Библиотека java книг - на главную
Авторов: 44662
Книг: 111280
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Приманка для дракона»

    
размер шрифта:AAA

Пролог

Всякому известно, что драконы – существа хитрые, коварные, осторожные и изобретательные. И очень-очень опасные. Убить дракона – задача для каждого уважающего себя рыцаря почетная, хоть и трудновыполнимая. Многие похваляются, что они-де разделались с драконом, а то и не с одним, да вот только с доказательствами у хвастунов туго. Нет, странствующие рыцари, разумеется, тут же лезут в седельные сумки и вытаскивают оттуда разные диковинки. Кто показывает надломанный желтоватый клык, кто пояс из чешуйчатой кожи, кто острый твердый громадный коготь. Да вот только, прямо сказать, хлипковаты эти доказательства. А уж если начать выспрашивать подробности героического боя, то рыцари и вовсе принимаются путаться. Драконы в их повествованиях меняют цвет и размер, расплавленные пламенем щиты вдруг неведомым образом вновь оказываются в руках у героев, а уж что касается местности, где водились чудища – так здесь у тех, кто не сидел сиднем на одном месте, а успел постранствовать по миру, и вовсе слезы на глазах выступают. От смеха.
– Где-где, говоришь, ты видал дракона? В Натумбрии? Да мой свояк в Натумбрии живет, и никаких драконов у них отродясь не водилось. Волки – те да, отару проредили. А драконов не видал никто.
– Запамятовал я, времени много прошло. Не в Натумбрии, а в Лангестре, по соседству. Вот там он и обитал.
– Да где ж в Лангестре дракону-то поселиться, мил человек? Край озерный, леса редкие, пара низких холмов. Нет, там дракону жилья себе не сыскать.
И то сказать, живьем дракона никто, почитай, и не видел. Зато о привычках и пристрастиях этих чудищ известно было всем и каждому. Во-первых, драконы живут в пещерах. А спят непременно на грудах сокровищ. Спать на золоте и каменьях, должно быть, жестковато, да и в целом неудобно, но так уж у драконов заведено. Во-вторых – и это вытекало из во-первых – к драгоценностям драконы питают непреодолимое пристрастие. Всякий уважающий себя дракон непременно должен обзавестись сокровищницей и старательно пополнять оную. Само собой, в драконьи сокровищницы люди не допускались, однако же слухи о несметных богатствах ходили по всем землям. И что с того, что никто эти груды драгоценностей в глаза не видал? Главное, что об их существовании известно всем, от короля до нищего, от младенца до убеленного сединами старца. Потому-то рыцари и охотятся на мерзких чудищ – желают снискать не только славу, но и богатство. А в-третьих, дракон не будет драконом, если не похитит юную непорочную деву. Желательно принцессу, конечно. Но за неимением особы королевской крови может сойти и девица попроще.

Глава первая

Жаркий летний день клонился к закату. Духота еще не спала, но солнце уже не припекало так яростно, словно желало сжечь все живое. Удравшие от многочисленной шумной родни Грета и Петер повалились, хохоча, прямо в стог сена. Поначалу девушка шутливо отбивалась, а потом позволила жениху сорвать поцелуй с нежных розовых губ. О больших вольностях, однако, до свадьбы и думать запрещено было. Потому-то Петер нехотя и оторвался от невесты, а потом улегся рядом с ней. Грета пристроила голову у него на плече и вздохнула:
– Хорошо-то как.
– Хорошо, – лениво согласился Петер.
От нагревшегося за день сена шел уже утративший остроту травяной запах, немного прелый, немного медовый. Сердито жужжал рядом потревоженный шмель, и Грета махнула рукой, отгоняя его. Рука была небольшая, но крепкая, с твердыми мозолями на ладони и веснушками на тыльной стороне. Во время вечерних посиделок Петеру нравилось незаметно к ней прикасаться, поглаживать слегка загрубевшую кожу. Грета в такие моменты слегка сжимала его ладонь в ответной ласке и сразу же отпускала.
Небольшие пушистые облака на западе уже окрасились в золотисто-багряный цвет. Солнце медленно опускалось за лес, казалось, утомившийся и задремавший от жары. Полудрема охватывала постепенно и Грету, оттого-то она сначала и решила, будто ей пригрезилась взмывшая из-за холма огромная темная птица. Но Петер резко сел, а потом упал на подругу, придавил ее своим телом и испуганно шепнул:
– Не двигайся!
– Да что с тобою? – сонно удивилась она.
А от его ответа с Греты мигом слетела сонливость, уступив место липкому холодному ужасу, заставившему покрыться гусиной кожей, несмотря на жару.
– Дракон!
Огромная черная тень на миг скрыла солнце, и Грета испуганно пискнула:
– Ой!
Петер тут же зажал ей рот ладонью. Сам он трясущимися побелевшими губами беззвучно шептал молитву, скорее по привычке, нежели в надежде на божественное вмешательство.
Дракон сделал неспешный круг над полем, разминая крылья. Если он и заметил две жалкие трясущиеся от ужаса человеческие фигурки, то они его не заинтересовали. И то сказать, ни на тучных быков, которыми можно славно перекусить, ни на золотые слитки, которые никогда не будут лишними в сокровищнице, ни на прекрасных девственных принцесс, которых драконы имели обыкновение похищать, влюбленная крестьянская парочка не походила. Гигантское чудовище бросило на ровный ряд стогов сена равнодушный взгляд и неспешно полетело прочь.
В зажмуренные веки Петера снова ударил яркий свет. Он открыл глаза и обнаружил, что подруга обмякла и лишилась чувств. Он похлопал ее по бескровным щекам, сначала осторожно, потом посильнее.
– Грета! Грета, да очнись ты! – звал он срывающимся голосом. – Надо бежать в деревню, предупредить старосту. Грета!

Добежав до деревни, Петер понял, что они могли бы и не торопиться. Небольшая площадь перед храмом была запружена народом. Тихо всхлипывали перепуганные детишки, крепко цеплявшиеся за материнские юбки. В голос выли Хильда и Уна, сестры-погодки недалекого ума, прислуживавшие в доме старосты. Мужики стояли мрачные, кто-то тихо переругивался, кто-то сплевывал на землю, и почти все сжимали кулаки. У побледневших баб тряслись губы. То и дело кто-то порывался присоединиться к вою Хильды и Уны, но тут же умолкал после крепкой затрещины, отвешенной недрогнувшей рукой.
– А ну цыц! Чего удумала?
Сестер же никто не трогал, потому как чего со скудных умом возьмешь? Да и не было над ними мужика, окромя разве что старосты да священника. Отец их давно помер, а взять некрасивых старых дев в жены никто не польстился. Вразумлять же оплеухами принято было лишь своих баб.
Двери храма распахнулись, и на крыльце появились двое: сухощавый седобородый служитель и староста, крепкий черноусый мужик средних лет. Толпа заволновалась, зашумела, пришла в движение, подалась поближе к храму.
– Лот! – раздался выкрик, и Петер, приглядевшись, узнал кричавшего, вдового нелюдимого Киппа. – Лот, что делать-то будем? С места сниматься аль погодить?
Вопрос Киппа словно послужил сигналом к всеобщему бурному обсуждению. Голоса повышались до криков, и вскоре Петер смог улавливать лишь отдельные реплики.
– Куда сниматься? Ты думай, что мелешь! Жнива толком не закончились…
– Дом и скарб на себе потащишь?
– Молчи, дура! Какой скарб, тут бы жизнь сохранить!
– Так улетело чудище-то…
– Лора, ступай, грузи в телегу…
– А ну цыц! – перекрыл гомон громовой голос старосты Лота. – Всем молчать и слушать меня!
Селяне разом умолкли, уставившись на старосту. Крепка была в них привычка почитать власть и полагаться на оную в любых спорных вопросах.
– Значит, так, – размеренно проговорил Лот, убедившись, что все ему молча внимают, – никто никуда трогаться не будет. Надо погодить и убедиться, что дракон улетел и больше не вернется. Ежели оно так и есть, то жизнь пойдет своим чередом. А нет – тогда и решать будем. Сейчас же расходимся все по домам.
– И совсем ничего не делаем? – неожиданно для самого себя звонко спросил Петер.
Лот посмотрел на него с прищуром.
– Отчего же не делаем? В замок посыльного отправить требуется, известить. Вот ты и поедешь, коли разумный такой.

– Ваше сиятельство! – Отто, невысокий худощавый светловолосый парнишка, влетел в кабинет, размахивая руками. – Ваше сиятельство!
Граф Эгон Рабберийский оторвался от доклада и с неудовольствием посмотрел на секретаря. Никогда прежде Отто не позволял себе подобного поведения. Никак заболел?
– Ступай к лекарю, Отто, пусть проверит, нет ли у тебя жара. Покраснел ты больно уж подозрительно. Вот только лихорадки нам здесь не хватает.
– Ваше сиятельство! – вместо того, чтобы послушно уйти, Отто в возбуждении повысил голос, что только укрепило графа в правильности его догадки. – Ваше сиятельство, там парень из деревни! Вам необходимо его срочно принять.
Эгон вздохнул и поморщился. Похоже, у секретаря начался бред. Срочно принять парня из деревни?
– Отто, послушай меня, – проникновенно произнес граф и заглянул в светло-голубые глаза бедолаги. – Приемный день ведь был на той неделе, так? Следовательно, сегодня я крестьянскими тяжбами не занимаюсь. Объясни пареньку, когда ему следует прийти.
Отто похлопал светлыми ресницами, сдвинул бесцветные редкие брови и упрямо повторил:
– Ваше сиятельство, вы должны выслушать этого парня. У него срочное донесение.
– Немедленно ступай к лекарю! – разозлился граф.
– Я не болен, ваше сиятельство, – возразил Отто. – Просто взволнован немного. Все же не каждый день услышишь о драконе.
От неожиданности пальцы графа сами собой разжались, выронив перо. На светлой бумаге расползлась неприглядная клякса, скрыв за собою сумму, необходимую для восстановления моста через небольшую, но бурную речушку, протекавшую по территории графства.
– Дракон? – переспросил его сиятельство. – Но это ведь невозможно! В нашем графстве этих монстров отродясь не водилось!
– А теперь вот завелись! – непочтительно выкрикнул Отто. – И даже свидетель имеется!
Однако же графу весьма не хотелось верить в столь пугающие известия.
– А можно ли ему доверять, этому свидетелю? Вдруг он перегрелся на солнце, вот ему и примерещилось неведомо что? – с надеждой спросил Эгон.
Отто пожал плечами. Он и сам бы с радостью поверил в то, что дракон был всего лишь вымыслом недалекого селянина, но парень был столь убедителен…
– Ладно, – снова вздохнул граф. – Так и быть, зови его сюда.

Петер изо всех сил старался держаться степенно и не вертеть головой со слишком уж откровенным любопытством. Получалось, надо сказать, так себе. Шутка ли – в кои-то веки посчастливилось попасть на прием к самому графу, да еще и не в зал, где тот обыкновенно выслушивает просителей, а в личный кабинет! Когда еще такой случай представится? То-то и оно, что никогда! Стало быть, надо рассмотреть все как следует, чтобы было о чем потом рассказывать восторженно внимающим односельчанам, а особенно – Грете.
На секретаря Петер отвлекаться не стал – нагляделся на него еще в приемной. Вот графа вблизи видеть прежде не довелось, потому на него и бросались взгляды искоса. Темно-каштановые волосы завивались внизу в крупные кольца, зеленые глаза смотрели внимательно, и под взглядом их Петер почувствовал себя неуютно. Нос с горбинкой, выступающие скулы – да, никто не спутал бы графа с деревенским увальнем. Особенно – Петер бросил взгляд на украшенную массивными перстнями руку – выдавали происхождение кисти с узкими запястьями и длинными пальцами. Не то, что у самого Петера – ручища такая, что кулаком и убить можно, особенно если размахнуться как следует.
Кабинет произвел на парня впечатление ничуть не меньшее, нежели хозяин замка. Стены, оббитые панелями из темного дерева, так и манили прикоснуться к ним, погладить причудливую резьбу. В шкафу на полках теснились во множестве книги – за всю жизнь столько не перечитать! Даже в храме их было в разы меньше. Чернильница была сделана не иначе, как из золота – это Петер отметил особо, дабы не забыть столь важную деталь. Бумаги же, лежащие перед графом, рассматривать даже и не пытался. Если вдруг что и разберешь в них – так себе же хуже. Вряд ли графу по сердцу придется, что какой-то деревенщина на его письма пялится.
– Значит, это ты видел дракона? – вернул Петера в действительность голос Эгона Рабберийского.
– Я, ваше сиятельство. Да не только я, его, почитай, вся деревня увидала.
– Вся деревня, говоришь? А из какой ты деревни будешь?
– Из Круглых Холмов, ваше сиятельство. Меня, значит, сразу к вам направили, как только чудище увидали. Доложить о том, что завелся у нас дракон.
Граф страдальчески вздохнул, сделал знак секретарю и приступил к расспросам. Итог разговора был неутешителен: пришлось признать, что на территории графства дракон таки поселился. И с этим необходимо было срочно что-то делать.

На Большой Совет съехались все, кто не смог придумать достойной отговорки. Так, Бонифаций Кратберский сказался больным, а у Дедерика Роттарского как раз вздумала ощениться любимая борзая. Всякому понятно, что отлучаться в такой момент никак нельзя. Прочие же приглашенные предлога для отказа найти не смогли, потому и вынуждены были прибыть в замок Эгона Рабберийского, обсудить некое таинственное "неотложное дело".
– Небось жениться удумал, – проворчал приземистый плешивый барон Джакоб Левренский.
– Полагаю, что нет, – возразил сосед барона, долговязый рыжебородый виконт Годфрид Преттольский. – Эгон, если и решит надеть ярмо на шею, так с нами советоваться не станет. На свадьбу пригласит – и все. Нет, здесь дело в чем-то ином. И ставлю бочонок лучшего вина из своего погреба против кружки браги, что ничего приятного нас не ожидает. Чует моя левая пятка, известия нам выложат пренеприятнейшие.
Годфрид давненько уже страдал подагрическими болями, так что к предчувствиям его левой пятки все соседи относились уважительно. Не подвела она своего хозяина и на сей раз.
В известие о драконе высокое собрание поначалу даже верить не желало, полагая новость на редкость дурным розыгрышем, хотя к подобным Эгон никогда склонен не был.
– Да никто никогда не видел на наших землях драконов! – горячился Джакоб. – Признайтесь, это всего лишь глупая шутка!
– Увы, нет! – отрезал граф. – Отто, будь любезен, передай господину барону копии протоколов.
– И что? – взвыл барон, мельком просмотрев бумаги. – Подумаешь, напились жители этих Круглых Холмов на свадьбе или на похоронах, вот им дракон и примерещился.
– Листайте дальше, барон, – меланхолично посоветовал хозяин замка. – Помимо Круглых Холмов, чудище пролетело еще над тремя деревнями. Их жители были опрошены моими людьми со всем должным пристрастием. Как не прискорбно мне констатировать данный факт, но дракон действительно существует. Следовательно, угроза нависла над всеми нашими землями. И в наших общих интересах решить, что делать, как можно скорее.
– Если дракон поселится у Бонифация, я не буду против, – мстительно заявил виконт Вирнольский. – Поделом ему будет.
О вражде Руперта Вирнольского и Бонифация из-за разделяющего их владения леса соседям было известно прекрасно. Лес был не слишком большим или густым, зато по осени в нем можно было собрать немало белых грибов, а еще – подстрелить упитанного зайца. Никто из спорщиков не желал уступить соседу столь лакомый кусок, а обратиться в герцогский суд оба опасались – а ну как его светлость отдаст землю другому?
– Объест Бонифация и полетит дальше, – возразил Руперту Годфрид. – Тем более, что владений у вашего соседа, как всем известно, всего-то две деревеньки, дракону на один зуб. Нет, господин граф прав. Требуется принять срочные меры.
– Вызвать драконоборцев? – предположил Джакоб.
Это предложение было встречено всеобщим унынием. Драконоборцев в знакомых ни у кого не водилось.
– Герцогу я уже отписал, авось пришлет кого-нибудь, – без особой надежды сообщил граф. – А пока подумаем, что еще мы можем предпринять.
– Отравить дракона, – предложил молодой Берхард, один из сыновей виконта Вирнольского.
– Каким же это, позвольте поинтересоваться, образом? – ехидно осведомился Годфрид.
– Можно вылить отраву в реку или озеро, – неуверенно ответил Берхард.
– И напоить две-три деревни, – съязвил Джакоб. – Крестьяне напьются точно, а вот дракон не обязательно. Откуда нам знать, где он устроит себе водопой?
Берхард приуныл. План, показавшийся ему столь блестящим, на поверку оказался на редкость глупым. Следующее предложение – подсунуть дракону отравленную овцу либо корову – он и озвучивать не стал.
– Можно устроить засаду, – заявил Альтман Трапийский. – Против десятка-другого лучников дракон, полагаю, будет бессилен.
– План неплох, – одобрил Эгон. – Вот только где ее устраивать, эту засаду? Не будет же отряд лучников носиться по всему графству. Даже очень глупый дракон в таком случае заподозрит подвох. А наше главное оружие – неожиданность.
– Значит, надо подсунуть чудищу приманку, – весомо сказал Джакоб. – Такую, чтобы дракон не смог пролететь мимо.
– А что, – оживился Отто. – Ваше сиятельство, если увеличить налоги вдвое, то можно собрать достаточно золота, чтобы…
– Никакого золота, – оборвал не в меру разговорившегося секретаря барон. – У меня есть предложение получше. Гораздо, гораздо лучше.

Глава вторая

– Да он с ума сошел!
Леона в ярости отшвырнула гребень. Сейчас она, высокая, стройная, белокожая, с разметавшими по спине темно-рыжими волосами, походила на легендарных воительниц из древних сказаний. Синие глаза сверкали, нежные руки сжались в кулаки.
– Повтори-ка еще раз, что сказал мой дядюшка?
Эрна, хрупкая невысокая зеленоглазая блондинка, опустилась в кресло и обхватила себе руками, будто она замерзла. Впрочем, несмотря на жаркий августовский полдень, в комнате все равно было прохладно. Толстые каменные стены, казалось, не пропускали тепло, а сквозь высокое небольшое оконце свет пробивался с трудом. Обстановка тоже не наводила мысли о роскоши. Крошечная тесная комнатушка скорее бы подошла сестре какого-нибудь исповедующего аскезу ордена, нежели юной знатной девице. Но барон Джакоб Левренский держал своих воспитанниц в строгости. Будучи бездетным сам, он являлся опекуном двух сирот, Леоны и Эрны. Первая была его кровной племянницей, а вторая – дальней родственницей его супруги. Госпожа баронесса целиком и полностью одобряла воспитательные меры мужа.
– За девицами глаз да глаз нужен, – частенько повторяла она. – Нынешняя молодежь далеко не столь благонравна, нежели были в их возрасте мы. Но ничего, уж я-то свой долг знаю и воспитаю девчонок достойно, не будь я Юта Левренская!
Представления о достойном воспитании были у госпожи Юты, надо признать, несколько странные. Она полагала, что девушкам надлежит проводить время не в праздностях и увеселениях, а в работе и молитвах. И если застенчивая Эрна не решалась спорить с тетушкой, то своевольная Леона не желала повиноваться родственнице.
– Что дурного в простой прогулке? – бывало, спрашивала она. – Или в чтении книг о путешествиях и приключениях?
Юта, весьма любившая почитать перед сном душещипательные слезоточивые истории, в ответ на вопросы воспитанницы начинала сердиться.
– Молитвенник читать надо и жизнеописания святых! Вредно забивать голову романтической чепухой. Пока вы, девочки, живете под нашей крышей, мы с господином бароном отвечаем перед богами и людьми за ваш моральный облик. Никто, никто не сможет упрекнуть нас в том, будто мы вас дурно воспитали.
– Зато мы сможем упрекнуть в растрате наших денег, – в злую минуту иной раз огрызалась Леона.
Лицо Юты от подобных упреков покрывалось неравномерными багровыми пятнами, глаза прищуривались, а губы поджимались. Нахальная девица была права, но баронесса никогда бы ни за что не признала этого вслух.
– Да что ты можешь понимать в денежных делах? – шипела она. – Господин барон облагодетельствовал тебя, неблагодарную, дал кров, пищу и одежду. А ты смеешь говорить о нем столь вопиюще лживые слова! Да как у тебя язык только не отсох!
Кров был неуютным, пища скудной, а одежда больше пристала бы прислуге, но об этом госпожа Юта предпочитала умалчивать
– Ничего, – ободряла Леона Эрну, когда девушки оставались вдвоем. – Выйдем замуж, и больше барон нам указывать не посмеет.
– Да за кого нам замуж идти? – уныло возражала Эрна. – За конюха или за лакея? Дядюшка ведь не только нас не вывозит в свет, но и к себе никогда почти неженатых не приглашает. А если кто из его приятелей и заявится вдруг с сыновьями, так тетушка орлицей следит, чтобы мы не могли, не дай боги, встретиться с молодыми людьми. Трапезничать нас вместе с гостями не зовут, а если кто вдруг спрашивает, то любопытствующему отвечают, что воспитанницы господина барона отличаются хрупким здоровьем, вот и захворали. А нас тем временем держат взаперти.
– Конечно, дядюшке невыгодно замужество любой из нас, – соглашалась Леона. – Тогда ведь придется отдавать приданое будущему супругу. Разве что только кто из его стариканов-приятелей пожелает взять молодую жену и закроет глаза на то, что не получит причитающегося по закону.
Эрна после этих слов ежилась в испуге.
– Нет, лучше уж остаться старой девой, чем выйти, например, за господина Августа или господина Родерика, – бормотала она, припоминая вдовых друзей Джакоба. – Первый еле ходит даже с тростью, а второй столь тучен, что даже встать с кресла без посторонней помощи не способен. А если верно то, что говорила Фанни о супружеской жизни, то жене господина Родерика придется несладко.
При упоминании рассказов молоденькой горничной Фанни обе девушки заливались стыдливым румянцем и принимались хихикать. Но да, будущая возможная супруга толстяка вызывала лишь жалость.
– А мы к самому герцогу обратимся, – отважно предлагала бойкая Леона. – Все-все ему напишем, он и велит дядюшке подобрать нам подходящих супругов.
Эрна только лишь вздыхала. Подруга жила в замке барона лишь третий год, вот и не успела растерять боевой запал. Сама же Эрна давно смирилась с собственной судьбой.
– Не думаю, что наше письмо дойдет до герцога, – грустно говорила она, – а даже если и дойдет, то какое его светлости до нас дело?
Написать герцогу Леона так и не успела, потому как господину барону в голову пришла совершенно неожиданная идея. Вернувшись с Большого Совета у графа Эгона, Джакоб, довольно потирая руки, объявил, что намерен стать ни больше ни меньше как спасителем всех северных земель от кровожадного дракона. И что он очень рассчитывает на помощь своих милых племянниц в столь благородном деле. И вот теперь Леона металась по небольшой комнатке, не в силах поверить услышанному.
– Что он тебе предложил?
– Уговорить тебя, – понизив голос почти до шепота, отвечала Эрна. – А за это дядюшка возьмет меня с собой в замок господина графа и позволит подыскать себе супруга. Он сказал, что выбор у меня будет богатый: у господина Эгона гости не переводятся. А еще, если я буду достаточно ловкой, то и самого графа сумею захомутать.
Леона выругалась вполголоса, припоминая все слова, что сказал пьяный конюх Фриц, свалившись с лестницы. Эрна ожидаемо прижала ладони к разом запылавшим щекам.
– Ой!
– И этого еще мало для нашего драгоценного опекуна, – мстительно прошипела Леона. – Пусть он еще получит *** в ***.
– Леона! А это ты где услышала? Фриц такого точно не произносил?
Любопытство Эрны явно пересиливало возмущение, и Леона рассмеялась, несмотря на то, что гораздо сильнее ей хотелось заплакать. А еще больше – пойти к дядюшке и опустить на его умную голову парадный серебряный поднос с инкрустацией. Этот поднос даже дородная кухарка удерживала с трудом, но Леона не сомневалась, что у нее хватит сил, чтобы размахнуться как следует.
Эрна вдруг вскочила с кресла, бросилась к Леоне, обхватила ее руку ледяной ладонью.
– Ты только не соглашайся, слышишь? Я потому тебя и предупредила, что знаю твое сумасбродство. Господин барон, конечно, расскажет тебе, что затея безопасна, что отряд лучших лучников будет наготове, что с твоей головы и волос не упадет. Только ты не верь ему, прошу тебя. Это ведь дракон, самый настоящий, такой, как в древних сказаниях! Огнедышащий кровожадный монстр! Если господину барону так уж нужна приманка, пусть посадит в клетку госпожу Юту. Авось с высоты чудовище и не разберет, что она не так молода и красива, как ему бы хотелось.
Леона сдавленно захихикала.
– Сомневаюсь. Дородность госпожи Юты и с небес разглядеть можно. Разве что нам попался совсем уж полуслепой дракон, но что-то я в этом сильно сомневаюсь. Но ты не печалься, Эрна. Я обязательно что-нибудь придумаю. Дядюшка еще пожалеет о своей затее.

Джакоб внимательно рассматривал стоящую перед ним племянницу. Да, девчонка на редкость дерзка и непочтительна. Даже совместных усилий барона и баронессы не хватило, чтобы научить ее смотреть на опекуна, как подобает, с уважительным смирением. В прищуренных синих глазах Леоны горело строптивое пламя, подбородок был упрямо поднят, а от хрупкой фигурки так и веяло высокомерием и неповиновением. Спина прямая, лопатки сведены, голова вскинута, будто разговаривает не со своим благодетелем, а с недостойным простолюдином. Все-таки хорошо он, Джакоб, придумал, пообещав Совету предоставить подходящую приманку для дракона. Барон нутром чуял, что Леона способна принести ему неприятности. Доверенная служанка не столь давно донесла, что рыжеволосая бестия подговаривает Эрну написать письмо герцогу. На это известие Джакоб только хмыкнул: перехватить бумагу – дело нетрудное. Но вот сообщение о том, что Леона подумывает о побеге в случае неудачи с письмом, заставило барона призадуматься. Отказать воспитаннице в уме и сообразительности он никак не мог, стало быть, следовало принять меры, да посерьезнее. И тут так удачно подвернулся этот дракон! Джакоб даже готов был принять монстра за знак свыше и расцеловать при – упаси боги! – встрече чешуйчатую морду. Требовалось только одно: уговорить племянницу добровольно принести себя в жертву. Но здесь Джакобу повезло: у строптивицы имелось слабое место. И барон был намерен им воспользоваться.
Он кивком указал Леоне на кресло.
– Присядь, дорогая. Разговор будет долгим. Желаешь воды? Или велеть принести сидра?
Леона бросила на него подозрительный взгляд. Барон вызывал воспитанниц в свой кабинет лишь для того, чтобы отругать их от души. И все то время, что он распекал девушек, они вынуждены были стоять перед опекуном. Само собой, ни о каких напитках для ослушниц и речи не шло.
– Я вам так нужна, дядюшка? Без меня с драконом не справиться?
– Значит, Эрна уже поговорила с тобой? – просиял Джакоб. – Это хорошо, очень хорошо. Ты разумная девочка, Леона, и должна оценить выпавший вам шанс. Разумеется, было немало желавших привезти к графу своих родственниц, но я сумел уговорить Совет, чтобы выбрали тебя. Да, мне пришлось приложить немало усилий, но все-таки господин граф со мной согласился. Нам повезло, Леона, что твой недостаток можно обратить в данном случае в достоинство. Твои рыжие лохмы видны издалека, и дракон непременно их заметит.
Леона прикоснулась к заплетенным в толстые длинные косы блестящим волосам. Только любезный дядюшка мог назвать их лохмами! Хотя нет, тетушка выбирала обыкновенно куда менее лестные выражения в адрес воспитанниц. Леона искренне полагала, что из зависти: шевелюра госпожи баронессы густотой не отличалась, да и в целом Юта не могла похвалиться приятной внешностью. Невысокая, тучная, с небольшими водянисто-голубыми глазами навыкате, тремя подбородками и крупным носом, она не отличалась красотой даже в юности. Джакоб прельстился скорее ее приданым, нежели обольстительной внешностью. А с годами сварливый нрав наложил свой отпечаток на лицо баронессы, прочертив глубокие складки у губ с опущенными уголками и придав ей сходство с изображенным на одном из гобеленов горным троллем. Проходя мимо вышитой картины, Леона обычно с трудом удерживала смех – до того отвратительное создание напоминало ей тетушку.
Страницы:

1 2 3 4 5





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.