Библиотека java книг - на главную
Авторов: 45201
Книг: 112420
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Ратник княгини Ольги» » стр. 2

    
размер шрифта:AAA

– Княгинюшка, – окликнула она, когда стало невмоготу смотреть на Ольгу, которая давно уж сидела неподвижная и бледная, словно мертвая, уставившись невидящими глазами в стену горницы. – Княгинюшка, нельзя так. Если горю не дать выхода, оно сожжет тебя изнутри, как огонь. Не хочешь плакать – кричи, ругайся, дерись. Все легче станет. Уж поверь, я знаю.
Запавшие глаза Ольги медленно переместились на боярыню.
– Откуда тебе знать?
– У меня четверо сыновей было, – ответила Любомила, не отводя взгляда. – Теперь двое. И тоже воевать пойдут, если указ будет.
Ольга снова уставилась в стену. Как видно, в сердце ее не проснулась жалость к боярыне, слишком уж оно было заполнено собственной бедою. Любомиле стало обидно, но она находилась не в том положении, чтобы обиды свои высказывать. Вся семья на ней держалась. Кроме того, в случае войны Любомила надеялась уберечь младших сыновей от набора в ратники.
– Святослав к вам просится, – сказала она. – Плачет.
– Как же ему не плакать, – молвила Ольга с неподвижным лицом и таким же неподвижным взглядом. – Отца потерял, не игрушку. Другого не будет.
– Позвать его?
– Нет! Он мне душу рвать будет, а мне и без того так больно, что… – Не договорив, Ольга схватилась за сорочку на груди и стала накручивать на пальцы, словно стремясь разодрать. – Ох, не выдержу я, – проговорила она с мукой в голосе. – Нет больше сил моих. Умру я. К нему полечу, к соколу своему ненаглядному.
– Да что же ты такое говоришь! – испугалась Любомила. – Даже думать не смей, богов прогневаешь. Они нам жизнь не для того дали.
– Не хочу быть вдовицей, – упрямо произнесла Ольга, качая непокрытой головой.
– Ты не только жена, но и мать. У тебя сынок растет. На кого его бросишь?
Говоря так, Любомила думала не о Святославе, а о собственных сыновьях. Успев изучить нрав княгини, она знала, как быстро та переходит от слез к вспышкам гнева. Никому и никогда Ольга не прощала обид. Значит, погорюет-погорюет и мстить кинется. Не миновать новой войны с древлянами. Опять кровь, опять слезы.
– О Святике подумай, княгиня, – увещевала Любомила. – Помнишь, как не могла зачать? Как на капище молила богов сыночка тебе послать? Просьбу твою выполнили. Цени это. Иначе прогневаешь их…
Она опасливо поглядела на каменный потолок над головой. Ольга проделала то же самое, но без всякого выражения.
– Поди прочь, боярыня, – велела она. – Хватит стращать меня. Надоело.
Тон был недовольный, холодный, но Любомила поняла, что своего добилась: вытащила хозяйку из пучины отчаяния, заставила отказаться от мысли наложить на себя руки. Большего пока и не надобно.
Низко кланяясь и пятясь, Любомила выскользнула за дверь.
Оставшись одна, Ольга пересела к зеркалу в причудливой оправе и, сдвинув брови, посмотрела на себя. Зеркало, как и многое другое в белокаменном тереме, было привезено и подарено Игорем. Может быть, ему не хватало силы духа, ума и твердости, но щедрости и доброты сердечной было не занимать. Только теперь, когда его не стало, Ольга поняла, как не хватает ей мужа, как сильно она его любит.
Любила…
От осознания непоправимости беды Ольга вскрикнула, словно ее каленая стрела пронзила. До этого мгновения она просто ощущала, как ей плохо, одиноко и страшно. Теперь она поняла, что отныне так будет всегда. Уже одна мысль об этом была столь невыносима, что Ольга снова подумала о том, чтобы утопиться или удавиться, но тут же поморщилась и встала. Не время кручиниться, предаваясь тоске и печали. Князя больше нет, но осталась княгиня, которой вершить княжеские дела. И наиправейшее11 из них не требует отлагательств.
Нужно еще раз допросить гонца, принесшего весть о страшной смерти Игоря. Потрясенная Ольга слышала и воспринимала плохо, многие мелочи ускользнули от ее внимания. Сегодня это упущение будет исправлено. Вчера Ольга говорила с Ясмудом в присутствии бояр и воевод, сегодня встретится с ним с глазу на глаз. Для нее это было очень важно. Ведь Ясмуд – последний, кто разговаривал с Игорем, и последний, кто видел его живым.
Приоткрыв дверь, Ольга велела привести вчерашнего гонца в малую палату. Сама же, кое-как приведя себя в порядок, стала одеваться. Черная плащаница и платок, туго охвативший голову, придали облику подобающую строгость. Чтобы как-то скрыть свой болезненный вид, Ольга позволила себе нанести немного сурьмы на брови и ресницы, а также пару капель густого смородинового сока на губы. А белить лицо не понадобилось – оно и без того было белее самого белого полотна.
Спускаясь по лестнице, Ольга ни на кого не глядела. Собрав все силы, она старалась держаться прямо и не дай бог не прослезиться принародно. Она уже сожалела, что позволила себе проявление слабости в присутствии Любомилы. На обратном пути нужно будет кликнуть ее и предупредить, что если хоть одна живая душа узнает, как княгиня собиралась наложить на себя руки, то болтливый язык будет вырван и брошен дворовым собакам на съедение. Отныне Ольга обязана быть сильной и жестокой. Иначе от ее владений только клочья полетят, а потом и ее саму погубят. А ведь у нее Святослав. Нельзя проявить слабину, никак нельзя.
Слуги, угадывая настроение хозяйки, жались к стенам и таились по углам, подобно мышам, пережидающим опасность. Княгиня не наказывала без причины, однако провинившиеся всегда получали свое. Она не отличалась мягкосердечием. Даже самый юный служка, позарившийся на хозяйское варенье или напустивший чаду в комнату, знал, какой беспощадной может быть Ольга.
Когда она вышла наконец во двор, у слуг вырвался общий вздох облегчения.
Настал черед дворни затаить дыхание. Кто в конюшню юркнул, кто в амбар, а кто, виновато потупившись, застыл на месте.
Разумеется, все от мала до велика знали о гибели князя Игоря. Весть облетела город, повергая киян в тревогу и печаль. Прислушавшись, можно было разобрать, как в самом детинце и за его стенами, причитая на разные лады, голосят бабы. Кто кормильцев своих оплакивал, а кто и по князю убивался, потому что с его погибелью могли начаться времена кровавой черной смуты, как уже случалось на Руси. Не только женщины, дети и старики не могли более чувствовать себя в безопасности. Любого земледельца, ремесленника или охотника могли забрать в ополчение и отправить подсоблять дружинникам отражать вражеские набеги. Только не на коне, не в броне и не с булатным мечом, а пешим, босым, с вилами или топором, пересаженным на длинную рукоятку.
И вот уже многие побросали работу и, хмельные, разгуливали по городским улицам, храбрясь друг перед другом. И карабкались на частоколы вихрастые огольцы, чтобы проследить за происходящим на княжеском подворье и загодя упредить отцов и братьев. И кружили над крышами вороны, усиливая своим карканьем общее смятение.
Глянув в хмурое небо, Ольга вспомнила черную птицу, залетевшую в окно, и плотнее закуталась в черный плащ. Сколько ни отгоняй нечистую силу, а она всегда рядом.
Гридни12, охраняющие вход в палаты, расступились, готовые впустить княгиню.
– Привели гонца? – спросила она, прежде чем переступить порог.
– Не было никого, – ответил гридень, по-совиному тараща глаза.
– Как только появится, пусть бегом бежит, – приказала Ольга и прошла внутрь, тут же слившись с полумраком.
Она была неприятно удивлена, увидев в малой палате Свенхильда, который при ее появлении неспешно встал с лавки.
– Здравствуй, княгиня, – поклонился он, приложив ладонь к груди.
– И ты здравствуй, воевода, – обронила Ольга, усаживаясь на княжеский престол, за которым уже встали два гридня с пиками. – Что ты здесь забыл? Разве совет сегодня?
– Слышал, ты хочешь Ясмуда допросить, – сказал Свенхильд. – Пришел упредить тебя.
– О чем упредить?
– О важном. Но, вижу, ты гневаешься на меня за что-то. Прикажи, и я удалюсь, чтобы не возмущать твоих глаз.
Ольга обхватила пальцами резные подлокотники престола. Любопытство не позволяло ей просто так отпустить воеводу, и он, судя по едва заметной усмешке, знал это.
Он был высок, широкоплеч, с широкой бородой, разделенной надвое свежим шрамом, упирающимся в нижнее веко левого глаза. От этого казалось, будто он насмешливо щурится, зная нечто такое, что неведомо окружающим. Его рыжие волосы давно покрылись инеем седины, но ходил он быстро, держал голову высоко, был упруг и никогда не засыпал за пиршественным столом в числе первых. Его багровый плащ был воинственно заброшен на одно плечо, чтобы не мешал, когда понадобится выхватить меч из ножен. Заметив взгляд Ольги, он поправил плащ и скрестил руки под животом, держа их на виду.
– Не доверяешь мне, княгиня? – спросил он, не дождавшись ответа Ольги.
Его поврежденный глаз глядел весело и прямо.
– Как я могу доверять тебе, когда ты мужа моего на погибель бросил? – молвила она, не скрывая более чувств.
– Не я его бросил, – произнес Свенхильд с расстановкой. – Он меня прогнал.
– Что-о? – Ольге стоило больших усилий остаться на месте. Она лишь слегка приподнялась.
– То, что слышала, княгиня. Не хотел говорить. Думал, вернется Игорь – сам все расскажет. А оно вон как обернулось.
– За верную службу не гонят, – сказала Ольга, впившись взглядом в его лицо.
– Я вот тебе расскажу, что промеж нами было, а ты рассуди, – предложил Свенхильд, ничуть не смутившись. – Игорю мало одной дани показалось. Воеводы и дружинники стали подбивать его еще раз древлян потрясти. Завистники на моих людей указывали – мол, тоже хотим такое оружие и доспехи. Только где они были, когда мы Пересечен13 с боем брали или уличей14 по лесам гоняли?
– Ты не хвастай, ты дело говори, – предложила Ольга.
В этот момент она смотрела на дверь, за которой послышались громкие голоса, поэтому не заметила, как изменилось рыжебородое лицо Свенхильда. С усилием проглотив обиду вперемешку со слюной, он кашлянул в кулак.
– Правда твоя, княгиня, негоже воину хвастать. Но и на добро чужое зариться тоже не дело. Говорил я Игорю: мол, поехали домой, нельзя с одного теляти две шкуры драть за раз. Ему слушать надоело, и он сказал: «Сам поезжай, коли трусишь». Так и расстались. Но вражды меж нами не было. – Свенхильд медленно покачал головой. – Спор вышел, согласен. Я и теперь себя правым считаю.
– Что ж сразу не сказал? – спросила Ольга, смягчившись.
– Не хотел Игоря чернить, – ответил воевода, потупившись. – Он ведь владыка мой, отец и брат старший. Я за него…
Он не договорил. Ольга его не слушала, ее внимание снова привлек шум за дверью. Похоже, там не только бранились, но и дрались. В дверь ударили так, что она чуть не слетела с петель.
Бунт? Страх всплеснулся внутри Ольги и тут же осел, сменившись гневом. Доколе она властительница Киевской Руси, никто не смеет ей прекословить и противиться ее воле!
– Эй, гридни! – крикнула она, выставляя перед собой руку в широком обвисшем рукаве. – Ну-ка гляньте, кто там буянит!
Воины уже приготовились бежать к двери, как вдруг она распахнулась сама, впуская в палату растрепанного оборванного человека, в котором Ольга не сразу признала Ясмуда. За дверью толпились дружинники. Увидев княгиню, они отпрянули, но продолжали галдеть и совершать угрожающие движения.
– Возьмите его! – приказал Свенхильд. – У нас с княгиней разговор важный!
Двое или трое дружинников направились к Ясмуду, но негодующий возглас Ольги остановил их. Повинуясь ее приказу, гридни оттеснили толпу, затворили дверь и скрылись из виду, как будто их и не было. В палате остались только те двое, что безмолвно стояли за престолом. Оба заметно напряглись, когда Ольга встала и, выпрямившись во весь рост, начала наступать на стоящего перед ней Свенхильда.
– Ты почему здесь приказы отдаешь? – спросила она с тихой угрозой, вынуждая воеводу пятиться. – Или мое слово для тебя не указ?
– Что ты так разгневалась, княгиня? – бормотал он, не зная, куда девать руки. – Я просто думал, что нам здесь лишние уши ни к чему.
– А это я сама решу, – заявила неожиданно успокоившаяся Ольга и, переведя взгляд на Ясмуда, призывно махнула рукавом. – Поди сюда. Я вижу, били тебя? За что?
– За измену, – вставил свое слово Свенхильд, презрительно выставив вперед рыжую бороду. – Как думаешь, княгиня, почему древляне с остальными его не порешили?
Она предостерегающе подняла руку:
– Уймись, воевода. Не тебя спросила. Пусть сам за себя ответит. Подойди ближе, воин. Говори.
Поклонившись в пояс, Ясмуд выпрямился и сказал:
– Твоя правда, воевода. За измену меня били. Предателем считают мужики. – Его разбитая нижняя губа выглядела так, словно он ел спелые вишни и теперь вынужден беспрестанно облизываться. Под глазом багровело набрякшее пятно, обещающее превратиться в сливовый синяк. Несмотря на это, лицо его оставалось приятным для взгляда Ольги – вероятно, потому, что Ясмуд сохранял спокойствие. Он не выглядел как человек, которого только что поколотили, и держался тоже иначе.
– Вот!
Свенхильд указал на него пальцем и торжествующе взглянул на Ольгу. Она заметила поворот его головы, но продолжала глядеть на Ясмуда, стоящего напротив.
– А разве ты не предал князя? – спросила она.
Ответ нетрудно было предугадать. Кому охота, чтобы его казнили? Ольга почти не сомневалась, что вступление понадобилось Ясмуду только для того, чтобы заявить о своей невиновности.
Его ответ потряс Ольгу.
– Предал, – коротко подтвердил он, поклонившись в полроста.
– Вот, – повторил Свенхильд значительно и опять попытался перехватить Ольгин взгляд.
Она по-прежнему смотрела на Ясмуда. Пристально, испытующе, недоверчиво.
– Так ты предатель?
– Да, – кивнул он.
И ответил Ольге прямым взглядом.

Глава IV
Суд и приговор

Не раз и не два пожалел Ясмуд о том, что не остался на проклятом холме вместе с товарищами. С тех пор как вскочил он на подведенного к нему коня и поскакал в Киев, совесть его была неспокойна. Она терзала его пуще холода и голода. Причиняли боль воспоминания о казни князя Игоря и том, что случилось после.
С холма, на котором сидели пленники, все было видно. Настолько хорошо, что и сейчас та картина живо стояла перед глазами.
Ух-х-х! Распрямились березы на соседнем пригорке, и повисли на каждой, качаясь, куски разорванного тела в липнущих кровавых лохмотьях. Древляне встретили это радостным смехом, тогда как русы подавленно молчали, примеряя судьбу князя на себя.
Ясмуд заставил себя отвернуться, чтобы не смотреть на березы с жуткими подвесками, но не выдержал и снова взглянул на страшную картину. Упившиеся с утра воины продолжали гоготать, швыряя в останки Игоря сучьями и камнями. Один заложил стрелу в тетиву и пустил ее в ту половину, на которой осталась голова. Это послужило сигналом к новой забаве. Вскоре не менее десятка лучников соревновались в меткости, превращая несчастного князя в отвратительную мишень, которая постепенно ощетинилась множеством стрел.
– Повеселятся и за нас возьмутся, – сказал Тихомир, ни к кому конкретно не обращаясь.
Поскуливая, Богдан принялся срывать перевязки с отрубленной руки.
– Зачем? – спросили его.
– Лучше кровью изойду, – ответил он, стуча зубами. – Успеть бы.
– Это вряд ли, – буркнул Михайло-Кривонос. – Вона, к нам собираются.
И действительно, древляне на противоположном холме начали запрыгивать в седла, готовясь сопровождать Мала, который уже сидел верхом, глядя через лощину на пленников.
Неожиданно для всех Тихомир вскочил и, широко размахивая руками, запрыгал по склону в сторону реки. То ли уплыть надеялся, то ли в камышах отсидеться – одному ему ведомо. Да только далеко не убежал Тихомир. Стражник на лошади тотчас припустил за ним, догнал и полоснул по затылку мечом.
– Вот она, смертушка, – заблажил кто-то. – Не обмануть, не обминуть.
Три десятка всадников следом за Малом уже поднимались из низины на пригорок. Кони бодро пускали ноздрями пар и колотили копытами в землю. Сначала Ясмуд видел только головы – конские и человечьи. Потом скачущие показались по грудь, потом – во весь рост. Все, кроме Богдана, следили за их приближением. Богдан лежал на спине, закрыв глаза и отставив культю так, чтобы кровь беспрепятственно вытекала из раны.
Подъезжая, Мал скользнул по нему взглядом, затем посмотрел сразу на всех.
– Ну? – спросил он, поигрывая коротким греческим мечом. – Кто тут из вас похрабрее будет?
Не успев даже поразмыслить, правильно ли он поступает, Ясмуд поднялся и встал перед древлянским князем. Тот с интересом взглянул на него и обратился к остальным:
– Еще смельчаки есть?
Встал дружинник, имени которого Ясмуд не помнил. Мал тронул коня коленями, приблизился и ткнул мечом. Из затылка дружинника выдвинулось красное острие и задвинулось обратно. Он мягко осел на землю, бессмысленно дергая ногами.
– Еще, – сказал Мал.
Больше никто не рискнул испытать судьбу. Стоял только Ясмуд. Он не понимал, почему до сих пор жив. Догадка о том, что его тоже привяжут между березами, ужом скользнула вдоль позвоночника. Холодный пот стекал по спине так обильно, словно на Ясмуда лохань воды вылили.
– Заберите его. – Мал указал на Ясмуда мечом. – Остальных рубите. Всех.
Двое воинов подхватили Ясмуда и оттащили от бойни. Сойдясь в круг, древляне поднимали и опускали мечи и топоры, действуя умело и слаженно, будто выполняли привычную работу.
Ведь так оно и было.
Ясмуд зажмурился, но продолжал слышать кряхтение, вопли, стоны и хлесткие, сочные звуки кромсаемой плоти. Когда он открыл глаза, побоище закончилось. Весело переговариваясь, древляне утирали забрызганные лица и втыкали клинки в землю, чтобы очистить их от крови. Нагромождение тел за их спинами было немо и неподвижно.
«Я даже не попрощался ни с кем, – подумал Ясмуд. – Простите, братцы».
Ему заломили руки, поставили на колени.
– Теперь страшно? – раздалось сверху.
Ясмуд видел перед собой только переступающие конские ноги и живо вообразил, что с ним разговаривает конь, а не всадник. Глупая и смешная мысль. Ясмуд поднял голову, посмотрел на Мала снизу вверх и сказал:
– Не очень.
– Чему смеешься?
– Я?
Чтобы прогнать с лица неуместную улыбку, пришлось зажать губы пальцами. Они у Ясмуда дрожали. И губы, и пальцы.
– Ты, – подтвердил Мал.
Он не спешил прятать меч в ножны. Конь под его седлом, возбужденный запахом смерти, никак не желал стоять на месте.
– Я не смеюсь, – сказал Ясмуд. – Смерть – не шутка.
– Не стану убивать тебя, – пообещал Мал. – Дам коня и отпущу. Поскачешь в Киев, расскажешь, что здесь видел.
– Почему меня выбрал?
– Так. – Древлянский князь дернул плечами. – Решил сохранить жизнь самому смелому русу.
– Не я один встал, – напомнил Ясмуд.
– Э-э, – пренебрежительно усмехнулся Мал. – Первый смелый, второй хитрый. Увидел, что я ничего с тобой не сделал, вот и поднялся. Ну что? Благодарить будешь?
Молча глядя на меч с красным желобом, Ясмуд медленно покачал головой из стороны в сторону.
– Я так и думал, – сказал Мал. – Смелый – всегда гордый. И наоборот. Но если скакать откажешься, все равно казню.
– Не откажусь.
– Вот и сговорились. Расскажешь княгине, как и за что погиб ее муж. Останки прикажу закопать здесь, другим в назидание. А княгиня пусть сватов ждет. Женюсь на ней вскоре.
С этими словами Мал круто поворотил коня, отдал распоряжение своим людям и поскакал обратно к шатру, пряча на ходу меч. Ясмуд провожал его взглядом, а в голове стучала одна и та же мысль:
«Живой! Живой! Живой!»
И тогда, и после ему было стыдно за ту подлую радость, оказавшуюся сильнее скорби по погибшим товарищам. Пробираясь из земли древлянской в киевскую, Ясмуд старался убедить себя, что выполняет свой долг, но в глубине души знал, что согласился стать гонцом прежде всего для того, чтобы не быть убитым. Понимание этого порождало чувство вины, унять которое не удавалось никакими ухищрениями. Вот почему, стоя перед княгиней, Ясмуд назвался предателем. И только неприкрытое ликование Свенхильда заставило его объясниться:
– Мы все князя нашего предали. Сперва, когда не отговорили его за повторной данью воротиться. Потом, когда не спасли от плена вражеского. Будь мы верными князю, разве же позволили бы его одного казнить? Сказали бы древлянам: нас тоже рядом вешайте, ежели деревьев хватит. А мы молчали. И глядели.
Речь была непривычно длинной для Ясмуда. Закончив ее, он вздохнул с облегчением. Больше не нужно рвать душу, скрывая правду от других и от себя самого.
Ясмуд посмотрел в серые, узкие, влажные глаза Ольги. Отступив от него, она нашла на ощупь престол и опустилась на него. Свенхильд стоял на месте, поглядывая то на нее, то на Ясмуда. Его голос был тих, но отчетлив:
– Он красивых слов наговорил, чтобы ты его пощадила, княгиня.
– Знаю, – процедила Ольга.
На ее лице не было ни кровинки, кожа сделалась не просто белой, а с синеватым отливом. Воспаленные потрескавшиеся губы выглядели на этом бледном лице как свежая рана. Только их да глаза с черными точками видел перед собой Ясмуд: все остальное расплылось в тумане.
– Неправда, – сказал он, не удостоив Свенхильда взглядом. – Я сказал то, что должен был сказать. И про тебя не забыл, воевода, не сомневайся. – Сделав это заявление, он посмотрел наконец на покрасневшего Свенхильда. – Князь тебя простил, воевода, а я – нет. На тебе первом вина за его погибель.
– Закрой пасть, собака! – Схватившись за рукоятку меча, Свенхильд шагнул вперед. – Сейчас я твой язык подлый отрежу!
Гридни, повинуясь жесту Ольги, встали по обе стороны от Ясмуда, выставив перед собой наконечники копий. Двое других тотчас заняли их место. Действовали они бесшумно и до того споро, что Свенхильд счел благоразумным оставить в покое свой меч, позволив ему с шипением провалиться в ножны.
– Неужто простим ему такую наглость, княгиня? – спросил он севшим голосом.
– Со всех спросится, – ответила Ольга. – Всех виновных призову к ответу. Каждого в свой срок. Ты! – Она направила перст в грудь Ясмуда. – Еще что имеешь сказать?
– Пожалуй, хватит, – буркнул он, понурившись. – Чего болтать попусту? Тебе и так все ясно, княгиня.
На мгновение она испытала жалость к этому большому сильному человеку, мысленно уже казнившему себя за минутную слабость. А многие бы поступили иначе на его месте? Ольга таких не знала. Ясмуд не струсил, не предал, он просто выбрал жизнь вместо смерти, в чем честно признался. И что же, карать его за это?
Такие мысли промелькнули в голове княгини, но тут же сменились другими: быстрыми, злыми, кусачими, подобными щукам в черной воде. Игоря больше нет, а Ясмуд, наблюдавший его позорную казнь, стоит перед Ольгой целый и невредимый, разве что немного побитый. Она стала вдовой, одинокой и беззащитной, вынужденной отныне во всем полагаться только на себя, а он покручинится и заживет прежней жизнью, как ни в чем не бывало. Разве это справедливо? Пусть тоже умрет, коли не уберег князя, которому присягал служить верой и правдой.
Помимо мести имелась еще одна причина приговорить гонца к смерти. Государственная. Ясмуд был единственным свидетелем Игоревой казни, и Ольге не хотелось, чтобы в летописях Киевской Руси осталась столь унизительная для княжеского рода правда. Многие и так слышали то, чего не следовало. Если Ясмуд станет болтать языком, слухи поползут дальше, как тараканы. Незачем смущать народ лишними подробностями. Князь Игорь погиб, попав в подлую засаду древлян, – вот и все, что следует знать людям.
– Семья есть? – спросила Ольга, отводя глаза от Ясмуда. – Дети?
– Никого, – ответил он. – Все в избе остались.
– В какой избе?
– Которую печенеги спалили.
– Не слушай его, княгиня, – вставил Свенхильд, заметно нервничая. – Разжалобить тебя хочет.
– Не нужно мне жалости, – возразил Ясмуд глухо. – Давно это было. Отболело.
Ольга почувствовала, как сердце ее сжала невидимая сильная рука. Она поняла, что, если немедленно не вынесет приговор, то потом уже не сделает этого никогда.
– За то, что… – начала она.
Дверь снова отворилась, и в палату вбежал Святослав, уже одетый, как подобает единственному княжескому сыну и наследнику: в алые сафьяновые сапожки, изумрудный кафтанчик с серебряным шитьем, такую же шапчонку, отороченную куньим мехом. За ним семенила Василиса, тщетно пытаясь ухватить мальчика за край одежды.
– Вы как здесь, Васька? – гневно закричала Ольга на няньку. – Почему?
– Так неслух ведь, – пожаловалась запыхавшаяся Василиса, делая очередную неудачную попытку поймать Святослава, скачущего козликом через лавки.
– Я к тебе хочу, матушка! – верещал он. – Мне одному плохо.
– Так иди ко мне, миленький, – позвала Василиса приторно-сладким голосом. – Уж я тебя утешу.
– Не хочу к тебе, хочу к мамке!
Изловчившись, мальчик обошел няньку с ее бестолково раскинутыми руками, ловко взбежал на помост и прижался к коленям Ольги. От беготни и волнения он никак не мог успокоиться. Его маленькое тело дрожало, дыхание было шумным и быстрым, как у щенка.
Вместо того чтобы строго отчитать сына, как собиралась, Ольга положила одну руку ему на плечо, а другой поправила вихры, выбившиеся из-под шапки.
– Добегался, – мягко укорила она. – Волосы отсырели. Так и простыть недолго. Опять хворать хочешь?
– Не хочу, – ответил Святослав, поглядывая на улыбающихся мужчин вокруг. – Я тятю хочу. У всех есть тяти. – Он поочередно посмотрел на гридней, Свенхильда и Ясмуда, как бы сравнивая, после чего сделал свой выбор. – Вот он пока пусть будет мне тятей.
Маленький пальчик указал на смутившегося Ясмуда.
– Это ж надо удумать такое! – всплеснула руками нянька.
– Отец только один может быть, – наставительно сказала сыну Ольга.
– Так это будет понарошку, – прошептал он, глядя на Ясмуда как зачарованный.
Что Святослав нашел в нем, что почувствовал своим маленьким сердцем? Ольга тоже посмотрела на Ясмуда долгим взглядом.
– Княгиня! – воскликнул предостерегающе Свенхильд, заподозривший неладное. – Опомнись, княгиня. Доверши начатое. Ты хотела…
– Я помню, что хотела, – перебила воеводу Ольга, не сводя глаз с Ясмуда. – За то, что не положил голову за князя в земле древлянской, надо бы эту голову с тебя здесь снять. Но за честность твою… – Она слегка возвысила голос. – За честность тебя милую и назначаю дядькой своему сыну.
– Твоя воля, княгиня, – проговорил Ясмуд, опускаясь на колени и склоняясь лбом к полу.
Не теряя времени, Святослав сел на него верхом, расставив ноги пошире, чтобы обхватить широкую спину. Ольга поджала губы, потому что не пристало вдове в черном улыбаться. Свенхильд выпустил воздух сквозь сцепленные зубы и быстро пошел к выходу, толкнув плечом замешкавшуюся няньку. Дверь за ним грохнула, как будто Перун15 громыхнул.
– Разозлила ты его, княгиня, – сказал Ясмуд, осторожно снимая мальчика со спины, чтобы разогнуться и встать перед престолом.
– Знаю, – коротко ответила Ольга. – Я этого и добивалась. Не по нраву он мне. Что про него Игорь говорил?
– Да почти ничего. Вспоминал, как тебя на реке повстречал. То утро тоже туманное было.
– Все рассказал? – недоверчиво приподняла бровь Ольга.
– Только как в ладейку твою сел, – ответил Ясмуд, с трудом удерживая выворачивающегося так и сяк княжича. – Скучал по тебе Игорь. Страдал, что больше не свидитесь.
Страницы:

1 2 3 4





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.