Библиотека java книг - на главную
Авторов: 42914
Книг: 107770
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Ключ от радуги»

    
размер шрифта:AAA

Алинна Ниоткудина
Мастер сновидений
Часть вторая

Ключ от радуги

Debes, ergo potes — должен, значит можешь
Если хочешь увидеть радугу, не бойся
намокнуть под дождем.
(Из глубин интернета.)

Пролог

Чтобы было, что рассказать.
Собери мозаику слов,
Чтобы было нескучно Вам спать.
Собери мозаику снов,
Чтоб увидеть весь этот мир.
Собери мозаику глаз,
Чтоб устроить дружеский пир.
Собери в мозаику нас,
Чтобы правду на свете найти.
Собери в мозаику бред,
Чтоб к согласию нам подойти.
Собери мозаичный совет,
Чтобы семь потоков слились,
Собери в мозаику цвет.
Чтоб заветы предков сбылись,
Ключ от власти будет воспет.
Чтоб секреты ключ рассказал,
Его в руки Белый возьмет.
Чтобы душу Гаарх отыскал.
Среди звезд откроется брод.
Замер последний, завораживающий своей красотой звук Серебряных Струн, и знаменитый музыкант, певец и композитор айре Сваниэль, погладил струны своего инструмента. Всего несколько раз в году играет он на них, больше нельзя, больше не получается. Слишком сильно рвут душу звуки этих струн, и слишком горькими и жестокими последнее время получаются песни.
Еще его учитель Гринвардиэль и учитель учителя запрещали своим ученикам слишком часто петь под звуки этих струн. А сами, когда уставали от жизни, брали в руки кифару, натягивали на нее Серебряные Струны и начинали играть. Играли долго и … умирали. Умирали счастливыми…. Они растворялись в любимой музыке и уходили за грань, рассеиваясь в звучании Серебряных Струн, пребывающих в полной гармонии с мирозданием.
А сколько раз пытались разные умельцы повторить волшебство струн. Вроде точно такие же… и серебро той же высочайшей пробы, и сечение, и длина, и плетение, а все не то… Получались обыкновенные струны, из без превосходного серебра, без магии. Разные маги тоже неоднократно исследовали струны, но нет в них никакой магии, нет, и все. И только стоит зазвучать им под пальцами талантливого музыканта и вот оно — чудо. Великое чудо… И сама откуда-то возникает мелодия и сами собой складываются в стихи слова, и рождается ПЕСНЯ.
Сегодня большой праздник — очередной день рождения Правителя элтов. Поэтому и играл гениальный музыкант, и звучали Серебряные Струны.
— Айре, Правитель приглашает Вас за свой стол. — Возле музыканта стоит, согнутый в поклоне слуга. Приглашение за стол — великая честь для простолюдина, пусть и гениального, но как же это сейчас не вовремя, как не вовремя… Еще звучат в душе последние аккорды, еще продолжают звучать слова песни, надо немедленно ее записать, чтобы не исказилась волшебная мелодия и не забылась музыка стиха. А тут за стол приглашают, пусть и к самому Правителю, но отказаться нельзя.
— Спасибо вам айре, порадовали вы меня сегодня. Хорошая получилась песня. Слова и ноты вы мне потом занесете? — Музыкант склоняется в очередном поклоне. — А сейчас выпейте за мое здоровье… — И сам Правитель передает гению от музыки свой кубок.
«Не люблю вино, но придется выпить. «Медленно пьется сладкое, густое и похожее на кровь вино…
Тяжко музыканту сидеть за столом рядом с цветом эльфийского общества, душно. Ему хочется выйти на простор, на берег озера, под сень священной рощи, где вольно гуляет ветер, где Серебряные Струны играют еще легче. А его заставляют играть здесь, перед столами, ломящимися от яств, перед пресытившейся всем на свете публикой. Этим эльфам не музыка нужна, они и не отличат звучание его пантурина[1], от какой-то балаганной лютни, но требуют, чтобы на их приемах играл именно он и именно на Серебряных струнах. И все заставляют своих магов повторить это чудо, но чудо повторить нельзя, на то оно и чудо.
И куда делось былое величие эльфов, где их гордость и честь? Спеси и гонору полно, а гордости и чести не осталось. Ну что говорить, когда сам правитель Рангивиэль не в состоянии стрелу из лука выпустить, от разных злоупотреблений у правителя часто дрожат руки. Правда, перед ним все равно все заискивают, готовы вылизать все места, и эльфы, и эльфики. А он всеяден как тот хвачик, слюну пускает и на утонченных эльфов, и на прекрасных эльфиечек. Но его супруге Эгилиэнн это почему-то безразлично, да и чего переживать, если ей прекрасно известно, что ее благоверный только слюни пускать и может, на остальное уже не способен. Но ее это не расстраивает, потому что она давно пылает жгучей страстью к другому, к своему отражению в зеркале. Вот кого она холит и лелеет, обилию драгоценностей на ней может позавидовать иной банк. Она содержит целый штат травников, лекарей и поваров, занимающихся омолаживающими ваннами, мазями, настоями и диетами. Не меньший отряд составляют косметички, парикмахеры и модельеры… Если сейчас кто и правит эльфами, то парикмахер и модельер айре Эгилиэнн. И не удивительно, что у Правителя до сих пор нет наследников, и в ближайшее время не предвидится.
Вдоволь наевшись светских новостей, Сваниэль вышел в парк. Веланди — резиденция правителя всех эльфов расположилась в потрясающем месте, изгиб реки ограждал от суеты редчайший можжевеловый лес. Здесь на высоких обрывистых берегах можжевельники принимали причудливые формы, восхищая самых прихотливых художников. Чего только не напоминали их затейливо изогнутые стволы: и сгорбленного старика, и целующуюся влюбленную пару, и воина целящегося во врага, в этой части лес называли танцующим. На каменном уступе высилась белая мраморная ротонда, любой лучник назвал бы ее лучшим местом для обстрела подходов к поместью, а любой художник или музыкант впечатлились бы головокружительным видом окрестностей.
На сухом разлапистом стволе как в седле сидел модой эльф. Приглядевшись Сваниэль узнал художника, которого привез глава клана Эйригрен Льютериэль. Улькатиэль явно был талантлив, уже имел свой стиль, и Льютер притащил его похвастаться перед всеми, как диковинной зверюшкой, как им самим хвастался Рангив. Музыкант ответил на приветственный жест и подошел, к соплеменнику. Юноша упорно делал эскиз за эскизом с местными видами.
— Улли, зачем так много? Сидишь не разгибаясь, отдохни.
— Высокородная публика портреты на фоне поместья ринулась заказывать, а позировать никто не хочет. Надо запечатлеть местные красоты.
— Ты не переживай, они все закажут один и тот же вариант, себя любимых в мраморной ротонде. Так что, срисуй ее и пошли покурим.
— Я не курю.
— Молодец, проживешь лет на пятьдесят больше, пока в конец не надоест, и сиганешь с одной из этих скал. Если до этого не сойдешь с ума от скуки….
— Свани, неужели тебе так скучно?
— Если бы ты только мог представить, мой юный друг, если бы только мог.
Музыкант уже пересмотрел почти все его рисунки, и на одном, где было изображено одинокое дерево на скалистом склоне, заметил чью-то фигуру.
— А кто это тебе на камнях позировал, я его что-то не узнаю? Да это не …. Это же человек! Только какой-то не такой? Улли, кто это такой?
— Это из Каравача, есть там один. Он тоже рисует. А еще он мастер сновидений, рисует не только картины, но и сны.
— Улли, что я слышу? Ты вздыхаешь о каком-то пятипалом! У тебя с ним что-то было?
— Совсем не то, что ты думаешь!
— Мой юный друг, ты уже знаешь, что я думаю? Не так часто встречается эльф, который грезит человеческим юношей. Хотя на рисунке он вроде ничего, даже что-то эльфийское в нем есть. Хотя люди всегда перенимали наши привычки.
— Нет! Все было не так.
— А как? Ну, расскажи, мне правда интересно. Вдруг он действительно особенный.
— Да, он необыкновенный.
— Что же в нем такого необыкновенного?
— Он Белый принц. Да, не смотри на меня, я не выдумываю, это действительно он.
— Улли, ведь это же сказка, как про дерево Дедеагач[2]. Сколько не ищут, найти не могут. Все ждут чуда, а чудеса больше не случаются. А ты со своими фантазиями еще не то напридумываешь.
Вдруг словно тишину нарушили серебряные трубы, сверху донеслись нежные, отрывистые и переливные звуки, это перекликались птицы, предупреждая о грядущей зиме и тяжелых невзгодах. Раздался шум крыльев, на скалистый уступ садился клин агулов.
— Невероятно! — воскликнул Улли, — Разве такие бывают, снежно белые?
И кинулся зарисовывать танцующих птиц среди танцующих деревьев.
— Это стерхи, мне еще мой учитель Гринвардиэль рассказывал про них. Это птицы самого Стерга, бога свободного ветра, песен и фатазий. Это у него мы должны просить ниспослать нам вдохновение.
— А ты говорил, что чудес уже не бывает.
Музыкант заворожено наблюдал за движениями священных птиц, даже потерял счет времени….
Вожак стерхов издал призывный клич, и клин собрался в свое путешествие по небесной дороге. Снова шум крыльев над головами и птицы растворились в воздухе, стихла их тревожащая песня. Беззвучно слетали осенние листья, и как лист с неба спустилось на гриф инструмента серебристое перо. Музыкант настроил струны и спел, спел во след улетевшему клину, спел не по заказу, не для услаждения высоких особ, а потому что песня рвалась на свободу:
Кто ты бродящий в мирах
Сплетающий путы из снов?
Взмах, руки тонкой взмах
Накроет сетью оков.
Ты бродишь, летишь сквозь туман
Не ведая… помня про сон
Ты пьешь тумана обман
И правда не правда….все сон
Придумаешь новый канон
Был вымысел — станет исток
И новым станет закон
Но вновь розовеет восток
Сна чары опять опадут
Рассыпятся в белую пыль
Вдыхая сна чашу до дна
Гадая…, что правда…, где быль….
(Маргарита Сказ)

Глава 1

Шумит бескрайняя степь… Ревут варги, кричат орки, звенит упряжь, скрипят повозки, скворчат над кострами мясные туши, да варится в огромных котлах мясо. Кругом пыль и мелькание ярких шатров и одежд. Такого столпотворения нет даже на знаменитой Каравачской ярмарке, да и не были орки, что собрались на общий совет родов, на ярмарке. Скоро, впервые за последние двести лет, должен собрался Большой Совет — кылгын. Много, много лет шаманы вопрошали у Танис разрешение собраться на Большой Совет, чтобы выбрать улу-кагына, но ответом была тишина, а в этом году Темноокая богиня дала, наконец, свое соизволение. Вот и собрались орки со всей степи и шумят, пытаясь выбрать Большого военного вождя, и ждут назначенной ночи — ночи темного светила — ночи Таниса.
Нет места на Лари для двух народов: для орков и эльфов, кто-то из них должен уйти, и это НЕ орки. Пришло время для Великикого Похода на длинноухих родственничков, пришло время убрать эту ушастую поросль с Лари. Скоро, если будет такова воля Темноликой, будет избран Большой военный вождь улу-кагын и поведет соплеменников в Великий Поход.
Радуются орки, будет большой поход — значит, будут варги и шатры для выкупа невесты и не угаснет Род. Да, многие погибнут, но остальным достанется больше добычи и калым будет больше. Выбирать лучших будут, конечно, полногрудые и веселые орчихи, но что лучше всего может растопить сердце девушки, как не богатое подношение? А где его взять, если не в походе?
Вот и сидит верховный шаман на многослойном войлочном ковре и смотрит внимательным взглядом на посланного богиней враана[3]. А враан ухватился крепкими когтями за плечо полногрудой и крутобедрой статуи и тоже смотрит на шамана то одним, то другим круглым птичьим глазом. Стар верховный шаман, очень стар… Он уже и не помнит, сколько он видел восходов темной луны, но не помнит он, чтобы рассказывал ему его учитель, предыдущий Верховный шаман, что посланец Великой богини может быть так молод. «Вон у клюва еще желтое виднеется и кожа на лапах тоже еще желтая, а не цвета старой кости. Но сколько я его не проверял, все приметы показывают, что это посланец. И прилетел на зов и с прошлого камлания сидит на статуе ждет. Только поесть слетает, а потом опять, обратно на плечо богини. Хоть ты тресни, посланец! Ох, не кончится этот кылгын ничем хорошим, не кончится. А тут еще эти мелкие разлетались! «И верховный шаман стегнул длинным бичом по крутящимся у его шатра чик-чикам[4], пара птичек упала, поджав лапки, растеряв окровавленные перышки.
И в то же мгновение в полудне пути от стойбища Верховного шамана, в темной, заросшей колючими кустами балке, упал перекошенный от боли человеческий маг, желтый — специалист по животным.
— Гарим, Гарим! Ты что? — стал трясти его за плечи товарищ.
Маг застонал и открыл глаза.
— Пить дай… Как он меня бичом… старый пень… чтоб его самого так приложить… — и маг стал пить теплую воду из флажки. Пил он воду экономно, подолгу держа во рту каждый маленький глоточек, наслаждаясь чудным мигом течения воды по языку.
— Ну, что увидел?
— Да все также… Орки собираются, а этот старый пень сидит перед этой расплывшейся от жира каменной бабой и с врааном взглядом бодается. Придется сидеть здесь и ждать ночи Темной богини. До этого я больше туда ни с чик-чиками, ни с враанами не полезу. Я после стрелы, что орки забили в грудь моему враану, я туда не сунусь. Сколько там у нас чик-чиков осталось?
Его напарник посмотрел в заботливо укрытую в кустах клетку.
— Два…
— Вот, поэтому давай отдыхать, отсыпаться и ждать. У нас там съедобное что-нибудь осталось?
— Почти ничего… Сухари все кончились, вяленного мяса осталось дня на два. Есть крупа, но костер разводить нельзя. Орки нас по нему на раз учуют… Что делать-то будем? Может, приманишь кого?
— Да кого я тебе здесь приманю? В этих кустах только змеи да ящерицы.
— Может, птицу какую? — Мечтательно проговорил напарник желтого мага и сглотнул вязкую слюну. Маг закрыл глаза и прислушался к чему-то…
— Нет. Птиц рядом нет, я бы и сам от курочки, даже сырой не отказался. Но могу тебя обрадовать есть большая змея, вон в тех кустах и пара ящериц, но их я приманить не смогу, да и есть в них нечего. Ну что, змею ловить будешь?
— Буду. — Твердым голосом ответил ему напарник.
Когда в юности он мечтал стать разведчиком, то никогда не думал, что самое страшное в этой нелегкой профессии — это уметь ждать. Вот и сейчас им с напарником предстоит самое тяжелое испытание — ждать. Причем ждать сидя в крохотной пещерке на дне глубокого оврага, заросшего снизу доверху колючим кустарником. Даже сами орки называют это растение «подожди немного» и скоро одежда разведчиков, как ее не береги, превратится в лохмотья, хорошо хоть вода на дне оврага есть, немного, но есть. А вот с припасами они промахнулись, костер разжечь нельзя… Если бы он знал, что еще разведчикам приходится ходить не мытыми по нескольку месяцев и есть всякую гадость, типа змей, лягушек и ящериц, ни за чтобы не пошел в эту романтическую и очень хорошо оплачиваемую профессию.
Пустыня Поющих Духов встретила меня и Одрика суетой, жарой, от которой я уже успела отвыкнуть. Асса Зита сверяла со списками ассортимент вещей, присланных из Каравача под ее заказ. Кругом суетились эльфы-охранники и работники усадьбы. На плечи Одрика тут же водрузили мешок и показали пальцем, куда его нести, эта же участь не миновала и меня, только мешок был поменьше и тащить в другую сторону. Наконец Зита закончила с оприходованием, и решила посмотреть, кого это притащила с собой ее племянница?
— Значит, это и есть твой официальный жених? А сюда то его тащить зачем было? — Спросила она меня, бесцеремонно рассматривая Одрика, так словно он предмет неодушевленный и своей воли не имеющий.
— Меня сюда никто не тащил! Я сам решил приехать! — Возмутился женишок.
Асса выгнула левую бровь, и на ее лице было написано: «Как! Оно еще и разговаривает? «Пришлось срочно вмешаться. Подскочила к Зите поближе, поставила полог от прослушивания попрочнее, а то вокруг эльфов слишком много, и по сохранившейся с Земли привычке зашептала:
— Он БЕЛЫЙ маг! — На лице у Зиты появилось удивление, она посмотрела на меня как на идиотку. — Асса, не сомневайтесь… Он действительно БЕЛЫЙ, можете мне поверить, а если сомневаетесь, так потом как-нибудь проверите. Только вы с ним поаккуратнее, а то вдруг разозлится ненароком. От усадьбы тогда может ничего и не остаться, очень темпераментный юноша.
Зита посмотрела на Одрика еще раз, уже оценивающе, но с огромной долей скепсиса и одним изящным движением рассеяла мой полог. У меня так изящно развеивать чужую магию еще не получается.
— Ладно, оставайся, раз «сам решил». Будешь моим гостем. — Эльфы, крутившиеся рядом, вроде как они делом занимаются, сразу после этих слов утратили к Одрику большую часть интереса и разошлись по своим делам.
— Спасибо, асса…
— Ты вот скажи мне, вьюнош. Ты, с которой из девиц в одной комнате жить будешь? — После этой фразы я закашлялась, и начала махать руками, что не со мной, однозначно не со мной. Зита покосилась на эту пантомиму… — Значит с рыжей… — Сделала она соответствующий вывод.
— Простите асса, но я предпочел бы жить отдельно от девушек. Мы потом с ними сами разберемся в этом вопросе.
— Эх, молодежь! Да разбирайтесь «в этом вопросе», сколько хотите и как хотите. Можете вообще хоть все в одной комнате жить, в одной постели спать. Меня не это интересует. Молод ты еще, доживешь до моих лет, если доживешь, конечно, вот тогда возможно поймешь. А сейчас ты мой гость, и я должна тебя где-то разместить.
— Я бы предпочел, жить отдельно от девушек…
— И позволь у тебя полюбопытствовать, «отдельно», то это где? У меня тут не усадьба сейнов. Все комнаты наперечет. И гостевых комнат предусмотрено всего две, и обе заняты девицами. Есть еще комнаты, в которых живут господа гномы, их еще нет, но комнатки маленькие, без окон и с низким потолком.
— А в доме для слуг? — выступила я…
— Сейнам жить со слугами не полагается. — Сказала асса, как отрезала. — А эти… — Она кивнула в сторону эльфов, — тебя к себе в казарму не пустят.
— Да, мне бы шатер какой-нибудь… Я бы и вон там в шатре бы жил… — предложил Одрик.
— Шатер ему… Ага, чтобы тебя тут местные гварричи ночью съели, а меня твои девицы потом бы попрекали, что я гостя принять не смогла. Не будет тебе шатра! — она на пару секунд задумалась, рассматривая Одрика и по-птичьи наклоняя голову, и словно измеряя, влезет он в скворечник или нет? — Жить будешь на чердаке.
Зита повернулась к нам спиной и с видом честно выполненного долга отправилась в дом.
— Об остальном, тебе Анна расскажет… — кинула она через плечо.
— Ты на чердаке была? — С надеждой в голове спросил Одрик.
— Нет, я даже не знала, что он тут есть. Пошли, отведем-таки варгов в варгятницу нечего над бессловесной скотиной измываться.
— А что со слугами тут совсем плохо?
— Это же пустыня, хорошо, что слуги вообще есть… так что губки-то закатай.
Пока мы с женишком расседлывали и обихаживали приведенных из Каравача варгов, туда явился один из эльфов, постоянно занимавшихся всеми животными, жившими в усадьбе. Он скептическим взглядом осмотрел наших варгов.
— Этих придется пустить на мясо.
— Это почему «на мясо»? — Возмутилась я. — Вполне даже молодые животные, конечно не породистые, но тоже ничего…
— Вот именно, ничего хорошего.
— Но на мясо-то сразу зачем? — Тут уже возмутился Одрик и стал бодаться взглядом с эльфом. Тот вздохнул и решил объяснить нам, тупым, очевидные вещи.
— Во-первых, потому, что ваши варги не будут есть тот корм, что заготовлен для остальных местных. Во-вторых, потому, что ходить, а тем более бегать по горячему песку они не умеют и не будут. В-третьих, тут в пустыне есть несколько специфических заболеваний и если местные животные им переболевают еще в детстве и то выживают не все, то ваши, после первой же прогулке по пустыне, заболеют наверняка, а потом сдохнут. Поэтому, им одна дорога — на мясо, тем более что откормлены они хорошо, и пока не похудели от местной кормежки….
Одрик насупился и открыл уже рот, чтобы возразить местному знатоку животных, пришлось его толкнуть вбок, и он обиженно замолчал. Мне тоже жаль этих варгов, но эльф безусловно прав. Я уже привыкла к этим животным, но мой старый, на котором я приехала из пустыни, был, несомненно, лучше, хотя и смотрелся неказисто.
Догнала Одрика уже возле самого дома.
— Ну, показывай, где тут чердак?
— Не знаю, но, наверное, наверху. — Сделала я логичное предположение.
Женишок хмыкнул и быстро пошел в дом и вверх по лестнице, ноги-то длинные, еле догнала. В конце коридора третьего этажа, там, где живет асса Зита, к люку в потолке была приставлена длинная лестница… Одрик недолго думая, подхватил один из своих мешков, заботливо сваленных тут же в углу, и полез наверх. Пришлось последовать за ним.
Чердак в Злых камнях, оказывается, действительно был. Не большой, с парой узких, похожих на бойницы, окошек, и с сильно покатой крышей. Одрику придется все время следить, чтобы не ударяться с одной стороны о крышу, а с другой о балки. Пыль и мусор, кто-то добрый уже вымел, а возле окошек ящики стоят… Заглянула посмотреть, а в них несколько разобранных, в смазке, арбалетов и болты. Приготовления, чтобы держать оборону, и обзор с чердака хороший. Одрика эти воинственные предметы не заинтересовали, его, как истинного каравачца, больше занимала крыша. Да здесь за год ни одного дождя не было, разве что роса несколько раз выпадала… Тут в люк просунулся отец Притера — Дагвид и быстренько подвесил на одну из балок гамак.
— Вы уж извиняйте, но кровать сюда никак не занести… — Стал он оправдываться, увидев, с каким выражением на лице, рассматривает сие сооружение Одрик.
— Да, не переживайте, это я так… вспомнилось кое-что…
— Я сейчас принесу сюда несколько сундуков, вот тут полки повесим, и будет очень даже удобно. Шар со светом я тоже принесу, даже два. А мыться вы к нам в баню приходите, она всегда открыта и воды горячей много… Жалко Притера нет, а то бы он вам все здесь показал. Как он там, в школе? Вы не знаете? — А это уже ко мне вопрос…
— Не знаю, но за ним должны присматривать… Я вам почтовый ящик привезла, вечером отдам. Так что будете писать ему письма…
— Хорошо-то как… Спасибо вам, асса… так я сундуки принесу?
— Неси.
И суетливый папаша Притера исчез.
— Вижу, что тебя тут устроят с максимальными удобствами. Я пошла, после удара колокола приходи в столовую, она на первом этаже. После обеда — сиеста… Постарайся вести себя потише. Твой чердак над одной из комнат ассы Зиты, кажется над спальней…
Тут из люка опять показался донельзя смущенный Дагвид и, пряча глаза, потихоньку поставил в уголок большую керамическую ночную вазу.
— Я сейчас еще ширму принесу… — пролепетал он смущенно и исчез.
Я чмокнула женишка в щечку и упорхнула, мне тоже вещи распаковать надо…
Вечером асса Зита в приказном порядке вызвала меня в библиотеку, и велела рассказывать все, что со мной приключилось в вольном городе. Нет, рассказать ей я не против, ее помощь во многих вопросах мне совсем не повредит, но она же все перескажет айре, а эльфам я не доверяю. Они, конечно, давали клятву охранять ассу, но не меня… Мы с ассой долго препирались, потом она все же пообещала, что ничего из моего рассказа эльфу рассказывать не будет, на том и договорились. В один вечер рассказать все не успела и эти вечерние посиделки в библиотеке растянулись на целую неделю…
С первого дня Урожайника я попыталась войти в привычный ритм учебы и тренировок. Очень уж я себя распустила в лениво-расслабляющей обстановке вольного города, а чтобы с сестрами работать и сила и ловкость требуется. Да и вообще, мне нравится, когда я в хорошей форме. В Караваче у меня в избытке были другие физические нагрузки, а тут, в пустыне, они отсутствуют, не бегать же ради секса каждый день в вольный город и обратно? Сейн был бы не против, но переходы через природный портал сильно выматывают Мару, она еще маленькая.
Ранний подъем, пробежка, занятия с эльфами на их полосе препятствий и прочие тренировки. Завтрак и занятия с Зитой, обед и тренировки с эльфами на мечах, опять занятия, уже самостоятельные, отдых, ужин и беседы с ассой. Все это способствует развитию силы и ловкости. Да, магу надо и другое развивать, но — в здоровом теле — здоровый дух. Вот войду в форму, и количество физических нагрузок можно будет и сократить, а то что-то я последнее время ем очень много, как бы не располнеть.
Уже несколько дней Кайте не выходила из своей каморки.
После стычки с ведьмой ей стало нехорошо, кухарка Тайре не стала дожидаться Берни с его распоряжениями (еще будут тут всякие ею командовать), уложила перепуганную девушку в кровать и дала ей сонного отвара: «Пусть девочка поспит, сон для нее сейчас лучшее лекарство. «
Когда на кухню влетел запыхавшийся садовник, Кайте там уже не было, и ни что не помешало ему со всей страстью пересказать разговор молодого лейтенанта с ведьмой. Смиз Тайре выслушала внимательно, но без охов и ахов. В конце концов, дело молодое, почему бы и нет, лично она только «За», она рада за них обоих.
И хотя она убеждала садовника не торопиться растрезвонивать остальным слугам такую потрясающую новость, потому что сама еще не говорила с Берни, потому что сейн благоволит парню, и в Тайной страже он любимчик, и производство в офицеры далеко не предел его карьерного роста. У смиз Тайре было чутье на людей, кто знает, до кого Берни дослужится, а с Тайной стражей надо иметь хорошие отношения. Но садовник не удержался, слишком велик был соблазн. Синяя ведьма уехала, полковник целыми днями на службе, Берни чаще всего с ним, Кайте не выходит из своей комнатушки — у слуг случилось раздолье для сплетен про господ и все события беспокойного лета.
Молодой лейтенант тоже постепенно становился для них чужим, носит черную офицерскую форму, живет в гостевой комнате в господском крыле, чтоб всегда быть у полковника под рукой, бегает за ним как верный криллак. Даже обедал он уже не со всеми, а в полукруглой столовой, а после отъезда ведьмы бывает что и за одним столом с самим сейном и ассой Тадирингом. Нет, не их это человек, надо бы от него подальше.
Берни заходил в комнатушку к Кайте, собственно он имел право, даже обязан был следить за всем, что происходит в доме. Заставал ее спящей, или полусонной. Он даже вызвал лекаря, но тот сказал, что ничего страшного, девушке в ее состоянии необходимо больше отдыхать. Пристально рассмотрел самого Берни, отметил его неподдельную заинтересованность, и заявил,
— Молодой человек, Вы сейну кто, родственник?
— Нет, что Вы. Я его личный порученец.
— Вот как! Ну да, вы же в форме… В черном мундире, Вы невыносимо похожи на своего командира… Так, а теперь о деле, вообще-то, не ко мне уже надо обращаться. Я так понял, что она сирота, некому ей объяснять известные вещи. Так что пора подыскивать для нее опытную даму. И почему ваша…, - лекарь смерил взглядом Берни еще раз, — подружка сидит в такой духоте? Ей надо больше бывать на свежем воздухе. Прогулки по саду — самое подходящее. Я напишу рецепт, но это просто успокоительный и общеукрепляющий настои. Вы меня поняли, молодой человек?
Молодой человек понял, что он ничего не понимает в некоторых вопросах. Искать помощи у своей матери он посчитал излишним, и он обратился к смиз Тайре. Вот здесь для кухарки настал звездный час, ей доверились и доверили, и не что-нибудь, а будущего ребенка. Конечно, были какие-то странные моменты, но раз Берни сказал, значит, так оно и есть, и нечего сплетни разводить.
— Ну и что теперь ты собираешься делать? — спросила кухарка у лейтенанта. «Ах, как ему идет черная форма, просто глаз не отвести. И в кого он такой, интересно знать, но у его мамаши много кто побывал, здесь возможны и неожиданные варианты. Не просить же его показать свой родовой знак, право слово…»
— Как что? Что и нужно. Как только Кайте станет лучше, пойдем, куда надо и запишем все, что положено.
— А жить где вы будете?
— Как где, конечно здесь в моей комнате. Я имею на это полное право.
— А САМ что скажет?
— А что он скажет! Он меня сюда поселил, чтобы я всегда был на подхвате. Так я офицер, а не монах. Я на целибат не подписывался. Уж он-то, конечно, не думал, что всегда буду один. И это не какая-то девица с улицы, Кайте он знает. Нет, командир не будет против….
— А ведьма? Ведь она еще приедет.
— Мало ли кто к командиру в гости приходит, и все будут соваться в мою семейную жизнь? Она вообще здесь никто, ее в гости пригласили, вот о чем я должен думать в последнюю очередь, так это о ее визитах. Кстати, Кайте может жить здесь, и не работая, если она со мной….
— Берни, ну что ты разошелся, думаешь, я против, я только за. Я так за тебя рада, я за вас двоих рада. Если что надо, обращайся ко мне, я всегда помогу. А Кайте ты уже сказал?
— Да она все сонная. Я начинаю говорить, а она уже спит.
— Вот видишь, какой хороший отвар, меня еще бабушка травы подбирать учила.
Кайте пришлось открыть глаза, что-то ее разбудило. А вот опять, это малыш решил порезвиться. Интересно, это у всех так, или ей такой шустрый достался. Должно быть мальчик, если так ножками перебирает.
Пить, как же хочется пить. Кайте потянулась к чашке, но там оказался отвар. Нет, хватит, сколько можно спать. И так уже сколько проспала. А действительно, сколько? Зарядил обычный осенний дождь, не разобрать утро сейчас или вечер. Как здесь темно и сыро, а что же будет зимой? Она поднялась, оделась. На столике под салфеткой лежали мармеладки из вечерницы. Это Берни положил, наверняка. Берни, какой же он все-таки. Сладость вечерницы на языке…. Вдруг захотелось есть, но не сладости. Захотелось илларьего молока и сыра, гномьего горного сыра. Странно, никогда он ей не нравился, а теперь…. Теперь многое не так. Она и думает сейчас по-другому, ей нравится все другое, она даже видеть стала как-то иначе, то, чего раньше не было.
Она пробралась на кухню, смиз Тайре была на боевом посту.
— Смиз Тайре…
— Девонька, ты встала…тебе лучше? — Кайте схватила кувшин, в котором оставался настой утреницы с мятой и не найдя кружки стала пить прямо из него.
— Да…все в порядке. А нет чего-нибудь…
— Вкусненького? Скоро ужин будет готов. Если только пирожка, выбирай, — Кайте взяла с капустой, — А сейчас пойди-ка ты погуляй. Смотри, вон и дождь кончился…. Тебе и лекарь велел воздухом дышать, а не сидеть тут у меня в чаду, в дыму! Вот, накинь мой плащ.
Кайте, по привычке крадучись, вышла через боковую кухонную дверку. У ворот стоял садовник и разговаривал с кем-то из усадьбы напротив.
— Что-то у вас тихо.
— Так хозяин уехал.
— А куда, далеко?
— Да кто ж его знает, но, видать, далеко. И рыжую свою забрал, хоть она и нездорова. Сестрица его хотела возразить, но разве его переспоришь. «Я сказал! «- и точка.
— Думаешь наш лучше? Ваш еще что-то говорит, а наш, молча, как глянет, Гаарх и тот заикаться бы начал.
— Наш-то еще молодой, у нас все это впереди. Кстати, и ваша скорпионша тоже с ними.
— Странная компания, что-то я в толк не возьму, чего они вместе шатаются.
— Да кто ж господ разберет? А эти еще и ведьмаки.
— Это точно, чем от них дальше, тем лучше.
У Кайте что-то задрожало внутри как осенний лист на ветру.
«Нет, только не думать о нем. Нельзя! Чем дальше, тем лучше», — повторяя про себя последнюю фразу, она постаралась побыстрее скрыться в заброшенной части сада. Там был старый пруд, над ним низко склонялось древнее дерево. Вот на этом склоненном стволе у самых камышовых зарослей можно было посидеть. С наникших над водой ветвей ветер срывал медно-желтые узкие листочки и кружил их по воде словно рыбок. Близкий шорох заставил ее вздрогнуть. Это был Берни, один из немногих людей, которых она не боялась.
— Кайте! Ну, наконец, я тебя нашел, далеко ты забралась.
— Здесь тихо, никого нет.
— Можно я с тобой посижу? — И не дожидаясь ответа, забрался на ствол с другой стороны, чтобы быть лицом к ней.
— Так я наверно пойду, скоро ужин. А то все съедят, ты же знаешь как у нас.
— Не бойся, поужинаешь со мной, мой ужин они не съедят.
— Мне не положено, мне нельзя с тобой туда…
— Со мной, — он дождался, когда она поднимет на него глаза, — как раз со мной можно.
— Но как же… ведьма!
— Да прекрати ты всего бояться, тем более этой ведьмы. Ее сюда в гости пригласили, она тут не хозяйка — запомни. И нет ее сейчас, уехала она, — и помолчав немного, добавил, — А потом мы перенесем твои вещи.
— Зачем? Куда?
— Ко мне конечно, в мою комнату.
— Но…
— Никаких «но». Хватит тебе жить в бывшей кладовке. И…, - он слез со ствола и встал перед девушкой, — и я хочу, чтобы ты жила в моей комнате. Я хочу, чтобы ты была со мной. Я серьезно.
— Берни, но я ведь…, - и она заморгала глазами, собираясь в очередной раз заплакать.
— Ну вот, опять…прекрати реветь! И что, ты? Ты же меня не обманываешь. Ты вообще ни в чем, ни перед кем не виновата, и ни кто тебя упрекнуть не может. И к этому вопросу больше не возвращаемся.
Берни присел перед ней на корточки, чтобы заглянуть в ее настойчиво опущенные глаза. Потом он склонил свою большую темноволосую голову к ее ладоням, сложенным на коленях, ткнулся в них губами и слегка приблизил Кайте к себе. Щека коснулась ее начавшего обозначаться живота, Кайте мелко дрожала, как водная рябь под унылым осенним ветром. Вдруг Берни почувствовал легкий толчок, или ему показалось. Нет, вот опять что-то толкнуло его в скулу, ну конечно же!
— Эй, приятель! — Берни как бы обращался к ребенку, — Ты что, не хочешь со мной свою мамку делить? А я думал, мы с тобой подружимся. Вместе веселей, поверь, я знаю.
Берни снова посмотрел Кайте в глаза, наконец-то она улыбнулась.
— Ну, пойдем, а то совсем стемнеет, и мы дорогу не найдем.
Надо было пройти через кухню, чтобы вернуть кухарке ее плащ. Там вечером полно народа, все сидят и обсуждают за ужином свежие сплетни. Берни знал это, а еще он знал, чтобы прекратить все разговоры раз и навсегда, надо сразу дать все и всем понять. Кайте опять стеснялась, хотела спрятаться.
— Нет, — решительно заявил Берни, — ты со мной, и, пожалуйста, не позорь меня перед ними. Не дрожи и не опускай глаза. Можешь пока ничего не говорить, все, что надо я скажу.
Они вошли в кухонную дверку, Берни повесил плащ смиз Тайре в закуток. Вся обслуга была на месте, все уже вытянули шеи и раскрыли рты в ожидании события. Берни обняв Кайте за плечи, прошел с ней через кухню к выходу в коридор. Да, для нее это было как сквозь строй, но это надо было сделать. Ни один змеиный язык не шевельнулся ей в след. Уже из коридора, он поинтересовался, у себя ли командир, и как бы, между прочим, попросил подать ему ужин. Он хотел сказать в столовую, но почувствовал, как под его рукой задрожали плечи Кайте, увидел, как беззвучно повторяют ее губы,
— Нет, не надо, не надо, — и решил, что не все сразу.
— Через четверть часа, наверх, ко мне в комнату.
— Что, на две персоны? — неуместно съязвила одна из новых горничных.
— Разумеется, — раздраженно сквозь зубы прорычал лейтенант.
Больше шутить никто не решался. Смиз Тайре лишь покачала головой, как же он становится похож на полковника.
Сейн Калларинг как обычно собрался дать своему порученцу распоряжения на завтрашний день. Ему, конечно, уже обо всем донесли. Но к досаде взявшего на себя миссию раскрыть глаза хозяину на поведение его любимчика, полковник отреагировал на новость крайне вяло, едва приподняв бровь. Это было похоже на то, что либо ему все равно, либо ему давно все известно. А еще в изгибе брови читалось: «Как же вы все мне надоели! «, и читалось так отчетливо, что делегату от фракции радетелей за нравственность пришлось спешно отступать с поля боя. Калларинг подошел к двери комнаты Берни и постучал. Странное ощущение, он не помнил, стучал ли он в двери в своем доме, он никогда не считал это необходимым. Когда же он входил сюда? Когда выгонял извалявшегося в снегу мальчишку греться к камину, в тот день, когда…. Сколько же лет прошло? Почти шесть. Сначала, казалось, что жизнь кончилась, но сейчас он жив и даже счастлив. И дом постепенно ожил вместе со своим хозяином, и снова в этом доме скоро родятся дети. Пусть и не его, но это не важно, рождаются дети, значит, жизнь берет свое.
Одрик в Злых Камнях чувствовал себя не очень комфортно. Анна самозабвенно занималась, то бегала, то фехтовала, то училась и особого внимания на него не обращала. Так «Здравствуй», «Как дела? «, но так… скорее для порядка, чем действительно интересуясь его жизнью. Торкана большую часть дня проводила у себя у комнате, или медленно гуляла вдоль ручья, но компании юноши чуралась.
В первый же день Одрик, по настоянию учителя, взял местного варга и поехал в пустыню. В часе пути от усадьбы нашелся крохотный оазис, так два куста, пара камней и пяток деревьев, скрученных как бред любителя алмазной пряности. Воды, правда, в оазисе не было.
Решив, что лучше места он не найдет, а тут все же какая-никая, а тень имеется, Одрик решил начать занятия. Вокруг никого, значит, если у него что не получится, то, по крайней мере, никто не пострадает. Сделал дыхательные упражнения, сел в позу медитации, и … тут его попытались съесть.
Одрик пришел в себя, когда кто-то один активно жевал его сапог, а второй уже подбирался к руке. Маленькие и шустрые хищные ящеры твердо решили пообедать юношей. Те, что уже начали его жевать, были самыми смелыми, еще с десяток ходили вокруг и собирались приступить к трапезе чуть позже. Меч Одрик, как всегда с собой не взял, пришлось срочно сооружать что-то такое из магии и разгонять мелких пакостников. Но ящеры оказались упорными, и стоило Одрику замереть неподвижно, как они снова и снова принимались пробовать его на зуб.
В конце концов, Одрику это надоело, и он поставил вокруг себя зеркальную защиту, но долго находиться в ней оказалось очень душно. Позаниматься так толком и не получилось, и он решил проехаться по окрестностям, так и прокатался до самого вечера.
За ужином Одрик рассказал о своей встрече с мелкими ящерами, но никто ими особо не заинтересовался, мало ли кто по пустыне бегает… Хотя один заинтересованный был. После ужина на чердак к Одрику пришла Мара:
— Одрик, а ты завтра опять в пустыню поедешь?
— Да, там тихо и если бы не эти мелкие, то можно было бы хорошо позаниматься.
— А ты отпроси меня у хозяйки… Я бы этих мелких разогнала… — На левой губе демона повисла длинная капля слюны. — А то тут только гварричи, а они мне еще с весны поперек горла стоят. И веселее вместе…. И там могут быть не только эти мелкие, но и кто-нибудь покрупнее… — Мара жадно облизнулась.
— Ладно, попробую отпросить…
— Вот и славно… Так не забудь…
Четвертого Урожайника меня сбила с привычного ритма полученная от Великой Эльзы аль Болен почта. Она нашла и договорилась с пятью инструкторами, и они готовы «завтра прибыть на свое место работы». Даже в конфиденциальной почте соблюдает конспирацию! Ответила, что готова, и завтра в три по полудни заберу их от природного портала на восток от Болена. Им надлежит быть там с вещами и пешими.
И вообще с тех пор как я приехала из Каравача, у меня получилось с собой аж пять шкатулок для почты. Заводить общий ящик, как в Караваче, я не стала, все индивидуальные. Так и заглядываю в каждую из них каждый день утром и вечером.
Один для общения с Коди. Поверенный все еще согласовывал мой договор с Союзом. По его словам ему осталось еще чуть-чуть их «дожать». Самочувствие его стремительно шло на поправку, и он уже вполне уверенно ходил сам, отеки с ног почти сошли.
Второй ящик для связи с Эльзой аль Болен.
Третий от сейна, сам подарил. Почти каждый день трогательное письмо, хоть обрыдайся…
Четвертый — для связи с Джургом, на всякий случай…
И пятый для почты от Юммита и моих подданных.
Утром Одрик по настоянию учителя поучаствовал в пробежке и занятиях на полосе препятствий, это оказалось намного сложнее, чем он думал. А после завтрака он подошел к Анне:
— Анна, я опять собираюсь в пустыню.
— Будь аккуратнее, там не только разная мелочь водится…
— А ты не могла бы отпустить со мной Мару, для охраны. Да и подкормить надо животное.
— А меня кто охранять будет? Ушастые что ли?
— Хозяйка, мне тут скучно… А я обещаю, что если вдруг тебе срочно понадоблюсь, то через минуту буду на месте, обещаю. — Заскулил, виляя всей задней частью тела, демон.
— Ладно, уговорила. Только не ешь всякую гадость. И, Одрик, если она в каком-нибудь дерьме изваляется, мыть ее будешь сам.
И с этого дня Мара стала сопровождать юношу в его поездках в пустыню…
Великий Магистр пришел в себя на скамье в подвале своего дома.
«Спасибо, Пресветлая! Зверь из подвала не вылезал! «Попытался он поблагодарить богиню, смывая с голого тела кровь, вытираясь полотенцем и натягивая на себя одежду. Зверь внутри Великого рассмеялся. Все запоры на двери подвала были на месте, ничего не сломано.
Надежда на хороший исход, убежавшая прятаться после смеха Зверя, вновь замаячила на горизонте. Великий поднялся из подвала, быстрыми шагами вошел в кабинет, куда его настойчиво приглашал Зверь, и надежда испарилась без следа. Прямо в его доме, на его столе красовалась пирамида из человеческих голов. Под ними натекла лужа крови, великолепный письменный стол был безнадежно испорчен, как впрочем, и халифский ковер.
«Стол жаль, а ковер мне никогда не нравился…», — думал маг, рассматривая это «произведение искусства», а именно так называл это сооружение Зверь. Великий подошел поближе и стал пытаться рассмотреть, чьими же головами украшен его стол?
Как и прошлый раз, все бывшие обладатели этих голов были ему знакомы. И, как и прошлый раз их было ему, Великому магистру, совсем даже не жаль.
«Вот этот, с перекошенным лицом, сколько крови мне попортил этим летом… Гадина! Заставил заплатить недоплаченные налоги в казну Союза аж за двадцать лет, причем эта недоплата была тоже почти двадцать лет назад, а еще штрафами все обложил и пенями. Так тебе и надо… А этот… Этот вот с этим, весной проверял деятельность Магической Академии и тоже мне кровушки попортили, столько, что лучше бы нашли что-нибудь, чем так мучиться. А вот с этой лично не сталкивался, то слышал, что редкая змеюга. И взятки брала не меряно, на нее досье толще, чем она сама, и если бы не была из Великого Дома, то давно бы давала показания у меня в подвале. «
Все головы, лежащие на столе Великого Магистра, принадлежали в недавнем прошлом чиновникам, проходящим по фискальному ведомству. И со всеми ими Великий так или иначе сталкивался и конфликтовал.
Зверь внутри Великого радостно засмеялся… Шалость удалась на славу.
Через час широкими шагами Великий Магистр шел в свою канцелярию. Ему потребовался целый час и большая часть магической энергии, чтобы уничтожить в домашнем камине остатки «шалостей» Зверя, вместе с ковром и столом. А еще Великого Магистра взбесило, что в этот раз он пробыл в шкуре Зверя на целые сутки больше. С каждым разом, что Зверь гулял на свободе и ел вволю, он становился все сильнее и сильнее, и Великий с ужасом подсчитывал, когда же Зверь окончательно съест в нем человека. По его подсчетам оставалось около двадцати лет, не более, если он, человек, ничего не предпримет.
«Для того чтобы что-то предпринять надо кого-то посвятить в тайну. А это повод для шантажа, да еще какой повод. Никому доверять нельзя, все предадут. Всем чего-то от меня нужно…» В этот момент Великий вошел в свою приемную и его взгляд уперся в согнутую над столом спину секретаря.
«Дони! Вот кто после проведенного ритуала никогда меня не предаст, и уж тем более не будет шантажировать. «
— У вас есть ко мне срочнее поручения, Великий?
Магистр обнаружил, что стоит перед столом и в упор рассматривает своего секретаря.
— Нет. Принеси мне чай и… что тут срочного скопилось?
«А ведь может получиться. Помощник есть… теперь только надо придумать, как его использовать. Как нейтрализовать Зверя и сохранить жизнь Дони. Задачка…»
Не успел Великий Магистр утвердиться за столом, как в кабинет, уже привычно ввалились начальник охраны академии и полковник Магической стражи.
— Что? Опять «неприятности»? — Великий сделал вид, что удивлен нерадивостью стражи.
— У меня на вверенной территории все в полном порядке! — Тут же бодрым голосом доложил начальник охраны Академии. Полковник магической стражи злобно посмотрел на коллегу, ему-то сейчас придется докладывать об очередных происшествиях.
— А что у Вас, полковник? — Мерзким голосом поинтересовался Великий. — Как всегда в мое отсутствие, не можете обойтись без происшествий? Докладывайте…
Полковник набрал в грудь воздуха и начал доклад:
— За время Вашего отсутствия, в городе, как всегда последнее время, во время полнолуния Мариса произошли очередные убийства. В этот раз жертвами Синего Монстра или, как его называют в Академии, — полковник не удержался от шпильки в адрес коллеги, — Кровавого Препода, стали больше десятка чиновников разного уровня. Больше сотни подали в отставку, десяток кончили жизнь в храме Темного лика. Налоговая служба полностью неработоспособна. Проще расформировать и набрать новых людей. Я вот тут планчик набросал…
— Планчик — это хорошо… Все трупы опознаны?
— Да, с опознанием в этот раз проблем не было.
— А что говорят в городе?
— А в городе все спокойно. Даже жалеют, что Препод мало убил. Говорят, надо было всех фискалов головы лишить.
— Что? Даже родственники убитых?
— Родственники молчат, у них у самих рыльце в пушку. Тут, какого чиновника не возьми, сами нищие, все на родственниц и детей записано. Так что когда чинуш не стало, все по закону им достанется. Поэтому все молчат, и никто ничего не видел. А если судить по следам, то Препод пару раз демонстративно прошелся прямо перед носом соседей или коллег убитых, а они все молчат, как воды в рот набрали.
Такого поворота Великий не ожидал. Зверь начал пользоваться популярностью. Огромная туша заворочалась внутри Великого, поощряя того сказать еще что-нибудь приятное о нем, таком хорошем. Магистру даже почудилась теплая и нежная кожа под ладонью и благодушное мурлыканье.
— Ваш «планчик» реорганизации налоговой службы отнесите на доработку в канцелярию. Как его одобрят, приступим к реорганизации, раз уж все так сложилось… Свободны.
Стражи дружно покинули кабинет Великого, а секретарь, молча, положил к нему на стол папочку со срочной корреспонденцией.
Первая же бумажка из прочитанной им папки заставила зашевелиться остатки волос на голове у Великого. Он читал и перечитывал скупые строки казенного донесения, а в голове вертелось: «Ну почему это случилось при моей жизни? И опять этот Каравач, что там за змеиное гнездо! Почему нельзя было подождать? Вот еще и Белый маг на мою голову…»
— Дони! Дони! А ты здесь? Пиши:
«Почтеннейшему магистру Ордена Равновесия, высочайшему Совету Ордена.
Канцелярия Великого магистра с чувством глубокого уважения и признательности имеет честь довести до вашего сведения, что располагает предварительными сведениями о появлении в вольном городе Каравач Белого мага. Аналитический отдел склонен доверять нашим источникам в этом городе. Выражая Ордену Равновесия свои заверения в дружбе Канцелярия Союза Великих надеется на дальнейшее плодотворное сотрудничество в данном и других вопросах. При появлении дополнительных сведений по данному факту, Канцелярия обязуется незамедлительно оповестить Орден. Надеемся на дальнейшее взаимопонимание.
Выводы аналитиков канцелярии прилагаются. «
Перепиши, я поставлю подпись. И отправь с курьером в представительство Ордена Равновесия.
— А адрес?
— Уточни в канцелярии, они должны знать, а если не знают… я их… — И Великий одним движением переломил в пальцах тонкое позолоченное перо. Зверь обиженно заворочался и стал поглядывать по сторонам, пытаясь определить с какой стороны надвигается опасность. Магистру понадобилось выпить пол стакана воды, чтобы немного прийти в себя и продолжить чтение срочной корреспонденции. «Да, все правильно. Пусть теперь Орден Равновесия с Белым Магом разбирается… А у меня и без него хлопот полно. «
После известия о Белом маге, донесение о начале военных действий между двумя Великими Домами Наттлиди и Хейльдинг, выглядело как-то мелко. Тут как раз явился Дони:
— Дони, поясни мне, с чего все началось? Чего это они сцепились, как две самки варгов в охоте?
— Как вы помните, Великий, Майри аль Наттлиди и Эльда аль Хейльдинг давно не ладили между собой. Закончилось все тем, что Майри увела у Эльды ее последнего постоянного любовника. Характер у Эльды не сахар, и очень она его своей ревностью достала. Надо сказать, что он долго ее терпел, больше семи лет. Но тут терпение лопнуло, и он сбежал к Майри. Так ладно бы сам сбежал, так он прихватил с собой сына Эльды, рожденного вроде как от него. Он, кстати, обещан в мужья второй дочери Майри. Ушел мужик, плюнь, забудь, а Эльда пошла на принцип. «Верни мужика и ребенка верни. «А Майри, естественно ни в какую. А чего его возвращать, если он все равно, по договору, заверенному в канцелярии, к ней в дом потом переедет, а мужик сам решает с кем ему жить, в храм-то они с Эльдой не ходили. Вот две самки и сцепились. И каждая считает себя в своем праве… А тут еще на спорной территории нашли богатые пласты белой глины, и завертелось. Сейчас там идут полномасштабные боевые действия. Представителей канцелярии, пытавшихся их примерить, они обе выгнали. Так что… — И Дони развел руками.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.