Библиотека java книг - на главную
Авторов: 44274
Книг: 110110
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Капитан Марвел. Быстрее. Выше. Сильнее»

    
размер шрифта:AAA

Лиза Палмер
Капитан Марвел
Быстрее. Выше. Сильнее

ГЛАВА 1

– Ты даже не пытаешься, – дразню я.
Низкий рокот прокатывается по небу. Он становится всё ближе.
– От меня не спрячешься, – я крепко жмурюсь, – я тебя везде узнаю.
Громыхающий двигатель ревёт в ответ. Земля сотрясается от его приближения.
– Попался! – С улыбкой восклицаю я. С приближением этого непринуждённого рокота волоски у меня на шее встают дыбом. Он становится всё ближе. Ближе. Ближе. И вот, когда он проносится у меня над головой, я кричу:
– «Норт Американ П-51 Мустанг»1!
Я открываю глаза ровно в тот момент, когда пилот заходит над посадочной полосой.
– Так и знала, – ликующе сообщаю я небесам.
Сидя на откидном верхе своего автомобиля, я наблюдаю за тем, как пилот ловко сажает самолёт на аэродроме через дорогу. Скрежет шасси возвещает о том, что они оба, и лётчик, и его машина, в безопасности достигли земли. Небеса снова затихают.
Вздохнув, я открываю свой древний термос и делаю глоток всё ещё слишком горячего чая. Его тепло растекается по горлу. Я доедаю последние кусочки тоста с джемом, храбро пережившего многочасовую поездку, и плотнее закутываюсь в плед. Там, откуда я родом, этого обычно достаточно, чтобы справиться даже с самой ранней утренней прохладой, но сегодня даже в пледе всё равно мёрзну. Мне ещё придётся привыкнуть к более холодной погоде Колорадо.
Затем я ощущаю вибрацию в груди даже прежде, чем слышу в небесах. Облака вдали разрывает ещё один великолепный рокот.
Я закрываю глаза, наклоняюсь вперёд и прислушиваюсь. В моей жизни нет более счастливого времени, чем то, когда я сижу на откидном верхе своей машины, закутавшись в это самое одеяло, вооружившись термосом горячего чая и бутербродами с джемом, и прислушиваюсь, как взлетают и садятся самолёты. Может, сейчас пейзаж вокруг меня и изменился, но эти звуки въелись в моё естество так же глубоко, как мелодия любимой песни.
– «Пайпер Саратога»2! – с благоговением шепчу я. Я открываю глаза, когда маленький самолётик проносится над головой, и улыбаюсь. Я снова права.
Я проверяю часы. Всё ещё очень рано. Слишком рано. Но я не могу больше ждать. Я ждала всю жизнь. И теперь, когда этот день наконец настал, я больше не могу сдерживаться.
Мне до сих пор кажется, что я сплю.
Моя давнишняя мечта превратилась в призрачную цель, о которой я не рисковала говорить вслух. Но затем с каждым шагом, с каждой проверкой почтового ящика, с каждым заявлением, с каждым эссе, с каждым рекомендательным письмом, с каждым сданным экзаменом, с каждым пришедшим по почте конвертом я, затаив дыхание, гадала, действительно ли я получу возможность стать тем человеком, которым всегда себя представляла.
А затем пришло письмо. И письмо обернулось обещанием. А обещание преобразилось в обведённый красным день календаря. А красный день календаря превратился в список вещей, которые нужно взять с собой. А список вещей, которые нужно взять с собой, вырос в бесформенную груду одежды на моей кровати, которая ну никак не поместилась бы даже в самую вместительную дорожную сумку. После эта дорожная сумка загрузилась в багажник моего заправленного до краёв «мустанга». А заправленный до краёв «мустанг» увёз меня из родного города, который, как я всегда знала, не смог бы удержать меня навсегда.
Теперь заправленный «мустанг» стоит на обочине напротив небольшого аэропорта в Колорадо, давая мне возможность снова почувствовать себя собой в эти последние часы, оставшиеся до того момента, когда моя давняя мечта наконец-то обернётся реальностью.
Сегодня я начну обучение в академии ВВС США в Колорадо-Спрингс.
Я наконец-то смогу летать.
Четыре следующих года я буду прилагать все усилия, чтобы стать самым лучшим пилотом. Пилотом Дэнверс. Рядовым ВВС Дэнверс.
Рядовой ВВС первого класса Дэнверс. А как насчёт мастера-сержанта Кэрол Дэнверс? Или даже второго лейтенанта Кэрол Дэнверс? Нет… как насчёт: Капитан Кэрол Дэнверс, первая женщина-пилот истребителя ВВС.
Облачко возбуждённого дыхания вырывается в прохладный воздух. Я не могу больше ждать. Я изо всех сил закручиваю крышку термоса. Складываю салфетку, в которую был завёрнут бутерброд с джемом, и максимально аккуратно опускаю крышу «мустанга». Открываю багажник автомобиля и убираю туда одеяло, термос и салфетку. Я сдвигаю мою спортивную сумку и, снова и снова перетасовывая содержимое багажника, понимаю, что волнуюсь и нервничаю. Я одновременно и хочу, и не хочу оказаться там.
Я словно хочу очнуться от мечты всей своей жизни и понять, что не могу…
Нет.
Я была рождена, чтобы летать.
Я сомневалась во многих вещах, но только не в этой.
Заново преисполнившись чувством решимости, я захлопываю багажник.
Я подхожу к водительской дверце и нутром чую низкий рокот очередного самолёта. Я обхватываю пальцами дверную ручку «мустанга». Поющее гудение приближающегося самолётного двигателя волнительной вибрацией отдаётся в моём теле. Этот конкретный движок одновременно рычит и мурлычет. Он звучит одновременно восхитительно и угрожающе. И я в жизни своей не слышала более прекрасного звука. Я крепко жмурюсь и прислушиваюсь, не в силах в последний раз воспротивиться искушению. Это «Сессна»3? Ну, разумеется, нет. Но это и не новый самолёт, так что вычёркиваем все «Бичкрафты»4. «Маркетти»5? Нет. Это… Это мог бы быть старый «Райан ПТ-22»6, но… нет, не он. Я сильнее наклоняю голову, хмурю брови, а мой мозг тем временем лихорадочно перебирает все возможные самолёты, все двигатели, которые я когда-либо слышала. Наконец, я качаю головой и разочарованно рычу. Впервые за очень долгое время я не могу опознать самолёт.
Я заслоняю глаза от восходящего солнца и вглядываюсь в жёлтый биплан с сине-красными полосами. Пока самолёт проносится над моей головой, я запоминаю каждый восхитительный изгиб фюзеляжа, каждый хриплый рык мотора.
Я выясню, что это за самолёт.
Не открывая двери, я забираюсь на водительское сиденье – дверь сломана уже несколько месяцев – пристёгиваюсь и поворачиваю ключ в замке зажигания. Двигатель оживает, а я пробегаюсь глазами по записанному мною маршруту и сверяю его с потрёпанной картой. Прикусив кончик языка, я тщательно отслеживаю остаток пути. Чтобы добраться до цели, мне потребуется тридцать минут, и я всё равно буду там на два часа раньше, чем нужно. Я складываю мою помятую карту на пассажирское сиденье, включаю радио и начинаю деликатный процесс ручного поиска нужной станции, которая будет сопровождать меня в течение последнего получаса пути. Удастся ли мне вообще добиться нормального приёма на этих горных дорогах? – хороший вопрос.
И только я думаю, что отыскала многообещающую радиостанцию, которая проигрывает топ-40 музыкальных хитов, как мимо меня проносится чёрное размытое пятно, сопровождаемое огромным пылевым облаком, которое почти что поглощает меня. Я цепляюсь за ручку настройки радио и наблюдаю за тем, как размытое чёрное пятно ускоряется по свободному участку шоссе, а по пятам за ним гонится маленькая голубая «хонда». Любопытство окутывает меня, и я безошибочно чувствую, что здесь что-то не так.
«Оставь их в покое, Дэнверс, – советует мне внутренний голос, – ты уже так близко. Не испорти всё, просто потому, что ты вляпаешься во что-то ещё и испортишь всё там».
Но никому же не повредит, если я попросту разведаю, что там, правда?
Когда я двигаюсь с места, радиостанция потрескивает, и я безошибочно различаю вступительные аккорды очередного хита. Я проверяю, не нагоняют ли меня новые размытые пятна, а затем двигаюсь следом за двумя удаляющимися машинами, моя погоня совершенно некстати сопровождается звуками какой-то ванильной баллады о подводных камнях любви. Радио, ну, это совсем не тот настрой, который мне сейчас нужен.
Когда я нагоняю маленькую голубую «хонду», я вижу, большие царапины со следами чёрной краски, протянувшиеся вдоль всего борта помятой водительской стороны машины. Сидящая за рулём девчонка одаривает меня взглядом. Я отчаянно пытаюсь изобразить жестами вопросы «ты в порядке?» и «что случилось?». Она выбрасывает вперёд руку, показывая на свою помятую и запятнанную униформу официантки придорожной забегаловки, и, беззвучно двигая губами, произносит «он меня зацепил». Затем она трясёт в воздухе своими маленькими пальчиками, и я почти уверена в том, что она намекает, что размытое чёрное пятно задело её «хонду», а затем попыталось удрать. Затем выражение её лица сменяется с гневного на обеспокоенное, а её машина начинает отставать и чихать – сказываются полученные повреждения. «Хонда» замедляется всё сильнее и сильнее, и сидящая за рулём девушка начинает от злости колотить по рулю.
О нет, только не это. Если и есть в мире вещь, против которой я не могу устоять, так это ситуация, при которой большие чёрные пятна бьют сбоку и сбрасывают в кюветы маленькие голубые «хонды». Я в деле. Я нажала на гудок и опустила стекло. Она посмотрела на меня. Я указала на себя, а затем на чёрное пятно. Когда она поняла, что я имею в виду, то зарыдала.
– Сможешь не отстать? – прокричала я под плавные звуки баллады. Она кивнула и протёрла своё покрытое слезами, но принявшее решительное выражение лицо. Я показала ей большой палец. Она уверенно вернула мне жест. Я утопила педаль газа в пол.
Я вижу знак, что до съезда на шоссе осталось три мили, и внезапно понимаю, куда так спешит водитель чёрного пятна. А благодаря многочасовому изучению покоящейся на пассажирском сиденье карты я точно знаю, где можно срезать, чтобы нагнать его до съезда. Я резко сворачиваю направо на извилистую горную дорогу. Маленькая голубая «хонда» остаётся далеко позади. Когда я ускоряюсь за следующим поворотом, то вижу несущееся к съезду на шоссе чёрное пятно. Я перевожу взгляд с пятна на замаячившие на горизонте указательные знаки на ближайшую заправку и топлю педаль газа в пол.
И именно в этот момент я слышу сирены.
– Хорошо, – говорю я, оглядываясь и замечая, что моя езда привлекла внимание патрульного из полиции штата. Я вписываюсь в последний поворот и начинаю спускаться к дороге, идущей параллельно автостраде. За моей спиной всё громче ревут сирены. Я наконец-то спускаюсь к подножию горы и оказываюсь там точно в тот момент, когда чёрное пятно останавливается на последнем светофоре перед съездом на шоссе. Вблизи я замечаю, что чёрное пятно на самом деле весьма дорогой чёрный «ягуар», и что один его бок весь покорёжен, помят и покрыт царапинами со следами голубой краски. У сидящего за рулём «ягуара» мужчины хватает наглости вальяжно высунуть руку из открытого окна и закурить сигарету. Мой взгляд перепрыгивает с «ягуара» на пустой перекрёсток, затем на съезд на автостраду, затем на заправку на углу, а затем я мельком смотрю на настигающего меня патрульного.
Мне остаётся только одно.
Я вжимаю педаль газа в пол, спускаюсь на пустой перекрёсток, вплотную подъезжаю к «ягуару» и торможу в сантиметре от его переднего бампера. Затем я глушу мотор, выключаю музыку, опускаю стекло и выбираюсь наружу.
– Ты задел чужую машину и сбежал, – лениво говорю я, подходя к мистеру Ягуару. Патрульный тормозит позади меня, наконец-то заглушая гудок. Я вижу, как парень из «ягуара» взвешивает в уме все варианты, размышляя, высказать ли всё, что он обо мне думает, либо же убраться куда подальше от патрульного.
– Убери свою тачку, – наконец кричит он, кидая бычок на дорогу.
– Ни с места, – кричит патрульный, а затем добавляет растерянное «вы оба?» Когда полицейский вылезает из машины, я понимаю, что это женщина.
– Он задел чужую машину и сбежал, – говорю я и показываю на парня в «ягуаре», который начинает незаметно сдавать назад. Я вижу, что патрульная оценивает повреждения «ягуара».
– Почему бы вам просто сейчас же не остановиться, – спокойным, решительным тоном предлагает патрульная Ягуару.
Он по-прежнему продолжает сдавать назад. Он что, всерьёз считает, что сможет смыться? Патрульная лишь вопросительно изгибает бровь. Парень в «ягуаре» раздражённо сопит, пыхтит и наконец останавливает машину. Аккурат в этот момент маленькая голубая «хонда» спускается с горки и, фырча, тормозит неподалёку от заправки. Сидящая за рулём девчонка выскакивает из машины и бежит к нам, её лицо по-прежнему залито слезами.
– Он задел мою машину, – говорит она патрульной, – он забрал заказ в автокафе и как раз проезжал мимо, когда я закончила смену. Он так увлечённо поливал кетчупом свою картошку, что вообще не следил за дорогой… и просто въехал прямо в меня.
Патрульная выслушивает девушку, не сводя сурового взгляда с парня в «ягуаре», который снова начинает движение в сторону съезда на шоссе.
– Ты, – говорит она ему, – выйди из машины.
Я разворачиваюсь и направляюсь к своему «мустангу».
– Ты, – теперь патрульная обращается ко мне, – посиди-ка на этом бордюрчике.
– Но…
– Сядь.
Патрульная собирает наши показания, записывает информацию и даже помогает девчонке вызвать страховую компанию и договориться с ребятами с заправки о ремонте.
Час спустя «ягуар» забирает эвакуатор, водитель «ягуара» получает штраф и переселяется на заднее сиденье полицейской машины, маленькую голубую «хонду» толкают до гаража на заправке, а девушка пользуется платным телефоном-автоматом на заправке, чтобы позвонить маме. Когда мама приезжает за ней, девушка смотрит на меня (я по-прежнему сижу на бордюрчике, прямо как приказано, спасибо, что спросили) и машет мне на прощание, её лицо расплывается в улыбке. Я машу ей в ответ.
Патрульная наконец обращает внимание на меня. Я принимаю положение стоя, стряхиваю грязь со штанов, протягиваю ей руку и максимально формальным голосом говорю:
– Офицер. Меня зовут Кэрол Дэнверс. Сегодня я начинаю обучение в академии ВВС. Я должна…
Патрульная игнорирует мою протянутую руку и перебивает меня:
– Ты нарушила… и я просто беру эту цифру из головы, потому что я не видела твой маленький гоночный заезд по горам целиком… но я абсолютно уверена, что ты нарушила как минимум пять законов штата Колорадо, – говорит она.
Я перевожу взгляд на её значок. РАИТ. Некрашеные волосы коротко острижены. Светло-рыжая кожа, в уголках глаз морщинки от улыбок – не мне, не здесь, а знаете, от того, что она улыбалась другим людям в других местах.
Я указываю пальцем на заднее сиденье её машины, где в ожидании правосудия сидит парень из «ягуара», руки скрещены на груди, полный ярости взгляд.
– Он задел чужую машину и сбежал. Он плохой парень, – рассудительно говорю я.
– А ты в таком случае, получается…
– Не плохой парень?
– Нет-нет, – она достаёт свою книжечку с квитанциями на штрафы.
Я начинаю паниковать.
– Прошу вас… Я не могла позволить ему улизнуть. Я не думала, я просто…
– Именно. Ты не думала.
– Не было времени. Он удирал и… – Я собираюсь перечислить миллион причин, по которым я поступила правильно, а затем, может быть, рассказать немного предыстории о том, что да, именно так я обычно и поступаю, и эта патрульная далеко не первый представитель власти, что пытается донести до меня, что я регулярно ввязываюсь в передряги, не продумывая заранее, что конкретно я собираюсь делать, и нет, это не всегда удаётся, но я ещё ни разу об этом не пожалела, ни разу. Но вместо этого я думаю о том, что предположительно сегодня все мои мечты должны были, наконец, сбыться, а сегодняшний день вовсе не должен был стать днём, в котором мне напоминают, что, несмотря даже на самые сокровенные мечты, я по-прежнему остаюсь собой.
Я сглотнула. Что, если она выпишет мне штраф и тем самым закопает меня? Что, если ВВС вышибут меня из академии прежде, чем я в принципе успею начать? В конце концов, я смогла выдавить из себя:
– Пожалуйста. Я собиралась научиться летать.
– Ты напоминаешь меня в твоём возрасте, – говорит патрульная.
Я немного пыжусь от гордости.
– И это не комплимент.
– Ох. Эм…
– Обычно самая умная в комнате? Самая быстрая? – Я согласно киваю. – Да, я тоже была такой. Вот что я тебе скажу. Когда ты думаешь, что всё знаешь, когда тебе всё легко даётся…
– И вовсе не легко, – возражаю я, не в силах удержать язык за зубами на протяжении этой маленькой лекции.
Она ждёт.
– Хорошо. Мне всё легко даётся. Так лучше?
– И оправдание наготове, когда всё катится псу под хвост. А всё рано или поздно обязательно катится псу под хвост…
Теперь настал мой черёд перебивать.
– Пожалуй, я предпочту штраф, – говорю я.
Лицо патрульной расплывается в кривой ухмылке. Она кивает, затем раскрывает свою книжицу, достаёт ручку и начинает писать.
У меня душа уходит в пятки, но я стараюсь не показывать страха.
– Я собираюсь отпустить тебя с предупреждением, – говорит патрульная, вырывая квитанцию из книжицы.
– Ох, – говорю я и выдыхаю. Я даже и не заметила, что задержала дыхание. – Спасибо в…
Она протягивает мне квитанцию.
– Прочти её.
– А, так это настоящее предупреждающее предупреждение. Я думала, предупреждение означает устное предостережение, а не настоящие… – патрульная изгибает бровь, – слова, – нескладно заканчиваю я, а затем затыкаюсь и начинаю читать.
На квитанции нацарапано три слова. «Позволь себе учиться». Я думала, предупреждение должно быть более зловещим.
– Позволить себе учиться?
– Там, наверху, тебе предстоит принимать молниеносные решения, и ничто не убьёт тебя… и твоих соратников быстрее мысли, что ты всё знаешь.
– Что это зна…
– Самые лучшие молниеносные решения основаны на знании. Ты можешь действовать быстро и импульсивно, потому что знаешь, что делаешь. И ты будешь знать, что делать, если у тебя хватит терпения научиться. Просто подумай об этом. Каждая новая вещь, которую ты узнаешь… и я имею в виду, действительно узнаешь, принесёт какое-то рефлекторное, спонтанное, на первый взгляд даже опрометчивое решение там, наверху.
Я пытаюсь что-то сказать, но она не даёт мне вставить и слова.
– Я знаю, что это совсем не так весело, как гонять по горным дорогам, но… – Она делает паузу. – Ты же сделаешь это для меня?
– Да, мэм.
Она кивает.
– Тогда удачи тебе наверху, Дэнверс.

ГЛАВА 2

На меня начинают кричать ещё в автобусе, затем крики продолжаются возле автобуса, затем нам криками приказывают отойти от автобуса, построиться рядами, бросить сумки у ног и ни в коем случае не смотреть в глаза инструкторскому составу, пока они разговаривают с нами. Везде царят хаос и гам, раздаются вопли, и сотни детей лихорадочно пытаются следовать приказам, а все звуки мгновенно превращаются в белый шум. А затем на нас снова кричат, на этот раз нам велят направиться – «да не туда, в другую сторону» – в величественно выглядящее здание, где на нас кричат ещё немного. Нас называют «духами», «кретинами», «салагами», «кадетами», «новобранцами» и всеми прочими в том же духе. У нас даже не будет воинских званий до самого конца базовой подготовки после Приёмного парада. То есть, до третьей недели у нас даже не будет нагрудной нашивки с фамилией.
Я смотрю строго перед собой и выживаю только за счёт той части моего характера, которая держится исключительно на чистом восторге и кромешном ужасе сделать хотя бы один неверный шаг. Я следую приказам, делаю так, как велено, и постоянно напоминаю себе не болтать лишнего с другими кадетами. «Можете себе поверить? Мы наконец-то здесь! Разве не круто?»
Я по-прежнему не могу родить ни одной рациональной мысли за исключением восторженного писка в голове, когда меня в составе небольшой группы кадетов заводят в небольшое помещение, где мы должны принести нашу воинскую присягу.
– Поднимите правую руку и повторяйте за мной, – говорит офицер. Он молод, у него светлые коротко подстриженные волосы и льдисто-голубые глаза, которые, кажется, видят насквозь каждого из нас. Он слишком красив, чтобы не знать об этом. Быстрый взгляд на его нашивку. ДЖЕНКС.
– Я, ваше полное имя, – говорит офицер Дженкс. Мы все повторяем первое слово, а затем комната заполняется какофонией звуков наших имён, произнесённых одновременно. Я как можно громче и отчётливее произношу «КЭРОЛ ДЭНВЕРС» и чувствую прилив гордости.
Дженкс ждёт.
– Становясь кадетом академии военно-воздушных сил Соединённых Штатов Америки… – Мы все повторяем за Дженксом остаток клятвы, и я понимаю, что слова застревают в горле. Всё происходит на самом деле. Я становлюсь частью чего-то большего. Когда мы добираемся до последних слов присяги, я чувствую, что вот-вот заплачу. «Соберись, Дэнверс».
– И да поможет мне Бог, – говорит Дженкс.
– И да поможет мне Бог, – повторяю я и закрываю глаза, позволяя себе насладиться моментом. Вот оно. Всё, чего я когда-либо хотела, прямо здесь, на расстоянии вытянутой…
– Дэнверс! – рявкает офицер-кадет Чен, появляясь словно из ниоткуда. Её звание указывает, что Чен учится на кадрового офицера. Офицеров-кадетов для краткости часто называют просто «OK».
– Да, мэм! – чётко и отрывисто отвечаю я, распахивая глаза.
– Хочешь снова принести присягу?
Я на добрых пятнадцать сантиметров выше Чен, но всё же в моём мозгу нет ни малейших сомнений, что она может меня уделать – и всячески унизить – любым способом, как ей только заблагорассудится. Её чёрные волосы коротко острижены, а голос обезоруживающе бесстрастен. Она с умиротворённым выражением лица дожидается моего ответа.
– Нет, мэм, – отвечаю я, не понимая смысла вопроса.
– В таком случае где твоё звено, салага?
Я оглядываюсь по сторонам и чувствую, что краснею. Моё звено давно ушло. С тех пор как мы сюда попали, кадеты-инструкторы7 дробили наш курс из тысячи новобранцев на всё меньшие и меньшие группы. Каждое разделение приводило к всё меньшей и меньшей анонимности. Не самое приятное осознание. Одна тысяча превратилась в десять эскадрилий по сто кадетов в каждой. А затем сотня стала тридцатью. И эти тридцать стали моим звеном. В моём звене всего четыре женщины, но прямо сейчас в комнате нет никого, кроме меня, офицера-кадета Чен, офицера Дженкса и драгоценного мгновения, из-за которого я и угодила в переплёт.
– Вы не могли бы просто выполнить свою работу и выставить её отсюда? – безразличным тоном интересуется Дженкс.
– Да, сэр, – отвечает Чен.
Она делает глубокий вдох, готовясь спустить на меня всех демонов ада. Но прежде чем Чен успевает открыть рот, Дженкс лениво останавливает её жестом. Чен мгновенно останавливается и встаёт по стойке смирно, а Дженкс подходит ко мне. Я стою неподвижно, глядя прямо перед собой. Офицер обходит меня кругом. Я слышу его дыхание, слышу, как скрипят его ботинки. Волосы у меня на шее становятся дыбом, когда он останавливается прямо передо мной. Дженкс осматривает меня оценивающим взглядом, и его губы кривятся в разочарованной гримасе.
– В эти дни они берут кого попало, – заключает он. Затем его взгляд переключается с меня на Чен, – действительно, кого попало.
Чен продолжает смотреть прямо перед собой, но я замечаю, как её выражение лица на мгновение меняется. Слова Дженкса поразили её в самое сердце.
Входит следующее звено, чтобы принести присягу, и Дженкс мановением руки отпускает и меня, и Чен. Мы разворачиваемся на каблуках и выходим в коридор. Дженкс лишил Чен любой власти, которая у неё была. В этой комнате – и в глазах Дженкса – мы обе выглядим одинаково разочаровывающе.
Когда мы входим в общий зал и воссоединяемся с остальным звеном, к Чен, похоже, возвращается самообладание. Никто не обращает внимания, как я вхожу в помещение с висящей на хвосте Чен. Они просто радуются, что не сами получили взбучку, я знаю. Пока я занимаю своё место в очереди, замечаю, как Чен переглядывается с офицером-кадетом Резендизом. Резендиз чует, что что-то случилось, и награждает меня одним из таких взглядов, в которых смешивается понимание и извинение. Он знает, что за птица Дженкс. А кто-то разве нет?
Я оглядываю помещение и замечаю, что парни-кадеты заняты бритьём налысо, пряди и локоны волос усеивают пол, словно первый снег. Я следую за Чен в тот конец помещения, где женщины также могут коротко подстричься. В том случае, если они, как я, например, не провели последние два года, отращивая свои волосы. Так что теперь мои волосы собраны в тугой пучок не больше семи сантиметров в диаметре на затылке, и поэтому не могут касаться воротничка. Это означает, что последние два года я была одержима измерениями, рулетками, резинками для волос и заколками. Я даже засекала время на укладку. Вот о чём я думала, пока мои одноклассники нервно заполняли заявления в колледжи и планировали грандиозные выпускные вечеринки.
После стрижки офицеры-кадеты Чен и Резендиз направляют нас на медицинскую часть сегодняшних мероприятий, где нас безнаказанно тыкают и прощупывают. Я понятия не имею, сколько сейчас времени, но мне кажется, что прошла целая вечность с тех пор, как я сидела на откидном верхе своей машины, любовалась колорадским восходом и прислушивалась к звукам самолётов.
Затем Чен и Резендиз направляют нас получить полевую форму, а затем, когда небо начинает темнеть, они наконец отводят нашу утомлённую группу обратно за вещами, и оттуда разводят по казармам. Чен останавливается перед открытой дверью.
– Дэнверс. Рамбо.
Я делаю шаг вперёд, и точно так же шагает одна из трёх увиденных мною сегодня девушек из нашего звена. Мы не смеем смотреть друг на друга. Мы смотрим прямо перед собой, ожидая, когда Чен скажет, что нам делать. Чего она не делает. Так что мы продолжаем стоять. Чен останавливается перед следующей открытой дверью и выкрикивает имена двух оставшихся девушек. Мы все застываем на месте. Нам нужно войти внутрь, нам нужно?
– Первый этап вашей базовой подготовки начинается завтра8. Предлагаю вам немного поспать. – Не сказав больше ни слова, Чен уходит прочь.
Мы вчетвером переглядываемся, и пока не появился кто-то ещё и не наорал на нас, быстренько расходимся по комнатам.
– Кэрол Дэнверс, – представляюсь я, оказавшись в безопасности внутри, и протягиваю руку своей новой соседке.
– Мария Рамбо, – отвечает она, пожимая мою руку. У неё сильное и уверенное рукопожатие, и, хотя я не сомневаюсь, что она истощена так же, как и я, она с любопытством смотрит мне в глаза. Я прямо чувствую, как она изучает моё лицо, пытаясь определить, из какого я теста. Я пытаюсь улыбнуться, пытаюсь покрепче сжать её руку, пытаюсь… ну, впечатлить её. После долгого дня тёмная кожа Марии блестит от пота, и пока её невообразимо огромные карие глаза изучают моё лицо, я чувствую, как будто она вот-вот ударит каким-то психологическим молотком, заканчивая оценку моего характера, и вынесет вердикт.
– У тебя есть предпочтения? – выпаливаю я, указывая на две кровати.
– Нет. – И затем добавляет, сопровождая слова практически незаметным кивком головы: – А у тебя?
– Я не сомневаюсь, что они обе одинаково адски неудобные, – говорю я.
Лицо Марии расплывается в усталой улыбке, и меня охватывает такая радость, что ею можно было бы снабдить энергией весь центр Колорадо-Спрингс9.
– В таком случае я возьму эту, – говорит Мария, указывая на кровать справа.
Я киваю, и следующий час мы проводим в тишине, обживаясь на своих местах. Мы примеряемся, складываем и перекладываем вещи, пытаясь как можно лучше подготовиться как к завтрашним испытаниям, так и к любой неминуемой инспекции казармы.
Когда под самый конец ночи я, наконец, чищу зубы, то понимаю, что даже не могу вспомнить, было ли у меня сегодня во рту хоть что-нибудь. Но я знаю, что должна была что-то перекусить. Я помню, что видела целую прорву лиц и не меньше тысячи раз говорила фразы типа «Да, сэр» и «Нет, мэм». Я помню, что сдавала кровь и принесла клятву служить этой стране изо всех сил, и именно на присяге я, к несчастью, привлекла к себе нежелательное внимание Дженкса.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • Solnyfko1108 о книге: Даринда Джонс - На зов тринадцатой могилы [любительский перевод]

    спойлер


  • dileyla о книге: Дарья Быкова - Вербера. Ветер перемен
    Кто успел скачать пожалуйста поделитесь, я опять не успела
    Dileyla2016@Yandex.ru

  • Натусик о книге: Аманда Маккейб - Губитель женщин
    Оценка 5(1О)

    Книга слишком затянута, очень много разговоров о богах и музах.

  • sveta71m об авторе Людмила Гетманчук
    Читать легко и смешно Самое то для отдыха Но вот почему книги не окончены? Интересно же..

  • merry))) о книге: Регина Грез - В сердце Скорпиона [СИ]
    Ужасно. Отвратиельные герои , отвратительный сюжет. Я понимаю куда же без штампов, но можно написать это красиво, так чтобы за душу хватало. А тут героиня не знает чего хочет от себя и от жизни. То она любит, то ненавидет и все это в течении пары минут. Герой с непонятным хактером и вспышками неконтролируемой агрессии, ненавидящий мать , но влюбившийся в девушку похожую на нее. Так еще книга заканчивается не понятно как.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.