Библиотека java книг - на главную
Авторов: 45535
Книг: 113190
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Восставший из мертвых» » стр. 4

    
размер шрифта:AAA

— Так сказал доктор Тюффье, и добавлять к этому нечего, — закончил папаша Мутье, аккуратно убирая свою вырезку в объемистый бумажник.
Он, однако, добавил:
— Вот как, мой дорогой, можно отправиться к праотцам и вернуться оттуда!..
— Доктор, — сказал Жак, протягивая ему руку, — прошу у вас прощения… А теперь пойдемте есть вашего цыпленка с пармезаном… но только как совсем живые люди, без покойницких разговоров… Идет?

Глава X
ЖАК НЕМНОГО НЕРВНИЧАЕТ

После завтрака Фанни задержала мужа.
— Вы совсем не любопытны, darling!.. — сказала она ему, лукаво улыбаясь. — Отчего вы оставили меня третьего дня наедине с этой бедняжкой Мартой и думать забыли о вашей Фанни?.. Почему вы даже не спросили, что она сказала мне после вашего ухода?
— Потому что семейные ссоры четы Сен-Фирменов нисколько меня не интересуют.
— Однако, у вас такой вид, точно вас сильно взволновала эта история, дорогой!
— Меня она ничуть не волнует, но можете поверить на слово, что мне это надоело! Вы понимаете, что мне неприятно слышать, как имя Андре склоняют таким глупым и смехотворным образом.
— Но все дело в том, дорогой, что оно запутано во всей этой истории намного больше, чем вы полагаете, — отвечала Фанни, покусывая губу и всемерно показывая, что ее глубоко уязвил тон Жака.
— В таком случае, объяснитесь!
— Я боюсь разволновать вас еще больше, дорогой!
— Напротив — прошу вас, воспользуйтесь тем, что я и так взволнован, и покончим с этим! Что еще выдумала эта сумасшедшая?
— О, то, что я намерена вам рассказать, имело место отнюдь не в ее воображении! Речь идет о настоящей причине отъезда Андре. Рассказать вам?
— Я слушаю.
— Все чрезвычайно просто. Вот что случилось. Сен-Фирмен случайно напал на несколько весьма интересных писем, которыми обменялись его жена и ваш брат. В переписке шла речь о любви, разумеется, чрезвычайно высоконравственной и платонической, но, так как в ней говорилось также и о высшем блаженстве, которое не замедлило бы появлением после смерти старого скупердяя, этот последний не счел нужным поверить, что его жена могла остаться честной женщиной, лелея подобные мысли.
Сен-Фирмен был убежден, что его обманывали, и потому не преминул немедленно разыграть роль ревнивца из трагедии. Однажды вечером, вернувшись домой к обеду несколько раньше обычного, он застал Андре, который нежно сжимал руку Марты. Он тут же поклялся самой ужасной клятвой, что убьет жену, как скверное животное, если Андре в ту же ночь не покинет навсегда эти края. В руках у Сен- Фирмена были письма: Андре пришлось уступить. Спасая жизнь Марты, он сейчас же пообещал исполнить все, что от него требовали. Тогда оскорбленного мужа сменил сидевший в той же шкуре нотариус, и Сен-Фирмен, уведя Андре в свой деловой кабинет, составил все необходимые бумаги, чтобы завод мог продолжать работать в его отсутствие, а управление им было передано вам. Вот и все. А остальное — это выдумки, я вполне с вами согласна, потрясенного сознания бедняжки Марты!.. Она очень страдает!.. Не проходит и дня, чтобы ее муж не издевался над ней, повторяя все ту же фразу, которая приводит ее в ужас: «Он не вернется! Не вернется! Не вернется!» Он не вернется, думает она, потому что муж убил его… но вы, дорогой, вы же так не думаете! Ведь вы убеждены, что ваш дорогой брат жив?
— Да, Фанни, я убежден или, по крайней мере, надеюсь на это.
И он поднялся с мрачным видом.
— Вы уходите, даже не поцеловав меня?
Он поцеловал ее: тогда она удержала его, закинув свои маленькие ручки на его сильные плечи, и поглядела ему прямо в глаза:
— Джек, можете вы сказать вашей дорогой маленькой женушке, отчего вы уронили вчера вечером стакан, когда эта безумная стала рассказывать, что Андре был убит в автомобиле?
— Меня чрезвычайно взволновала мысль о том, что она сказала это специально для меня!.. — спокойным голосом ответил Жак. — Она знала, что в утро исчезновения брата именно я отвез его в Париж на автомобиле, и в своем безумии могла подозревать меня.
— В таком случае, вы должны были чрезвычайно обрадоваться, узнав от доктора, что она имела в виду не вас, а своего мужа!..
— Какое мне может быть до этого дело!.. В то мгновение меня сильно потрясла эта мысль, но ведь сумасшедшая — это только сумасшедшая!.. Будь я на месте Сен-Фирмена, давно засадил бы ее в психиатрическую лечебницу… Если он не примет меры, она еще доведет его до гильотины… До свидания, Фанни.
— Good bye, dear!..
Едва он вышел из комнаты, Фанни вызвала звонком горничную и велела подать автомобиль.
— Я скоро вернусь, — сказала она Катерине. — Мне нужно съездить в Париж… примерить новое платье на рю де ла Пэ… Скажете это хозяину, если он станет беспокоиться, отчего меня нет.
Прибыв в Париж, мадам Мунда де ла Боссьер действительно проехала к своему портному, но против обыкновения оставалась у него очень недолго. Отсюда она отправилась на склад «Горелок Герон», где почти никогда не бывала, на углу Луврской площади и рю Риволи. Контора была обставлена чрезвычайно роскошно, а по вечерам витрины и рекламы сверкали неслыханным количеством света. Настоящий огненный дворец!..
Изредка, когда Жак и его жена бывали одновременно в Париже, Фанни заезжала сюда за мужем и таким образом имела случай познакомиться кое с кем из высшего персонала.
В этот день она обратилась прямо к главному бухгалтеру, одному из самых старых служащих фирмы.
— Месье Гордас, — сказала она, — я хочу попросить вас об одном одолжении.
— К вашим услугам, сударыня!
— Вам принесут сегодня вечером пакет с рю де ла Пэ. Позаботьтесь, пожалуйста, чтобы один из грузовиков по пути в Герон завез его ко мне!
— Будет исполнено, сударыня!
— И пусть с ним обращаются побережнее, в нем хрупкие вещи!
— Можете на меня положиться!
Перед уходом она спросила, как о чем-то самом банальном:
— Ну, а как дела с горелками?
— Как вы можете спрашивать, сударыня!
— А вы сами довольны работой? Не слишком утомляетесь?
— Работы хватает, — ведь мы за делом с самого утра, — отвечал несколько удивленный служащий.
— В котором часу начинается работа?
— В девять часов утра.
— В девять? Что же, это еще не так рано! Неужели склад никогда не открывается раньше девяти?
— Никогда!
— Никогда?.. Ну, а если бы мой муж захотел войти на склад ночью?..
— Ему не удалось бы этого сделать, сударыня! Ни в коем случае!.. Железные шторы у нас поднимают ровно в девять часов… до этого их некому поднять. Но если ваш супруг, сударыня…
— Нет! Нет! Успокойтесь, месье Гордас!.. Никто не собирается просить вас открывать склад раньше времени… Дело в том, что я почему-то была убеждена, будто склад открывается в более ранний час, вот и все!.. До свидания, месье Гордас… и не забудьте о моем поручении…
— Что вы, сударыня!..

Глава XI
МРАЧНЫЕ МЫСЛИ ФАННИ

Она быстро ушла… Ей очень хотелось задать еще другие вопросы, хотя бы один вопрос, но она чувствовала, что задать его не посмеет никогда, никогда… что об этом нельзя спрашивать!.. К тому же, она теперь сожалела… бранила себя за неблагоразумный поступок… ее сердце билось в груди частыми, глухими ударами… она задыхалась…
Она опустила оба стекла автомобиля, который быстро мчался к Ла-Розере. Ей показалось, что Гордаса несколько удивили ее вопросы. И она упрекала себя за то, что была недостаточно естественна…
Что же могло быть более естественным, чем посещение склада, чтобы попросить доставить пакет… и что могло быть более банальным, чем это безразличное замечание: «Как! Склад открывается только в девять утра?»… Нет, она была не слишком настойчива.
В самом деле, было бы непростительно, спроси она: «Скажите, месье Гордас, не помните ли вы, как пять лет назад, в то самое утро, когда исчез Андре, мой муж заезжал на склад и увез в своем автомобиле большой ящик с горелками, возвращенный какой-то крупной фирмой, которая нашла эти горелки не совсем доброкачественными…»
Столь же непростительно со стороны мадам де ла Боссьер, что она больше не пребывает в неизвестности относительно часа, когда открывают склад… и что она помнит, как Жак вернулся тогда в Герон раньше девяти… на автомобиле и с ящиком горелок «Герон»… или… или… или… с сундуком…
О!.. флакон с нюхательной солью… и немного смелости, прекрасная мадам де ла Боссьер… немного смелости!..
Почему Жак солгал ей в то утро?.. О! теперь она знает, что он ей солгал ей… теперь она в этом не сомневается… хотя никогда не заподозрила бы его во лжи… до тех пор… до вчерашнего вечера… до того мига, когда госпожа Сен-Фирмен произнесла: «Андре был убит в автомобиле!» и Жак выронил из рук стакан…
Еще немного английской соли, чтобы освежить бледные, совсем бледные ноздри красивой рыжеволосой Фанни…
Странное дело, — звон стакана в этот вечер, спустя целых пять лет, напомнил ей звук разбившегося блюдечка тогда, в то утро… они тогда в последний раз завтракали в Героне, после отъезда Андре… Она вспомнила, что в то утро заметила вздувшийся брезент — он прикрывал от моросившего дождя сундук Андре. Она тогда спросила у Жака:
— Разве Андре не взял с собой сундук?
И Жак, стоя допивавший чашку кофе, уронил блюдечко.
— Отчего ты спросила об этом? — гневно задал он вопрос, подбирая с пола осколки блюдечка…
Она вспоминала голос Жака, такой необычно громкий и резкий — ведь он стоял в неудобной позе, низко нагнувшись к полу… А когда она объяснила, в чем дело, он уже выпрямился и сказал ей, вполне овладев собой:
— То, что ты заметила под брезентом — всего лишь ящик с горелками… только и всего… Я привез ящик горелок, который захватил по дороге со склада на рю Риволи. Эти горелки нам вернули вследствие ряда дефектов и я хочу лично их осмотреть.
Это звучало так обыденно… и так безобидно, что она не стала продолжать расспросы… хотя… хотя она готова была поклясться… да, да, поклясться!., что под брезентом в точности… да, в точности угадывалась форма сундука… и ей даже показалось, что из-под завернувшегося края брезента выглянул угол того самого сундука с украшавшими его медными гвоздиками… но после слов Жака… как же могла она сомневаться, что все это ей только показалось… А теперь!.. Теперь она убеждена, что Жак ей солгал!..
Андре был убит в автомобиле! О! ужасная фраза, огнем пылающие буквы, в свете которых в ее памяти сразу встал образ Жака. Она вспомнила, как он тогда стоял над черепками разбитого блюдечка, тогда, пять лет назад, и как он недавно наклонялся над осколками оброненного стакана!..
Дело в том, что Жак никогда не был неловким разиней… за последние пять лет он только и разбил, что этот стакан, да то блюдце…
В автомобиле — значит, он убил его в автомобиле!..
Неужели она сама подумала это?.. Неужели она всерьез это подумала? Как только она посмела такое подумать?
Разве следствие не доказало, что обоих братьев видели на перроне вокзала д'Орсей и что Жак один сел в автомобиль и в одиночестве уехал?..
Она все же думала об этом, думала, несмотря ни на что… и именно для того, чтобы больше не думать, она и поехала в Париж, желая убедиться, что Жак тогда, в то утро, действительно привез с собой ящик с горелками. И вот у нее нет никаких доказательств, лишь уверенность в том, что он ей солгал… Без сомнения, без всякого сомнения, он привез в Герон тот самый сундук… К тому же, следствие не нашло ни малейших следов сундука, но не сделало из этого никаких выводов… так как по истечении трех месяцев железнодорожные служащие не могли точно указать номер багажной квитанции, выданной тому или иному пассажиру… Зачем же он привез обратно сундук и что он с ним сделал?
Она старалась успокоиться и привести в порядок свои мысли, вспомнить, как все было, одно за другим, по порядку… Когда Жак возвратился, шофера еще не было, он еще не приходил… в гараже никого не было… Жак сам поставил на место автомобиль… Он поднялся наверх, поцеловал жену и был с ней чрезвычайно нежен… и немного цинично сказал, что должен развеять грусть от разлуки с братом: «Хороший завтрак, добрая бутылка вина!». Так и сказал: «Добрая бутылка вина!». Это даже удивило ее… ведь Жак придавал довольно мало значения доброму вину… Но Жак уже взял ключ от погреба… и сам спустился туда… в погреб, куда вела лестница непосредственно из гаража!..

Глава XII
КОГДА АНДРЕ УЕЗЖАЛ, ФАННИ УЖЕ «ОБО ВСЕМ ДУМАЛА»

— О! в этом году мне, надеюсь, больше повезет с Бобом и Тафом, — сказал Жак господину де ла Мариньеру, который дал уговорить себя остаться к обеду в замке после того, как посетил псовый двор, — он был большим любителем собачьих бегов. Он тренировал к состязаниям собак и для себя, и для других. Чтобы добывать средства к существованию, этот красивый старик, теперь почти разорившийся, был вынужден пустить в оборот свой небольшой талант.
— В прошлом году нас победила Белая Гавана месье Габриэле д'Аннунцио[15], не так ли? — спросила Фанни.
— Честь ему и хвала! — ответил ла Мариньер. — Вы намерены принять участие в состязаниях в Сен-Клу?
— Разумеется, — отвечал Жак. — Я очень люблю беговую дорожку в Сен-Клу. Она несколько вязка и рыхла для скачек, но для нежных собачьих лап не придумать ничего лучшего… Я вполне согласен со Слипом…
Фанни слушала, как Жак ронял слова со свойственной ему очаровательной небрежностью, которой так умел пленять в обществе. Он, казалось, ко всему относился чрезвычайно легко. Она никогда не видела его сердитым, за исключением того случая, когда он озлился на папашу Мутье, с серьезной миной излагавшего свою теорию «потустороннего мира». Да и то — все это случилось только потому, что здесь замешано было имя Андре… Но если Жак убил своего брата… предположение, о котором она не могла спокойно думать…
— В прошлом году зайцы показали невероятную прыть, — сказал господин де ла Мариньер. — На второй день они сбежали с дорожки, стали носиться, как сумасшедшие, и несколько собак сошли с дистанции.
— А откуда берутся эти зайцы? — спросила Фанни, которая, казалось, была всецело поглощена разговором.
— Из Богемии, сударыня. Дело в том, что во Франции закон запрещает использовать живых зайцев…
— В самом деле!
«В самом деле, — думала она, — если кто-нибудь не похож на убийцу, так это мой Жак!.. Стоит только взглянуть на его открытое, рыцарски благородное лицо с ясными голубыми глазами, которые глядят на его дорогую Фанни и улыбаются ей, потому что находят ее очень красивой в этом прелестном розовом платье, с короной из роз на рыжих волосах…
История с горелками, — думает она, либо же, быть может, ей просто кажется, что она так думает, — история с горелками еще ничего не доказывает. Жак мог знать, что горелки возвращены, и получить их у сторожа… Так что ему незачем было дожидаться, пока откроют склад… Что же касается меня… что я увидела?.. Угол сундука… я заметила его потому, что видела этот сундук на том же месте… и, следовательно, мне могло показаться, что он еще там!..»
— Вы ошибаетесь, ла Боссьер, приз Мальжене учрежден исключительно для щенков… — заметил господин де ла Мариньер.
— Конечно, — подтвердила Фанни, — в прошлом году он достался Колесу Фортуны, английскому щенку, который побил Плезантена, принадлежавшего майору Фонтенуа.
— Какая у вас память, дорогая! — воскликнул Жак.
«Если он мне солгал, если он действительно привез обратно сундук и спрятал его — значит, он знал, что его брат никогда больше не вернется и не потребует свой сундук».
— Да, да, завтра, если хотите, можно будет поохотиться со сворой, разумеется!..
«Если допустить, что он избавился от Андре, сундук должен был сильно стеснять его… да… если только… если только он не был ему очень нужен… — но об этом она не решается даже подумать… Это слишком ужасно, слишком… Неужели Жак привез в сундуке тело брата?.. Какой ужас!..»
— Shocking![16] — не удержалась она и громко произнесла это слово, вставая из-за стола и опираясь на руку господина де ла Мариньера.
— Что вы находите shocking, сударыня?
— Shocking, если нас снова побьют и в этом году, после всего, что мы сделали для тренировки наших собак! Но Боб и Таф в превосходной форме, уверяю вас!..
В гостиной, подавая Жаку чашку кофе, она говорила себе: «Бедный мальчик — сегодня я весь день считала его убийцей… Теперь я больше так не думаю. Нет!»
— Как жизнь, дорогой?
— Превосходно, Фанни… что интересного вы видели в Париже?
— О! Никого и ничего… Я заезжала на рю Риволи, чтобы распорядиться об одном поручении, повидала Гордаса и тотчас же возвратилась домой.
— И вы не даже не выпили чашечку чая у Фрица?
— Право же, дорогой, я не была там.
— А где же вы пили чай?
— Нигде.
— Фанни, я не узнаю вас!
Она отошла от него, почувствовав, что краснеет до корней своих рыжих волос… «Неужели он прочитал ее мысли?.. Нет, он не может ничего подозревать… если он невиновен!.. А он на самом деле невиновен!.. Я, я виновата во всем»… Как могла мысль о том, что ее муж убийца, так быстро и так безраздельно овладеть ее умом?.. Быть может, мысль эта жила в ней, там, в самой глубине души прелестной Фанни… не вполне осознанная мысль, что Жак убийца, скорее подозрение, что он может быть убийцей.
— Сколько кусочков сахара?
— «И значит, чудовище не он, а я!» — призналась она себе без всякого труда, грозя маленькими серебряными щипчиками господину де ла Мариньеру, который требовал, чтобы сахар был непременно положен в его чашку красивыми пальчиками хозяйки.
Да, да, она одна во всем виновата!.. С того мгновения, как она предположила, что Жак способен на такое ужасное дело, — он, такой безупречный человек… И она хранила мысль об этом в глубине своей души все эти годы, с того самого дня, быть может… О чем думала она в то утро, в отсутствие Жака?., отчего ее била лихорадка? отчего была она так взволнована, так истерично смеялась?..
Понятно, отчасти виной тому было неожиданно свалившееся на них богатство. Но тем не менее, ей казалось, что уже тем утром она думала обо всем этом… Разговаривая с Жаком, она заметила, что бумаги Андре оказались в идеальном порядке… И даже добавила: «Не кажется ли тебе, дорогой, что это похоже на завещание?»
Что могла означать эта фраза, если она не хотела этим сказать, что для окончательного и полного исчезновения Андре все готово!.. если уже тогда она не думала о том, каким выгодным может стать для них это исчезновение…
Неужели она будет отрицать это перед самой собой?.. Так оно и было… вот что действительно shocking! Она, наверное, умерла бы со стыда, если бы ее дорогой муж хоть на миг заподозрил, как низко пала его бедная жена, недостойная благородного и очаровательного «Джека».
И все же ей очень хотелось добыть ключ от погреба.

Глава XIII
КЛЮЧ ОТ ПОГРЕБА

Три часа пополуночи. Фанни не спится в ее просторной кровати. Она думает о ключе от погреба: ее муж с «того утра» постоянно носит этот ключ при себе. Ключ, не слишком большой и не слишком маленький, открывал довольно сложный замок, которым запиралась дверь погреба, ограждая запасы всегда хранившихся там хороших вин от домашней прислуги и шофера. Когда они жили в Героне, ключ постоянно оставался дома.
Но в тот достопамятный день, вернувшись из погреба, Жак надел этот ключ на кольцо с целой связкой других ключей. Такой простой, понятный жест. Они собирались переезжать, устроиться в замке; Жак боялся, что ключ может затеряться. Он был небрежен в свете, но в частной жизни проявлял аккуратность и предусмотрительность.
С первого дня, когда Жак и Фанни поселились в Героне, Андре предоставил погреб под гаражом в их полное распоряжение. Живя в замке, они не пользовались погребом; Фанни даже вспомнила, что во время переезда предложила перевезти вина из геронского погреба в Ла Розере, но Жак возразил, что Андре может вернуться в любую минуту и они покажутся смешными. Вдобавок, вино с таким же успехом может храниться в Героне. И все осталось по-прежнему…
Время от времени, два или три раза в год, Жак внезапно испытывал желание попробовать вина Кот д’Ор[17] и тогда он возвращался на своей английской коляске из Герона с большой корзиной, полной бутылок…
Господи! Как можно не спать всю ночь, не переставая думать о таких пустяках?!.. Столько шума из-за простого ключа от винного погреба!.. Разве любители, настоящие любители вин не берегут так же ревностно ключи от погребов, где хранятся их жидкие сокровища?..
Но разве Жака можно причислить к настоящим любителям?
Кроме того, он держит на кольце не один этот ключ! Прохаживаясь по мастерским, он не перестает позвякивать всей связкой ключей — это у него вроде тика… Настоящая мания…
Четыре часа… Фанни слышит серебристый звон часов Буля на комоде в будуаре… Неужели она до утра будет слушать бой часов?.. Ну и что? Она будет свежа и бодра, когда понадобится вставать!.. Но, продолжая думать все о том же ящике с горелками, она спросила себя: «Разве естественно, что в то утро, когда они были так взволнованы отъездом Андре, Жак вспомнил о подобных незначительных мелочах? Заехал за ящиком горелок, который не взял кто-то из клиентов, и притом в такой час, когда все еще спали?.. Это обязанность простого распорядителя на складе…» Почему горелки не могли прислать с одним из грузовых автомобилей, постоянно курсировавших между Парижем и Героном? Разве в то утро у него не было единственной заботы — поскорее вернуться к ней?.. Господи! Как болит голова от всех этих мыслей… Половина пятого… Новая, важная и значительная мысль: она вспоминает, что со времени отъезда из Герона никто не пользуется их частным гаражом, тем гаражом, куда выходит лестница из погреба…
Жак распорядился, чтобы туда перенесли ящики со всевозможным старьем, ненужную мебель, — давно вышедшие из моды вещи, валявшиеся по всем углам Ла-Розере. Там образовался настоящий склад всяческой рухляди и, кроме Жака, никто в нем не бывал… Да, да, — никто, кроме него… два или три раза в году, когда он отправлялся туда и после возвращался в своем маленьком английском шарабане с корзиной бургундского… С собой он привозит и ключ от гаража, который однажды бросил в ее присутствии в ящик своего письменного стола в Ла-Розере… громадных размеров ключ… такой неудобно все время таскать в кармане… Господи! как болит голова у бедняжки Фанни… За дедукцией следует индукция, она идет от частностей к целому, к ужасным выводам… и все это так путается в голове, так тревожит мысли, когда хочется спать, только спать… но сон не приходит… Она может мысленно сочинить целый роман, такой же невероятный и неправдоподобный, как тот, что вырос из галлюцинаций бедняжки Марты!..
О! спать! спать! не думать больше обо всем этом!.. В самом деле! если… если Жак действительно привез в сундуке то, о чем она думает… и если сундук в самом деле находится в погребе… разве стал бы он ходить в погреб?.. Он не посмел бы!.. Он старался бы как можно реже проходить мимо этой двери… он силился бы не думать о том, что за ней спрятано… не ездил бы туда за вином несколько раз в год! Так что… пять часов…
Невозможно!.. Всю ночь думать об этих ужасах!.. Она недостойна Жака, нет, нет!.. И ей стыдно, что она так слаба… Живя в колониях, она не раз видела, каким пыткам подвергают туземных слуг, дурно выполнивших данные им поручения, и должна была бы привыкнуть к мысли, что человеческая жизнь — в особенности чужая жизнь, — имеет только относительную цену… «Тем не менее, — успокаивала она себя, — если Жак тогда и был (по разумной необходимости) несколько жесток с несчастными кули, — он все же вполне джентльмен, который, возвратившись в цивилизованное общество, не способен забыть, что жизнь его старшего брата, даже если она причиняет ему много неудобств, очень важна и ценна…»
Шесть часов… хозяйка замка встает… она колеблется…
В розовом свете ночника она видит отражение своей боязливой, трепещущей фигуры в большом зеркале… Она очаровательна в легком пеньюаре из вышитого шелка, наскоро наброшенном на плечи… Не все призраки, разгуливающие в эту ночь по коридорам Ла-Розере, способны нагнать страх…
Она легко и грациозно скользит по полу в своих сатиновых ночных туфельках… Проходит через будуар, через туалетную комнату, ванную, тихонько открывает дверь в туалетную Жака…
Первое, что она замечает в смутном полумраке рассвета, там, на этажерке, рядом с портсигаром, зажигалкой и часами, — это связка ключей…
Она узнает среди других ключ от погреба — ведь он столько времени был в ее распоряжении, когда они жили в Героне. На кольце еще пять или шесть других ключей приблизительно такого же размера и несколько ключиков поменьше, более тонкой работы…
Если только Жак не станет специально вспоминать о ключе, — а это предположить довольно трудно, — он и не заметит пропажи… Фанни снимает с кольца ключ с такой осторожностью, стараясь избежать малейшего позвякивания, что спящий в соседней комнате Жак ничего не слышит.
Он продолжает спать, и совесть его совсем спокойна!..
Дверь полуоткрыта и Фанни грациозно заглядывает в спальню. Драгоценный ключ она спрятала в кружеве своего длинного и широкого рукава… Она прислушивается… какое чудесное, ровное дыхание… какая спокойная и успокаивающая размеренность у этого дыхания. Неужели это спокойствие не побудит Фанни вернуть ключ на место?..
Нет… Она хочет знать, что он сделал с сундуком!..
И внезапно она вспоминает, что ей мало этого ключа, что ей необходим еще второй ключ, ключ от гаража, и что он находится внизу, в запертом ящике письменного стола!
Ею овладевает безумие!.. Ей никак не выпутаться из этой истории с ключами… Жак скоро проснется… и слуги, наверное, уже встали… но они возятся на первом этаже… Она еще может успеть, если будет действовать очень быстро… войдет в кабинет мужа… ведь она имеет полное право входить в кабинет своего мужа, когда захочет…
Она берет всю связку ключей с этажерки, и вот уже стремительно бежит по площадке главной лестницы замка… Кругом все тихо. Она бегом спускается по лестнице.
Вот она уже в темном рабочем кабинете… ощупью находит письменный стол… открывает ящик… О! где же он, огромный ключ от гаража?.. куда он мог положить его?.. Господи!.. Быть может, в другом ящике?.. Да, да, вот он, она коснулась его пальцами… Она запирает письменный стол… выходит из кабинета… никого… поднимается в верхний этаж… слышно, как слуги открывают ставни в столовой…
Она никого не встретила… она снова в туалетной мужа… который продолжает мирно спать… она кладет связку ключей на место, на этажерку, рядом с портсигаром, зажигалкой и часами… потом убегает, как вор… бежит к себе в комнату и бросается в постель… теперь уже с двумя ключами… ключами познания добра и зла.

Глава XIV
ПОГРЕБ

В этот день Фанни нашла предлог, чтобы отказаться от участия в турнире по гольфу, и около трех часов пополудни была уже на заводе. День был воскресный и завод был почти безлюден.
Дом, в котором они когда-то жили, стоял на одном из дальних дворов завода, так что молодой женщине нечего было опасаться любопытных взоров. К тому же, в гараже были сложены принадлежащие ей вещи, которые вдруг могли зачем-либо ей понадобиться.
Не без некоторого волнения владелица Ла-Розере смотрела несколько мгновений на окна квартиры, где она и Жак скромно прожили целых три года, пока старший брат Жака обращался с ним, как с простым приказчиком. С того дня, как они покинули этот дом, она здесь не бывала. Слишком много оскорблений претерпела здесь ее гордость…
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.