Библиотека java книг - на главную
Авторов: 44275
Книг: 110110
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Белым по чёрному»

    
размер шрифта:AAA

Дорогой читатель!

Ты только что прочёл название книги и, конечно, хочешь узнать, о чём она, что расскажет тебе автор, с какими героями познакомит?
Если ты любишь рассказы о дальних странствиях и путешествиях, знай — впереди их немало. Тебе, конечно, по душе опасности, приключения… Что ж, ты встретишься и с ними.
А может ты ждёшь сказочных чудес? И они есть на страницах этой книги.
Но не это главное.
Нас с тобой окружают тысячи тайн, загадок, волшебных превращений… Они повсюду, даже в самой простой вещи. А вот заметить их может лишь тот, кто крепко дружит с компанией «Почему», «Отчего», «Зачем», «Откуда».
Для такого любознательного читателя и написана эта история.
Она началась… в классе, ночью, когда в школе не было ни души. Она произошла с твоими старыми школьными знакомыми: мелком, тряпкой, авторучкой и глобусом… И, когда ты отправишься следом за ними в далёкие путешествия, ты многое увидишь. И то, что раньше было простым и даже скучным, окажется удивительным. Ты спустишься глубоко под землю, где по темным пещерам мчатся невидимые реки, где природа построила сверкающие дворцы. Побываешь в тропических морях, где крошечные коралловые полипы день за днём строят подводные горы и острова; ты перенесёшься в далёкое прошлое и встретишься с чудовищами, населявшими нашу планету, когда она ещё была совсем не такой, как сегодня.
Путешествуя с героями книги, ты узнаешь, как человек учился строить и какую огромную роль в жизни людей играет обыкновенный невзрачный камень известняк — один из самых замечательных и незаменимых даров природы.

ПРЕЖДЕ ВСЕГО НУЖНО
ПОЗНАКОМИТЬСЯ

Ну вот, дружок, мы и встретились с тобой. Садись-ка поближе к свету. Вот так!
Устраивайся поудобнее, разговор нам предстоит долгий. Прежде всего нам нужно познакомиться: ведь, как известно, с незнакомыми людьми разговаривать не принято, а тем более рассказывать им всякие истории. Но главное — я просто терпеть не могу беседовать с невидимками Войди в моё положение: я разговариваю с тобой, но видеть тебя ни на вот столечко не вижу. А ведь мне же интересно знать, кто это сидит сейчас за моей книжкой, кто это посапывает над этой самой строчкой. Может, ты мальчик, а может, девочка. Может, ты стриженый, а может, с косичками. Возможно также, что нос у тебя курносый, не исключены и веснушки… Постой-ка, уж не нарисовать ли тебя, каким ты мне представляешься? Мне кажется, ты вот такой.


Или вот такая.


Ты полагаешь, что не совсем похоже? А, по-моему, всё-таки что-то общее есть. Во всяком случае, теперь мне рассказывать будет уже легче.
Хорошо бы, конечно, узнать о тебе и ещё что-нибудь: какой у тебя характер, что тебе нравится, а что нет. Но это уж, увы, совершенно невозможно!
Впрочем, кое-что о тебе я всё-таки знаю. Например, что ты любишь необыкновенные истории с чудесами и приключениями.
Я не ошибся?
А то ведь именно такую историю я и припас для тебя. Она настолько необычна, что даже написана… наоборот, не чёрным по белому, как положено обыкновенной истории, а белым по чёрному.
Впрочем, удивительного тут ещё не так много, ведь и ты сам порой так пишешь.
Когда и где?
Как раз именно там, где и начинается первая глава.


ГЛАВА ПЕРВАЯ,
в которой говорится о чудесах,
происшедших однажды ночью
в твоей собственной школе,
в твоём собственном классе


В школе было тихо. Да-да, представь себе! И так невероятно тихо, что если бы ты прислушался, то наверняка решал: это не моя школа, это какая-то чужая школа!.. Может быть, даже и сказочная.
Вообще-то говоря, мне довольно точно известно, что, после того как отзвенят звонки и сторож поздно вечером, погасив свет, запрёт двери, каждая школа становится немножко сказочной и тогда в опустевших классах и кабинетах порой происходят явления не совсем обыкновенные.
Ну, а когда дело доходит до каникул, и говорить нечего: тут уж чудесам полное раздолье.
Но вернёмся к твоей школе. В ней, как я уже сказал, было тихо и скучно. Ещё в полдень умолк последний в учебном году звонок, возвестивший о начале каникул. И уже час спустя даже самый изобретательный человек не мог бы придумать ничего более пустынного, чем школьные классы и коридоры.
Где-то внизу, в вестибюле, бродило без дела эхо. Оно безуспешно пыталось поиграть с маленьким, попискивающим под дверью сквознячком. Но ветер, носившийся вдоль улицы, умчался по своим делам, сквознячок бросился вдогонку, а эхо, поглядев на часы, зевнуло и отправилось спать в котельную.
Стало ещё тише, ещё скучнее…


Вдруг на полочке классной доски что-то зашевелилось. Послышался шорох, прерываемый похожим на писк чиханьем. Это, окончив последний рабочий день, приводила себя в порядок Тряпка. Отряхнувшись от пыли, словно курица после солнечной ванны, она расправила складки и, свесив ножки, спросила:
— А не сыграть ли нам в крестики и нолики?
— Ни-и! — проскрипел старый Глобус, почёсывая начинающую лысеть Арктику. — Ни-и-и, это несерьёзно! Вот если бы в карты (я, разумеется, имею в виду географические) или, на худой конец, сыграть в «города»…


— Фи! — презрительно фыркнула забытая кем-то Ручка.
Она была очень важная особа, эта Ручка. Автоматическая, с позолоченным пёрышком, в модном разноцветном пластмассовом платье. Этим платьем Ручка страшно гордилась. Она слышала, что из пластмассы делают много замечательных вещей, и потому считала себя самой главной и самой умной.
— Фи! — повторила Ручка. — Нашли себе занятие! Мальчишество.
(На самом деле, скажу тебе по секрету, Ручка просто боялась проиграть и уронить своё достоинство. А уж достоинства этого у неё было видимо-невидимо)


— 0-хо-хо! — зевнула Тряпка. — Тогда давайте поболтаем о чём-нибудь интересном. Вот вы, дядюшка Глобус, вы небось обо всех жарких странах знаете, об открытиях, о приключениях. А я страсть как люблю слушать про такие вещи.
— И-и, что ж рассказать? Забывать я начал приключения… Вот названия — эти я все в голове держу…
— Врёт! — хихикнула Ручка. — Ей-богу, врёт! Названия-то у него не в голове, а на ней. И потом, я уже была на уроке географии. Скука!
— Так, может быть, вы расскажете? Вы ведь, говорят, с высшим образованием, — обратилась Тряпка к Ручке.
— Да, с высшим! — высокомерно подтвердила Ручка. — Но, если я стану рассказывать, вам, пожалуй, и половины не понять: вы же химию не учили.
Разговор оборвался. В наступавшем молчании стало слышно какое-то постукивание, а вслед за этим со стороны доски донёсся тоненький голосок, напевавший песенку:


Каждый школьник доказать
Это может делом:
Что по чёрному писать
Можно только белым..

— Доброй ночи, сосед! — поздоровалась Тряпка. — Как спалось?
— А я и не спал вовсе, — отозвался тоненький голосок. Он принадлежал маленькому кругленькому Мелку в фиолетовой чернильной шапочке на макушке. — Я очень занят. Я собираюсь отправиться в путешествие.
— И-и-интересно, как вы это сделаете? — проскрипел Глобус.
— Вы забываете, что мы как-никак вещи! — пожала плечами Ручка.
— Голову надо иметь на плечах, а не пластмассовый колпачок, — важно сказал Мелок. — Разве вы не знаете, что ночью, когда в школе пусто, а тем более во время каникул, здесь могут происходить любые чудеса?
— Да, но их ещё нужно уметь делать! — заметила Ручка.
— А я именно этим и хочу заняться.
— Чепуха! Я — Авторучка с высшим образованием! Я знаю всё на свете и даже ещё больше! Но я и то не умею творить чудеса, а уж вы-то…
Но Мелок уже не слушал её. Он подпрыгнул и, постукивая по доске, принялся заканчивать свой рисунок, напевая:
С чудесами справиться
Впору только смелым,
Не пора ль отправиться
В путь-дорогу с Мелом?

Не успел Мелок допеть свою песенку, как на доске появилась целая картина: холмистая степь, овраги, дорога, на которой стояли тяжело нагруженные самосвалы. Вдали виднелся какой-то большой холм с совершенно белым склоном.


— Ну, вот и готово! — сказал Мелок. — Красиво получилось? Это моя родина. Туда я сейчас и отправлюсь. Если кто хочет со мной — милости прошу.
— Я… — робко сказала Тряпка. — Я бы пошла, но… это всё так странно…
— Н-н-не понимаю, куда он нас при-и-и-глашает? — проскрипел Глобус.
— Посмотрим! — хмыкнула Ручка. — Терять-то нам нечего.
— Тогда за дело! — воскликнул Мелок. — Тётушка Тряпка, приступай к своим обязанностям.
— Как? Стирать? — спросила Тряпка, в недоумении поглядывая на доску.
— Стирать! — кивнул Мелок. — Стирай всё вокруг, кроме моего рисунка…
— Как же это?.. Я так не умею! — растерялась тётушка Тряпка. — Тут стены, парты, пол… ещё вот отопление…
— Всё стирай! — скомандовал Мелок. — Чудачка! Знай: если ты мастер своего дела, то в сказке ты всё можешь! Вспомни: стоит простым сапогам пробраться в сказку — они сразу становятся скороходами, если уж шапка туда попала — она делается невидимкой, скатерть оказывается самобранкой. Так неужели же ты, заслуженная Тряпка, не можешь стать хоть вот настолечко волшебной? А ну-ка, берись за своё дело!
Тряпка робко мазнула по стене… В тот же миг стена в этом месте словно бы растаяла. Тряпка мазнула ещё, ещё — и всё, к чему она ни прикасалась, мгновенно пропадало.
Между тем рисунок на доске, наоборот, становился всё ярче, всё больше, на нём появлялись новые вещи. Вот у дороги вырос подсолнух, по небу проплыло облачко, а колёса машин несколько раз начинали вертеться! Только сами самосвалы пока ещё не двигались, будто буксовали в грязи.
— Теперь, — скомандовал Мелок, когда исчезло всё, кроме рисунка, — стирай рамку классной доски!
И, едва тётушка Тряпка прикоснулась к рамке, картина ожила, словно её выпустили на свободу. Зарычали моторы, в воздухе запахло полынью, белая степь стала зелёной, белая дорога — коричневой, белый подсолнух — жёлтым, и только белый холм вдали почему-то так и остался белым.
— Что ж, пошли, — сказал Мелок и шагнул прямо в удивительный нарисованный мир.

ГЛАВА ВТОРАЯ,
в которой говорится о том, что
увидели наши путешественники,
попав в мир нарисованный, но в то
же время самый настоящий, а так-
же о том, как поспорили Мелок
и Ручка

Компания осторожно двигалась по дороге к холму.
— Где мы? Куда мы идём? — никак не могла прийти в себя от изумления Ручка.
— На дне моря! — весело крикнул Мелок. — А идём прямо ко мне в гости.
— Чеп-п-пуха! — скрипнул Глобус. — Какого такого моря? Уж мне ли не знать морей! Они все на мне нарисованы… Это самая настоящая степь!
— Правильно! — кивнул Мелок. — Степь. Но много миллионов лет назад тут было дно моря.
— Это как понять? — удивилась Тряпка. — Куда ж оно теперь далось?
— Ушло, — ответил Мелок. — На этих местах моря бывали не раз. Некогда свирепые штормы бушевали там, где сейчас стоит Москва; когда-то океанские волны гуляли и над Европой, и в приволжских степях. Но шли тысячелетия, в одних местах дно поднималось и моря отступали, в других, наоборот, опускались берега и огромные просторы суши исчезали под водой. Так было много раз, и, наверное, ещё не раз так будет. Ведь наш земной шар продолжает жить.
— И-и-и-и очень правильно замечено! — подтвердил Глобус. — Мой большой брат продолжает жить. Когда-то один норвежский король приказал поставить в море около берега каменный столб и велел на этом столбе отметить, до каких пор поднимается вода во время прилива.
С тех пор прошло более двухсот лет. Сейчас столб вылез из воды, а отметка оказалась на сто тридцать шесть сантиметров выше волн прилива…
Это свидетельствует о том, что берега Скандинавии поднимаются. Поднимается и побережье Белого моря. Триста пятьдесят лет назад архангельские рыбаки-поморы выстроили себе деревню. И вот люди, поколение за поколением, стали замечать, что море, плескавшееся рядом с избами, мелеет и отходит. Дело дошло до того, что теперь от деревни до моря насчитывается уже шесть километров.
Бывает и наоборот. Так, например, историкам было давно известно, что когда-то древние греки построили на Чёрном море портовый город Диоскурию. Но где находится этот город, никто не знал. Учёные исследовали все развалины побережья, перерыли немало земли, перелистали сотни старинных книг — всё напрасно. И всё-таки не так давно остатки города были обнаружены. Оказалось, что их скрыло море. Они находятся возле города Сухуми, под водой, на десятиметровой глубине. Медленно опускаются и берега Голландии. Тут люди ведут борьбу с морем. Но если даже они и выиграют эту борьбу — всё равно пройдёт миллион лет и уж никто не поверит, что Земля была такой, какой я её сейчас изображаю. — Глобус тяжело вздохнул и замолчал.
— А откуда всё это вам известно? — поинтересовалась Ручка.


— Как — откуда? — усмехнулся Мелок. — Дядюшка Глобус географ. Ему такие вещи по штату положено знать. Я, например, родился и вырос на дне исчезнувшего теперь моря. Это было что-то около ста миллионов лет назад.
— Батюшки! — ахнула Тряпка. — А я-то думала, что я старше всех.
— Вздор! — не выдержала Ручка. Ей было ужасно обидно, что не она, а Мелок оказался в центре внимания. Она только и искала момента, чтобы поддеть Мелка. — Всё вздор! — презрительно повторила Ручка. — Сто миллионов лет? Как вы можете верить выдумкам этого фантазёра?
— Можете и не верить, — пожал плечами Мелок. — Сейчас вы сами убедитесь.
Чем ближе к холму подходили путники, тем чаще мимо них проносились самосвалы, тяжело нагружённые глыбами какого-то белого камня. Впереди гудели, рычали другие машины.
Наконец компания остановилась на краю широкого котлована. Было похоже, что бок у холма выгрызло гигантское чудище. В котловане и на пробитых в склоне холма широких ступенях работали какие-то машины с длинными шеями и зубастыми челюстями.
— Экскаваторы! — объяснил Мелок.
— Столько возни с какими-то белыми булыжниками! — пожала плечами Ручка. — И для чего?
Она обернулась к стоявшему рядом Мелку, но, к своему удивлению, не обнаружила его.
— Эй, тётушка Тряпка, куда он девался? Вы же вместе стояли.


Тряпка растерянно оглянулась:
— Только сейчас тут был. И куда он запропастился? Уж не стёрла ли я его нечаянно?
— Не-е-осторожная! — завертелся Глобус. — Что ты на-а-делала!
— Да не волнуйтесь! — раздался совсем рядом голос Мелка. — Тут я.
— Где? — в один голос крикнули путешественники.
— Он решил разыграть нас! — рассердилась Ручка. — Он стал невидимкой!
— Ничуть не бывало! — откликнулся Мелок. — Я сижу у самых ваших ног. Смотрите, вот моя фиолетовая шапочка.
Только тут путники и заметили своего товарища. Он сидел среди десятков, сотен и даже тысяч больших и маленьких мелков. Правда, они не были такими стройными и не имели чернильных шапочек, но в остальном походили на Мелка, словно родные братья.
— Это и есть мой братья, — подтвердил Мелок. — Всего год назад я лежал тоже здесь. Этот белый холм, и все белые холмы на много-много километров вокруг, и вся степь между ними — всё это сплошной мел. Смотрите, сколько белых оврагов в степи… Поэтому даже город — вон он виден на горизонте — так и называется «Белгород». Но, по-моему, правильнее было бы называть его не «Белгород», а «Мелгород». Как вы думаете, друзья, сколько миллионов лет понадобилось природе, чтобы накопить всё это богатство?
— Богатство? — пожала плечами Ручка. — Чушь! Камни, и всё тут. Не понимаю, зачем людям столько мела! Если бы всё население Земли бросило работу и отправилось в школу, то и тогда людям пришлось бы сидеть в каждом классе по десять лет, чтобы исписать всё, что добыто, пока мы стоим тут.
— Да будет вам известно, — сказал Мелок, — меньше всего мела идёт в руки школьникам. Даже зубного порошка люди делают из мела гораздо больше. Но и это, в конце концов, тоже мелочь. Дел у нашего семейства столько, что и не сосчитать! Я — Мел, но ведь это только моё имя, а по фамилии я Известняк. А Известняк — это очень знатная фамилия. Наша порода хоть и осадочная, но настоящая, горная.
— Это как же понять? — спросила тётушка Тряпка. — Из вашей породы горы сложены, что ли?
— Вот именно. Почти всюду в горах можно видеть толщи известняков. Есть даже целые горные цепи из сплошных известняков. Но вообще-то горными породами называются скопления минералов, из которых состоит земная кора. Среди них мы, известняки, занимаем далеко не последнее место. Да что говорить — мы даже металлу родственники. При этом я, то есть Мел, самый что ни на есть чистокровный Известняк, без всяких примесей.
— Какое хвастовство! — фыркнула Ручка. — То вы утверждаете, что порода ваша горная, то — будто вы лежали на дне моря да теперь ещё и металл сюда приплели! Пока что я вижу небольшой меловой холм, и всё тут. А если вам взбредёт в голову доказывать, что этот холм — гора и что она всплыла со дна, отправьте-ка лучше меня домой. У меня от такой бессмыслицы чернила могут скиснуть.
— Что же, по-вашему, я лгун? — рассердился Мелок. — Призываю вас в свидетели, дядюшка Глобус! Я докажу этой пластмассовой чернильнице и то, что я рождён на дне моря, и то, что состою в родстве с металлом, и то, что принадлежу к настоящей горной породе, если ей мало мелового холма, который перед её глазами. Спорим… ну хотя бы на её пластмассовый колпачок. А я если проиграю, то отдам Ручке превосходную жемчужину.
— Идёт! — согласилась Ручка. — Жемчужину можно будет приделать на верхушку моего колпачка. Я думаю, получится красиво. Только откуда вы её возьмёте, коллега?
— А это уж моё дело, — сказал Мелок. — Эй, тётушка! — окликнул он Тряпку. — Стирай всё вокруг!
И через несколько минут путешественники снова очутились на своих местах в классной комнате.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

о том, как Мелок доказал, что
он родился на дне моря, и
поведал об удивительном
металле, которого в
природе днём с огнём
не увидишь, и о
том, как Ручка
отказалась
платить
проиг рыш

Мелок, что-то сердито бормоча под нос, быстро рисовал на доске новую картину. Это был красивый город на берегу моря. В порту дымили огромные пароходы, а от набережной наверх вела широкая мраморная лестница.
— Ну-ка, за работу! — скомандовал Мелок тётушке Тряпке, как только картина была готова.
Тряпка принялась за дело, и вскоре наши путешественники уже шагали по залитым солнцем улицам южного города. Почти все дома здесь были построены из какого-то ноздреватого серовато-белого камня.
— И-известное место! — скрипнул дядюшка Глобус. — Несомненно, это Одесса.
— Совершенно верно, — подтвердил Мелок. Он внимательно разглядывал каменные стены домов и заборы, словно что-то разыскивая. — Есть! — наконец воскликнул он и торжествующе указал на какие-то пятнышки в стене. — Смотрите! Как вы думаете, что это такое?
Путники подошли поближе.
— Э-это раковины! — прищурившись, произнёс дядюшка Глобус.
— Да сколько их тут! — ахнула Тряпка. — Весь камень как есть из одних ракушек! И большие, и малюсенькие, и разбитые, и целые…
— А между тем это тоже вид известняка, — гордо сказал Мелок. — Он так и называется «ракушечник». С виду ракушечник совсем не похож на меня, а на самом деле — это мой близкий родственник.
— Только это нужно ещё доказать! — заметила Ручка.
— И докажу! В своё время. А пока ответьте мне, где могли жить моллюски, хозяева вот этих раковин: в воде или на суше?
— Известно, в воде! — пожала плечами тётушка Тряпка. — На земле только улитки да слизняки жить могут…
— Отлично! Теперь, надеюсь, никто не станет утверждать, что этот камень, состоящий из миллиардов раковин, образовался на суше?



— Ра-азумеется, нет! — согласился дядюшка Глобус.
— И сколько же раковин на него пошло! — дивилась тётушка Тряпка. — Батюшки! Да тут каждый второй дом из этого ракушечника построен.
— Чудесный камень, — согласился Мелок. — И до чего удобный! Мягкий, лёгкий, прочный! Его можно пилить обыкновенной пилой, обтёсывать топором и, как видите, складывать из него дома. Таких домов много не только в Одессе, но и в Севастополе, и в Симферополе, и в Кишинёве, и в Баку, и в других городах. А Одесса — она просто-напросто стоит на огромной толще такого камня. С давних времён добывали его люди в подземных каменоломнях и тут же на поверхности строили жилища. Так со временем под городом получился целый лабиринт подземных улиц и переулков. Редкий человек решится спуститься туда без опытного проводника. Можно месяцами блуждать во мраке узких перепутанных пещер да так и не найти выхода. Недаром во время гражданской и Великой Отечественной войн в катакомбах скрывались партизаны. Где они, враги хорошо знали, но отыскать их всё-таки не могли.
Для того чтобы образовалась такая толща ракушечника, потребовался не один миллион лет. На дне мелкого древнего моря жили бесчисленные полчища ракушек. Они размножались, умирали… Время шло, и постепенно на дне скопился многометровый слой раковин, погибших моллюсков, ила. Нижние раковины ломались под тяжестью верхних. Вся эта масса слёживалась, прессовалась. Вода понемногу растворяла кусочки раковин и этим раствором как бы склеивала всю массу. Помогли тут и поколения морских червей, и других обитателей морского дна… Так вот и получился камень ракушечник. А потом море ушло и пласты камня очутились на суше. Вот и вся история.
— Да, но при чём тут эти ракушки? — не выдержала Ручка. — Ведь мы же говорили об известняке!
— А раковины и состоят из известняка.
— Предположим, — не сдавалась Ручка. — Но ведь вы — Мел! Вы-то не из ракушек сделаны!


— А это мы ещё посмотрим, — сказал Мелок. — Ну-ка, Тряпка, берись за дело.
И через несколько минут Мелок рисовал на доске микроскоп.
Когда он был готов и Тряпка стёрла всё лишнее, Мелок подошёл к микроскопу и стряхнул с себя на его стеклянную полочку немножко белой пыли.
— Прошу! — широким жестом пригласил он своих товарищей. — Загляните-ка в эту трубочку.
Заглянуть в окошко прибора оказалось не так-то легко. Микроскоп был слишком высок даже для дядюшки Глобуса. Пришлось Мелку подрисовать лестницу. И вот тогда взорам компании открылось удивительное зрелище.
Между прочим, дружок, я тебе очень советую, если представится случай, обязательно сам загляни в окуляр микроскопа и рассмотри щепотку мела. Ты увидишь великое множество довольно странных предметов. Одни, побольше, походят на белые колосья без усиков, на еловые шишки, на раковинки улиток. Другие, поменьше, напоминают ромашки, блюдечки и даже сдобные плюшки. Всё это скелеты и панцири древних морских обитателей. Те, что побольше, принадлежат крошечным морским животным — корненожкам. А цветочки и блюдечки — остатки совсем уже маленьких плавучих водорослей — кокколитофорид.


Недолог был век этих крошечных существ.
Если б у нас с тобой в каждом глазу было по микроскопу и стояли бы мы на дне моря, нам бы показалось, что сверху сыплется частый дождь. Так непрерывно, днём и ночью, осаждаются миллиарды умерших корненожек и кокколитофорид.
За миллионы лет толща осадка достигает сотен метров. Со временем вся эта масса под действием своей тяжести и морской воды превращается в камень. Тот самый, который мы с тобой уже выдели возле Белгорода. Вот поэтому-то известняки и называют осадочной породой.
И ракушечник, и мел состоят из одного и того же материала. Только, разумеется, ракушечник сложен из больших раковин, а мел — из микроскопических.
Ты, возможно, спросишь меня, откуда же добывали все эти миллиарды больших и малых существ материал для своих скорлупок-панцирей. Из воды! Всё нужное было тут же, под рукой. Ведь в воде морей и океанов находятся тысячи тонн растворённого известняка. И запасы эти не уменьшаются. Множество рек и ручьёв вымывают и растворяют известняк на суше и несут его в океан. Тут за дело берутся неисчислимые полчища видимых и невидимых живых существ, и известняк снова становится твёрдой породой.
Теперь стоит нашей планете постараться и поднять дно моря, и пожалуйста, — известняковые горы готовы.
Но ты, кажется, хочешь задать ещё один вопрос: разве морская вода не должна тут же растворить осаждающиеся на дно раковины и панцири морских обитателей? Нет. Что-то, конечно, она растворяет, но это такой пустяк, о котором и говорить не стоит.
Вообще в морской воде чего-чего только нет! Тут и обыкновенная, всем знакомая поваренная соль, и другие химические соединения, которые тоже называются солями, хотя они вовсе не солёные. Есть тут и металлы: магний, цинк, железо, медь и даже золото… Да, да, самое настоящее золото. Конечно, в воде его очень мало, но оно есть.
Не правда ли, удивительно: золото — и вдруг в воде! Надо сказать, что, когда Мелок сообщил об этом своим друзьям, те просто глаза вытаращили. А Ручка насмешливо спросила:
— Уж не его ли вы имели в виду, когда хвастались своим родством с металлами?
— Нет… Я имел в виду совсем другой металл, — спокойно ответил Мелок. — Тем более что золота в морской воде ничтожно мало. Металл, который мы, известняки, считаем своим родоначальником, хоть и не такой дорогой, зато куда интереснее золота.
— Да уж, куда интереснее! — покачала головой тётушка Тряпка. — По-вашему, по-учёному, уж и не вода получается, а каша какая-то. И соли в ней, и металлы, и известняк. Я хоть и не была на море и в грамоте не шибко разбираюсь, однако тоже знаю, что вода в море совсем прозрачная и ничего в ней такого не видно.
— Верно, — кивнул Мелок. — Прозрачная. А разве видна соль, растворившаяся в пище? Или сахар — в чае? Правда, соль и сахар растворяются куда быстрее других веществ, но и те хоть медленно, хоть понемножку, но тоже растворяются. Насколько мне известно, нет на свете веществ, которые так или иначе не растворяла бы вода…
— 0-хо-хо! — вздохнула Тряпка. — Вроде бы и просто, а никак уразуметь не могу!


— Не огорчайтесь, тётушка, — утешила её Ручка. — Вы думаете, он сам много понимает? Пусть-ка попробует объяснить, на каком основании известняки в родственники металлам напрашиваются. Вот увидите, эта «горная порода» мне ещё заплатит проигрыш.
— Посмотрим, — пожал плечами Мелок. — Цыплят-то по осени считают. Насчёт нашего родства с металлами не то что Ручка — люди столетиями ошибались. Дело в том, что достопочтенный родоначальник нашего известнякового семейства — металл-невидимка. То, что его в морской воде не видно, — это понятно. Но этого невидимку и на суше-то днём с огнём не сыщешь. Называется этот металл кальцием.


Люди давным-давно были знакомы с медью, железом, золотом, серебром, платиной, оловом, свинцом, ртутью… А вот о существовании кальция они узнали всего лишь два с половиной века назад. При этом самое удивительное, что люди встречались с ним буквально на каждом шагу. А кальций будто прятался от человека, оборачиваясь то глыбой известняка, то мраморной колонной, то тусклым зеленоватым камешком — плавиковым шпатом. Дело в том, что кальций не может жить в одиночку, он обязательно соединяется с другими веществами. И в тот же миг надевает шапку-невидимку. Стоит химикам, получившим в лаборатории кусочек этого серебристо-белого металла, вынести его на воздух, как кальций на глазах превратится… в известь.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.