Библиотека java книг - на главную
Авторов: 44363
Книг: 110400
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Океан чарующих надежд»

    
размер шрифта:AAA

Океан чарующих надежд
Глава 1


1
С каждой минутой темные воды Северного моря все сильнее накатывали на берег, а подгоняемая свирепыми завываниями ветра морская пучина извергала из себя все больше и больше первородной ярости. Шум прибоя разносился вокруг подобно колокольному звону, зазывая обитателей далеких глубин на разыгравшееся торжество природы.
Пошел дождь. Это был северный колючий дождь, больно резавший кожу и хлеставший, словно плетью, по оголенным участкам тела. Мелкие холодные капли падали нескончаемым потоком с небес, решивших поддержать буйство морской стихии. И все же, мне он нравился. Стоя на берегу, у самой линии прибоя, я почти не ощущал на себе его сердитых выпадов. Дождь барабанил по голове, вода стекала за шиворот, в самые потаенные уголки тела, и вскоре я совсем промок, но все стоял, не в силах оторвать взгляд от силы двух стихий. Я пристально всматривался в эти тревожные, переменчивые очертания, простирающиеся предо мною и на душе, почему-то, становилось спокойнее. Вдалеке, едва выделяясь на фоне почерневшего неба, маленькой серой точкой слабо колебалось какое-то судно. Воображение рисовало мне гигантский сухогруз, нагруженный разноцветными контейнерами и с возвышающимся на десятки метров капитанским мостиком, в котором, подобно герою Одиссеи, у штурвала горделиво стоял капитан, всматриваясь в невидимые дали и отчаянно сопротивляясь яростным натискам моря.
Песчаный городской пляж тянулся влево и вправо на сколько хватало взгляда. За спиной он постепенно превращался в отлогий холм, скрывая очертания тихого прибрежного города. В этот час ненастья пляж казался диким и необитаемым, и прорастающий кое-где колючий кустарник усиливал это впечатление. Словно оказавшись на картине мариниста, сумевшего уловить в моменте вечное столкновение суши и моря, я был окружен размытыми, неясными очертаниями, теряющимися в окружавшем меня мраке, четко различая все детали происходящего лишь рядом с собой.
Постепенно волны стали накатывать на берег еще сильнее, разбиваясь друг о друга и пенясь в бессильной злобе. Вода омывала мои ноги уже по самые щиколотки. Обувь давно промокла, поэтому я разулся и стоял босиком, всей ступней ощущая холод песка. Мимо проносилась замерзшая морская пена. Словно перекати-поле, подхватываемая ветром, она неслась куда-то вдаль, за отлогий холм, к городу. Необычное зрелище. Из-за насквозь промокшей одежды я начал дрожать. Достав из кармана плеер и надев наушники, я включил любимый плейлист. Медленно заиграла песня Марвина Гея «Inner cityBlues». Басовая партия Боба Баббита, словно в ритм с ветром, застучала в груди. «Отличное начало», - промелькнуло в голове.
Слегка улыбнувшись, я закрыл глаза.
Теперь, я всем телом ощущал мощь разыгравшейся природы. В этот самый миг она представлялась мне сгустком чистой энергии– натиском чей-то воли – разрастающейся из самых далеких морских глубин и способной смести всё на своем пути. Энергии бурной и неподконтрольной, полной гордости и достоинства. Я всем сердцем желал раствориться в ней, хоть на мгновение стать её частью.
Музыка звенела в ушах, извлекая из глубин сознания самые важные воспоминания, и, одновременно, тело мое терзали порывы ветра. Омываемый струями дождя, я не мог понять, его ли холодные капли текут по щекам или это слезы неожиданно хлынули из глаз. Но, я больше не чувствовал холода, я больше не чувствовал хлестких ударов дождя.
Выступи сейчас кто-нибудь на встречу стихии, поднимись на вершину отлогого холма, что бы он увидел? Пустынный пляж, принимающий на себя удары моря. Черный небосвод, лишенный малейшего просвета. Неистовство бушующей морской стихии, сговорившейся с небесами. И одинокого мужчину, мимо которогос причудливыми завихрениямипроносятся клубки морской пены. Что бы он подумал в этот миг? Какие эмоции испытал? Окликнул бы, или же, очарованный окружающим пейзажем, замер в безмолвии?
Заиграла песня Фрэнка Синатры «My Way». Мотив гитары медленно, словно откуда-то издалека, стал вливаться в мое сознание, остановив поток вопросов и мыслей. На лице вновь непроизвольно мелькнула улыбка. «Прекрасное начало»! Слова эти ярко вспыхнули на задворках сознания и внезапно пришло понимание – пора.
Смысл этой фразы все ещё медленно крутился в голове, а я уже сделал первый шаг. Нога показалась мне чужеродной, свинцовой, наполненной неподъемной тяжестью. И все же, за первым последовал еще один шаг и еще. На мгновение удивившись смелости человека, рискнувшего вступить на ее территорию, море как будто отступило, давая шанс повернуть обратно. Но, в следующий миг, осознав мою решимость, с невиданной силой и, даже, затаенной радостью, хлынуло обратно. Оно бесновалось и бушевало, пытаясь сбить меня с ног, лишить сил, раздавить своею бесконечной силой. Но, сегодня я наконец-то почувствовал в себе частичку той воли, той неподвластной энергии, которой всегда восхищался, и непреклонно продолжал идти, пока голова не скрылась под водой.

2
Передо мной расстилалась бескрайняя подводная гладь, умиротворяющая кажущейся хаотичностью, подобно саду камней. Плавные покачивания водорослей, яркие всполохи света от преломленных солнечных лучей, скопления кораллов, формой напоминающих причудливо подстриженные спиреи, мельтешение разноцветных рыб, расступающихся в стороны, едва уловимый шорох собственных шагов – все казалось восхитительным сновидением. Ощущая каждый шаг с особенной ясностью, я продолжал идти вперед, все сильнее отдаляясь от берега. Угрозы бушующей стихии давно остались где-то позади – до меня доносились лишь отголоски собственных воспоминаний, словно это произошло очень давно. Я переступил через свои страхи и оказавшись наконец там, где должен, забыл о них, как о туманном кошмаре.
Постепенно пространство вокруг начало меняться. Поглощенный терзающими меня мыслями, я упустил тот момент, когда простота и свобода формы, словно под действием неуловимой ряби, стали преображаться во что-то более сложное и громоздкое. Там, где глаз радовался просторам подводной равнины, теперь вырастала горная порода, украшенная серовато-зеленым мхом, плавное движение рыб сменялось безмолвным колыханием неуловимых теней, и умиротворение сменилось неопределенностью, а восторг от неведомых ранее ощущений – задумчивой осторожностью.
Узкая тропа, по которой я теперь шел, была как будто проложена чей-то сильной рукой меж двух отвесных скал, возвышающихся подобно исполинским стражам. Вертикальные неприступные склоны с каждым шагом поднимались все выше, стремясь заслонить собой мир вокруг, и вместе с этим все сильнее сгущалась темнота. Над головой то и дело мелькали черные провалы небольших отверстий и пещер, уходящих куда-то в глубины скальной породы. Стараясь не думать об их таинственных обитателях, я начал тихо насвистывать себе под нос какую-то давно забытую мелодию.
Наконец, все окончательно утонуло в бесконечном всепоглощающем мраке. Лишь неуловимое колыхание водной массы напоминало о присутствии здесь человека, медленно бредущего вперед. В след за темнотой на меня напали звуки. Тихие ползучие шорохи, вырывающиеся из самых недр скал, скрипучий свист, повторяющийся раз за разом все громче и проникающий глубоко под кожу, из-за чего по телу то и дело пробегали мурашки, стук камней – резкий, высокий, словно чей-то оборвавшийся крик – и казалось, что вот-вот на голову обрушится смертельный камнепад. Я не останавливался ни на минуту, рукой на ощупь прокладывая себе путь вперед. Шероховатая скальная порода была холодной как лед, поглощая все окружающее тепло. Прямые, как стрела, участки сменялись чередой поворотов и зигзагов, а тропа под ногами, все сильнее уходила куда-то вниз, в толщу породы.
И в момент, когда внутреннее напряжение достигло своей наивысшей точки, я вдруг услышал тихий голос, почти прошептавший на ухо:
- Зачем ты здесь?
Пространство вокруг на мгновение напряглось до безумия. Произнесенные слова оборвали все прочие звуки, и повисли в воздухе, будто отпечатавшись в сознании, а затем, так же неожиданно, канули в небытие, исчезнув в прежней жутковатой симфонии скрипов и шорохов. Какое-то время я стоял на месте, и не мог никак понять – сам ли произнес эту фразу, подсознательно пытаясь отгородиться от заползающих в душу сомнений. Но, вопрос очень быстро повторился. И на этот раз откуда-то сзади. Все такой же тихий, неестественно четкий, голос произнес:
- Зачем ты здесь?
- Я должен выполнить данное одному человеку обещание. Найти кое-что…
В отличии от таинственного голоса, мои собственные слова никак не повлияли на звуки вокруг. Наоборот, им пришлось с силой пробиваться сквозь гулкое завывание, вступившее в игру, словно подводный ветер вдруг нашел себе выход где-то в скалах и теперь с неистовой силой рвался наружу. Я всеk еще не был уверен в себе – правильно ли поступил, отвечая – поэтому продолжал молча стоять на месте.
- Многие не находят здесь того, что искали. Перед ними проносятся лишь отражения собственных жизней.
- Кто ты?
- Разве это имеет значение?
- Я не привык обсуждать философские вопросы с безликой темнотой.
- А разве не этим мы заняты всю свою жизнь?
Каждый раз таинственный голос доносился до меня из разных мест, как будто плавая в пространстве, плавно перетекая из одной точки в другую. Но звучал он всегда напряженно, разрывая все прочие звуки.
- Порой наши поиски заводят нас в места, неподвластные пониманию, и мы блуждаем в темноте, пытаемся разглядеть то, чего на самом деле нет. В то время как ответ все время находился в нас самих – в наших воспоминаниях, эмоциях, чувствах.
Я не знал, что на это ответить. Не смотря на ту твердость, с которой эти слова были произнесены, услышанное казались мне лишь иллюзорным отражением моих собственных мыслей. Я оказался здесь с конкретной целью, в поисках конкретного ответа, и воспоминания были не в силах мне помочь.
- В твоих словах есть доля правды, невидимый голос, но, все же, я здесь не за этим.
- Ты просто еще сам этого не понял. Все мы ищем одного и того же, только не догадываемся об этом.
Последние слова снова прозвучали у самого уха, и, на мгновение, я почувствовал дыхание невидимого существа, вырывающееся из самых глубин его, зияющей бесконечной чернотой, пасти. Но наваждение растворилось почти мгновенно. Я представил себя стоящим в одиночестве посреди океана пустоты, с кружащимся вокруг невидимым «нечто», и весь обратился в слух – превратился в один большой чувственный орган, впитывающим любую крупицу информации.
- Почему ты заговорил со мной?
- Разве это имеет значение?
- Что же тогда имеет значение?
- Значение имеет лишь сделанный тобою выбор…
После этих слов повисла пауза, которую не прерывал ни один звук.
- Ты можешь повернуть назад, пока еще не слишком поздно. Раствори в окружающем мраке свои бессмысленные заботы, и возвращайся на сушу.
- Не могу.
Вновь тишина. Долгая, пронзительная. Затем слова прозвучали в последний раз.
- Ты выбрал длинный путь. Сложный путь. Наверное, даже, в чем-то бессмысленный. И все же, твое упорство может дать результат. Продолжай идти вперед, и, возможно, но только возможно, найдешь когда-нибудь то, что искал. Когда-нибудь…
Фраза оборвалась и сознание вновь заполнили окружающие звуки. А на душе стало намного спокойнее. Только сейчас я понял, что в продолжении этого странного диалога сердце тисками сжимало непонятное чувство тревоги.

3
Массивное плато, по дну которого я шел все это время, оборвалось совершенно неожиданно.
Едва заметная, поначалу, белая точка далеко на горизонте, к которой я стремился всем сердцем, превратилась в неописуемо яркое свечение, заполнившее радостью все мое естество. И в следующий момент окружавшие меня скалы расступились в стороны, вновь впустив в мир море света и тепла. Ворвавшись в глубины сознания, они вытеснили переживания и накопившиеся в пути страхи. Я не знал в точности, сколько времени провел в этом темном ущелье, но усталости не чувствовал, как будто солнце, вместе с теплом, даровало телу заряд энергии и бодрости. На выходе пришлось недолго просидеть на земле с закрытыми глазами, привыкая к яркому свету, из-за которого перед внутренним взором плавали, кружась в замысловатом вальсирующем ритме, разноцветные пятна, формой похожие на снежинки. Но когда резь полностью прошла, и я смог осмотреться, взору предстала удивительная картина – я находился на самом краю кладбища кораблей.
Погребенные под толщей мха и различных микроорганизмов, вместе образующих причудливые по форме и цвету наросты, корабли были бессистемно разбросаны до самой линии горизонта. Какие-то нашли здесь свой покой уже очень давно – их деревянные корпуса были практически полностью разрушены – словно ископаемые скелеты в толще земли, слегка выглядывая полуистлевшими черепушками навстречу солнцу. Другие сохранились намного лучше, хорошо различимые в сравнении со своими старшими братьями. Кораблей было никак не меньше сотни, так мне показалось. Древние парусники и биремы, с чудом уцелевшими ударными таранами на килевом корпусе, с виду напоминающие баранью голову, десятки разных фрегатов и теплоходов, и, даже, современные сухогрузы, чьи огромные стальные корпуса горделиво озирали свысока своих деревянных предков. Проходя мимо каждого, я чувствовал странное благоговение перед этими безымянными тружениками, отдавшими свои жизни на благо человечества, и получивших взамен бессмертие на морском дне. Вокруг каждого корабля кипела обыденная подводная жизнь, и я не в силах был её нарушить, даже если бы захотел.
Мой путь пролегал в стороне от этого удивительного места. Осматривая издалека попадающиеся на глаза памятники человеческого величия, я продолжал идти вперед без остановок, не сбиваясь с пути, и стараясь не сильно отвлекаться. До тех пор, пока за остовом старинного теплохода не заметил очертания необычного корабля.
Не могу описать чувство, толкнувшее меня прочь с тропы. Как не могу описать причины, по которой прислушался к этому чувству. Что-то вдруг щелкнуло внутри, будто включили старый кинескопный телевизор, и в след за щелком все мое внимание сразу же поглотил этот причудливый парусник. Внешне он напоминал испанский галеон времен непобедимой армады, но чем ближе я подходил, чем отчетливее удавалось разглядеть его темный силуэт, тем сильнее я понимал ошибочность первого впечатления. Издали он действительно был сродни останкам древнего корабля, словно сошедшего с картин Бернарда Грибла с его незначительными сюжетными деталями, тяготению к зеленоватым оттенкам и неуловимому романтизму в композиции. И этот облик излучал необъяснимо притягательную ауру, безудержно манящую. Он затмил собой все прочие мысли, оттолкнув на задний план цель моего путешествия, красотой своих размытых форм создал ложное чувство удовлетворения. Слепо попавшись на эту наживку, словно неопытный мотылек на свет, я подошел вплотную – так близко, что рукой мог прикоснуться к чудом уцелевшему корпусу – желая увидеть нечто поистине величественное в его возвышающемся облике. Но, поддавшись этому искушению и отступившись, даже на миг, от своей цели, я получил лишь разочарование. Вблизи корабль оказался современной копией, посредственной подделкой, бездушной имитацией, достойной лишь участи туристической марионетки.
Я был так разочарован, что на мгновение даже растерялся. Испытав в начале столь сильные чувства, и, в глубине души понадеявшись найти здесь если не ответ, то, хотя бы, подсказку к своим затянувшимся поискам, оказался теперь сражен суровой реальностью. В голове никак не укладывалась связь этой пустышки с тем магнетизмом, с той загадочной силой притяжения, которую она излучала. Развернувшись, я поспешил обратно к тропе, которую оставил где-то позади, в надежде исправить мимолетную ошибку. Но сколько бы ни блуждал, сколько бы не бежал с полной уверенностью, что наконец-то выбрал правильное направление, вернуться на прежний путь мне не удавалось. Заблудившись в этом безумном лабиринте ложных иллюзий, я вмиг лишился всех своих прошлых ориентиров, унесенных волнами перемен. Все корабли, к которым я теперь приближался, тоже теряли свой горделивый лоск солидных старцев, превращаясь в цирковых паяцев с плохо нанесенным гримом, пытающихся изобразить нечто величественное. От былого благоговения к ним не осталось и следа. Я попался в столь простую западню, расставленную своим же собственным легкомыслием! Цель, к которой я так стремился все это время, вновь оказалась скрыта от меня. Остановившись рядом с какой-то бесформенной грудой, под гнетом времени совершенно потерявшей прежний облик, я невольно начал смеяться. Долго и беззвучно.
- Теперь это наш дом, человек.
Я был не в силах побороть спазмы, сжимающие грудь в приступе нервного смеха. Меня, впервые за долгое время, обуревала злость – дикая, ослепляющая злость, из-за которой до крови сжимались кулаки и скрипели зубы, и, в тоже время, злость вялая, бессильная, полная отчаянной мольбы во взгляде. Я вдруг понял, что потерял здесь не только свой путь, но и то зудящее чувство где-то в глубине моей натуры, которое рвалось вперед и вело меня за собой все это время. А зародившаяся злость, клокочущая и бурлящая от бессилия, направлена вовнутрь – на самого себя.
- Теперь это наш дом, человек.
Только со второго раза до меня дошел смысл этих слов. Обернувшись на голос, я увидел большую серую Акулу, осторожно подплывающую с каким-то осознанным изяществом – её хвостовой плавник медленно и, скорее, вальяжно покачивался из стороны в сторону, а прилипшие к телу реморы, походили на свиту, удерживающую бархатную королевскую мантию. Вытянутая морда окрашена в алый красный цвет, как будто чья-то кровь въелась в чешую, и морская вода больше не в силах её смыть. Но самым ярким пятном в её облике были глаза – цепкий живой взгляд хищника, наполненный бесконечной пустотой – две, казалось, несовместимые черты, придающие морде устрашающее выражение. Подплыв на небольшое расстояние, Акула начала кружиться вокруг меня, изучая со всех сторон. В каждом её движении, в каждом изгибе чувствовалась уверенность и грациозность.
У меня совершенно не осталось сил и желания говорить или двигаться, поэтому я просто стоял без движения, решив подчиниться естественному ходу событий.
- Теперь это наш дом, человек. Здесь твое место.
Пасть Акулы оставалась закрытой, но я понимал, что голос исходит от нее. В отличии от невидимого существа в ущелье, голос Акулы, как и взгляд, совмещал в себе несовместимые черты – приятно обольстительные нотки смешивались с металлическим скрежетом.
-Откуда тебе знать, где мое место?
Слова против воли вырвались наружу, словно наделенные собственной жизнью, едким саркастическим плевком поплыв в сторону собеседника. Но Акула этого даже не заметила. Слишком вялым было мое сопротивление. С каждым новым витком, она приближалась ко мне все ближе.
- Потому что я – это ты. Только в прошлой жизни. Во всех твоих прошлых жизнях.
Услышанное, неожиданно для меня самого, ввергло в состояние полного хаоса. Я испытал чувство, о существовании которого и не догадывался до этого момента – чувство саморазрушения. Всю жизнь мне удавалось сохранять целостность своей личности благодаря бережно хранимому в памяти обещанию и четкой цели, к которой упорно двигался, лишенный всех сомнений. Но, сейчас, во мне что-то изменилось. И я не понимал причин этой перемены.
Все части тела вдруг начали отторгать меня, разрываясь в стороны. Собственное «Я» с чудовищной силой забилось где-то в груди, в безудержной попытке вырваться наружу. Мое тело казалось со стороны слабым мыльным пузырем, готовым в любой момент взорваться сотней крохотных каплей. Закрыв глаза, я постарался успокоится и взять себя в руки. Но в какой-то момент чувство саморазрушения сменилось болью. Теперь это больше походило на пытку тысячами маленьких иголок, которые, вонзаясь и проникая в тело, задевают каждый нерв, вызывают жуткие спазмы и, кажется, добравшись до сердца – остановят его навсегда. С каждым мгновением боль нарастала, грозясь овладеть моим сознанием, подчинить себе мою волю, и, я знал – если сдамся, непременно превращусь во что-то другое, навсегда потеряв себя.
- Я не могу быть таким, как ты.
Упав на колени, сквозь заглушающую сознание боль, я смог выдавить только эти глупые бессильные слова. На большее я был сейчас неспособен. Но Акула продолжала кружить, приближаясь все ближе, как ни в чем не бывало.
- Ты можешь быть таким, каким тебя создает обыденная действительность этого мира. Можешь подчиниться ей, влиться в её бесконечно переменчивое русло, уподобиться её бесчисленным гибким протокам. Откажись от пустых иллюзий, понапрасну терзающих твое сознание. Ты уже нашел достойное место.
Ещё один круг.
- Что плохого в обыденности? В непоколебимом и неминуемом течении времени, которое оно представляет? В изяществе её предсказуемых форм и спокойствии гладкого течения жизни.
Ещё один круг.
- Что плохого в согласованности жизненных приоритетов? В устоявшихся столетиями догмах, которыми мы руководствуемся. Неужели ты не замечаешь красоту и гениальность окружающего тебя мира, его рациональность и продуманность.
Каждое произнесенное слово отзывалось в моем сознании новой волной боли. Чем больше она говорила, чем ближе подплывала ко мне, тем слабее становилась моя воля.
- Не понимаю, о чем ты говоришь.
Я действительно не мог собраться с мыслями – все силы уходили на борьбу с самим с собой. «Как странно», - вдруг пронеслась одинокая мысль, - «Самые страшные сражения мы всегда ведем против нас же самих. Против предательских мыслей, порожденных слабостью».
Ещё один круг.
- Сейчас тебе чуждо понимание, человек, но это поправимо. Оглянись ещё раз и прочувствуй атмосферу, символизм этого места. Тебе суждено было сойти со своей тропы и встретить меня. Предначертанное изменить нельзя.
Ещё один круг.
- Твоя мечта – как эти корабли – прекрасна лишь на расстоянии. Не пытайся приблизиться к тому, что от тебя спрятано. В этом и заключен смысл твоего, а значит и моего существования. Приблизившись, ты познаешь настоящую горечь разочарования. Думаю, ты уже смог это прочувствовать.
Ещё один круг.
- Лишь приняв себя таким, какой ты есть, сможешь переродиться. Не сопротивляйся. Мне наперед известны все твои мысли, все твои эмоции и чувства. Ведь ты проходил этой тропой сотни раз, и каждый раз – всегда – изгонял своих беснующихся демонов.
- Изгонял своих демонов?
Мир вокруг резко потускнел и превратился в гигантское черное полотно. Я же оказался маленькой белой точкой, слабо различимым пикселем этого однотонного полотна, мимо которого, в спешке, проносятся лица. Сотни и тысячи лиц, одним жирным мазком расплывшихся перед моим взором, незряче любующихся картиной и убегающих дальше, навсегда исчезнув из памяти. Но, в следующий миг, на меня устремлен ясный и осознанный взгляд. Не на картину – на меня. Одухотворенное внутренней красотой, чистое лицо, с живыми карими глазами, и едва очерченной улыбкой. Она смотрит на меня очень долго и внимательно. Я не могу прочесть ее чувств, как не могу заговорить с ней. Но в её прямом самоуверенном взгляде я, впервые, не ощущаю осуждения. «Эта картина очень сильно напоминает мне другое произведение, которое я видела в городе Л* несколько лет назад», - она говорит с кем-то для меня невидимым, и в голосе я вдруг ощущаю грусть, - «кажется, она называлась «Кладбище мертвых кораблей». Та картина произвела на меня неизгладимое впечатление – художник пытался изобразить место, где умирают наши самые заветные мечты. Свернув с пути и попав в это место, нам суждено всю жизнь лишь издали наблюдать за красотой своих несбывшихся надежд, так к ним и не прикоснувшись». Невидимый собеседник что-то отвечает, но по задумчивому взору я понимаю – она не слышит. Или не слушает. «На этом же полотне я впервые вижу что-то противоположное. Я вижу желание любой ценой добиться своего. Поначалу, ты сосредоточен на безупречной черноте полотна, и эта белая точка кажется чей-то грубой ошибкой. Но, едва выделяясь, и многим представляясь ошибкой, она все равно продолжает светиться. Всегда. Сейчас я поняла её истинный смысл. И как жаль, что я не видела этого раньше».
Последние слова нестерпимой болью отозвались в груди, как будто вся её невысказанная грусть передалась мне. На этом воспоминание растворилась, затянув меня обратно.
Открыв глаза, я понял, что продолжаю стоять на коленях, а вокруг все так же грациозно кружит серая Акула – практически вплотную рядом со мной. Но вот боль – боль отступила. Испытанное же мною чувство саморазрушения приняло совсем другую форму. Теперь я понял, что не должен ему сопротивляться – не должен сопротивляться своим демонам. Ведь только поддавшись им, разорвав связь с этой реальностью, с иллюзиями обыденности, и уничтожив свое прошлое «Я», слабое, привязанное к этому миру, я смогу вернуться на прежний путь, засияв во мраке, и, наконец, выполнить данное обещание.
Зажмурившись, я с ещё большей силой ощутил чувство саморазрушения и, на этот раз, отдался ему без остатка. Окружающая меня реальность на мгновение замерла, а затем схлопнулась, словно попав в маленькую черную дыру у меня под ногами.

4
Тот день навсегда останется в моей памяти как самое первое и самое яркое воспоминание из детства. С годами оно станет и самым ценным – поддерживая в сложных жизненных ситуациях, и напоминая причину моего движения вперед.
Помню, мама взяла за правило читать мне на ночь отрывки из разных книг. То могли быть детские энциклопедии с большими разноцветными иллюстрациями, сборники сказок, или же части серьезных произведений, которые она слегка переделывала на шутливый лад. Я не сохранил в памяти деталей, но, слушая каждый раз ее истории, во мне просыпалось все больше любопытства к окружающему нас миру. Читая мне, она включала небольшую лампу, стоявшую рядом с кроватью. В слабых лучах желтоватого света, падающих только на книгу, комната преображалась в фантастическую страну иллюзий. Этот же свет слегка оттенял мамино уставшее, но доброе лицо, отчего оно приобретало мистически-волшебные очертания. Тихий голос плавал в окружающем пространстве, направляя повествование в известное ей одной русло – мама, всегда безошибочно предугадывая как именно преподнести ту или иную историю, приковывала мое внимание каждым произнесённым словом. Рядом с кроватью, на стене, висела большая географическая карта мира, которую с трудом удавалось разглядеть в царившем полумраке. Лежа на спине и слушая тихий голос, я, часто неосознанно, всматривался в едва различимые очертания материков и океанов. Иногда, мама вставала и показывала мне в какой именно стране происходит действие из книги, но тогда я не придавал этому особого значения. Уходя, она оставляла включенным тусклый ночник, с которым комната окончательно теряла знакомые очертания, превращаясь в бесконечный темный океан. По невероятному стечению жизни, свет от этого ночника лучше всего освещал соседнюю стену.
В тот день я долго лежал без сна. Услышанная история взволновала меня сильнее прочих. Я был потрясен сюжетом – захватывающим и непредсказуемым, и героями – сильными, волевыми, уверенными в себе. Действие происходило в далёкой загадочной стране, название которой мама постоянно смешно коверкала. Бегая взглядом по разноцветным пятнам, покрывающим поверхность континентов, я пытался отгадать, в каком именно месте на карте произошла та удивительная история. Меня переполняло чувство тревоги, смешивающееся с детским возбуждением и какой-то глубокой затаённой радостью. Такие яркие эмоции никак не давали мне сосредоточиться – в сознании все время всплывали отрывки чужих диалогов и образы героев, тесня прочие мысли. Но, чем дольше я всматривался, тем яснее и объемнее становились очертания стран, и в конце концов я понял, что стою на этой самой карте. Я видел, как смело делаю шаги, легко переступая через границы, водные пропасти, горные вершины. Не существовало преград, способных меня остановить. И в какой-то момент я вдруг интуитивно понял, что являюсь частью этого мира, что я – живое мыслящее существо – связан невидимой нитью с другими удивительными мыслящими существами. А единственная преграда между нами – тонкие серые линии на разноцветной карте.
Страницы:

1 2 3 4 5





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • Vikontik о книге: Наталья Шагаева - Роден
    Понравилось, но роман на один раз. ,,Судьба,, мне понравилась гораздо больше! Автору спасибо.

  • Сергеевна о книге: Екатерина Бакулина - О бывшем наемнике и взрослой женщине
    Прочитала с удовольствием.

  • Twins6 о книге: Алекс Джиллиан - Люциана. Трилогия
    Интересная и сложная история. Жизнь коротка и смерть так или иначе придаёт ей значения, а если смерть отступает и бывший человек обречён прожить несоизмеримо долгую жизнь, на пути растеряв всё что было и придавало существованию смысл? Книга о существах запутавшихся в своих страстях и пороках, заблудившихся во времени, о поисках равновесия между хаосом и порядком.
    Книга мне понравилась, несмотря на не самых привлекательных героев, хотя героев здесь как раз инет.

  • nastasiya о книге: Марьянна Кей - Стихийница [СИ]
    Сначала было совсем скучно,порывалась бросить читать.Но потом книга очень захватила,не могла оторваться.

  • Анюткин о книге: Дарья Быкова - Месть Аники дес Аблес
    Странноватая книга. Книга вроде как о девушке, чью судьбу разрушили в 15 лет, а на деле она в сюжете на 2 плане. Император конечно Мужик, он вызвал гораздо больше положительные эмоций, чем героиня.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.