Библиотека java книг - на главную
Авторов: 42834
Книг: 107600
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Дорога к Зверю»

    
размер шрифта:AAA

Часть I. Предсказанное рождение

Глава 1

Белоград. Настоящее время

Сегодня ровно три клока как он умер. Три мучительно долгих клока. Аннель не плачет. Совсем. Лишь сидит у окна и смотрит в никуда. Ему хочется подойти и шепнуть: «Не смей! Это не твой путь!».
Только она не услышит. Никто не слышит. Три клока: много или мало. Он ждет и страшится. Это его шанс и ее смерть. Так не должно быть, и это было предначертано.
А впрочем, обо всем по порядку.

Гуторенки. Двадцать шкур назад

– Никитишна, ты слыхала? Медвежиха родила! Мальчик! Да здоровый какой. Медведь, да и только!
Бабка Фрося без стеснения горланила на всю улицу. Шутка ли, умалчивать столько времени. Диковатая соседка четыре часа как разрешилась от бремени, а рассказать некому: спят все. Все у этих медведей не как у порядочных волчиц: рожают и то ночью. Измучившаяся сплетница заняла удобный пост у хуторского колодца и делилась новостью со всеми, кто проходил мимо.
В домах, соседствующих с колодцем, давно затвердили наизусть каждое сказанное слово, но связываться с Фроськой не рисковали. Склочный характер первой сплетницы известен всем. Приходилось терпеть, молчать, да скрежетать зубами. Старая волчица только ухмылялась и продолжала стоять у колодца.
Медвежиха появилась в хуторе недавно и уже пузатая. За что медоеды изгнали ее из стаи – никто не знал, а сама несчастная хранила стойкое молчание. Молчаливая и бледная она напоминала беспокойников, что в избытке водились на погосте за зачарованной оградой. Ходить туда ночами, ох как, не советовали.
Живая беспокойница волчицам пришлась не по нутру. Пахнет чужачкой, хуторян сторонится, Голове кланяться не спешит, ведет себя и вовсе так, будто кровей княжих и не меньше. Жители наскакивали и скалили зубы, но стоило медоедке один раз рыкнуть, как смельчаки сбежали, поджав хвосты.
А теперь еще и родила: бесенка, не иначе. Потому как, кого может родить беспокойница?! Лишь такого, как она сама. Смотреть на выродка сбежалась вся деревня. Ругали тоже сообща, но до тех пор, пока бабка Фрося не вползла в хату, дробно стуча истертой клюкой.
– У воронье, набежали, – замахнулась она палкой на ближайших кумушек, и те шарахнулись к дверям. – Ни волки… нет! Лютые себя так не ведут. Ящеры! Вот вы кто! Такие же подлые.
Она проковыляла к кровати с сенной лежанкой, на которой расположились мать и малыш, и вгляделась в последнего.
– Отдай малыша-то! – Мать испугано глянула и прижала ребенка покрепче. – Да не мне, дура! – гаркнула старая волчица. – Не твой это медвежонок. И ты это знаешь. Зря сбежала!
Бабка развернулась и поковыляла к двери, не обращая внимания на страх в глазах волчиц. Пророчествовала Фроська редко, но никогда попусту. Раз предупредила чужачку – быть беде.
– Отдай медвежонка! – тявкнула бабка напоследок и вышла.
Она свое дело сделала: выходила малыша с черным пятном на судьбе. Пятно убрать не смогла, но жизнь подарила, всю ночь проторчав возле хрипящей медвежихи. Можно и отдохнуть. Следом засобирались и остальные волчицы, что больше не скалились. Раз пророчица признала пришлую, то так тому и быть. Мать облегченно вздохнула и уснула.
А утром всех разбудил запах крови, что сочился из хаты, занятой медоедкой. Волки бросились туда, и лишь бабка Фрося осталась на месте. Она кусала губы, выстукивала палкой по камню и вздыхала:
– Не отдала, значит. Вот все вы не слушаете Фросю.
Кровь текла ручейками по крыльцу, а дом выглядел, как пристанище безумного мясника. Но на кровати лежало всего одно истерзанное тело. Малыш пропал.
Хоронили медвежиху по всем правилам, а то не миновать новой беспокойницы, коих в Гутореньках и без того много. О несчастной скоро и позабыли бы – кому интересна пришлая – да налетели ящеры: как водится ночью. Другого от них и не ждали, но драгоценное время упустили: пока сонные волки выскочили их хат, пока надели волчьи шкуры, неприятели наделали не мало бед.
Огромные вараны по скорости не уступали иному волку, а мощные хвосты использовали за место кнутов, расшвыривая противников. Так и полечь бы лютым, да помощь пришла, откуда не ждали. Медоеды пришли с другой стороны деревеньки и вовсе не с дружелюбными намерениями. Но, когда увидели, что их опередили, взревели обиженно и кинулись на ящеров. Лютым только и осталось: наблюдать за побоищем да удивляться.
– Знать, непростая медоедка к нам забрела, – шептали волчицы. – Уж сколько лет в наших краях не видали ни тех, ни других.
– Медвежонка ищут, – бабка Фрося ловко подставляла ящерам под лапы любимую клюку и скалила желтые зубы, – который и не медвежонок вовсе.
Вместе с ночью ушли и нападавшие: каждый в свою сторону. Не забыли захватить и раненных. Погибших не было, точно не пытались убить, а лишь пугали да искали. И даже волки, с коими вараны бились особо свирепо, шибко не пострадали. Неужто бабка Фрося права?!

Белоград. Настоящее время

Он родился на изломе зимы, когда истоптанный снег твердым настом выстилает дороги. В ночь, когда в окно светила полная луна, а за околицей выли волки. В то время, когда с роду не рождались медвежата. Сохатые, лютые, ящеры – но не медвежата.
Да и был ли он им?
Он рос там, где не ступали лапы кланов. Там, куда нет ходу живым. Но и мертвым не был.
Он видел, как его ищут. О, эти картины ему позволяли лицезреть каждый клок на протяжении не одной шкуры. Шаманы искали сообща. Объединившись. Примирившись ради великой цели, чего не делали раньше. Не утешительные видения. Нет.
Медоеды, соклановцы, отреклись от него еще до его рождения. Или нет, гораздо раньше.
За что? Этот вопрос он задавал себе не единожды. Он похож на них. В его жилах течет кровь медведей, хотя и не только их. И пусть выглядит не обычно, его облик – подобие любого медоеда. Они испугались и предали или предали и испугались? Не важно. Но больше двадцати шкур назад старый шаман изменил не только свою судьбу.
Он заучил роковой момент наизусть и сейчас былое, вновь, разворачивается перед взором, точно это произошло лишь вчера и с ним.

Пыхтечи. Двадцать одна шкура назад

Хутор Пыхтечи гудел с самого утра. Не буквально, нет. Но гвалт, исторгаемый тысячей глоток сразу, очень походило на гул от пчелиного роя. Говорили все и со всеми, и при этом никто никого не слушал.
Ох, давненько не созывались сходки на лобном месте, оттого и шум такой. Каждому хочется перекричать соседа и доказать: его мнение вернее. Неспроста же Судислав нарушил порядок. Не дело это в батькин клок о дочке говорить.
Шум стих стоило жителям завидеть пегую макушку шамана. Густые волосы торчали в разные стороны, а их обладатель, благодаря росту, отлично виднелся издалека. Шаман шел вразвалочку и как никогда походил на медоеда, коим и являлся. Он тяжело опирался на толстую палку, больше похожую на бревно, и бухал ею с такой силой, что во влажной черной земле оставались вмятины, которые тотчас заполнялись талой водой.
Снега нынче зимой намело столько, что едва потеплело, как под ногами зачавкало и захлюпало. Утоптанные снежные дороги превратились в серое месиво, в котором вязли и хуторяне, и скот. И если последним – приходилось рассчитывать только на себя, то первые – поголовно вооружились палками, но использовали их не только как опору.
Тот тут, то там слышался смачный хруст и довольное улюлюканье, которым зрители подбадривали спорщиков. Неповоротливые медоеды только с виду. Выносливые и задиристые они не привыкли молча копить обиды. Зачем, когда есть палка и свободное время.
Шаман остановился чуть поодаль от сходки, с силой всадил бревно в землю, поднял обе руки вверх и скрестил их над головой. Хуторяне благоговейно замолкли, подзатыльниками и шлепками призывая к тишине смутьянов. Наконец умолкли все. Пора бы и начать, но Судислав медлил. Тяжелым, не мигающим взглядом он обводил паству и молчал, как будто известие, что принес, придавило не хуже жернова.
– Медоеды, я помню устои! И клятву Зверю! – произнес он так тихо, что те, кто стояли позади, придвинулись. – Но так о себе может сказать не каждый из нас. Отступница! – взревел он и ткнул пальцем с желтым крючковатым ногтем в сторону белобрысой девчонки. Такой мелкой и неказистой, что и медведицу в ней не признать. То ли дело, первая сельская красавица: крутобока, черноволоса да румяна. Так и пышет здоровьем.
Толпа шарахнулась от отверженной, образуя кольцо, а та обхватила себя худенькими ручками посильнее и слегка наклонилась вперед, как от холода. И лишь огромные глазищи на треугольном лице с острым носом поблескивали от сдерживаемых слез.
– Не виновна! – прошептала она, раскачиваясь, и исступленно добавила, кренясь все сильнее: – Не виновна! Не виновна!
– Хватит! – гаркнул шаман, выдергивая бревно и указывая им на девчонку. – Зверь указал на тебя, Веста. Ты отступница. Тебе не место среди медведей. Убирайся!
Он кричал все громче и громче, брызжа слюной и тыкая грязным посохом. Перепуганные медоеды все плотнее сжимали кольцо и тянули к несчастной грязные пальцы. Та стояла и качалась, закрыв глаза. И вдруг резко распахнув их, явила миру мутные бельма и каркающе рассмеялась:
– Я уйду шаман. А ты… ты пожалеешь, что изгнал нас. Помни шаман. Всегда помни. Ты нарушил порядок! Ты изменил судьбу!
Девчонка упала в грязь, как будто сил не осталось, да так и осталась лежать ничком на стылой и мокрой земле. Хуторяне не пинали, но и помочь не пытались, а бежали как можно быстрее от проклятого ныне места, чтобы у дома обернуться и кинуть прощальный взгляд на отверженную.
И чудилось им, что над хрупкой, поникшей фигуркой белеет тень с провалами вместо глаз и рваной дырой на месте рта и безумно хохочет. Они торопливо заскакивали в натопленные дома, запечатывали дверь и окна знаком Зверя. А после подбегали к окну, чтобы насладиться жутковатым зрелищем. Беготня продолжалась до утра.
К утру девчонка исчезла. И даже следа не осталось на влажной земле.
Медоеды обнесли оскверненное место частоколом, да и позабыли о выброшенной сиротке, точно той не существовало вовсе. А меж тем, запущенный Судиславом жернов судьбы раскрутился и ускорился, выходя на новый путь. Путь, которого не было.

* * *

Веста брела, не разбирая дороги, не замечая холода и промокшей насквозь одежды. День или ночь – не все ли равно, когда лишился дома. Знать бы за что?! Шаман назвал отступницей, но не пояснил почему. Неужто прознал о снах?
Мысль настолько поразила, что медоедка остановилась и зябко передернула плечами. Теплее не стало, но хоть мурашки исчезли. А ведь и правда, мог знать. Кому не знать о подобном как шаману. А меж тем, пугающие сны начались на святки, и не закончились по сей клок. Молодая женщина подняла одну ногу, другую и наконец заметила, что замерзла. Догадка словно отрезвила. Когда приснился первый сон, не пошла к Судиславу, потому как догадывалась о реакции.
Она ускорила шаг, стремясь согреться, да только на холодном воздухе в промокшей одежде от этого мало толку. Можно перекинуться в медведицу, но где после одежду взять. У нее и дома вещей почитай нет, да и то, что есть, взять не рискнула. А ну как закидают камнями?! Так и сбежала в том, чем была. Ни котомки, ни припасов.
В животе заурчало, и она облизнула губы. Кушать хочется, но не настолько, чтобы питаться сырым мясом. И что делать, если даже огнива с собой нет?!
Чтобы отвлечься попробовала считать шаги, но быстро сбилась. Тогда сосредоточилась на звуках: отсыревшие ветки под ногами вяло хрупали, земля – чавкала и хлюпала. За плечом стрекотал жук, а поскольку звук не отдалялся и не приближался, казалось, насекомое сопровождает. Над головой щебетали птицы, в пяти шагах позади мелкий зверек с шуршаньем удирал. Благодать, одним словом, кабы не голод и холод.
Посмотрела наверх, густая листва так плотно закрывала небо, что вокруг царил полумрак. И не понять давно вышла или ноги от усталости подкашиваются. Веста нащупала карманы в длинной широкой юбке, но в них не нашлось даже ножичка. Чем дальше, тем медленнее шла и сильнее замерзала. Студеный воздух щекотал кожу, дышал в затылок и забирался под одежду. К тому же знакомые места закончились, сменившись чащей.
Узловатые корни деревьев выступали из влажной земли до того высоко, что молодая женщина то и дело спотыкалась, с трудом сохраняя равновесие. Она цеплялась за толстые стволы деревьев, отдыхала и шла дальше. А когда острый сучок пропорол кожу на пальце, не сразу ощутила боль.
Кровь она слизнула, ранка закрылась почти мгновенно, но тревога усилилась. Запах крови и отсутствие оружия – наихудшее сочетание в лесу. Она сделала несколько шагов и замерла, чутко вслушиваясь в тишину. А после расстегнула рубаху. Показалось или не показалось – от усталости не поймешь, а подготовиться не помешает.
Зверь показался, когда она выпутывалась из длинной широкой юбки. Так и замерла в полупоклоне, настороженно вглядываясь в янтарные глаза и не шевелясь. Раздеться уже не успеет, как и перекинуться в медведицу.
Она отчетливо видела, как шевелится черный влажный нос, обнажаются клыки, вздымается шерсть на загривке и поднимается хвост. В иной раз прогнать волка не очень-то сложно. Но не сейчас. Не когда тот припал на лапы, готовясь к прыжку.
Веста оценивала происходящее точно со стороны. Наблюдала, оценивала, но не боялась. Может, усталость приглушила страх, может, – ужас недавних событий, да только местность словно покрылась пеленой. Перед глазами мерцала едва заметная дымка, что непрерывно колыхалась, а после кинулась вперед, стремясь атаковать первой.
Удивительно, но зверь ее тоже увидел. Или почувствовал? Но уши прижал даже быстрее, чем спрятал между задними лапами хвост. А через миг уже бодрыми скачками удирал в лес, жалобно повизгивая от испуга.
Молодая женщина с недоумением пожала плечами, неторопливо расправила одежду, не прекращая вглядываться в темноту. Загадочная дымка растворилась, как будто и не было. Может, правда не было? Но ведь кого-то же испугался волк?!
«Чудно все это! – подумала она, усаживаясь на сырую землю. Короткая стычка отняла последние силы, и ноги противно подрагивали: – Отдохну совсем чуть-чуть и дальше», – решила Веста. Спиной она привалилась к стволу старого дерева, не обращая внимания на мажущую труху. Глаза закрылись совершенно самостоятельно, хотя и пыталась их открыть. Даже потерла замурзанными кулаками, да только помогло слабо.
Вдалеке послышались тяжелые шаги, точно шел кто-то очень большой и тяжелый. Она перекатилась вперед, пытаясь встать, да так и уснула, неудобно свесив голову. Наверное, потому и приснилось море, что мягко качает на волнах.

Глава 2

Варнаград. Тот же клок

Игидар широкими шагами мерил двор. Камни хрустели под ногами и больно впечатывались в слишком тонкую подошву чебот. Тонкий наст звучно проваливался и разбивался в крошево, мелкие лужицы разлетались грязными брызгами. Дорожное месиво неопрятными разводами осело на обуви, но Игидар продолжал метаться.
– Иг-ги, – мужчина дернулся и с неприязнью глянул на подошедшую молодуху, – Иги, так нельзя, – укорила она мягко, а ему отчего-то вспомнились шелковые путы, что тонки и легки, а зубами не перегрызешь. – Посмотри на обувь. – Он непонимающе уставился на забрызганные чеботы, и та напомнила: – Ты не позволяешь себе такого обычно. Игидар Непокорный – образец для подражания. Эта грязь, – она сморщила нос и укоризненно прошептала: – Она обличает тебя. Унижает. Выдает состояние.
Игидар сдержал вздох и повторно глянул на чеботы, которые всегда держал идеально чистыми, для чего всюду таскал за собой мальчонку с котомкой ветоши наготове.
– Услада, ты преувеличиваешь, – заметил он, глядя вдаль, лишь бы не смотреть на нее. – Это грязь приближает меня к подданным. Они смотрят на меня и думают, что я совсем как они. Потому доверяют мне.
Он отвернулся от златокудрой прелестницы, дабы скрыть насмешку. Вообще, он придерживался того же мнения, что и она, иначе бы не держал при дворе мальчонку, но соглашаться со вздорной девицей не хотелось. Итак, проходу не дает, согласись и покоя вовсе не будет.
– Иги, – тщательно выверенным жестом Услада прижала указательный палец к губам, чтобы тот чуть-чуть приоткрывал нижнюю губу, – ты же не думаешь об этой замарашке, правда?
– Нет, конечно, нет, – отозвался он рассеяно и устремился внутрь дома большими шагами, больше похожими на скачки. Гигантский кузнечик и только.
Вбежал на второй этаж и нерешительно замер перед дубовыми дверями. Войти или нет? Очнулась – не очнулась. А если очнулась, что делать с меткой рода Старейшины медоедов, украшающей ее плечо.
Пока метался, дверь отворилась и выглянула сиделка с хитро шныряющим взглядом.
– Очнулась? – спросил он, в два шага оказавшись рядом.
– Тю-ю? Знахаря надобно. Горячка началась.
– Микишка! – крикнул Игидар, и перед ним в миг очутился вихрастый мальчишка лет пяти-шести. – Кликай Святошу. Да побыстрее.
Пацаненок умчался, а он вошел в горницу, уселся на ближайшую лавку и невидящим взглядом уставился в мутное окно. И виделся ему вовсе не пейзаж…
…На охоту в этот раз выехали ранехонько. Еще не рассвело, а ящеры стройными рядами выдвинулись в путь. Вараны размером с доброго коня, выглядели жутковато и нелепо одновременно. Хотя сами охотнички считали, что величественны и горды.
Гордости, и вправду, в переизбытке, зато величие найти в гигантской ящерице сложновато. По крайней мере, именно так считали и лютые, и медоеды. Лишь сохатые надменно помалкивали, признавая недостойными любые пересуды. А может опасались ядовитых зубов ближайших соседей. Хотя медоедам, что проживают ближе, это не мешало зубоскалить и нахальничать.
Вараны шествовали неторопливо, дабы все оценили уникальное зрелище. Но лишь град скрылся в дорожной пыли, охотники побежали, с силой стуча лапами по грязи. Пустые торбы подскакивали и с тихим стуком опускались на спины. Неудобно, но необходимо: иначе добычу не доставить.
В этот раз отряд возглавил Игидар Непокорный, который устал от рутины и решил развеяться. А что развеселит лучше охоты?!
Отряд пробежал добрую сотню шерстинок прежде, чем достиг леса, сбавил темп и разделился. Они никогда не охотились вместе, по одиночке и только так.
– Светлейший, позвольте вас сопровождать, – Ящера перекосило так, точно предложили не помощь, а нечто очень неприличное.
– Не позволю, – лаконично отозвался он, используя мыслеречь, как и сородичи.
Впрочем, как и всегда. И настолько все привыкли к подобному ритуалу, что никто не удивился. Хотя, на то он и князь, чтобы быть самым сильным, самым ловким, самым хитрым. Да-да, именно хитрым, а мудрость и так приложится, коли изворотливость не подведет.
Светлейший медленно развернулся хвостом к остальным и, неслышно ступая, углубился в лес, зная, что пойти следом никто не рискнет: побоятся. Лес привычно успокаивал и будоражил одновременно. Вязкая тишина взрывалась редким шорохом и запахом, назойливым и едким одновременно. Он казался настолько чуждым этим местам, что ящер остановился, раскачивая головой из стороны в сторону.
Запах раздражал и мешал сосредоточиться на поиске добычи, а вернуться с пустой торбой – подвергнуть сомнению старшинство, полученное по праву сильнейшего. Он двинулся в сторону запаха, дабы разобраться и вернуться в охоте. С каждым пройденным шагом вонь усиливалась. И не падаль, и не зверь, а кто же?
На выступающих корнях дерева лежала скрючившаяся молодая женщина в набрякшей от грязи одежде. Волосы казались черными из-за влаги, а под тонкой кожей проступили голубоватые вены. Незнакомку потряхивало от холода, но глаза она не открыла даже, когда ящер хлестнул по ней хвостом. Только застонала громче и сжалась крепче.
Ящер обошел вокруг, постукивая хвостом, но реакции не добился. Зато по клейму на плече определил: медоедка. Что делает-то в такой дали от дома?! Сюда ей добираться не полный клок. Сколько же прошла и как давно упала?!
Впрочем, это не отменяло главного: ящеры заботятся только о подобных себе. Менять привычки: ни за что! Даже, если это дочь старейшины, о чем свидетельствует клеймо.
Игидар развернулся и потрусил прочь, но шагов через двадцать остановился и обернулся. Медоедка – враг. Врагам не помогают. Правила непреложны. Он снова развернулся и отошел еще на пару шагов. Посмотрел назад: девчонка дернулась, точно пыталась встать, и скатилась обратно к дереву. Сильная, однако. Борется до последнего мига.
Силу Игидар всегда уважал всегда, как и все ящеры. Он развернулся и потопал обратно. Сменил облик на человеческий и выбрался из-под торбы, которая как будто резко увеличилась. Поднял медоедку, надеясь, что она не проснется. Вряд ли, тогда удастся убедить ее в честности намерений. Да и сложно это сделать, будучи обнаженным. Он тщательно закрепил непрошеную ношу в торбе, сменил облик и отправился искать сородичей, которым как-то предстояло объяснить странный выбор.
Ящеры занервничали, еще до того, как он приблизился. Длинные хвосты мели землю, вздымая пыль, но шипеть рискнули лишь самые отчаянные. Иги злобно присвистнул в ответ, и смельчаки притихли. Правда, ненадолго. Стоило сгрузить ношу на землю, как мыслеречь заполонил многоголосый гомон.
– Медоедка! Гнать ее! Гнать!
– Куда гнать? Она же дохлая!
– Выкинуть! Пусть медведи сами к Зверю провожают.
– На нашей территории?
– Оттащить подальше. Чтобы нашли и на нас не подумали.
– Запах же учуют! Сами проводим! Они и не узнают!
– Тихо! – рявкнул Игидар, разрушая лесную тишину. Он споро вытряхивал ношу из торбы и из-за того казалось, что кричит тоже на нее. – Девчонка вобрала мой запах и остается с нами. Медоеды будут ее искать. Придут выдадим.
Спорить с разъяренным князем не рискнули. Выставили часового и вернулись к охоте. А лишенному веселья осталось провожать их обиженным взглядам да раздраженно шипеть в след.
Так и возвращались: все с добычей и лишь грустный часовой нес полудохлую медоедку в торбе да мысленно костерил всех ее сородичей скопом…
…Из задумчивости Игидара выдернул вошедший старец. Его выбеленные волосы свисали плетьми. Невзрачный серый балахон он подпоясал веревкой, на которой болталась плетенная котомка, источающая пряный запах.
Он величаво проследовал к лавке с соломенным тюфяком, на котором и покоилась больная медоедка. Присел на край, положил руки ей на грудь и закрыл глаза, раскачиваясь, точно ванька-встанька.
Движение оказалось настолько заразительным, что Игидар через шерстинку заметил, как неосознанно повторяет движения.
– Тьфу, пропасть. Бесовское наваждение! – он подскочил с лавки и широким шагом прошелся по комнате.
Знахарь открыл глаза и глянул укоризненно, но возражать не рискнул. Усовестившийся князь молча отошел окну, скрестил руки на груди и вперился в происходящее во дворе.
– Ужасно. Просто ужасно! – Услада капризно поджала губы и тяжко вздохнула. Мальчонка, натирающий ее сапожки, даже не поднял головы. – Старайся лучше, Микишка! – прикрикнула она от злости. – Всю грязь пропускаешь! Вот получишь плетей, будешь знать, – она потрясла кулаком, но пацан снова не обратил внимание.
Игидар вгляделся в предмет спора, ни одного пятнышка не заметил и усмехнулся: дочь первого советника верна себе. Ни может не придраться, ни может не лукавить. А меж тем ее норов изучил и ребенок, который точно знает, что никто кроме князя наказать его не может. На то он и его личный слуга.
– Типичная трясовница, – нараспев произнес Святослав, по прозвищу Святоша, в который раз поразив окружающих ярким несоответствием внешности и голоса.
Бархатистый переливчатый голос у всех вызывал образ тоненького кудрявого юноши, этакого херувимчика, каким его обладатель и был когда-то. Тяготы навсегда изменили облик знахаря, не тронув голос, что навсегда остался юным.
– Дыхание чистое. Сила зверя уберегла, стало быть. А жар сам спадет скоро.
Старец проворно поднялся и устремился к двери с несвойственной его облику прытью, но выскочить не успел.
– Святоша! – грозный рык Игидара настиг его у двери и вынудил обернуться. – Я тебя для чего звал?
– Ох ты ж батюшки, позабыл. Все старость проклятущая! – Святослав вернулся к образу почтенного старца и «поплыл» обратно к лавке. Чинно уселся и бросил тоскливый взгляд на медоедку. – Пожалеешь, ведь, князюшка, – жалобно протянул он, оценил непримиримый взгляд собеседника и, нахохлившись, выдал заунывным речитативом: – Обертывание мокрой горячей простыней, чтоб горячку унять. Масло на грудь и лед из отвара солодки под язык, чтобы от кашля избавить. Настойку полыни на меду и малиновое варенье внутрь.
– Все запомнила?
Князь глянул на сиделку, и та дернулась, вскочила и запричитала, кланяясь:
– А то как же. А то как же. Все как есть. Не извольте беспокоиться!
Святоша еще раз тоскливо глянул на больную и с видом оскорбленной невинности удалился, делая вид, что не слышит бормотание князя:
– Иди-иди, хитрый лис. Дальше без тебя справимся.
– Головой отвечаешь, – буднично бросил Игидар пронырливой сиделке не сомневаясь, что та поверит.
Он вышел, бросив напоследок взгляд на нетипичную медоедку. Пигалица сушенная на пурпурно-красном постельном белье выглядела неестественно белой и пугающе неподвижной: кукла, да и только. И чем она Святоше не угодила? Обычно он не разделяет больных на своих и чужих: не воин, все-таки.
Устрашив и проконтролировав, князь направился к начальнику караульных отрядов. Поджарый дядька с усами, что намного пышнее реденьких волосенок на голове, подобострастно вскочил при его появлении и подавился морсом, забрызгав струганный стол кровавыми кляксами.
– Медоеды уже близко? – нетерпеливо спросил Игидар.
Его все больше беспокоило предстоящее объяснение с одним из старейшин ближайших соседей, которые славились упертым и непримиримым нравом. Толковать с этими дуболомами непросто, а уж доказать, что произошедшее не проделки коварных ящеров вряд ли получится.
– Никак нет, вашесветлейшество, – протараторил караульный с багровым от надсадного кашля лицом. – У медведей все спокойно. Даже поисковые отряды не отрядили.
– Вот как?! – неприятно удивился князь, качнулся с пятки на носок и повернулся к двери, велев напоследок, – обо всех изменениях докладывай без промедлений.
Следующие несколько дней Игидар пристально следил и за дорогой, и за медоедкой. Ее сородичи не только не появились, но кажется и вовсе забыли про нее. По крайней мере, следопыты донесли, что на границе спокойно и поисковых отрядов нет. Девчонка же, как нарочно, не открывала глаз и лишь сильней «горела».
На третий клок он вновь вызвал к ней знахаря и с ним шамана, заодно. Недовольный Святоша сжал губы, скрывая досаду, но больную осмотрел с должным вниманием.
– Ох, и силен зверь. Зачем ей такой мощный-то! – не сдержался он и развел руками: – Лечение верное. Улучшение есть. Остается только ждать.
– Улучшение? – князь с недоумением всмотрелся в лицо с ввалившимися глазами и острыми скулами. За пару дней исчезли по-детски пухлые щеки, а губы отливали синевой. Покойники и те краше.
– Жар спадает. Кашель стихает. Очнется скоро, – признался знахарь с таким явным сожалением, что Игидар усмехнулся.
– Не ее жар-то, – буркнул рыжеволосый мужчина разбойничьего вида.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • Etivon о книге: Катерина Банши - Ад для поступающих
    Классная. Два небольших минуса: курит много и не покидает ощущение, что читаешь серию не с самого начала.
    Аморальная, с таким ником и аватарой уж вам ли про хамство и быдло говорить? Проживите несколько тысяч лет, как Ринара, такой же станете.

  • Сергеевна об авторе Светлана Волкова
    Не почитать Не попросить Жестоко,однако

  • nikaws о книге: Ольга Валентеева - Королева объявляет отбор
    Неплохо, читаемо, мало косячила. ГГ живые, быстро действующие, несмотря на предсказуемость и шерховатости почитать можно, не факт, что останется в памяти, но и не морщилась, не промокала патоку и сироп.

  • Вереск о книге: Руслан Агишев - Встать с колен [СИ]
    Ну да, опечаток много, но тем не менее увлекательно, динамично. Буду читать следующую книгу.

  • galya19730906 о книге: Елена Кароль - Мими-мумия
    С начала было интересно, но потом просто ерунда началась. Окончание через страницу дочитывала, хотя концовки как таковой и нет.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.