Библиотека java книг - на главную
Авторов: 47506
Книг: 118460
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Город людей» » стр. 14

    
размер шрифта:AAA

На моих глазах одна собака выдрала из проема приваренный лист, а вторая немедленно прыгнула туда, с трудом пропихивая свою тушу в большое окно. Даже сквозь рев моторов и грохот выстрелов я услышал истошный многоголосый крик ужаса, и тут водитель автобуса запаниковал, дернул рулем и не справился с управлением. Подпрыгнув на очередном бугре, автобус приземлился косо, подлетел, в полете накренился носом вниз и грянулся передним таранным бампером об дорогу. Кузов сорвало с рамы, он полетел кувырком, ломаясь пополам и разбрасывая панели, оттуда в разные стороны разлетались сиденья с привязанными к ним телами. Маленькими детскими телами.
Наша машина стремительно удалялась от места аварии, собаки остались там. Гнаться за нами смысла уже не было, теперь голодными не останутся. Не зря сожгли калории в погоне.
Пиджаки перезаряжались, убирали оружие, рассаживались по местам. Лица были мрачными — за потерю товара, небось, квартальной премии лишат. Скорость снизили с безумной до просто дурной, под ногами перекатывались гильзы, ревел мотор, пыль садилась на мокрые от нервного пота лица, превращая их в серые маски. Вскоре кортеж замедлил ход, приближаясь к какой-то индустриальной застройке. Машины выстроились перед воротами большого ангара, из лимузина спрыгнул плюгавый человечек в кургузом пиджачишке, добежал до задней стены и приник к ней, раскинув руки жестом распятого. На стене постепенно проступила угольная текучая тьма, а проводник потрусил обратно и с трудом вскарабкался в высокий кузов хозяйской кареты. Ценит его Сева, с собой возит… Может, меня ему в качестве оператора продали? Хотя какой я оператор без планшета?
На той стороне оказалось неожиданно сумрачно и прохладно, желтая листва и мелкий дождик. Осень. Машины выкатились из длинного, облитого внутри серым пластиком, помещения на улицу. Перед нами стояли три больших здания — одинаковые облизанные параллелепипеды без окон. Перед ними были тщательно выметенные от палой листвы дорожки, а между ними — какие-то кустарные заборы из криво сваренного ржавого железа.
Повинуясь неагрессивным, но настойчивым жестам попутчиков, я вылез из машины. Из пыльного лимузина торжественно спускался по приставной, как аэропортовский трап, лестнице Сева. Он огляделся, кивнул и поманил меня рукой.
— Пойдем!
Мы направились к ближнему зданию, где при нашем приближении открылась, выдвинувшись вперед и отъехав в сторону, совершенно незаметная до этого дверь. Внутри оказался довольно странный интерьер — как будто производственный цех какого-нибудь химзавода выпотрошили, выбросив большую часть оборудования, а оставшееся не без фантазии превратили в предметы дизайнерского интерьера. Торчащие из покрытого пластиком пола фланцы труб стали удобными креслами и столами, разрезанные металлические цилиндры каких-то вертикальных емкостей оформились в шкафы и застекленный бар с разноцветными бутылками, горизонтальные цистерны из нержавейки разрезали вдоль и заложили подушками, сделав удобные диваны, на кронштейнах и стеллажах разместились телеэкраны и динамики аудиосистем, сейчас выключенные. Обстановка напоминала какой-нибудь молодежный столичный клуб. Не то, что ожидаешь увидеть в логове рабовладельцев.
— Нравится? — спросил меня Сева.
— Э… неожиданно, — признался я.
— У нас бывает много талантливых людей, да… — покивал он головой. — Придумывают всякое…
Мы прошли через пустующее сейчас помещение клуба и оказались в отдельном пространстве. Центральный коридор и выходящие в него двери — как в недорогой гостинице на десяток номеров. Интерьер скучноватый — серый невзрачный пластик на полу, стенах и потолке, выделяется только узкая лента потолочного светильника. Сева нажал кустарно вделанную, явно выпадающую из общего стиля кнопку рядом с крайней дверью, та выехала вперед из стены и с жужжанием электропривода отошла вбок. Внутри оказалась жилая комната в том же сером стиле, с самодельным деревянным столом посередине и парой обычных офисных стульев возле него. В одной стене была ниша с серой кроватью, в другой — стеклянная полукруглая загородка, в которой стоял унитаз. Серый.
— Побудь пока здесь, — сказал Сева. — Поесть тебе принесут. Все вопросы потом!
Я прилег на серую кровать и уставился в серый потолок. Постепенно задремал, сказались сбитые переходами биоритмы, и проснулся от того, что зажужжал электропривод двери. В комнату вошла, пятясь задом, девушка. Зад был неплохой, хотя у Ольги лучше. Необычный способ передвижения объяснился просто — она катила за собой тележку с едой. Обычную такую ресторанную тележку на колесиках, на которой стояли тарелки и большая фарфоровая супница.
Развернувшись, девушка обнаружила кружевной белый передник, оттопыривающую платье внушительную грудь и симпатичное, но удивительно глупое лицо с кукольными большими глазами и курносым носиком-кнопкой. Она подкатила тележку к длинному центральному столу — я обратил внимание, что он сделан путем накрытия самодельной столешницей какого-то хайтек-ложемента, — поставила на него глубокую тарелку и поварешкой на длинной ручке наплескала туда суп. Суп пах неплохо — грибами и мясом. Рядом с тарелкой она выставила плетеную корзиночку с нарезанным хлебом.
— Привет, как тебя зовут? — спросил я.
Девушка посмотрела на меня пустыми глазами, улыбнулась, присела в книксене, но ничего не сказала.
Я не настаивал — может, она по-русски не понимает. Барышня отодвинула стул, сделала приглашающий жест и встала рядом, явно не собираясь уходить, пока я не поем. Может, она за посуду материально ответственная?
Суп оказался вкусным, хлеб — свежим. Я уже хотел попросить добавки, но девушка решительно забрала тарелку и заменила ее другой, на которую выложила кусок жареного мяса и какие-то вареные не то овощи, не то корнеплоды. На вкус они были немного похожи на сладковатую картошку. Завершил обед стакан сока. Возможно — апельсинового.
Девушка собрала посуду, а потом подошла к прозрачной выгородке сортира и продемонстрировала, что, если ее потянуть в сторону, то она проворачивается вместе с унитазом, а на ее место выезжает из стены душевая кабина. Такой стеклянный цилиндр из двух вертикальных половинок, любопытно.
— Но вот что бы тебе раньше не сказать? — укоризненно сказал я ей. — Я бы хоть умылся перед обедом…
Девушка молча похлопала глазами, сделала на всякий случай книксен и продолжала на меня ожидающе смотреть.
— Чего тебе надо еще?
Она подошла, открыла стеклянную загородку, показала на пластину на стене и на распылитель душа.
— Да-да, я понял, понял. Вот так он включается. Все, спасибо, вали отсюда уже.
Девушка показала жестами, что мне нужно раздеться и отдать ей одежду, а затем достала из нижнего отделения каталки сложенные стопкой вещи.
Я пожал плечами — спорить с ней явно без толку. Кроме того, за время степной погони я пропотел и набрался пыли, так что переодеться в чистое не помешает. Отложил в сторону разгрузку, показал на нее и сделал запрещающий жест — не брать, мол! Остальное снял, оставшись голым, и пошел в душ. Девица нехитрой, но очень откровенной пантомимой изобразила, что готова потереть мне спинку и другие места. «Другие места» предательски выдали, что они не против, ну и я не стал выпендриваться. А что? Я теперь мужик свободный…
В душе было тесновато, но мы справились.
Вскоре после того, как девушка удалилась, забрав коляску и мою одежду, за мной пришли. Я теперь был наряжен в серый комбинезон с интегрированной в него мягкой обувью, и, прислонившись к серой стене, стал бы невидимкой. Я не люблю комбинезоны, но этот оказался на диво удобным — и сидит хорошо, и не жарко в нем, и не холодно. Вообще на теле не чувствуешь, такая хорошая ткань. Интересно, где такую делают?
Пришел за мной опиджаченный мужчина средних лет с седыми пышными усами и рваным шрамом во всю щеку. Под пиджаком была растянутая майка-алкоголичка, из-под которой на шею выползала сложная художественная татуировка — что-то с чешуей и зубами. Не то дракон, не то окунь. На ногах красовались скрипучие хромовые сапоги и брюки с лампасами чуть пожиже, чем у Севы. Видать, помощник.
— Сева хочет тебя видеть, — сказал он по-русски без всякого акцента.
Я без возражений встал с кровати и пошел за ним. Не в моем положении спорить. Кстати, может заодно и узнаю, в каком именно я положении.
Сопровождающий прошел коридором и раскрыл передо мной заднюю дверь — за ней оказалась дорожка, которую мели два унылых низкорослых худых парня со стертыми лицами без ярких черт. Мне очень не понравилось, что они одеты в точно такие же комбинезоны, что и я. У нас что, одинаковый статус? Меня тоже отправят дорожки мести?
Дорожка долго вилась между деревьев и вывела к «пряничному домику» — изящный коттедж с вычурной крышей был раскрашен ярко и пестро, сверкал разноцветными витражными окнами во весь фасад, и вообще выглядел, как дорогая елочная игрушка.
Внутри оказалось не хуже — мозаичные деревянные панно, паркетные полы из мелких плашек, изящная гнутая мебель и камин из разноцветного кирпича посередине огромной гостиной. В камине горел огонь, на плетеном диване перед накрытым столом сидел Сева. Босс работорговцев был одет по-домашнему — в треники и мягкие атласные туфли, и даже пиджак больше походил на халат.
— Присаживайся, — гостеприимно указал он на легкое кресло, — Тебя покормили?
— Благодарю, да, — ответил я и сел.
— Тогда выпей со мной.
Он налил в бокалы красного вина и пододвинул один ко мне. Отказываться я, разумеется, не стал. Не тот случай.
— За разумное недоверие ближнему! — провозгласил неожиданный тост Сева, и мы чокнулись.
Его намек на мои обстоятельства был более чем прозрачен, но это не отменяло того, что вино у него отличное. Я понял, что уже много лет не пил хорошего вина — в Коммуне виноделие было любительским, на уровне дачного.
— Теперь ты можешь задать вопросы, — поощрительно кивнул мне Сева, — Но немного, и я не обещаю, что отвечу на все.
— Каков мой статус? — начал я с главного.
— Ну… — босс работорговцев почесал обтянутый майкой живот, — не буду врать, что гостевой. Но и не тот, которого ты опасаешься. Одни люди попросили меня передать тебя другим людям и заплатили за то, чтобы ты попал по назначению неповрежденным. Так что ты ценное имущество, за которое я несу ответственность.
— А могу я спросить, что за другие люди? Те, которым меня надо передать?
— Почему не можешь? — засмеялся Сева, — Спроси!
— Спрашиваю. Кто они?
— Просто клиенты. Я торгую со всеми — с Коммуной, с другой Коммуной, с рейдерами Пустошей, с бродягами Дороги, с горцами Закава… Да что там, даже с этими хитрыми чистоплюями альтери — и то торгую. Все знают — у Севы лучший товар!
— Другой Коммуной? — вскинулся я.
— Ай, не бери в голову! Эта, другая… Все они одинаковые! Все крутят носом, все презирают — и все идут к старому Севе! Потому что у Севы…
— Самый лучший товар в Мультиверсуме, я понял…
— Вот, — умилился Сева, — такой умненький мальчик! Все понимает, хорошо кушает, хорошо трахает служанок!
Мне стало неловко — там что, камера стоит? Но так, не сильно. Было б чего стесняться, дело житейское.
— Одни люди очень просили меня доставить к ним кого-нибудь из Коммуны. Другие люди, узнав об этом, сказали: «Сева! У нас есть то, что им нужно!» Разве Сева станет спорить? Тем более, что Севе хорошо заплатили эти и хорошо заплатят те. Разве плохо?
— Хорошо, наверное, — не стал спорить я.
— Очень хорошо! — покивал работорговец. — Старый Сева любит, когда одни люди платят ему за других. Должна же быть от людей какая-то польза?
— А Коммуна тоже твой… ваш клиент?
— Не надо на «вы», старый Сева тут один, и его не обидит простое «ты». Твоя Коммуна? Ах, то есть бывшая твоя, конечно… не ожидал?
— Нет, — признался я. — Не ожидал.
— А надо было. Ничего, ты еще молодой, научишься понимать, что таким нельзя верить. Да, эта рыжая змея, она постоянный клиент. Берет только детей, нечасто, но помногу. Хорошо платит. Таким товаром, который всегда в цене. Но в этот раз ей не повезло, да. Ну, ты сам видел.
— Ей не повезло?
— Детям, конечно, не повезло больше, — согласился Сева. — Бывает. Давай выпьем за них.
Мы выпили не чокаясь.
— А пойдем, я тебе устрою экскурсию! — внезапно воодушевился он. — Когда еще доведется побывать у работорговцев?
— Надеюсь, никогда…
— Ну вот, — расстроился Сева. — И ты туда же, а такой умный мальчик! Вот, например, тебе не повезло с друзьями — разве старый Сева в этом виноват? Нет!
— А в чем были виноваты те дети? — спросил я тихо.
— Разве Сева их убил? Скажи? Мои люди спасали их как могли, рисковали жизнью… Но не повезло. Бывает. Слишком большая стая.
— А разве не Сева посадил их в тот автобус? — злить работорговца было рискованно, но вино придало смелости.
— А ты знаешь, где старый Сева их взял? Ты знаешь, что было бы с ними, если бы они остались там? Мультиверсум — жестокое место, и не Сева в нем самое большое зло… Я не знаю, зачем Коммуна покупает детей, может, ты знаешь, да. Нет, не надо мне говорить, это не мое дело. Но я думаю, их не едят там на день Середины Зимы. Их не выращивают в загонах, как пищу на голодные дни, и не меняют на свиней по курсу два засранца на один пятачок! Все говорят — плохой Сева, злой Сева, Сева продает одних людей другим людям… Но кто тогда те, кто продает людей Севе и покупает их у Севы? Эх…
Он махнул рукой и налил еще.
— Выпьем, человек, которого я продам дважды! Может, ты принесешь мне удачу!
Мы выпили, и еще выпили, а потом Сева все-таки потащил меня на экскурсию. Вино мы взяли с собой — за нами шла красивая восточная девушка с подносом, на котором стояла бутылка, бокалы и ваза с фруктами. Стоило нам опустошить бокалы, она, ловко балансируя поднос на одной руке, немедленно наполняла их снова, так что я ходил с бокалом, отпивая из него понемногу, чтобы не надраться. Помогало слабо.
Я ожидал увидеть грязные сырые бараки с прикованными к вбитым в стену кольцам рыдающими рабами, но никаких киношных штампов, разумеется, не было. Загоны, устроенные между корпусами зданий, были чистыми и сухими, и в них не было никаких цепей и стенаний. На застеленных матами полах сидели, лежали и бесцельно бродили одетые в те же серые комбинезоны люди. Разного пола и возраста, они были похожи в одном — на их лицах застыло выражение отрешенного безразличия.
— А почему они такие… — я сделал неопределенный жест бокалом, — равнодушные? Вы их сломили?
— Ну почему ты все время хочешь сделать старого Севу злодеем? Никто их не пытает и не мучает, кому нужен порченый товар? Иди сюда…
Он решительно открыл дверь загона и прошел внутрь, вовсе не боясь того, что рабы мстительно накинутся на своего владельца. И действительно — они никак не отреагировали. Пройдя сквозь них до стены здания, Сева открыл врезанный в нее железный лючок, похожий на жерло мусорпровода и достал оттуда серую пластиковую тубу.
— Иди, иди, не бойся!
Я боялся вовсе не того, что паду случайной жертвой восстания рабов, а того, что в этом комбинезоне сольюсь с ними… Но все же прошел и встал рядом.
— Вот, смотри… — Сева провел кривым желтым ногтем по шву, туба раскрылась, внутри оказался зеленовато-серый гель со слабым фруктовым запахом. — Знаешь, что это?
— Еда? — догадаться было несложно даже после бутылки вина.
— Очень хорошая еда, полезная! Витамины, калории! Это такая еда, после которой человек сидит, ни о чем не думает, ничего не хочет. Не какает, не писает, на женщину не смотрит! Местные для себя делали, и вымерли потом, да. От такого кто хочешь вымрет…
— Вымерли?
— Ну, не все, немножко осталось… Чуть-чуть я забрал, много альтери забрали. Хитрый народ альтери, не связывайся никогда с ними! А фабрики остались, было много фабрик, все поломались, но эту починили. У меня тут разные люди, есть умные!
— Тоже рабы?
— Зачем рабы? Просто люди, работают! Старый Сева не любит слово «рабы». Сева говорит: «Биржа полусвободного найма!»
— Полусвободного?
— Да, это когда свобода выбора у одной стороны. Удобно! Люди всегда кому-то продают себя — свое тело, свои мозги, свое время. Плохо продают, не выгодно, не умеют. Старый Сева умеет. Знает, каким людям какие люди нужны, делает себе выгодно и другим удобно.
— Слушай, — я был уже довольно сильно пьян. — А почему ты себя называешь «старый Сева», когда ты не старый?
На мой взгляд, он выглядел лет на сорок пять — пятьдесят, и уж точно не казался стариком. Крепкий такой, бодрый мужчина в расцвете сил.
— Потому что я старый, — покачал он головой. — Ты не умеешь на людей смотреть, не видишь. Ты думаешь, чем твоя Коммуна платит Севе? Жизнью для Севы платит! Сева старый. Давно живет. Люди не должны столько жить. Никогда не верь тем, кто так долго живет! Тебе не понять, как думает такой человек, который давно свою жизнь прожил и живет заемную! Он не думает, как другие люди, он совсем свое думает.
— И тебе не верить?
— И мне не верь, — согласился Сева. — Зачем? Я все равно сделаю, как хочу.
Мы вернулись, осмотрев загоны, чрезвычайно хитро устроенную автоматическую пищевую фабрику, огромный склад серых комбинезонов, жилье персонала, гаражи, где на удивление низкорослые механики возились с огромными монстр-траками, рекреационную зону с баром, который я уже видел, и борделем, в котором смотреть было особо не на что. Разве что девушки там были не в комбинезонах, а в разнообразном эротическом и не такие тупо-равнодушные. Они призывно хихикали, строили мне глазки и не выглядели принужденными к такой судьбе или страдающими. Впрочем, это был первый виденный мной бордель, мне не с чем сравнивать.
— Личную свободу сильно переоценивают! — вещал Сева, лично разливая очередную бутылку.
Девушка с подносом где-то потерялась, и я не помнил где. В пряничный домик мы, во всяком случае, вернулись без нее. За годы жизни в почти непьющей Коммуне я потерял привычку к большим дозам алкоголя, и теперь реальность заметно смазывалась.
— Они постоянно стремятся от нее избавиться! Вступить в партию, завербоваться в армию, уверовать в бога, жениться… Хочешь жениться, кстати? — внезапно вскинулся он.
— Прямо сейчас?
— А как иначе? Когда еще у тебя будет настоящий шанс выбрать, а не быть выбранным? Не каждому мужчине он выпадает!
Сева громко хлопнул в ладоши, и к нему подбежал невесть откуда выскочивший пиджачный усач со шрамом. Он возник так быстро, как будто под диваном все время сидел.
— Приведи тех, ну… ты знаешь.
Усатый испарился.
— Да, о чем бишь я?
— О личной свободе.
— Людей, которым она важна, очень мало, Артем! И эти люди не становятся рабами. У них есть Судьба. У меня есть Судьба, и у тебя есть Судьба! А у этих… — он обозначил широким жестом окрестности, — нет никакой судьбы. Им все равно где быть и зачем. Так почему бы Севе и не устроить их жизнь?
— У меня Судьба?
— Не спорь, старый Сева давно живет, видит в людях Судьбу. Я не знаю, для чего те люди хотят тебя получить, но вижу, что ты не будешь рабом!
Поддатый Сева не стал делать тайны из моей сделки. Ему это даже казалось забавным. Люди, которые давно ведут с ним дела — он не сказал, кто они, но я, кажется, догадывался, — пообещали большую награду за любого человека из Коммуны.
— Конечно, я отказался! — с честным лицом врал Сева. — Разве я могу так поступать со своими клиентами!
Ну да, конечно. Просто коммунаров мало, а во внешний Мультиверсум из Коммуны выходят только те, за кого потом яйца оторвут. Вот та же Ольга придет и оторвет.
— Коммуна — хороший клиент! Злой, коварный, но хороший!
— Коварный?
— Да, сначала покупают, потом еще покупают, хорошо платят, а когда торговцы — другие торговцы, не Сева, — начинают планировать под них поставки, увеличивают закупки товара… Что они делают?
— Что?
— Присылают страшного человека, который стреляет как Дьявол, только еще лучше! И он убивает этих торговцев, которые не Сева! Освобождает людей, не знает, куда их девать, люди умирают или попадают к Севе. Хорошо, Севе не нужны глупые конкуренты!
— А почему они не присылают этого человека к Севе?
— Потому что Сева умный. Сева не забирает людей там, где о них будут жалеть. Срез умирает, Сева забирает тех, кто умрет вместе с ним. Зачем им умирать? Пусть лучше Сева их продаст! Они будут жить, Сева будет жить долго…
— Так что там про меня? — вернул я его к теме.
— А, Сева пошутил! Спросил рыжую змею: «Слушай, у тебя нет лишнего, совсем не нужного человека? Сева знает, кто готов за него хорошо платить!» Сева хотел посмеяться вместе, но рыжая сказала: «Есть такой человек, Сева! Я отдам его тебе даром и даже приплачу, чтобы с ним было все хорошо. Отдай его тем людям и можешь оставить их награду себе!» Разве не хорошие клиенты? Коварные, злые, но какие хорошие!
У меня было на этот счет немного другое мнение, но я не успел его сформулировать — вернулся усатый. Он привел трех женщин — блондинку, брюнетку и рыжую.
— Вот, — с гордостью сказал Сева, — выбирай!
— Э… — растерялся я. — В смысле?
— Дарю! Любую! Но — только в жены. Не трахнуть и выгнать, как вы сейчас любите, а с серьезными намерениями! Иначе зачахнут, они такие…
— И зачем мне такая обуза?
— Зачем? — Сева в гневе вскочил с дивана. — Да что ты понимаешь!
Он подтолкнул вперед брюнетку с темной гладкой кожей, чуть раскосыми карими глазами и тонким, с легкой горбинкой, носом. Ее длинное синее платье с кучей шнуровок и вышивок обтягивало стройную фигуру с тонкой талией и высокой грудью. Она держалась спокойно, с великолепной гордой осанкой, смотрела на меня внимательно и пристально, без покорности, но и без вызова. Хорошо смотрела.
— Это горянка из среза Закава, я не знаю, как ее зовут. Никто не знает, кроме ее матери, она скажет имя только мужу. Их срез уже много лет переживает великий потоп, всё, кроме высоких гор, ушло под воду. Мало земли, мало еды, много лишних людей. Мужчины нищие и свирепые — их покупают как телохранителей и убийц, преданных и бесстрашных. Женщины дешевы — за одну козу можно купить двух. Козы полезны — они дают еду и одежду, женщины — бесполезны, их надо кормить, они дают только детей, которые все равно умирают от голода и болезней. Эта — красивая, за нее просили целую козу! Женщин избыток, потому что мужчины Закава умирают в бесконечных войнах за коз. Женщина Закава — идеальная жена. Верная, трудолюбивая, чистоплотная, благодарная за любое добро. Она сделает для тебя что угодно. Убьет за тебя или умрет за тебя без колебаний. Когда против тебя будет весь мир, она встанет за плечом и будет подавать патроны. Где еще ты найдешь такую жену?
Он оттолкнул назад смуглую и схватил за локоть блондинку, поворачивая ее передо мной, как на витрине. Легкое короткое платье с открытым лифом мало что скрывало — идеальная фигура «песочными часами», с крутыми бедрами, большой грудью и тонкой талией. Такие часто бывают коротконожками, но не эта — роскошные ноги модельной длины. Удивительное лицо с огромными, неправдоподобно фиалковыми глазами, маленьким изящным носиком и изысканным рисунком пухлых губ делало ее поразительно похожей на героинь манга. Не женщина, а поллюционный сон подростка. Она смотрела на меня с ожиданием и надеждой, губы чуть вздрагивали, в глазах поблескивали слезы.
— Вот! Это Алистелия. Последняя из генетической линии «спасительниц рода». Девушки этой линии — плод отбора, выведенные тщательно, как породистые собаки. Они созданы для брака — верные, чувственные, нежные и живущие ради служения мужу. Их главное достоинство — идеальное здоровье и сильная генетика. Они дают красивое и здоровое потомство, какой бы уродец их ни покрыл. Правители ее мира были слишком гордые! Никогда не смешивали кровь с простыми людьми, презирали всех, кто не ровня. Их дети стали рождаться больные и уродливые. Тогда они вывели «спасительниц» — их можно было взять в жены без ущерба для чести. Они искусные любовницы и прекрасные матери. Умные — ведь наследник должен унаследовать интеллект, но покорные — чтобы не пытались манипулировать мужем. Селекционированные эмпатки, угадывающие настроения и предвосхищающие пожелания, а потому для каждого мужчины становятся женщиной его мечты. О, в этом срезе были гениальные селекционеры! Роскошный, уникальный, драгоценный, как бриллианты, товар брал у них раньше старый Сева! Генетические слуги, становящиеся исполнительной тенью. Люди-органайзеры с идеальной памятью, запоминающие все, что им скажешь и неспособные передать это никому, кроме хозяина. Люди-питомцы, красивые и бесполезные, которых заводили для красоты и уюта…
— Раньше?
— Восстание черни смело аристократию среза Эрзал, драгоценных селекционтов насиловали и убивали на площадях горящих городов, реагенты-модификаторы из лабораторий лились в канавы, и разрушенную гражданской войной экономику добила серия страшных эпидемий, лечить которые было уже некому. Старый Сева успел забрать немногих, и Алистелия — лучшая!
Он отпустил блондинку и приобнял за плечи рыжую. Та как бы случайно повела плечом, сбрасывая его руку, сама сделала шаг вперед и посмотрела мне в глаза.
Ее внешность совсем не подходила под модельные каноны красоты — сияющая как свежезачищенный медный провод густая вьющаяся шевелюра, лицо почти сплошь покрыто мелкими яркими веснушками, они красовались даже на губах широкого, уголками чуть вверх, готового к улыбке рта. В широко расставленных, зеленых с золотисто-карими пятнышками глазах как будто плясали веселые искорки, и именно эти, большие, с необычным разрезом глаза делали ее неотразимой. Я не смог бы даже сказать, какая у нее фигура и какого она роста, любой пристальный взгляд тонул в золотисто-зеленой радужке. Глядя в них почему-то хотелось смеяться. Девушка выглядела очень юной и была похожа на плод любви ирландки и лесного эльфа.
— Меланта! — представил ее Сева. — Уникум! Штучный товар! Таких больше нет и не будет. Старый Сева сам бы на ней женился, но Севе не нужна жена, а ей не нужен Сева.
— А она может выбирать? — с трудом оторвался от ее глаз я. Как-то иначе представлялись мне отношения работорговца с товаром.
— Они могут выбирать, — как бы даже удивился Сева. — Они могут отказаться. Они предназначены в жены, а не в наложницы или служанки. У старого Севы есть понятия! Жена, которой противен муж — бракованный товар, а у старого Севы…
— …Лучший товар в Мультиверсуме, — закончил я.
— Да! — покивал он довольно. — Меланта продала себя сама… Точнее, выставила на продажу с обременением.
Я покосился на живот девушки, но Сева замахал руками:
— Нет-нет, она, разумеется, как и остальные, не познала мужчины. Просто ее муж должен будет взять на себя некое обязательство. Какое именно — я не знаю. Муж получит его после консуммации22 брака.
— Ничего себе кот в мешке! — поразился я. — Это кто ж на такое подпишется?
— Меланта — девушка-кайлит, — укоризненно покачал головой Сева. — Ах да… Ты молодой, не слышал. Я сам думал, что их не осталось. Их срез закапсулировался десять лет назад. Ах, какое было место! Старый Сева плакал, когда оно исчезло! Да что Сева — все плакали! Проводники лбы расшибали об стены, где раньше были двери туда! Даже лютые конкуренты, готовые зарезать друг друга за ломаный эрк23, собрались тогда, чтобы взломать проход вместе — но не смогли. Там было Счастье! Туда приходили отдыхать душой все, кто могут…
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.