Библиотека java книг - на главную
Авторов: 47367
Книг: 118140
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Город людей» » стр. 15

    
размер шрифта:AAA

Он вернулся за стол, налил еще вина и печально выпил.
— Ах, какое было место… — повторил он грустно. — Вроде посмотришь — просто люди живут, как везде. Кто лучше, кто хуже, кто побогаче, кто просто так… Хлеб сеют, рыбу ловят, мастерят всякое. Но приглядишься — все улыбаются, все веселые, все счастливые. Пройдешь по улице — и на сердце светлеет. Погулял день — как будто душу постирал с мылом, пожил неделю — как заново родился. А все из-за кайлитов. Не так их и много было, — говорили, что пришлые они, — но и этого было достаточно. Такое свойство у этого народа — не только радоваться жизни, но и раздавать эту радость всем вокруг, как лампочка — свет. Никто не может загрустить рядом с кайлитом! А когда люди живут с радостью, то и работается им хорошо, и в семьях благодать, и злодейства никакого не происходит, и даже здоровья как будто прибавляется. Где поселилась семья кайлитов — там процветание и порядок. А приморский город Тирем, где обосновалась их община, стал тайным курортом Мультиверсума. И даже злейшие враги могли искренне обняться там за кружкой пива!
Пригорюнившийся Сева взялся за бутылку, но она была пуста. Он махнул рукой и продолжил:
— Все любили кайлитов, любой мечтал породниться с ними, но почти никогда этого не было. Тяжелы мы для них. Вот ты бы женился на женщине, которая каждый день плачет?
Я помотал головой. Боже упаси. Видал еще в позатой жизни тех, кто женился на «страдающей девице» — врагу такого не пожелаешь.
— А для них любой из людей таков. Зато, говорят, завоевавший сердце кайлитки всегда чувствует себя так, как будто ему десять лет, и день рождения, и Новый Год, и цирк, и только что подарили щенка и велосипед… Разве любое обязательство того не стоит?
— Не знаю… — я избегал смотреть в глаза рыжей, меня слишком смущал ее странный, вызывающий внутреннюю щекотку взгляд. — Это как-то нечестно, что ли… Ну, как жениться на ком-то, чтобы понемножку пить его кровь.
— Ты просто не чувствуешь ее таланта, — возразил Сева. — Кайлиты очень страдают от одиночества, и Меланта, оставшись без родных, почти угасла. Женись, сделай ее счастливой, и жизнь твоя станет праздником!
Ну да, конечно — буду ходить и хихикать, как дурачок, обдолбавшись чужими заемными эндорфинами. Но зеленоглазка, конечно, хороша… Черт бы побрал мою пагубную страсть к рыжим бабам!
— Ну, какую выбираешь? — Сева охватил девушек жестом щедрости, ткнул в меня пальцем и трижды сказал что-то на совершенно разных языках. Наверное: «Посмотрите, девочки, какого смешного мудака я нашел!»
На меня уставились серьезные карие, страдающие фиалковые и щекочущие зеленые глаза. Если бы я не был пьян, меня бы порвало в клочья передозом красоты, а так — обошлось. Всего-то пару минут и не дышал.
— Сева, тебе не кажется, что у меня сейчас не лучший момент для женитьбы? — осторожно сказал я. — Девушки необычайно прекрасны, каждая из них составит счастье любому мужчине, я необычайно польщен таким щедрым предложением, но…
— Но? — Сева прищурился, откинувшись на диване. — Ты сказал «но»? Ты хочешь обидеть старого Севу отказом?
— Подумай, Сева! Ведь я не распоряжаюсь своей жизнью сейчас. Ты это знаешь лучше всех. Не станет ли моя жена сразу вдовой? Разве это та судьба, которую ты ей желаешь? — давил на пафос я, чувствуя затылком взгляды девушек и надеясь, что они не понимают по-русски.
— Выбирай!
— Но…
— Ты сказал, что не распоряжаешься своей судьбой, — перебил он меня. — Ты сказал глупость, ни один человек не распоряжается своей судьбой. Это Судьба распоряжается. И сейчас твоей Судьбой стал я. И я говорю — выбирай!
— А если я не стану?
— Тогда за тебя выберу я! Я всегда делаю так, как хочу, забыл?
— Сева, ну зачем тебе это? — взмолился я. — Ты же сам говорил, это уникальный, драгоценный товар! Они наверняка кучу денег стоят! А ты хочешь отдать одну из них мне — человеку, у которого нет ничего! Нищему, бродяге, пленнику! У меня теперь даже дома нет, я «человек без города»! Куда я приведу жену?
— Выбирай!
— Я могу подумать до завтра?
— Нет!
— Тогда не буду выбирать! — уперся я. — Если тебе почему-то надо наказать таким браком одну из этих несчастных девушек, сделай это, черт подери, сам!
— Хорошо! — я думал, что Сева разозлится, но он засмеялся. — Я давно живу, я вижу людей, я знаю, что делаю! Не пытайся понять тех, кто долго живет, пока сам не проживешь свою первую, настоящую жизнь! Тебе кажется, что они такие же, как ты, но они другие!
Он встал с дивана и подошел к девушкам, но они продолжали смотреть только на меня. От их взглядов внутри все переворачивалось, и я даже протрезвел.
— Я знаю, — сказал Сева, — ты думаешь, что выбрал бы горянку. Именно такая тебе и нужна сейчас, когда ты просрал свою жизнь, поверив не тем людям. Сильная, стойкая, верная… Так?
Я невольно кивнул — действительно, если мне дать чуть больше времени, я бы додумал примерно такую мысль.
— Ты пытаешься соврать себе. На самом деле думаешь, что выбрал бы ее, потому что тебе ее меньше всех жалко. Женщина стоимостью в козу — это и ответственность, как за козу, верно?
Я замотал головой и собрался возразить — девушка с гор просто, на мой взгляд, имела наибольшие шансы выжить в статусе моей вдовы. Есть у нее в глазах что-то такое, несгибаемое.
— Молчи! — отмахнулся он. — Старый Сева видит не только то, что ты думаешь, что думаешь, но и то, что ты думал бы, если бы не врал себе. В глубине души ты мечтаешь об Алистелии — именно ее, тихую, добрую и безотказную, ты считаешь идеальной женой для себя. Хранительницу очага и мать детей. Ты слишком долго был с женщиной, которая крутила тобой, как хотела, да?
Я не стал возражать. Хитрый работорговец смотрел в корень, но, пока он не сказал, я и сам не понимал этого.
— Но все же, в конце концов, ты выбрал бы рыжую. Ты всегда выбираешь рыжих, верно?
Он приобнял Меланту за плечи, она никак не отреагировала, пристально глядя на меня, а я снова какой-то задней частью ума понял — твою мать, так оно все было бы, оставь меня перед этой троицей выбирать достаточно долго. Я бы извелся весь, но, в конце концов, выбрал рыжую.
Сева смотрел на мои внутренние саморазоблачения и смеялся. Видел меня насквозь, сволочь старая. Мне было стыдно и странно — как будто даже облечение, что ли, наступило. Раз уж он так меня вскрыл, то что уж теперь?
— Но я не ты, — серьезно сказал Сева. — Я давал тебе шанс. Я знал, что ты не будешь выбирать, но шанс дал. Теперь — выберу я.
Он отступил на шаг и, обращаясь к девушкам, разразился речью. Кажется, на трех языках сразу. На их лицах сменялись удивление, недоверие, понимание и, в конце концов, согласие. Кажется, им даже понравилось то, что сказал Сева. Жаль, я ни черта не понял.
— Что ты им сказал? — спросил я с тягостным ожиданием неприятностей. И не ошибся.
— Я сказал им, что отдаю тебе в жены.
— Не по… Кого?
— Всех.
— Ты же говорил, что у них есть право выбора! — возмутился я.
— А они не против! — Сева смеялся, Севе было весело. — В горах Закава не хватает мужчин, и многоженство — обычное дело. Спасительнице хорошо все, что хорошо мужу. Надо ему трех жен — пусть будет три, примет с радостью. Ну, а кайлиты называют семьей вообще что угодно, лишь бы весело было…
— Провыбирался… — с горечью констатировал я.
Нет, лет этак в шестнадцать перспектива быть владельцем гарема — предел влажных ночных мечтаний. Но я уже был женат и точно знаю, что секс — это очень небольшая часть семейной жизни. А остальные двадцать три с половиной часа в сутки тебе надо как-то уживаться с человеком, который не ты. И это сложно. А уж с тремя…
— Сева, ну теперь-то скажи — за что? — взмолился я. От стресса я окончательно протрезвел и испытывал малодушное желание напиться обратно.
— Так надо, — махнул он рукой. — Потом поймешь. И когда поймешь, ты не просто скажешь спасибо старому Севе, а будешь ему немножко должен. А сейчас спать иди. Завтра за тобой покупатели приедут, ты должен хорошо выглядеть! А то подумают, что старый Сева не умеет хранить товар!
— А как же… — я посмотрел на девушек, точнее уже на своих жен.
— Подождут тебя тут, ничего с ними не случится! Дольше ждали. Старый Сева знает людей — ты за ними вернешься!
Усатый помощник отвел меня в ту же комнату, и служанка принесла обратно мою одежду — выстиранную и поглаженную. Заботливой пантомимой показала, что, перед тем как надевать чистое, приличные люди принимают душ, и что спинка сама себя не потрет. Я подумал, что я теперь троеженатый человек и у меня есть уникальный шанс изменить трем женам сразу.
Ну как можно было его упустить?

Коммунары. Дверь в стене

— Оно утверждает, что наша Установка вносит какие-то возмущения куда-то, — сказала Ольга. — И это доставляет им какие-то неудобства.
— Какие? — спросил директор.
— Не знаю. Может, у них голова от шума болит. Но они очень настаивают на том, чтобы мы перестали ее включать.
— Но мы не можем! — возмутился Палыч. — Нам надо найти дорогу домой!
— Я как смогла, описала ему нашу ситуацию, — заверила девушка. — Оно вроде бы даже поняло.
— И что?
— Да сами послушайте! — Матвеев открыл крышку чемоданчика МИЗ-824 и закрутил ручку завода лентопротяжного механизма. Сквозь шипение и треск послышался глухой, но различимый голос:
— Вернуть два действия назад. Устройство. Рекурсор. Использовать.
— Что использовать?
«Как странно звучит мой голос в записи», — подумала Ольга.
— Рекурсор. Монтировать фрагмент.
Несколько секунд шипящей тишины.
— Вернуть два действия назад. Устройство. Рекурсор. Использовать.
Лента с шорохом смоталась на приемную катушку.
— После этого оно нас покинуло, — сказала девушка.
— И что все это значит? — спросил Воронцов.
— Не имею ни малейшего понятия, — ответил Матвеев. Но насчет «вернуть два действия назад» у меня есть гипотеза. Я думаю, имеется в виду предпредыдущий прокол. Динамика резонанса была немного необычная. На графике такая боковая гармоника отметилась, вот, посмотрите…
Он зашуршал лентой самописца, но никого ей не заинтересовал.
— Я предлагаю повторить этот прокол, и отправить кого-то внутрь, посмотреть.
— Но там же минус… минус сколько, вы говорили?
— Кельвиновский ноль или близко к тому — минус двести семьдесят три по Цельсию. На самом деле, должно быть немного теплее, градусов на двадцать-тридцать, я думаю. Какое-то остаточное тепло наверняка есть.
— Это нас очень утешает, — скептически сказал Палыч. — Не двести семьдесят мороза, а всего двести пятьдесят. Большая разница…
— В наших скафандрах вполне можно выдержать такую температуру несколько минут, — упрямо сказал ученый, — а если их немного доработать, то и больше. Там не будет воздуха, он замерз и выпал снегом, а значит теплопотери — только излучением. Чтобы всерьез остыть, потребуется довольно много времени. Основная проблема — воздух и освещение, а не холод. Важно чтобы не замерзли баллоны и батареи фонаря. Я верю в наших инженеров и механиков, они что-нибудь придумают.
— Кто пойдет?
Все посмотрели на Ольгу.

Новый, улучшенный скафандр выглядел более толстым и неповоротливым, но стал заметно легче.
— От баллонов решили отказаться, замерзнут. Установлен регенеративный патрон РП46 от изолирующего противогаза. Он при работе сам себя греет, так что проблем быть не должно. Меня Дмитрий зовут, я вас страховать отсюда буду.
Он закрепил веревку у нее на поясе, подергал, покачал головой.
— Следите, чтобы ни за что не зацепилась там, и держите хотя бы первую минуту на весу, пока не остынет. А то примерзнет. Через пять минут я выберу слабину и подергаю. После этого у вас будет еще пять минут, чтобы вернуться. Если не успеете — я вас вытащу. Если понадобится — лебедкой. Запомнили?
«Суровый какой, — подумала Ольга. — Откуда он? Из какого отдела?»
Не вспомнила.
— Да, поняла, поняла, — сказала она, — не волнуйтесь так. Все будет нормально.
Дмитрий только головой укоризненно покачал.
— Готовы? — хрипло сказал интерком.
Ольга помахала рукой в сторону окна.
— Запускаем!

Тусклый луч фонаря осветил лежащий на каменном полу слой инея. Помещение было просторное, с темными стенами, поэтому рассмотреть детали не получалось. Небольшое толстое стекло шлема сразу начало подмерзать с краев, несмотря на специальную пленку и то, что Ольга старалась дышать в прилегающую ко рту маску. Сипение воздуха в дыхательном мешке и клапанах казалось оглушительным. И еще — сразу стали мерзнуть ноги, как будто в ботинки напихали льда, при этом поясницу сзади припекало разогревшимся патроном регенератора.
Среди поблескивающего инея резким контуром выделялся черный цилиндр репера, больше здесь, кажется, ничего не было. «И что мне тут делать?» — подумала девушка. Когда они обсуждали эту вылазку, то расчет был на то, что она «сориентируется по обстоятельствам». Пока не очень получалось. Ольга пошла вперед, стараясь держать в натяг и на весу страховочную веревку. То, как она исчезает в никуда, выглядело противоестественно. Вблизи черная стена оказалась каменной, сложенной из крупных, хорошо подогнанных камней. Пройдя вдоль нее налево, девушка обнаружила дверной проем и лестницу, которая, закручиваясь, уходила наверх. Натянув, три раза, с большими паузами дернула веревку, подавая сигнал «все нормально» и начала подниматься по ступенькам. Ноги мерзли все сильнее — с теплоизоляцией ботинок явно не додумали. Лестница заворачивалась спиралью между двух сплошных стен и, завершив полный оборот, привела в небольшую круглую комнату. Посередине ее на изящном столе из цветного стекла и крученого металла стоял некий механизм. Набор бронзовых шестеренок, валы и червячные передачи — очень похоже на внутренности часов. В центре его разместились две статуэтки, черная и белая, примитивно, но вполне узнаваемо изображающие человека и мантиса. Человек — из белого камня, мантис — из черного. Статуэтки висели горизонтально, основаниями друг к другу, но не соприкасались, закрепленные в металлических тонких обоймах. Механизм застыл, заблокированный весьма драматическим способом — в зубцах большой шестеренчатой передачи застряла чья-то рука. Правая. Сам владелец руки по неизвестной причине отсутствовал. Фрагмент конечности от середины предплечья до кончиков пальцев был срезан поразительно ровно и зажат механизмом чуть выше запястья — так, что вытянутая ладонь, казалось, приглашала к рукопожатию.
Ольга приглашением пренебрегла.
Оглядевшись, она обнаружила, что круглая комната не имеет окон, зато имеет массивную деревянную дверь. Закрытую. Вероятно, снаружи, потому что внутри никакого запора не было. «И что дальше?» — подумала она. Ученые надеялись найти что-то, что изменит их положение, а в результате? Большая пустая комната с реперным камнем, и маленькая комната с загадочным механизмом. Ах да, и рука. Не забываем про руку. Вдруг это «рука помощи»?
Ольга подумала, что, возможно, именно механизм является тем, что они искали. Он, конечно, больше похож на декоративную механическую игрушку, вроде вычурных часов с птицами, которые она в детстве видела в Эрмитаже, но кроме него здесь ничего нет. Устройство было достаточно массивным, но не выглядело чрезмерно тяжелым. Особенно если отсоединить свисающую на цепи кубическую гирю, которая, видимо, была источником гравитационной энергии для привода механизма. Пожалуй, его стоило попробовать доставить к проходу — не с пустыми руками же возвращаться?
Ольга присела и осторожно подергала гирю, пытаясь расцепить сложный карабин, которым она крепилась к свисающей с высокого стола цепи. Получив в ответ дружеский хлопок по плечу, отпрыгнула назад прямо из положения «в полуприседе», чудом не навернувшись и едва не намочив скафандр. Это было, мягко говоря, неожиданно.
Похлопавшая ее по плечу рука спокойно лежала на полу, не проявляя больше никакой агрессии. Видимо, выпала из механизма, когда девушка дернула за цепь. А вот сам механизм, освободившись от лишнего элемента, пришел в движение, как будто и не простоял невесть сколько времени в холоде и неподвижности. Воздух в помещении если и был, то слишком разреженный, чтобы передавать звуки, так что колесики крутились в совершенной тишине, что придавало этой картине дополнительную нереальность. В желтоватом луче фонаря поблескивали колебательные коромысла, бежали блики медных зубцов, ползли в никуда спирали червячных передач. Ольга завороженно смотрела на это движение, не зная, что делать — остановить? Подождать? Отцепить гирю и попробовать стащить по лестнице к проколу? Внезапно фигурки, зажатые в центре устройства, дернулись, пошли навстречу друг другу и, встретившись, провернулись, входя в зацепление. Видимо, это и было целью работы механизма, потому что он сразу же остановился.
«А ведь кто-то отдал правую руку, чтобы этого не случилось. Почему?»
Пол помещения сильно вздрогнул. Со стен посыпался иней. В тишине это было странно, но больше ничего не происходило.
«Что-то не так. Надо возвращаться».
Она попробовала поднять устройство, все еще надеясь забрать его с собой, но не смогла отделить его от стола. То ли оно было к нему прикреплено, то ли примерзло. Тогда она извлекла, осторожно высвободив из фигурных обойм, соединенные в одну черно-белую фигуру статуэтки и положила их в сумку.
«Странно, что веревку не дергали, — подумала Ольга, спускаясь и сматывая ее на локоть, — неужели еще и пяти минут не прошло?» Часов, способных работать при такой температуре, в Убежище не нашлось, и ей казалось, что она тут уже очень долго.
Второй конец веревки лежал на полу. Прокола больше не было.
«Сорок пять минут и три часа», — вспомнила Ольга. Сорок пять минут при тяжелой физической нагрузке и три часа — в состоянии покоя. Столько времени должен обеспечивать кислородом регенеративный патрон. Но замерзнет она, скорее всего, раньше. Ноги внизу уже почти утратили чувствительность, и она переставляла их, как колодки. Вполне вероятно, что ее ждет тяжелое обморожение с потерей пальцев, даже если ее спасут прямо сейчас. Если интенсивно ходить, то они чуть-чуть согреются, но кислород будет расходоваться быстрее.
Выбрала — ходить.
Стоять на месте она просто не могла. Поднялась по лестнице, еще раз осмотрела механизм. Как именно он соединяется со столешницей, не поняла, но еще раз убедилась, что закреплен намертво. Подергала дверь. Попинала дверь. Попробовала подцепить ее за край. Безуспешно.
Отцепила гирю от цепочки, постучала по двери гирей. Очень странно было «слышать» звук ударов только руками. Дверь украсилась несколькими весьма незначительными вмятинами, но не шевельнулась. Ольга понятия не имела, зачем ей открывать дверь, и что она будет делать с той стороны, если откроет, просто надо было чем-то себя занять.
Простучала гирей стены, но за отсутствием нормального звука не смогла определить, есть ли за какой-нибудь стеной полости. Стены оказались твердые, гиря на них следов не оставляла.
Спустилась вниз, постучала гирей по стенам там. Никакого эффекта. Несмотря на постоянное хождение туда-сюда, ноги все равно совершенно замерзли.
«Не думала, что умирать будет так скучно…»
Достала из сумки статуэтку, стала ее рассматривать. Фигурки были выполнены примитивно, без детализации, но очень тщательно. Основания их примыкали друг к другу с такой точностью, что место соединения выглядело монолитным — просто черный материал без всякого стыка сменялся белым. А ведь она видела их разделенными. Взялась одной рукой за белую часть, другой за черную. Потянула. Повернула. Повернула в другую сторону. Фигурки неожиданно легко разделились. На основаниях стали видны тщательно вырезанные пазы, которыми они скреплялись в одно целое.
«Какая тонкая работа…»
Возле репера замерцало, в прокол геройски, с ломиком наперевес, впрыгнул человек в скафандре, схватил ее за руку и утащил за собой.


— Мы не сразу поняли, что произошло, — оправдывался Матвеев, глядя на лежащую в лазарете, на привычной, уже почти именной койке, Ольгу. — Произошел разрыв прокола, а потом резонанс по этой частоте исчез, как будто срез куда-то провалился. Мы уже думали, что потеряли тебя, девочка.
— Кончилось все хорошо, верно?
— Проанализировав записи приборов, я догадался, что срез действительно исчез, а вот репер его остался, просто отзывается как локальный.
— Локальный?
— Место, где ты была, стало частью нашей локали. Если бы не холод на поверхности, можно было бы выйти на улицу, немного прогуляться и открыть снаружи ту дверь, в которую ты стучала изнутри. Вот такую интересную штуку ты притащила!
— «Монтировать фрагмент», — вспомнила Ольга слова пришельца.
— Именно! Ты отдыхай, приходи в себя, а мы проведем несколько забросов…
— Нет! — решительно запротестовала она. — Лизавета Львовна поднимет меня на ноги уже к вечеру. Я хочу идти сама.
Эта прогулка стоила ей довольно сильно отмороженных ног — инженеры уже повинились и обещали усилить теплоизоляцию. Лизавета вкатила ей дозу очередной версии своего суперпрепарата, ноги болезненно, но быстро восстанавливались. Побочное действие никуда не делось — не вовремя пришедший ее навестить Дмитрий сначала был изрядно шокирован, но… В общем, теперь он имел какие-то совершенно лишние надежды непонятно на что, и смотрел на нее глазами бездомного песика. Это сильно мешало.
— Пожалуйста, не забывай… те, — смущенно сказал он. — Не забывайте про страховку!
Он довольно мило смущался, но Ольга уже несколько раз пожалела, что не сдержала телесный порыв. Объяснить, что это была случайность и чистая физиология, было невозможно. Дмитрий просто этого не слышал. Сослаться на действие Лизаветиного эликсира было нельзя — Совет принял решение строжайше засекретить все, что касается этих исследований. Ах да, теперь у них был Совет Убежища, или просто «Совет». Палыч стал «Председатель Совета», как будто у них колхоз какой-то. Ольга в Совет входила, а Дмитрий — нет. Мантисы после ее вылазки одолевать Убежище перестали, от чего люди вздохнули с облегчением, а Лизавета начала беспокоиться о сырье для экспериментов.
— Готовность! — сказал Матвеев в интерком, а Мигель показал ей из-за стекла большой палец.
Дмитрий лишний раз поправил у нее на поясе веревку, кажется просто для того, чтобы дотронуться. Как будто она могла что-то почувствовать сквозь скафандр.
Пол завибрировал, под аркой пробежала рябь прокола.
Вокруг был ровный белый покров. Первый же шаг по нему привел к тому, что Ольга провалилась в рыхлый, как пудра, снег по грудь и с каждым движением погружалась все глубже. Нырнув с головой, она судорожно пыталась выбраться, но, в конце концов, просто увязла, не достигнув твердой поверхности. Задергала веревку, подавая сигнал тревоги, и энергичный Дмитрий чуть не порвал ее пополам, вытаскивая.
— Все равно надо было попробовать, соединить эту штуку! — выговаривал ей недовольный Матвеев. — Кто знает, сколько пусков мы еще проведем, прежде чем опять явится этот…
— Ну конечно, — отмахивалась от него Ольга. — А если бы получилось? Прокол бы слетел, веревку обрезало, а я так и осталась бы морковкой в сугробе торчать…
— Ольга… хм… Павловна все правильно сделала! — накинулся на него Дмитрий. — Безопасность прежде всего!
Защитничек нашелся…
— Я готова идти в следующий прокол.
— Ну, нет, молодой человек правильно напомнил про безопасность, так что придется подождать — мы дорабатываем скафандр. Хватит вам, как в туалете, за веревку дергать! Будете со связью и энергией.
Теперь за Ольгой тянулась не только веревка, но и подключённый к скафандру кабель. На испытаниях она то и дело вырывала из ткани разъем, его укрепляли, он начинал травить воздух, потом обмерзать, потом оказалось, что изоляция на холоде становится ломкой и провод замкнуло, оставив ее не только без связи, но и без света. На все предложения послать уже его к черту и вернуться к веревке, инженеры отвечали, что «вот-вот» и «сейчас-сейчас». И вообще, не надо становиться на пути технического прогресса.
В конце концов, здравый смысл восторжествовал частично — фонарь ей оставили батарейный, но «говорящую шапку» в шлем все-таки воткнули, решив, что тоненький сигнальный провод холод как-то перенесет, а если нет — то и невелика потеря. В нагрузку выдали тележку с прожектором и транзисторным радиомаячком на батарее с самоподогревом. К прожектору тянулся силовой кабель. Матвеев на основе каких-то своих расчетов предположил, что электрический ток через прокол по кабелю проходить должен, и теперь жаждал в этом убедиться.
Научное любопытство.
— Ну что там, что? — первым делом спросил в ухе Матвеев, как только она прошла на ту сторону.
— Прожектор горит, — ответила она.
— Вот! Я же говорил! Докладывайте, не тяните!
— Снег. Открытое пространство. Судя по всему, я на холме, поэтому снежный покров неглубокий, чуть выше колена. Вертикально установленные грубо обработанные под вытянутый параллелепипед камни. Стоят в круг, диаметром около пяти-шести метров. Некоторые покосились. В центре видна верхняя часть репера…
— Что видите вокруг?
Ольга попыталась повернуть прожектор на станине — он не повернулся, потому что шарнир замерз. Пришлось, налегая всем весом на ручку, ворочать в глубоком снегу тележку.
— Вижу… Вижу снег. Еще снег. Из него… Да, торчат верхушки деревьев. Похоже на замерзший лес.
— Каков уровень снега в лесу? — почему-то заволновался Матвеев.
— Отсюда трудно оценить, но торчат только самые верхушки… И я не пойду туда проверять, даже и не просите!
— Прекрасно, прекрасно, это шанс! — обрадовался непонятно чему ученый. — Что-то еще?
— Не уверена, — сказала, пыхтя от натуги, Ольга, — Сейчас поверну… Да, кажется, это крыша. Похоже на шпиль, как у собора в Риге.
— Как глубоко он в снегу?
— Откуда я знаю? — рассердилась Ольга. — Я же не видела его без снега! И он далеко, прожектор еле добивает.
— Прекрасно, замечательно!
— Да чему вы так радуетесь?
— Много снега, действительно много!
— У нас что, своего не хватает? — Ольга даже немного забеспокоилась. Не хотелось бы, чтобы профессор рехнулся от чрезмерной учености именно в тот момент, когда она по ту сторону прокола.
— Девочка моя, вы не понимаете…
— Я не ваша и не девочка!
— Электронный барометр на тележке показывает, что есть атмосфера, температура не ниже минус ста пятидесяти, высокий уровень снежного покрова, — снисходительно ответил Матвеев. — Вы понимаете, что это означает?
— Нет! — сердито ответила Ольга.
— Это действительно большой фрагмент! Существенно больше нашего!
— И что?
— А, неважно, идите к реперу.
— Я рядом.
— Теперь вам надо достать из сумки две части рекурсора, и соединить их….
— Части чего?
— Статуэтки, которой вы нашли в прошлый раз. Они у вас в сумке. Достаньте их и соедините. На всякий случай, сделайте это как можно ближе к реперу… — теперь Матвеев говорил с ней, как с умственно отсталым ребенком, но за время работы в Институте Ольга к этому привыкла. С учеными такое часто случается.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • ksuha_08264 о книге: Дарья Сорокина - Осмелься или беги
    Ну даже не знаю вроде бы все закончилось хеппи эндом, но только история какая-то печальная. Все герои сломлены и за что... Нет, все таки мне не зашло.

  • peri о книге: Олєґ Панфілов - Антирадянські історії
    Как это все печально! И кто это читает... Наверное молодежи не до этого, стоя у закрытых границ своего государства со стороны Польши...

  • ivress о книге: Екатерина Юдина - Подонок, ты будешь думать, что меня больше нет...
    Аннотация совсем не соответствует содержанию, не в наследнике дело. Довольно странная книга, есть свои минусы и плюсы. Много жестокости, странного поведения героев. Но понравилась некая детективная линия. Эта книга оставила двоякое впечатление, как-будто ее немного не доработали. Довольно часто в тексте встречаются опечатки, местами тяжело читать. Но сюжет есть и за ним довольно интересно следить.
    Тут мы имеет дело с молодой девочкой, которая подружилась с парнем и он стал ею одержим. Но конечно эта девочка настолько наивна (глупа), что не замечала ухаживания героя в стиле "а подергаю я ее за косички". Сам герой тоже умом не блещет и чаще всего ведет себя, как охваченная весенней страстью горилла, который свою симпатию выражает унижениями и битьем дубиной по голове.


  • Лешачка о книге: Оксана Головина - Все дороги ведут к тебе [СИ]
    Осилила две страницы.... Это нереальная ,эээ, нудно.... Может дальше и интереснее, но автор перечитал ВЛАСТЕЛИН КОЛЕЦ... Почитал бы Морнинг, там действие не на резиновый клей похоже.
    Это СУГУБО МОЕ МНЕНИЕ. может кто-то и в вомторге

  • Alena741 о книге: Санна Сью - Второй шанс для попаданки
    Неинтересно. На любителя...

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.