Библиотека java книг - на главную
Авторов: 47575
Книг: 118590
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Город людей» » стр. 17

    
размер шрифта:AAA

— Операция прикрытия, — ответил подполковник. — Они нас слушают.
— Покажите ему.
Военный подошел к стене и с усилием сдвинул в сторону висящую на ней школьную доску со следами мела. За ней обнаружилось окно в допросную. Там, за стоящим посередине железным, крашеным белой масляной краской, столом сидели на привинченных к полу стульях два мужика. Перед ними стояли стаканы в подстаканниках, эмалированный чайник и полная папиросных окурков пепельница. Один из них был мордат и широкоплеч, одет в штаны от хэбэ, тапки-шлепанцы и майку-алкоголичку, открывающую мощные волосатые руки. Второй имел вид пьющего интеллигента с тяжелой судьбой и красовался в потасканном, но с претензией, костюме цвета индиго. На моих глазах тот, что в майке, встал, прошел к висящей в углу кожаной боксерской груше и, с большой сноровкой и завидным умением, отвесил ей несколько апперкотов. Тот, что в костюме, трагически взвыл, как укушенный за яйца койот, потом отхлебнул чаю, забулькал им во рту, проглотил, и издал несколько протяжных трагических стонов.
— Отвечай, капиталистическая сволочь, мать твою! — закричал свирепым басом мордатый.
Интеллигентный неразборчиво проблеял в ответ что-то жалобное, но отрицательное. Не поддался, в общем, давлению, за что груша еще пару раз получила в торец, опасно раскачиваясь на подвесе. Забулькал чай, послышался стон. Если закрыть глаза, то получался отличный саундтрек к голливудскому боевику категории «Б» про русскую мафию.
Подполковник задвинул доску обратно, и в кабинете стало тише.
— Это мы вас пытаем, — пояснил товарищ в штатском. — Но вы пока не сознаётесь.
— Я такой, — осторожно подтвердил я, — стойкий и несгибаемый. Пионер-герой и молодогвардеец.
Троица местных быстро переглянулась, как будто я невесть чего важное выдал.
— А скажите, Артем, — спросил дед, — ваша… э… «коммуна» имеет связь с Родиной? С руководством СССР?
— Ну, насчет СССР есть определенные сложности исторического характера, — признал я, — но с материнским срезом некие контакты, насколько мне известно, поддерживаются. Боюсь, не могу сказать точно, какие и в каком объеме.
— Путь туда есть? А что с СССР? — спросили одновременно подполковник и старикан.
Я подтвердил, что, при наличии соответствующего оборудования, я мог бы выстроить маршрут до материнского среза. А потом изложил ультракраткую версию новейшей истории России. За стеной меня продолжали бить, но уже как-то вяло, без огонька — устали, наверное. Судя по звукам, я продолжал упорствовать в своих заблуждениях.
Местные некоторое время переваривали информацию.
— Артем, — спросил, наконец, старик. — А как образовалась ваша «коммуна»?
— Если верить тому, что мне рассказывали, то это последствия неудачного научного эксперимента.
— А кто его проводил, где и когда?
— Загорск, Загорск… — я припоминал номер.
— Загорск-двенадцатый? — дед так разволновался, что я испугался, что его сейчас удар хватит.
— Вот, точно, двенадцатый!
— Так вы — пропавшая группа Матвеева! — он в волнении хлопнул артритными ладонями по столу, и сморщился от боли.
— Да… — покачал головой штатский, — так называемые «партнеры» рисовали нам совсем другую картину…
— Ну, мы никогда им особенно и не верили, — пожал плечами штатский.
— Мутные они, — согласился военный. — Но куда деваться-то?
На этом разговор был окончен, и меня отвели в камеру. Не знаю, чем там за стеной все закончилось — наверное, меня забили до смерти. Ведь я все равно не мог выдать Главную Тайну, потому что ни хрена не знаю.
Непонятно сколько прошло времени, потому что окон в камере не предусмотрели и лампочку не гасили. Кормили меня два раза, но по скудному набору блюд понять, обед это, завтрак или ужин, было никак невозможно. Второе и компот — вот и все разносолы. Впрочем, тратить калории было некуда, я просто валялся на жесткой койке и смотрел в потолок, думая о всяком. Не могу сказать, что картина происходящего от этого прояснилась, но гипотезы у меня возникли. А потом пришел давешний дед.
Его привел подполковник, уважительно, под локоток, сопроводив в камеру и принеся стул.
— Здравствуйте, Артем, — сказал старик вежливо.
— И вам не хворать, как бы вас там ни звали, — ответил я немного раздраженно. Мне уже надоело тут валяться.
— Ах, да, мы же так и не познакомились, — неубедительно спохватился он. — Я Михаил Андреевич Сванетский, здешний, если угодно, руководитель.
— Очень приятно, — так же неубедительно соврал я.
— Видите ли, Артем, я не знаю, что с вами делать.
Я промолчал. Наверняка он не за моим мнением на сей счет пришел.
— Нарисованная вами картина очень сильно отличается от того, что мы знали раньше. Признаться, я более склонен верить вам, а не нашим… партнерам. Группа Матвеева никак не могла превратиться в то, что они описывают. Профессиональнее недоверие наших комитетчиков тоже, скорее, в вашу пользу. Они не считают, что корень наших проблем в вашем анклаве, хотя, разумеется, и не исключают этого полностью.
— К сожалению, я не знаю, как подтвердить сказанное мной или опровергнуть сказанное другими, — отмазался я. — Насколько мне известно, Коммуна вообще не подозревает о вашем существовании. Но я, разумеется, многого не знаю. А что у вас за проблемы?
— Ну что же… — задумался старик. — Думаю, не будет большого вреда, если я вас немного посвящу в наши трудности.
Историю дедуган рассказал прелюбопытную. Оказывается, эксперимент Матвеева был первым, но не последним. И в конце концов один из опытов увенчался успехом — в середине 60-х под Красноярском был установлен большой стационарный портал в другой срез. Мир оказался ненаселенным, хотя имелись признаки того, что раньше это было не так. В условиях строжайшей секретности на новое место завозились люди, техника, ресурсы, оборудование — страна напряглась в сверхусилии освоения новых территорий, готовя из них то ли резервный склад, то ли неуязвимую военную базу, то ли полигон для испытаний всего, что было страшновато пробовать дома. Возводились поселения и военные городки, распахивались поля, запускались цеха для обслуживания техники. На «большой земле» атомная электростанция держала портал включённым, обеспечивая для маскировки еще и работу алюминиевого завода. Транспортировкой его продукции прикрывалась работа железнодорожной ветки снабжения. Геологи копытили окрестности в поисках местных ископаемых, но находили немного. Тут были и нефть, и газ, и уголь — но месторождения оказались в значительной степени опустошёнными, со следами давней разработки. Железа и цветных металлов в достижимых окрестностях не нашли совсем. Добыча местных ресурсов для завоза в СССР оказалась нерентабельной, хотя некоторое подобие автономии они бы создать позволили.
Колонисты не знали ни в чем недостатка — ангары длительного хранения были забиты техникой и оружием, склады ломились от продовольствия, постепенно росло местное производство, из ремонтных цехов образовались мини-заводы, хватало и научных кадров, чьи секретные лаборатории размещались на незаселённых просторах нового мира. К началу 80-х население анклава превысило сто тысяч человек, работали три тепловых электростанции на местном сырье, были распаханы тысячи гектаров целины, на бескрайних пустошах паслись стада коров и овец, а молодое комсомольское население дало тысячи местных уроженцев, ни разу не видевших базового мира. Увы, секретность работала по «системе ниппель» — здешнее поселение было комфортной, престижной, но бессрочной ссылкой. Как им объясняли — временно, пока СССР не готов предъявить свои достижения международному сообществу.
— Войны ждали, — пояснил старик. — Держали нас за большое бомбоубежище. На берегу моря поселок закрытый отгрохали на случай эвакуации руководства страны. Теперь там пионерлагерь и санаторий.
В целом, по его словам, жилось тогда в колонии неплохо — она снабжалась бытовым дефицитом по нормам ЗАТО, зарплаты начислялись с северным коэффициентом, тратить их было особенно некуда, и даже машины можно было купить по льготной очереди, благо бензин понемногу делали свой. Частники получали его лимитировано, по талонам, но сгонять на рыбалку или охоту на своей «Ниве» мог почти каждый желающий. Большая часть переселенцев была добровольцами, переселялись семьями и вскоре переставали ощущать себя «в командировке», врастая в местный быт.
В полночь на 10 февраля 1984 года портал закрылся. Внезапно, без видимых (по крайней мере, с этой стороны) причин. Думали, что случайный технический сбой, ждали восстановления — не дождались. Самой вероятной гипотезой признали войну — внезапный ядерный удар, настолько стремительный, что даже тревогу объявить не успели. Колония окончательно перешла в автономный режим, местная администрация и партячейка сформировали правительство. К сожалению, политика частичного ограничения технологий и дефицит ряда ресурсов через несколько лет стали сказываться. Полное отсутствие электронной промышленности, фармакологических и химических производств, критический дефицит металлов, в первую очередь меди и алюминия. В какой-то момент пришлось конфисковать у населения все алюминиевые изделия, вплоть до кухонной посуды. Бытовая техника постепенно выходила их строя из-за отсутствия элементной базы. Почти лишенные электрической части советские дизельные трактора исправно пахали землю, собственной нефти хватало на обеспечение их соляркой, рембазы производили несложные расходники, стада плодились, картошка росла — голод колонии не грозил. Но технологическая деградация принимала угрожающие масштабы, а главное — медицина осталась практически без лекарств. У запасенных выходил срок годности, новые взять было неоткуда. Начали с нуля — по технологиям начала века создавали примитивные антибиотики, несложные препараты, постепенно выстраивались технологические цепочки, но… В 98-м году (в колонии продолжали традиционное летоисчисление) вспыхнула эпидемия, вызванная неизвестным вирусом. Ее связывали с исследованиями археологов-любителей, нашедших развалины старого города, принадлежавшего исчезнувшей тут цивилизации.
Уровень летальности был небольшой, симптоматика напоминала тяжелый грипп с осложнениями, но болезнь выявила практически полную беспомощность местной медицины. Среди научного персонала колонии не было вирусологов и специалистов по исследовательской фармакологии, только врачи общей практики. Если до этого работы археологов поощрялись в надежде обнаружить пригодные для вторичной переработки ресурсы — в первую очередь металл, — то после эпидемии исследования руин запретили. Не помогло. Через пару лет пришла новая болезнь, от которой умирало уже десять процентов заболевших. От третьей эпидемии спасли только жесткие карантинные мероприятия, но умерло уже более половины зараженных. Причины возникновения смертельных поветрий оставались загадкой — все выходы за пределы освоенных территорий были запрещены, откуда же брались все новые и новые вирусы в замкнутой колонии? Четвертая эпидемия стала бы последней — смертность от нового вируса превысила 80 процентов, а высокая вирулентность и длительный инкубационный период сделали карантинные мероприятия бессмысленными.
— Комитетчики уже тогда заподозрили неладное, — с горечью сказал старик. — В природе таких вирусов не встречается, они моментально уничтожили бы собственную кормовую базу. Зато они идеально подпадают под технические задания для разработки боевых штаммов бактериологического оружия.
И тут появились они — «партнеры». Пришедшие через реперный камень давно неработающего портала люди оказались прекрасно вооруженными, великолепно подготовленными, а главное — имеющими широкий ассортимент лекарств поразительной эффективности. Колония была спасена, но через некоторое время перешла под фактический контроль спасителей. Они-то и объяснили, что против колонистов велась биологическая война, которую вела некая «псевдокоммуна», их коварный антагонист. Себя они называли «Русской Коммуной» и «коммунарами», и были готовы принять под свои знамена растерянных колонистов. Пришельцев было немного, несколько сот человек. Они представляли собой сплоченный и очень хорошо обученный военный отряд — с техникой и оружием, но без средств производства и специалистов мирного времени. Почти все они были мужчинами, а немногочисленные женщины ничуть не уступали в военной подготовке. Где находится их родина и мирная часть населения — колонисты не знают до сих пор.
— Они, — усмехнулся дед, — как написано в Библии: «входили к дочерям человеческим»29. Поназаводили себе любовниц, понаплодили детей и не очень-то стремились вернуться туда, откуда появились.
Они объяснили, что «псевдокоммуна» не успокоится, хотя не предоставили никакой внятной мотивации. По их настоянию в колонии, которая теперь тоже называлась «Русской коммуной», вернули отменённую было за ненадобностью воинскую обязанность, распечатали арсеналы и расконсервировали военные городки с техникой. Свое оружие и технологии пришельцы предоставить отказались. Зато их умение проходить через реперы открыло для колонистов срез с уничтоженной какой-то катастрофой цивилизацией, откуда можно было вывозить тоннами разнообразный металлолом. Правда, секрет работы реперов «партнеры» оставили за собой, проводку грузовиков с ресурсами и другие перемещения осуществляли их операторы. Они объяснили это тем, что это врожденная способность их народа, и ей обладают только они и еще ренегаты из «псевдокоммуны».
— Это же не правда? — без особых сомнений спросил дед.
— Не совсем правда, — уточнил я. — Действительно, способностями м-операторов обладает не каждый, но и монополией какой-то группы они не являются. Наверняка среди вашего населения нашлись бы подходящие кандидаты.
— Мы так и предполагали, — кивнул он. — Не надо думать, что мы тут такие наивные. Просто у нас не было альтернативы. То, что ваша коммуна оказалась наследниками группы Матвеева, а не какими-то «ренегатами» сразу показало противоречие. И еще они сказали, что проложить маршрут до нашего родного мира невозможно, но вы уже объяснили, что это не так.
Еще одной особенностью пришельцев оказалось то, что они не старели. С момента их появления прошло уже двадцать лет, но это были все те же люди в том же физическом возрасте. Они объясняли это своей личной генетикой, подчеркивая тем самым превосходство над колонистами, однако их дети росли, как обычно, и не похоже, что унаследовали их долгожительство.
— Они используют продляющие жизнь препараты, — не стал скрывать я. — Такие существуют, хотя они дороги и очень редки.
— Да, так мы и думали, — покивал головой старик. — Но нам они их не предлагали…
В глазах его отразилась понятная печаль.
— Я одного не пойму, — сказал я. — Что им-то от вас надо? Какие у них мотивы для вмешательства в жизнь вашей колонии? Ну не любовницы же, в самом деле? Это товар в Мультиверсуме не дефицитный…
— Мы, разумеется, сразу задались этим вопросом, — согласился дед. — И вскоре вычислили их мотивы. Это страх и жадность.
— В смысле?
— Они очень боятся кого-то, кто преследует их, несмотря на умение переходить из мира в мир. Кого-то, обладающего аналогичным умением. Они говорили, что это ваша Коммуна. Вы говорите, что это не так. Я не знаю, кто из вас прав, потому что лично вы, Артем, можете просто не знать. Но сейчас ситуация такова, что нас постоянно атакуют, и «партнёры» используют нашу небольшую армию как прикрытие. Кто-то, обладающий столь же мощным оружием, высаживает небольшие десанты через реперы. Они убивают всех, кого видят — гражданских, детей, женщин, — и уходят. Тактика террора. «Партнеры» считают, что это вы. Или хотят убедить в этом нас.
— А жадность тут при чем?
— Мы добываем для них золото и редкоземы, мародеря руины. Построили в том срезе обогатительный комбинат, перерабатываем обломки техники и приборов. Рекультивируем помойки. Куда они забирают и на что обменивают металлы — неизвестно. В любом случае мы получаем при этом нужное сырье и для себя, так что без них мы немедленно потеряем туда доступ.
— А сами они не могут? — удивился я.
— Нет, — покачал головой старик, — я не знаю, откуда они берут свою технику и оружие, но они не производственники. Если бы не их умение ходить между мирами, мы давно бы от них избавились… Но при любых разногласиях они просто перестают открывать проходы, и мы оказываемся в тупике. Несложный, но действенный шантаж.
Старик замолчал и пристально посмотрел на меня.
— Вы хотите сменить партнеров? — догадался я.
— Если то, что вы рассказали, правда, то контакт с вашей Коммуной выглядит для нас перспективнее.
— Я не могу вести никаких переговоров от их имени, — с сожалением признался я. — Я больше не имею к ним отношения.
— Сомневаюсь, — усмехнулся старик. — Вы молоды и обидчивы, Артем, и плохо разбираетесь в играх спецслужб. Но неважно — я не потребую от вас ничего, кроме обещания.
— Какого?
— Донести то, что вы здесь услышали, до руководства вашей Коммуны, когда вам представится такая возможность.
— Если представится…
— Когда и если, — согласился он. — Мы готовы к переговорам.
Напоследок дед уточнил, смогу ли я воспользоваться чужим планшетом для работы с репером — все-таки «партнеры» явно недооценивали местную разведку, они довольно много успели про них выяснить. Я сказал, что никогда не пробовал, но, вероятнее всего, смогу. На этом мы и расстались.

Я ожидал, что вскоре мне принесут планшет и под охраной сопроводят к реперу, откуда я пойду… Куда? Тут было много вариантов, и я их все успел хорошо обдумать, потому что никто так и не пришел. Я валялся на койке, мне периодически приносили еду, ничего не происходило. Видимо, «партнеры» не спешили делиться планшетами. Я бы на их месте не стал бы. И берег, как Кощей своё яйцо. Кому они нужны без этой транспортной монополии? Не знаю, можно ли научиться работать с планшетом с нуля, без учителя и инструкций, просто имея способности. Но предполагаю, что, при должном упорстве, это реально. А вот если планшета у тебя нет, то сам ты его не сделаешь. Понятия не имею, откуда они берутся.
Пришли за мной неожиданно и не те. Вместо дряхлого, но довольно вежливого деда, явилась пара незнакомых военных. Они довольно неделикатно сопроводили меня куда-то в подвал, где меня ждала знакомая компания — подполковник и тип в штатском. С ними был и плечистый мужик, который раньше лупил грушу. И мне очень не понравилось, как он на меня смотрел.
— У меня есть для вас две новости, — сказал подполковник. — Одна, даже, наверное, хорошая. Вторая вам определенно не понравится, так что я начну с первой.
Я промолчал. Все равно ведь скажет.
— За вами прибыли ваши… э… в общем, прибыли. И требуют немедленно вас выдать, угрожая неким неизвестным устройством. По их утверждению, они могут устроить что-то ужасное. И, судя по реакции партнеров, не врут.
— Нет ли среди них такой рыжей…
— Есть.
— Эта может, — подтвердил я. — Очень решительная дама.
— В общем, мы склонны не рисковать, и отдать вас. Тем более что вы нам, в общем, и не нужны, но…
— Что? — напрягся я.
— Это как раз плохая новость. Вы… Как бы это сказать… Дима, давай, — кивнул он плечистому, — только аккуратно.
Тот развернулся и молча двинул меня кулаком в переносицу. В голове взорвалась граната, и второй удар — по губам, — я почти не почувствовал.
— Через четверть часа будет выглядеть убедительно, — профессионально пояснил Дима. — Глаза затекут, губы распухнут… Пусть пока так посидит, кровью из носа на себя накапает…
— Извините, — без особого раскаяния в голосе сказал подполковник. — Но вы слишком хорошо выглядели. Партнеры поняли бы, что их обманули, а мы не готовы с ними сейчас ссориться.
Не знаю, как я выглядел, но чувствовал себя именно так, как надо. Ноги подкашивались, в голове гудело, в глазах плыло. Хотя Дима заверил меня, что ничего не сломал, все быстро заживет. Хотелось бы верить. Меня вывели из подвала на свет под руки, и спотыкался я совершенно натурально. Почти бегом протащили через переулок и вытащили на проспект, где мои подзаплывшие глазки ослепило яркое летнее солнце.
— Вы, я смотрю, не очень-то хорошо приняли нашего товарища?
О, какой знакомый голос! По интонации и не скажешь, что моя бывшая сама меня сюда пристроила. Такое праведное возмущение, божешьмой!
— И я рад тебя видеть… — буркнул я, но получилось невнятно. Губы как пельмени.
Проморгавшись, я оценил диспозицию — посреди проспекта стоит наша «Тачанка», а на ней, на пулеметной площадке, установлено закрытое стеклянным колпаком замысловатое устройство. Чем-то оно напоминает привод, который мы с Борухом некогда сперли в бункере возле «Рыжего замка»30 — в зажимах плавно вращаются, не касаясь друг друга, две статуэтки. Рядом с машиной стоит Ольга, имея вид лихой и задорный, в руке у нее идущий от устройства то ли провод, то ли тяга. Невольно залюбовался — хороша, чертовка! Стоит, этак подбоченившись, рыжие волосы сияют в солнечных лучах, а перед ней злобно топчется давешний «партнер» со шрамом на морде. Стволами скорострелки в нее тычет. За рулем — Андрей, рядом, ненавязчиво держа руки на пистолетах — Македонец, на заднем сидении — Борух с любимым пулеметом. Прискакала, значит, кавалерия, откуда не ждали.
— Но-но! — весело прокричала Ольга. — Не замай! Принцип «мертвой руки»! Если отпущу стопор — сразу сработает. И даже я не знаю, куда при этом закинет половину города.
— Так вот он какой, знаменитый рекурсор? — зло спросил «парнер». — Эх, как чувствовал: надо было вас тогда грохнуть. Насколько сейчас все проще было бы!
Он перевел прицел выше, но Ольга только засмеялась.
— Это артефакты высшего порядка, их атомной бомбой не поцарапаешь! Они прочнее, чем Мироздание. Да и стекло бронированное…
К «партнеру» подтянулись его товарищи, и теперь они стояли полукругом, ощетинившись скорострелками.
— Так что, тащмайор, куда этого-то? — встряхнул меня за локоть один из держащих. В голове что-то болезненно екнуло.
— Отдай… вот этим. Толку с него… — поморщился тот брезгливо.
— Ну что же, — сказал он Ольге, пока меня вели к машине. — Значит, вы и так можете. Учтем. Надеюсь, этот унылый тип того стоил.
И чего это я унылый?
— На себя посмотри, — сказал я ему. — Тоже мне клоун.
Но он не обратил внимания. Может, не разобрал — дикция у меня была ни к черту.
Борух подхватил меня, помогая залезть в машину. Рядом, не выпуская из рук шнурок, устроилась Ольга.
— Давай, Андрей, погнали, — сказала она и помахала свободной рукой «партнерам».
Приятно было посмотреть, какие у них стали сложные лица…
Машина рванула вперед и почти сразу провалилась в туманную муть Дороги.

Коммунары. Дивный новый мир

Вспышка, толчок в ноги, ударная волна — Ольга полетела кувырком в снег, успев мимолетно удивиться отсутствию звука.
«Что могло так рвануть?» — думала она, лежа лицом вниз в сугробе. Вставать не спешила — земля под ней содрогалась, как будто рядом шла беззвучная бомбежка. Через пару минут все успокоилось, и она осторожно выкопалась на поверхность.
Над снежной равниной занесенного по макушки леса светило маленькое злое солнце.
Ольга, щурясь и моргая, смотрела, прикрыв ладонью стекло скафандра, как сияет под солнечными лучами белоснежный покров.
— Алло, база, база! — растерянно сказала она в микрофон. — Игорь Иванович, вы меня слышите?
В наушниках не было даже шороха. «Ах, да, — вспомнила она, — прокол закрылся, когда я замкнула рекурсор. Надо его разъединить». Одна беда — статуэтку она, падая, выпустила из рук. Теперь та могла находиться где угодно.
Ольга потянула за закрепленную на поясе веревку — и подтащила к себе обрезанный конец. Тележка с приборами и погасшим прожектором уцелела и спокойно стояла рядом, на ней периодически моргала лампочка радиомаяка.
«По его сигналу потом найдут мое тело», — подумала она невесело и нырнула в сугроб, пытаясь нашарить в снегу потерянный артефакт. Над заснеженным холмом поднимался, набирая силу, ветер.
Когда Ольга нашла потерянное, ветер достиг почти ураганного уровня. Отчасти это ей помогло — с холма сдуло большую часть снега, остался только нижний, слежавшийся слой. Но с другой стороны — ледяной ветер забирал тепло от скафандра, и она начала сильно мерзнуть. Помощь к ней не спешила. Она встала за стоячим камнем, надеясь укрыться от ветра, но ничего не вышло — казалось, он дует со всех сторон одновременно, иногда чуть не сбивая с ног порывами.
Горячий патрон кислородного регенератора остался чуть ли ни единственным островком тепла в стремительно остывающем скафандре, когда прокол все-таки открылся, и Дмитрий получил долгожданную возможность ее торжественно спасти. Ну что же, если Лизавета Львовна пропишет ей порцию Вещества, то у него есть шанс.
Но только в этом случае.

Дмитрию не повезло — Ольга даже легкой простуды не схватила.
— Мое лекарство сильно поднимает иммунитет, — сказала, осмотрев ее, недовольная Лизавета. — Но если тебе оторвут дурную рыжую башку — ко мне не приходи, не поможет.
— Что там за суета? — спросила Ольга. Из рабочей камеры Установки, не слушающий никаких возражений Дмитрий отволок ее сразу в лазарет.
— Ой, вот можно подумать кто-то мне докладывает, — отмахнулась биолог, — но все бегают, как наскипидаренные. Ты опять в какой-то муравейник палкой ткнула?

На экстренном заседании Совета Матвеев был героем дня.
— Это блестяще подтверждает мою теорию топологии Мультиверсума…
Воронцов скривился, как от кислого, но промолчал.
— Так что же случилось? — спросил усталый Палыч. — Мы снова провалились куда-то?
— Нет, — отмахнулся ученый, — мы там же, где и были, в локальном пузыре Мироздания, в собственной микровселенной.
— Откуда тогда солнце?
— Как я и говорил, моя теория топологии включает в себя антропный принцип участия…
— А как-нибудь проще можно?
— Товарищ Матвеев пытается нам сказать, — скептически вставил Воронцов, — что мы стали катализатором самоорганизации метрики.
— Мне не стало понятнее.
— Если совсем упростить, — недовольно сказал Матвеев, — то наличие солнца является имманентным любому нормальному срезу. И как только мы, присоединив два фрагмента, довели его размер до какого-то минимума, произошел мгновенный переход количества в качество. Теперь у нас не пузырь-фрагмент, а полноценный, хотя и маленький, срез. А срезу имманентно…
— Вы лучше скажите, — перебила его Ольга. — Солнце теперь всегда будет?
— Конечно, я же объяснил, что…
Она не стала дослушивать и вышла. Какая разница, в чем причина? Жизнь продолжается.

Жизнь продолжалась и, как ей и положено, приносила новые проблемы. Солнце дало надежду, но практически толку от него было мало. Снежный покров отражал свет, температура росла медленно, продовольствие кончалось. Исследование присоединенных фрагментов пришлось отложить на неопределенное будущее — хотя на поверхности стало светло, но температура все еще оставалась слишком низкой, усугубляясь погодными аномалиями. Матвеев задался целью присоединить все, до чего дотягивалась установка, и Ольга раз за разом ныряла в проколы с рекурсором. Каждое присоединение вносило в их микроверсум небольшой кусок охлажденного до космической температуры пространства, вызывая скачки температуры и мощные снежные ураганы. А главное — каждый фрагмент провоцировал нашествие мантисов, которых становилось все больше.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.