Библиотека java книг - на главную
Авторов: 47497
Книг: 118420
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Город людей» » стр. 6

    
размер шрифта:AAA

Иван покачал головой и начал выпутывать из-под тулупа провод.
— Во-первых, оставь это пальто, ты в нем уже при минус двадцати мерзла, вспомни. Возьми вон там, у дежурных такой же тулуп. Они тебе велики все, ну да ничего, не бегом бегать. Валенки возьми большие, прямо поверх ботинок своих наденешь…
— Ботинки теплые! — запротестовала Ольга.
— Не настолько. Рыжик, ты просто не представляешь себе, что там творится! Сидела бы ты внизу, а?
— Ага, ты даже на одной ноге, вон, собираешься, а я внизу сиди?
— Мне надо, — вздохнул он. — Хозгруппа не вернулась, идем искать. Маршрут известен, так что мы быстро — туда и обратно. А на снегоступах — что одна у тебя нога, что вовсе ни одной… Все едино ковыляем, как утки. И вот, возьми…
Он протянул Ольге фонарь и отдельно, на проводе, аккумуляторную батарею к нему.
— Повесь на пояс под тулупом, провод вот так выпусти, и свети этой фарой. Я другой возьму. Да, рукавицы не забудь! И шарф! И…
— Да перестань ты, я всё поняла!
В результате выбрались только через полчаса, когда группа Громова уже давно ушла. Дежурные, ругаясь на замерзающую смазку и дубеющие уплотнители, открывали гермодверь двумя ломами. Мороз перехватил дыхание уже в тамбуре — висевший там термометр втянул красный спиртовой столбик ниже минимальной риски «минус тридцать». Вторую дверь открывали сами, в свете фонарей вырвалось наружу облако инея, а глаза защипало от холода. Подниматься по лестнице в тяжелых, до земли, тулупах было сложно, особенно Ольге, приходилось делать передышки на площадках, очищая шарфы на лицах от быстро нарастающей ледяной корки.
— Ничего себе! — голос Мигеля из-под шарфа звучал глухо, но оптимистично. — Мы как Папанин на полюсе!
В тусклом свете фонарей стены и полы коридоров красиво сверкали густым инеем — температура падала так быстро, что влага из воздуха кристаллизовалась на всех поверхностях. На полу отчетливо виднелась протоптанная дорожка к вестибюлю, где через прокопанный в снегу коридор выходили на улицу хозгруппы. Кинозал был в другой стороне. Ольга вздохнула — еще четыре лестничных пролета в тяжеленном, волочащемся по земле тулупе. В таком хорошо в карауле стоять, а не по ступенькам взбираться.
Кинозал располагался в «Центре культуры и отдыха». Из административного корпуса туда надо было идти по переходу на уровне второго этажа. В нем, видимо от температурной деформации, выдавило алюминиевые рамы панорамных стекол, и на фоне белого инея стен проемы зияли жутковатой черной пустотой. Ольга не удержалась и выглянула, посветив фонариком вниз. Снег оказался неожиданно близко, почти под самыми окнами. Если идти по его поверхности, то внутрь перехода можно просто перешагнуть.
Оборудование кинопередвижки Андрей одобрил, и обратно мужчины несли серые деревянные ящики с аппаратурой, а Ольге достались жестяные цилиндрические коробки с пленками, которые она тащила на импровизированной, сделанной из столешницы, волокуше. Доска легко скользила по обледеневшему полу, и было не тяжело, но руки коченели даже в рукавицах. Ломило от холода лоб, глаза и переносицу. Непроизвольно выступали слезы, которые тут же замерзали, склеивая ресницы, а протирать глаза было неудобно.
В переходе остановились передохнуть, Андрей и Мигель, несмотря на обжигающий лицо мороз, закурили.
— Потом за остальными сгоняем! — бодрился лаборант, пуская дым в пустой оконный проем. — Я посмотрел, там много всяких фильмов, и для детей есть мультики… Стоп, что это?
Он направил свет фонаря в окно. Ольга тоже посветила туда, но ничего не увидела.
— Там что-то двигалось! — заявил лаборант.
Он высунулся в пустой проем и пробежался лучом по снегу.
— Да вот, и след же!
Параллельно переходу, в паре метров от окна в лучах фонарей действительно просматривалась какая-то размытая борозда, как будто что-то только что протащили. Рыхлый и легкий перемороженный снег плохо сохранял форму следов.
— Это было что-то большое, черное и быстрое! Я не успел разглядеть.
— Да ладно, — засомневался Андрей, — на таком морозе ничего не выживет. У меня даже папироса к губе примерзла…
— Я видел! — настаивал Мигель. — Да вон, смотрите, смотрите же! Вот оно!
Вдалеке, за границей светового луча, вроде бы что-то двигалось, рассекая снег. Из-за слабого света и поднятой снежной пыли, разглядеть подробности не удалось.
— Я же говорил! — торжествовал лаборант.
— Чему ты радуешься, придурок? — неожиданно грубо оборвал его Куратор. — Быстро берите ящики и бегом отсюда.
Мигель обиженно засопел в шарф и замолчал. Подняли ящики и понесли — не бегом, но все же быстрым шагом, непроизвольно оглядываясь на пустые проемы окон за спиной. А Ольга, таща волоком за собой коробки, неотвязно думала о том, что где-то там, в морозной темноте, сейчас ведет спасательную группу Иван. От этого неприятно заныло предчувствием беды сердце.

Когда, вернувшись в убежище, она увидела растерянную суету толкущегося у входа руководства, то сразу поняла — так и есть, случилось.
— Что с Иваном? — схватила она за рукав свитера Лебедева.
— Неизвестно, — отмахнулся он. — Радист вышел на связь и доложил, что у них что-то произошло в котельной. Кто-то, кажется, погиб, но мы не поняли кто и почему, а больше на связь они не выходили. То ли батареи замерзли, то ли…
Директор не договорил…
— Я иду за ним! — твердо сказала Ольга.
— Ты с ума сошла?
— Я с вами! — быстро сказал Мигель.
— Остановите эту сумасшедшую, — повелительным тоном распорядился Куратор, но директор не обратил на него никакого внимания.
— Оленька, — сказал он успокаивающе. — Ну куда ты в твоем положении пойдешь? Там темнота и мороз…
— Я только что оттуда, не надо мне рассказывать! И я уже одета, снаряжена и готова.
— И я! — поспешил заявить Мигель.
— В моем положении нет ничего особенного, мне рожать не завтра, а пока вы собираете новую группу, они могут там погибнуть.
— Я с вами, — внезапно сказал Андрей, выходя из дежурки со своим карабином.
— Ты-то куда? — заметно разозлился Куратор. — Я тебе запрещаю!
— Запрещалка не выросла! — отмахнулся Андрей.
— Чертов авантюрист… — зло сказал Куратор, но, стиснув зубы, отошел в сторону.
Лебедев пристально посмотрел на Ольгу, хотел что-то сказать, но только махнул рукой.
— Снегоступы у выхода возьмите, мы их много наделали, — подошел кто-то из дежурных. — Там ступеньки в снегу вырубили, по ним подниметесь на поверхность, а дальше снег рыхлый, без снегоступов никак. И вот еще очки лабораторные из плексигласа…

Идти на снегоступах оказалось с непривычки очень сложно — ноги приходилось широко расставлять и высоко поднимать. Овальные алюминиевые пластины, грубо нарезанные из какого-то технического лома, привязывались к валенкам ремнями, а Ольге еще и валенки были велики, болтаясь даже поверх ботов. Первое время им приходилось то и дело хвататься друг за друга, чтобы не упасть, но потом понемногу привыкли. Институтская котельная находилась на окраине территории, от главного входа до нее было примерно километр, но преодолеть это ерундовое, в общем, расстояние оказалось не так просто.
— Это наверняка оно… — попытался говорить Мигель, но вести беседу на таком холоде оказалось просто невозможно — воздух выстуживал так, что, казалось, сейчас зубы треснут.
В плотно прилегающих к лицу лабораторных очках глаза уже не так резало холодом, но сами очки понемногу обмерзали.
— Надо было мылом натереть… — не унимался говорливый Мигель.
Андрей шел молча, сосредоточенно сопел, старательно переставляя ноги и поддерживая Ольгу за локоть, когда она теряла равновесие. Этот человек был ей непонятен — он прибыл в Загорск-12 вместе с Куратором, но в качестве кого? Почему именно он — это было жесткое безапелляционное требование — должен был пройти через созданный установкой прокол? Что за дела были у них в гараже — настолько важные, что они были готовы чуть ли ни за оружие взяться? Ответов на эти вопросы у нее не было, но все же она была благодарна, что Андрей вызвался идти с ними — если потребуется спасать людей, лишние руки не помешают.
В темноте оказалось неожиданно сложно ориентироваться даже на насквозь знакомой территории Института. Заваливший все снег скрадывал контуры зданий и путал ориентиры, фонари светили слабо и недалеко. С первой попытки прилично промахнулись — уперлись в гараж, причем не сразу даже поняли, что торчащие из-под снега кусок стены и угол крыши относятся именно к нему. Сориентировались, прикинули направление, пошли дальше — и чуть не убрели невесть куда. Спасло то, что Ольга зацепилась краем снегоступа и упала. Оказалось — за верхушку фигурного кованого копья, венчающего скрытую под сугробом ограду.
Жуткий холод и рыхлый снег выматывали, выпивая последние силы. У Ольги от непривычного движения враскоряку ужасно болели внутренние мышцы бедер. Противно ныли остывшие кисти рук, которые она безуспешно пыталась согреть, сжимая и разжимая кулаки внутри варежек, потеряло чувствительность лицо. Когда они, скорее по удаче, чем по расчету, все-таки нашли котельную, она уже была готова лечь в снег и умереть — настолько пропиталось тело ядом усталости. К железной двери был прокопан в снегу утоптанный спуск. На наезженной волокушей колее контрастно выделялись пятна жидкости, которая сначала показалась Ольге черной. Но в свете фонаря стало отчетливо видно — снег пропитался пролившейся тут в изобилии кровью.
— Откройте! Это мы! — уже стучал в железную дверь Мигель. Заглушенный промерзшим шарфом голос и толстые варежки на руках свели его попытки на нет, и Андрей, в конце концов, пару раз грохнул в железный лист прикладом.
— Кто здесь? — послышался из-за двери знакомый голос, и у Ольги зашлось сердце — жив!
— Это я, Иван, я! — закричала она, отдирая ледяную корку с шарфа.
— Рыжик? — удивился он. — Как тебя… Открываю!
Ввалились в темное помещение — коридорчик при входе, — зацепились снегоступами, чуть не посшибали друг друга.
— Сюда, сюда — тащил Ольгу за локоть почти невидимый Иван. — Мы тут растопили один котел…
В топочной не было тепло — стены покрывал толстый слой инея, — но, после лютого мороза снаружи, казалось — жара. Сумрак, подсвеченный слабым мерцанием огня из открытой топки, возле которой неразличимо сгрудились какие-то люди.
— Остатки угля из бункера дожигаем, — сказал Иван, как бы извиняясь. — Там все равно мало было…
— Что случилось? Почему вы не возвращаетесь?
— Вот что… — он повернул фонарь в сторону, и Ольга увидела лежащие рядком в дальнем углу припорошенные инеем тела.
— Кто…
— Хозгруппа, — грустно сказал Иван. — Они вывозили из подсобки балонный газ и не вернулись. Их мы и искали, когда…
Но Ольга уже и сама увидела лежащего перед дверцей топки, в зоне относительного тепла, замотанного в окровавленные тряпки юношу-радиста.
— Он шел последним. Что-то выскочило из темноты и ударило его в спину… Если бы не рация…
— Что-то?
— Мы не видели. Но радиостанция пробита насквозь, как будто копьем, и в спине глубокая рана, задето легкое. Пришлось разводить огонь, накладывать повязку…
— Как это случилось? — спросил взволновано Мигель.
— Мы нашли хозгруппу у входа, — сказал Громов. — Они в кого-то стреляли, было охотничье ружье, там два стреляных патрона. Ружье сломано, они убиты, кровью все залито. Вышли на связь, сообщили, начали переносить тела внутрь, и в последний момент Олегу вот так прилетело. Мы не увидели, кто это был — все были уже внутри, и фонари светили в другую сторону. Пока прогрели помещение, чтобы не поморозить при перевязке, он много крови потерял…
— Надо его срочно в медпункт! — решительно сказала Ольга.
— Да, — согласился Иван, — мы как раз готовимся к выходу.
Он показал на лежащие в зеве топки, в стороне от горящего угля, кирпичи.
— Завернем в тряпки, положим на волокушу, сверху уложим мальчика, — пояснил Громов. — Поедет, как Емеля на печке. Иначе не довезем — замерзнет. Тела погибших, к сожалению, придется пока оставить здесь…
Чтобы укрыть раненого пришлось раздеть трупы. Они успели окоченеть, замерзшая кровь схватилась ледяным клеем, так что тулупы просто срезали, распоров по швам. Получившимися кусками овчины обернули уложенного на горячие кирпичи радиста, который так и не приходил в сознание. Дыхание его было редким и слабым, лицо — бледным до синевы. Даже далекому от медицины человеку было очевидно, что дела его плохи.
Тропу прокладывал ловко скачущий на снегоступах Мигель, за ним, как два ломовых битюга, упрямо топали впрягшиеся в волокушу Сергей и Василий. Ковыляли, держась друг за друга, Иван и Ольга.
— Хромой да беременная — два полбойца, — пошутил неунывающий Иван.
Рядом с ними, с фонарем и карабином наизготовку, широко переставляя ноги, шагал Андрей. Он тревожно глядел по сторонам, пробегая лучом света по сугробам, но осветить удавалось немногое — темнота как будто обгрызала по краям тусклый желтоватый круг с темным пятном рассеивателя посередине. Мечущиеся тени только увеличивали нервозность — краем глаза все время как будто цеплялось какое-то движение, но, стоило посветить туда фонарем, — ничего. Верхушка куста и или крыша беседки. Замыкали процессию два работника хозчасти. Ольга наверняка их знала, по крайней мере, в лицо, но сейчас видела только тулупы, шарфы и очки. Они категорически отказались бросить последние газовые баллоны и сейчас упорно тащили за собой вторую волокушу. Три пятидесятилитровых емкости со сжиженным пропаном везти было нелегко, сани с ними приотстали, и никто не увидел, что именно случилось.
Вскрик, пронзительный, рвущий уши свист, отвратительный запах этилмеркаптана — Ольга аж присела. Андрей завертелся на месте, вскинув к плечу карабин.
— Не стреляй, рванет! — заорал на него Иван, хватая за руку.
Сани были перевернуты, из небольшого, с вогнутыми внутрь краями, треугольного отверстия в баллоне со свистом выходил последний газ, снег пропитался как будто черным — но Ольга уже знала, что это красный.
Тела нашлись в нескольких шагах, как будто их отбросило с тропы. Страшные раны — словно их рубили топором.
— Уходим, быстро, — жестко сказал Иван.
— Надо же их забрать… — неуверенно сказал то ли Сергей, то ли Василий.
— Потом заберем, сейчас уходим.
К концу пути, когда перегорел адреналин ужаса, Ольга почти отключилась от усталости и холода, из последних сил механически переставляя ноги. Ей казалось, что это какой-то кошмарный сон, когда бесконечно идешь, идешь — и остаешься на месте, и кто-то, идущий по твоим следам, догоняет, догоняет…
Но никто на них не напал.
Поддерживая друг друга и волокушу с раненым, они медленно спустились в убежище, где еле теплый воздух тамбура показался раскаленным жаром печи. Вокруг засуетились люди, радиста быстро унесли в медпункт, а Ольга сползла в уголке по стеночке, не имея сил расстегнуть задубелый тулуп.
— Ну что же ты так, Оленька? — хлопотала вокруг нее в импровизированном лазарете Лизавета Львовна. — Ты, конечно, барышня крепкая, но в твоем положении нельзя…
— Что с Олегом? — перебила ее девушка. — С мальчиком-радистом?
— Рана тяжелая, потерял много крови, но жить будет, — вздохнула Лизавета, — наверное… Я же не хирург. В войну санитаркой была, потом закончила медицинский, но пошла по научной части. Эх, нет у нас врачей-то…
Женщина только печально махнула рукой.
— Я да фельдшерица из медпункта — всего персонала. Да и медикаментов у нас… А уже куча простуженных, трое с легкими обморожениями, дети с их болячками… Я с ужасом жду, что у кого-нибудь аппендицит или еще что-то полостное, а я после медпрактики и за скальпель не бралась ни разу.
— А Иван как? — спросила Ольга.
— Ой, да что твоему мужику сделается! — улыбнулась Лизавета. — Культю перевязал и поскакал дальше.
— Я тоже пойду, пожалуй… — стала подниматься с топчана Ольга. Тело ломило, ноги не слушались, голова как ватой набита — но, к ее удивлению, ничего, в общем, не болело. Устала просто, и нервы…
— Иди, что тебе тут вылеживать, — не стала удерживать ее врач. — Только я тебя умоляю — хотя бы отдохни, прежде чем опять на подвиги бросаться.
Ольга вышла в скупо освещенный и гораздо более холодный коридор — лазарет грели дефицитным электричеством, а в остальных помещениях убежища держалось примерно плюс десять. «Неудивительно, что много простуженных, — подумала она, — из жаркого лета в такой холод». В коридорах было пусто и безлюдно — идя в столовую, она никого не встретила. В залах, на двухъярусных, застеленных на скорую руку топчанах спали, храпя, кашляя и тревожно ворочаясь, люди. Пахло сыростью, туалетом и портянками. Похоже, авральные работы по переселению закончены, все отдыхают, прежде чем начать методично обживаться в новых условиях.
В столовой было сумрачно, горели только аварийные лампы, за плитой зевала, разогревая еду для полуночников, совсем молодая девушка, практически подросток.
— Я сегодня дежурный повар, — то ли пожаловалась, то ли похвасталась она Ольге, — вам побольше положить? Блюдо одно — каша пшенная с тушенкой, — но ее много.
— Обычную порцию, пожалуйста, — Ольга увидела сидящих в углу с мисками Андрея и Мигеля и, получив свою посуду, направилась к ним.
— Привет! — сказал испанец, Андрей только сухо кивнул. Он так и таскался повсюду с карабином, сейчас тот стоял, прислоненный к стенке.
— Как себя чувствуешь? — поинтересовался Мигель. — А то тебя сразу в лазарет утащили…
— Лизавета Львовна перестраховалась, — отмахнулась Ольга. — А что тут творится? И где Иван?
— Громов у начальства, совещаются снова, — начал рассказывать он. — Энергетики возятся с реактором, что-то у них не ладится. Вся энергия с генераторов у них, поэтому холодает. Через ФВУ12 идет ледяной воздух, греть его нечем, а не качать нельзя — задохнемся. Иней забивает вентканалы, приходится чистить, один вентилятор от холода сдох, остальные пока держатся, но выключать их нельзя — замерзнут. Продовольствие успели вывезти со склада все, но его не очень много. Если где-то что-то и осталось, то уже не добраться. Палыч запретил выходить на поверхность — слишком, говорит, опасно. Там уже минус восемьдесят, как на полюсе холода, в Антарктиде. Ну, и еще это… Которое ребят…
Мигель замолчал и начал быстро доедать остывающую кашу. Ольга последовала его примеру. Мяса в каше было совсем немного, и это при том, что дежурная явно пыталась положить беременной девушке порцию понаваристей. Похоже, ситуация с продуктами действительно была не очень хорошей.
— Как ты, Рыжик? — в столовую прихромал усталый Иван.
— Нормально, не волнуйся, а вот ты себя совсем загонял…
— Ничего, осталось последнее усилие! — муж старательно изображал оптимизм. — Энергетики почти закончили, осталось ТВЭЛы загрузить — и да будет свет! И тепло, конечно…
— Это же прекрасно! — воодушевился Мигель. — Будет свет и тепло — как-нибудь не пропадем!
— Надо только эти самый ТВЭЛы доставить, — вздохнул Иван. — Они на складе.
— Притащим как-нибудь, подумаешь!
— Двести сборок. Каждая три метра длиной и двадцать кило весом, не считая ящика. И это еще полбеды — а ведь надо вытащить отработанные… — пояснил Громов. — До склада, к счастью, есть коридор прямо из реакторной, но погрузчик остался на складе и замерз, надо полагать, наглухо. Так что только ручками….
Мигель, видимо, представил себе масштаб работы и сразу как-то поскучнел:
— Ну, деваться-то некуда…
— И думать забудь! — строго сказал ему Иван. — Пойдут только мужики за тридцать, у кого уже есть дети. То есть, я, например, — он кивнул на Ольгин живот и подмигнул ей.
— Это еще почему! — возмутился Мигель.
— Радиация, молодой человек! Береги будущее потомство. Тебе еще предстоит осчастливить какую-нибудь юную красавицу, а у меня она уже есть.
Мигель покраснел и умолк.
— Так что предлагаю всем пойти поспать, — закончил Иван. — Через пять часов начнем погрузку.
— И где мы теперь спим? — растерянно огляделась Ольга, выйдя в коридор.
— Тссс! — с заговорщицким видом подмигнул ей муж. — Я тут немножко воспользовался служебным положением! У нас на сегодня роскошные личные апартаменты!
«Апартаментами» оказалась пустая кладовка при лазарете, где стояли наспех сколоченные «двуспальные» нары под тонким старым матрасом без белья. Но здесь было теплее, чем в общих помещениях, а главное — они были одни.
— Не могу упустить случая, Рыжик — щекотно зашептал ей в ухо Иван, когда они улеглись, погасив крохотный огарок свечки. — А ну как подлая радиация попадет, куда не надо? Вдруг в последний раз?
— Типун тебе на язык! — сердито прошептала в ответ Ольга. — А ну, иди сюда! Я тебе покажу «последний раз»!

Историограф. «Ничьи земли»

Борух подергал на мне разгрузку, потряс рюкзак, придирчиво осмотрел всего — от кепки, до шнуровки берцев.
— Все взял? Ничего в шкафчике не осталось? А ну, попрыгай!
Я послушно подпрыгнул. Антабка автомата звякнула о торчащий из разгрузки магазин, и Борух передвинул на мне ремни. Мне стало смешно — как будто ребенка в школу собирает.
— Все тебе смехуечки! Тебе, балбесу, чего сам не положишь, того ты и не вспомнишь…
Это он нервничает так, я знаю.
— Серьезно? Вот так просто? — Ольга осматривала окрестности в хитрый прицел своей супервинтовки. — Неужели даже наблюдателя не поставили? Не люблю, когда все так гладко начинается… Плохая примета.
— А ну и хорошо, ну и ладушки! — обрадовался комгруппы. — Какое там время гашения?
Я поработал с планшетом и определился:
— Три минуты всего, вообще халява.
— Вот поэтому и не держат, — пояснил он, — поди, удержи такой короткий. Так, мы тут обустраиваемся, а вы валите, куда собирались.
Мы дождались гашения, поздоровались с коллегой-оператором и бодро потрусили к лесу.
— Ну, давай направление, писатель! — сказал Борух, когда мы остановились на полянке.
Выходной репер транзита ощущался вполне отчетливо, а значит, был относительно недалеко. Определить расстояние точно я не мог, но вряд ли больше нескольких километров. Дальше я бы его не учуял. Мы не крались по кустам, как ниндзя, не ползли, собирая в штаны шишки и в карманы листву, — просто шли по достаточно редкому, светлому, вполне приятному лесу. Похоже, нежелательных встреч мы не опасаемся.
— Тут же никого нет? — спросил я.
— Не должно быть, — подтвердила Ольга. Если на входной точке не было, то на выходной им и вовсе делать нечего.
— Тогда зачем мы штурмовую группу тащили?
— Во-первых, на всякий случай, — ответил мне Борух. — Мало ли, что мы на пальцах прикинули, а вдруг бы нарвались? Ну, а во-вторых, — пусть еще в одном срезе укрепятся, почему нет? Сейчас они силы накопят, сделают бросок к выходному реперу, и все — срез наш. Он нахер никому не сдался, но командование любит победные реляции.
— А теперь, когда мы, наконец, уже идем, — спросил я то, что давно собирался, — я могу узнать — куда?
— Мы же вместе прокладывали маршрут? — почти убедительно удивилась Ольга. Ей никогда не надоедают эти игры.
— Ты поняла, о чем я, давай не будем. Не конечная точка, а конечная цель.
— Хочу проверить одно место. Лет пятьдесят назад там было интересно…
Вот сказать не могу, как меня это вымораживает. Умом-то я знаю, что она годится мне в бабушки, но визуальный ряд, так сказать, этот факт заслоняет. Поэтому в бытовом общении воспринимаю ее как более-менее ровесницу, а потом хренакс — и вот такое. Когда она рассказывает о первых днях Коммуны, это не так цепляет — нет ощущения личной истории… В общем, моя бывшая ловко ввела меня в состояние рефлексии, и я не стал выяснять подробности. Она отлично умеет мной манипулировать. И не только мной — но это слабое утешение.
— Что это за срез? — поинтересовался Андрей. — Что тут есть? Кто живет?
— А черт его знает… — равнодушно ответила Ольга. — Может, и никто. Разведчики пометили зеленым. Эфир пустой, а значит, технологическая цивилизация, если и была, то схлопнулась, как везде.
Это тревожная, но привычная картина в известном нам Мультиверсуме — большинство его срезов находятся в той или иной стадии давнего постапа. Насколько я знаю, никто не в курсе, почему, хотя версий, конечно, хватает. Выбирать можно любую. Как писателю мне, конечно, нравится версия «внешней силы» — некоего надчеловеческого агента, коварно толкающего людей к самоуничтожению. Это понравилось бы читателю, а главное — оставляет открытую концовку. Придет Герой и победит супостата, спасая себя, свою девушку, ну и, заодно, все Человечество. Но в глубине души я в супостата не верю. Лишняя в этой картине «внешняя сила». Нас не надо подталкивать к самоуничтожению, сами распрекрасно справимся. Поэтому самой логичной мне кажется версия встроенной в любое человечество конечности цивилизационного цикла. Такой общественный «ген смерти», своеобразный «лимит Хейфлика»13 социумов. В конце концов, если все мы умираем как личности, то почему должны выжить как вид? Я социальный пессимист, хотя Борух и считает меня романтиком.
— Всегда бы так… — удовлетворенно сказал Борух, когда мы добрались до конечной точки — ровной круглой полянки, где среди карманной местной версии Стоунхенджа торчал из земли черный цилиндр репера. — Отличная прогулка.
— Сплюнь, — посоветовала Ольга, и он послушно выдал «тьфу-тьфу-тьфу, шоб не сглазить».
— Дальше два серых, — сверился я с маршрутом.
Борух надел шлем-сферу и взял наизготовку пулемет.
— Держитесь за мной, на всякий случай, — сказал он. — Буду вам за щит.
Впрочем, в неприятных руинах, где мы оказались после резонанса, оказалось спокойно и безлюдно. Обломки выветренных кирпичных стен и проросшие сквозь них молодые деревья закрывали обзор, так что я не смог насладиться пейзажем. Судя по тому, что один из тонких стволов выворотил из земли потемневший человеческий череп, вряд ли окружающий вид меня бы порадовал.
— Стоим на месте, от греха, — скомандовал майор. — Мало ли, какое тут эхо войны обнаружится.
— Небольшой фончик имеется, — сообщил, посмотрев на карманный цифровой радиометр, Андрей, — но некритично. Свинцовые трусы можно не надевать.
Неподалеку кто-то истошно и тоскливо, глубоким низким голосом завыл, как будто оплакивая здешний невезучий мир. Все вздрогнули и напряглись.
— Надеюсь, он не настолько большой, насколько громкий, — тихо сказала Ольга. — Сколько там до гашения?
— А вот, уже, — ответил я. — Поехали!
Следующий репер оказался неожиданно благоустроенным. Ну, а как еще скажешь про место, где вокруг черного цилиндра стоят кружком удобные диванчики, горят уютные торшеры, на низких полированных столиках — стаканы и бутылки с водой, а также яркие упаковки какого-то печенья? Квадратное помещение не имело окон, но все равно почему-то казалось, что оно глубоко под землей. На стене висел огромный плакат, где на десятке языков, из которых я опознал только русский, повторялась, видимо, одна и та же надпись:
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • Nju о книге: Александра Сергеевна Ермакова - Чёрное сердце: Ненависти вопреки
    Окончания нет, книга резко обрывается

  • Яночка0810 о книге: Ана Ховская - Потерянная душа. Том 3
    Читайте, не пожалеете!

  • Яночка0810 о книге: Ана Ховская - Потерянная душа. Том 3
    Анна спасибо большое за ваше произведение, за доставленное удовольствие!! Я окунулась в тот мир и возвращаться не хочется. Очень интересно. Написано доступно, понятно, захватывающе, не могла оторваться. Хочется еще почитать про Киру и ее окружение. Благодарю! Удачи вам и вдохновенья!

  • Чудик13 о книге: Виктория Свободина - Попала по собственному желанию
    Книга не понравилась,вообще. Дочитывала из чувства вредности и упертости. Главная героиня начинала откровенно бесить,всем она нравится , со всеми она целуется. Это надоедает, и сильно. Большой заслуги в ее достижениях нет, ей помогают и защищают. Не знаю, трилогия конечно хорошо представлена нам,но второй раз ее перечитывать явно не буду. Скоротать время с ней можно и все. Конец вообще странный, то она бегала от него постоянно и не могла посмотреть в глаза, а потом просто побывала в другом мире с другом ,вернулась и бросилась к нему на шею. Странно,очень странно. Будто автор не мог и дальше тянуть и быстренько все завернул.

  • nekalo89 о книге: Марина Анатольевна Кистяева - Отменяя запреты
    Тоже книга понравилась. Хотя обложка с романа Оберегая Ласку.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.