Библиотека java книг - на главную
Авторов: 44810
Книг: 111531
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Андалузские легенды»

    
размер шрифта:AAA

Евгений Андреевич Салиас
Андалузские легенды

Чудотворная пальма

Во времена правовернаго Абдэль-Азиса, котораго Муза-Бен-Насенр оставил править в Севилье, после покорения Испании, существовала в городе маленькая мечеть, около которой росла великолепная пальма. О ней ходили странные слухи между сынами Ислама. Неизвестно, что именно разсказывалось и что ей приписывали, но известно, что правоверные построили около нея фонтан, для своего обряда омовенья перед входом в мечеть. Было известно, что правоверный, поклонившись раз в ту сторону, где хранит Кааба гроб пророка, второй поклон делал пальме, величественно рисовавшейся на синем небе… Иногда, как бы в ответ на поклон, пальма шевелила свои ветви, наклоняя их к фонтану. По этой ли причине, или почему-либо другому, но любовь к этой пальме распространилась повсюду.
Много лет спустя, т. е. уже во времена св. Фердинанда, вера в пальму сделалась еще сильнее. Когда христианския войска окружили Севилью и св. король уже входил победителем в город, когда он уже принял ключи его — толпы обезумевших мавров окружили пальму и, как последнее средство, умоляли ее смилостивиться, явить новое чудо — разсеять войска вражеския, невернаго короля Фердинанда.
Но пальма не шелохнулась; она осталась нема на все молитвы и просьбы сынов Ислама… Пальма покровительствовала христианам!..
Через несколько времени поганые выходили из Севильи, а на высокой башне Santa Maria развевалось знамя святого короля.
Мечеть очистили и освятили во имя Іоанна Крестителя… Пальма расцвела и стала еще прекраснее, еще великолепнее разсыпались ея ветви, рисуясь на синем небе… Слухи о чудесах ея относительно христиан стали переходить из уст в уста, и от нея разносилась такое благоухание (odor de Santidad), что многие пожелали быть похороненными подле нея.
Таким образом, прежний сад мавров превратился скоро в христианское кладбище. Наконец уже в 1505 году, когда генерал-инквизитором был муж ученый и знаменитый вельможа Фра Діэго Деза, случилось следующее.
Было в то время много еретиков в Севилье. Однажды в сумерки, в церкви св. Іоанна Крестителя проповедывал францисканский монах Фра Хуан де-Санта-Тереза. При большом стечении народа говорил он об уменьшении страха Божия и усердия в людях. Закончил он проповедь, говоря, что самое тайное помышление, противное религии, не может укрыться от суда Божьяго, так как даже стены имеют глаза и уши.
Четыре человека вышли из церкви, насмехаясь между собой над проповедью, и отправились в один дом, известный своим хорошим вином и столом.
Все четверо были новообращенные евреи, которых было тогда много, и которые, тщательно соблюдая все обряды христианской религии, в глубине души насмехались над католицизмом, принадлежа к своей первоначальной вере. Спросив ужинать, выпив довольно много вина, они снова заговорили о проповеди.
Один из них, очевидно, коновод, по имени Хуан Діэго, насмехался более всех.
Этот человек был известен своим плохим поведением; всегда посещал все дурные дома и, при малейшей ссоре, обращался за помощью к своему ножу, которым владел с удивительным искусством…
Хуан Діэго, полупьяный, поднялся с своего стула и заговорил так, обращаясь к товарищам:
— Монах говорил, что даже стены имеют глаза и уши. Кто хочет побиться об заклад? Я отправлюсь в любое уединенное место, произнесу кощунство…. и никто не узнает.
— Согласен! отвечал один из собеседников. Если ты в полночь осмелишься войти на кладбище San-Juan и перед пальмою произнесешь свое кощунство — то моя лошадь Перла и моя любовница Пакита — твои!..
— Согласен!
Так как было еще одиннадцать часов, собеседники продолжали пить.
За пять минут до полночи они вышли. Трое остались у ворот San-Juan'а. Діэго, не перекрестясь, вошел на кладбище и стал перед пальмой.
Пробила полночь… В это мгновенье, над могилами стольких праведно живших людей, похороненных тут, перед пальмой — Хуан Діэго громко и спокойно произнес богохульство, расхохотался и вышел.
Все четверо отправились снова пить. Проигравший обещал прислать на другой день и любовницу и лошадь.
Когда эти еретики ушли и никого не осталось на кладбище, чудное сияние осенило пальму; сияние это, нежное, розовое и благоухающее, все увеличивалось. Наконец, из центра ветвей пальмы вылетел ангел чудной красоты, одетый в прозрачную тунику снежной белизны, изукрашенную жемчугом, сапфирами и другими драгоценными камнями. Ангел приблизился к одной из могил и дотронулся до нея своими крыльями. Могила тут-же раскрылась, и показался гроб. Ангел произнес мелодичным голосом:
— Разгневанный Господь слышал богохульство еретика! Ты жил и умер благочестиво, Тристан де-Ривера! Завтра, при восходе солнца, встань из гроба своего и ступай, донеси инквизиции на еретика, чтоб он был наказан! Такова воля Господня!
Снова тронул ангел могилу, и она закрылась. Тогда ангел обратил взор свой к небу, поднялся и тихо полетел, оставляя за собой благоухающий след… Сиянье над пальмой пропало, и снова все покрылось прежней тьмой…
С зарей, у дверей замка, находившагося в предместьи Триана, где была резиденция верховнаго инквизиторскаго суда (del Santo Officio), постучался почтенный старец, одетый в длинное черное платье и едва держащийся на ногах от слабости и дряхлости. Он просил позволенья переговорить с инквизиторами о деле, угодном Богу и прославляющем религию. Он был допущен и донес обо всем происшедшем в ночь на кладбище Іоанна Крестителя. Фра Діэго Деза и другие инквизиторы были объяты ужасом.
Записали имя богохульника, взяли клятву с старика; оставив свой адрес, он вышел из верховнаго инквизиторскаго суда и, едва передвигая ноги, пропал в переулках Трианы.
Алгуасилы инквизиции отправились на квартиру Хуана Діэго, под предводительством Гинеса де-Сарабиа, мужа опытнаго в делах, касавшихся святой веры (Santa Fé). Известно, что в те времена по приказанию инквизиции отворялись все двери, по малейшему требованию.
Разбудив Хуана Діэго, алгуасилы привели его в замок Трианы. Он вошел спокойно, убежденный, что никто не знает о происшедшем в прошлую ночь.
Инквизиторы важно и строго занимали свои места на высоких креслах. Толстыя стены низкой залы были завешаны черными коврами. Пред креслами судей помещался широкий стол на возвышении, окруженный решоткой. На черной шерстяной материи, покрывавшей стол, были вышиты медальоны доминиканскаго ордена. По бокам стола находились маленькие стулья для секретарей и других должностных лиц; за ними лавки для familiares [1]. Наконец, в центре, напротив всего суда помещался одиноко маленький табурет, предназначенный для подсудимаго.
Под великолепным балдахином, с золотым шитьем и бахрамами, висел драгоценный образ Спасителя. Перед ним, в серебряном канделябре, горело несколько свечей из зеленаго воска. Общий вид этой залы был таков, что, кто однажды побывал в ней, тот всегда с ужасом вспоминал о ней во всю свою жизнь.
Приказали подсудимому сесть, и начался допрос:
— Как ваше имя? спросил фра Деза.
— Хуан Діэго.
— Какою должностью и ремеслом занимаетесь?
— Никаким, потому что я — гидальго (благородный).
— Имеете родных?
— Нет.
— Против вас есть важное обвинение. Если вы добровольно сознаетесь в своем преступлении, святой трибунал распорядится с вами милосердно… В противном же случае закон строг… Поклянитесь именем Бога отвечать правду на все вопросы.
— Клянусь! твердо произнес подсудимый.
— В добрый час!.. Что вы делали вчера ночью с одиннадцати до трех?
— Alas Animas (нечто в роде вечерни); ужинал с приятелями, потом вернулся домой и лег спать.
— Обвиняетесь в клятвопреступлении! воскликнул фра Деза. На вас донес человек известной честности и неспособный лгать. Признайтесь, сенор Хуан Діэго.
— Никто не может избегнуть тайных врагов, ненависти и клеветы.
Фра Дезо заговорил шопотом с своими товарищами и обратился к подсудимому:
— Если вы не признаетесь, вас подвергнут пытке.
Хуан Діэго вздрогнул.
— Пытка заставит меня сделать фальшивое признание. Правда то, что я уже сказал, — Это ваше последнее решение?
— Да.
Фра Деза подал знак фамильяресам. Подсудимаго связали и вывели в широкую, четвероугольную залу, полную крюков, зубчатых колес, щипцов, молотков; между ними стояла машина по имени potro, нечто в роде деревянной лошади, на которой пытка была ужасна. Пока подсудимаго раздевали, фра Деза отправил одного из фамильяресов за стариком-доносчиком, чтоб он явился, по обычаю, подтвердить донос свой.
Пытка Хуана началась с колеса; его привязали веревками и после его вторичнаго отрицания в виновности — фра Деза произнес: Primera vueltal (Первый круг).
Колесо повернули, веревки стягивались, врезались в тело подсудимаго, побагровевшее от наплыва крови. При втором отрицании и втором повороте кровь хлынула у него изо рта и из носу.
В эту минуту явился посланный фамильярес и, с изменившимся, бледным лицом, тихо передал что-то на ухо инквизитору.
Деза, пораженный услышанным, воскликнул:
— Боже великий, недозволяющий, чтоб черныя дела оставались безнаказанными!.. Несчастный! Знаешь ли ты, кто донес на тебя? Мы послали за ним, и внук его объявил, что тот, котораго мы спрашиваем, и который нынче утром приходил сюда… уже более двадцати лет, как похоронен под пальмой церкви Іоанна Крестителя. Отвяжите его и отведите в темницу.
В тот же день явился к Хуану доминиканский монах, увещевавший его раскаяться и признаться в богохульном поступке, наказываемом самим Господом.
Хуан признался во всем и назвал соучастников, прося пощады и милосерднаго прощения.
В тайном заседании Santo Officio он был приговорен к сожжению.
Соучастников не нашли. Они бежали.
Через два дня на Сатро de Fablada, за стенами Севильи, был сооружен на возвышении большой костер для долженствовавшаго произойти ауто-да-фе.
При огромном стечении народа, сопутствуемый обычной мрачной процессией духовенства и монашеских орденов — был привезен Хуан Діэго. Несмотря на моленья о пощаде, он был возведен на костер…
Умер он еретиком, потому что, объятый пламенем, забыл о раскаянии, и в своем предсмертном бреде, обвинял Santo Officio в обмане в делах святой веры.
Со времен этого самаго большого чуда святой пальмы — народ прозвал церковь San-Juan de la Palma.

Дубинка дяди Хозара

Жил поживал давно тому назад один веселый человек, маленький, да толстый, по имени дядя Хозар. Он был очень богат, но у него было только три любимыя занятия: есть, пить и спать. Никто не мог сесть больше, выпить скорее и спать крепче. И дядя Хозар так усердно занимался этими тремя занятиями, что скоро с женой и с детьми очутился без единаго гроша. Единственно, что осталось в его распоряжении — это 365 дней в году, но есть было уже нечего. Дети кричали и плакали, прося хлеба, а жена начала драться всякий день. Хозару, наконец, стало не в терпеж от них и, выпросив у жены веревку, он отправился в лес с тем, чтобы повеситься.
Прицепил он петлю к дереву и собирался уже вешаться, как вдруг видит: сидит на ветке белочка, да не простая, а золотая, хвост из бриллиантов, лапочки изумрудныя, а глазки, два яхонта, как огонь горят.
— Дядя Мартын, ты что это затеял? спрашивает белочка пискливым голоском.
— Нешто не видишь. Повеситься хочу с тоски, да с голоду.
— Как тебе не стыдно. Брось. На вот тебе кошелек, в нем всегда деньги будут, сказала белка и, бросив кошелек, пропала.
Мартын взял кошелек, связанный из краснаго шелка и смотрит: в нем червонец. Он вынул его, поглядел и хотел назад положить, но червонец не лезет, ибо в кошельке другой уже его место занял. Вынул Мартын этот другой, а там третий… Сообразил дядя Мартым, какой у него дивный кошелек, и весело побежал домой…
По дороге случился трактир. Дядя Мартын зашел в него на минуточку. Видя его ободраннаго, ему не хотели давать ни есть, ни пить, требуя уплаты вперед. Мартын натаскал целую горсть червонцев и бросил хозяину на стол, говоря, что у него есть на что всю Испанию купить.
Угостившись чрез меру — Мартын тут же свалился под стол и заснул как убитый.
Трактирщик заметил, какая сила в кошельке Мартына, велел своей жене связать поскорее кошелек точь в точь такой же, как у Мартына и, пока тот спал, подменил чудный кошелек другим, простым.
Дядя Мартын, проснувшись, пошел домой и издали стал кричать жене, что достал кошелек, из котораго может наворотить гору золота.
Вынул Мартын кошелек и сунул пальцы за червонцем, а в нем нет ничего. Он и так и сяк… И вертел, и встряхивал, и выворачивал его, опять клал в карман, и опять вынимал. Но не тут-то было. Нет ничего в кошельке — и конец! Жена Мартына безмерно озлилась, думая, что муж над ней насмехается и, не говоря худого слова, развернулась, да так мужа угостила, что тот вылетел на улицу кубарем. С горя, да со злости побежал он прямо в лес, на то же место, чтобы вешаться.
А на дереве сидит та же золотая белочка.
— Ты что, Мартын? пищит она.
— Вешаться. Жить не хочу, когда даже твой кошелек и тот у меня не действует. С голоду хуже умирать, лучше повеситься.
— Ну, полно. Не горюй. На, вот тебе плащ. Когда захочешь есть, разстели его по земле и садись.
Белочка пропала, а на дяде Хозаре очутился плащ. Снял он его, разостлал на траве и сел. И вдруг видит, весь его плащ покрылся блюдами и винами. Целый обед на десять человек.
На радостях Мартын наелся и напился и, едва двигаясь, чуть не ползком отправился домой. Трактирщик, увидя его, смекнул, что если Мартын — сыт, да и пьян, то что-нибудь да есть у него новое в роде кошелька. Он вышел к нему и стал приглашать выпить с ним. Мартын отказался войти и предложил трактирщику его самого угостить. Мартыну хотелось похвастаться.
— Чем же и где ты меня угостишь. Разве открыл ты трактир?
— Вот, мой трактир! сказал Мартын.
И, разложив плащ, он сел и велел сесть и трактирщику. Плащ так и закрыло всякими блюдами и бутылками с вином. Трактирщик онемел от изумленья и стал придумывать, как бы украсть плащ. Он притворился пьяным, заспорил с Мартыном, полез на него с кулаками и так его ударил, что Мартын растянулся на земле как мертвый. Трактирщику только того и надо было. Подменил он плащ Мартына своим и ушел. Мартын, придя в себя, обещался мысленно отомстить трактирщику в другой раз за побои и отправился скорее домой. Завидя жену и детей, он стал звать их обедать.
— Вот дай только развернуть плащ, — объявил он, — и даже нам не сесть всего того, что на нем сейчас будет.
Жена и дети сели. Мартын тоже сел и развернул плащ. Смотрят они — блюд нет никаких, а только куча клопов поползли из плаща на них.
Жена при этой новой насмешке, остервенела от злости и, наскочив на мужа, начала его колотить чем попало, а дети давай ей помогать. Так проводили они Мартына чрез всю деревню. Побежал дядя Мартын прямо в лес, с тем, чтобы уж непременно повеситься.
А на дереве опять сидит его покровительница.
— Что дядя? Или опять плохо? пищит она.
— Как-же неплохо, когда меня все бьют. Трактирщик, жена и даже дети родныя. Как же после этого не повеситься?
— Ну, слушай, Мартын. Кошелек и плащ украл у тебя трактирщик. Так и знай. Дам я тебе теперь такую дубинку, что с ней ты вернешь себе и мои первые подарки и, кроме того, с ней тебя уже никто не одолеет. Только, помни, это уж в последний раз, и если у тебя ее украдут, то не прогневайся — ничего больше не получишь и меня никогда не увидишь. Когда захочешь, чтобы дубинка действовала, скажи только: дубиночка, размахнись! Она тебе скорехонько кошелек и плащ вернет назад. Прощай и не горюй!
Белочка пропала, а у Мартына в руках дубинка очутилась. Пошел он домой. На дороге тот же трактир и трактирщик на крыльце пьянствует с гостями.
— А, дядя Мартын! Что, хорошо я тебя угостил прошлый раз! кричит трактирщик. Будешь вперед спорить?
— Дубиночка, размахнись! вымолвил тихонько дядя Мартын.
Дубинка выскочила у него из рук и, прыгнув на трактирщика, начала его катать. Гости от страха бросились бежать. А Мартын стал да приговаривает:
— Еще, дубиночка, еще!
— Помилосердуй! кричит трактирщик.
— Отдай мне мой кошелек и плащ, говорит Мартын.
— Все бери! Хоть трактир себе бери! воет несчастный трактирщик, увертываясь от дубинки, которая так и свистит у него на спине.
Дубинка, наконец, повалила его на землю и все бьет да бьет.
— Жена! Отдай ему скорее кошелек и плащ, закричал трактирщик.
Мартын получил от жены трактирщика свой кошелек и плащ и, взяв дубинку в руки, пошел радостный и весельтй домой. Трактирщика подняли и понесли, потому что он от побоев даже на ногах стоять не мог и чрез час отдал Богу душу.
А Мартын, подходя к дому, стал звать жену и детей, говоря, что у него такой кошелек, и такой плащ, и такая дубинка, каких они от роду не видали.
Жена, увидя мужа и услыхав эти слова, схватила помело и прямо на Мартьтна.
— Так ты опять пожаловал надо мной насмехаться. Дети, берите по палке…
И вся семья бросилась на Мартына и давай его барабанить, кто чем понало. Напрасно кричал он и уверял, что на этот раз он не обманывает, — жена пуще злилась и пуще била его помелом.
— А! Так вы вот как меня приняли! разсердился Мартын. — Дубиночка, размахнись!
Дубиночка развернулась и пошла в ход.
— Дубиночка! Не жалей злую ведьму жену, которая учит детей родного отца бить. Валяй на смерть.
Дубинка размахнулась сильней и так треснула жену Мартына, что у ней тут же и дух вон.
Оставив жену убитую и детей сильно избитых, Мартын вошел в дом и, развернув плащ свой, стал обедать.
Между тем исправнику соседняго города донесли, что Мартын убил трактирщика, собственную жену и обещается убить всякаго, кто только ему слово скажет противное. Исправник явился с жандармами арестовать Maртына. Но дядя Мартын только завидел их, вышел к ним на встречу и крикнул:
— Дубиночка, размахнись!
Чрез полчаса все жандармы были перебиты до смерти, а исправник бежал с перешибленной рукой и послал донесение губернатору, а губернатор королю обо всем происшествии. Король приказал немедленно схватить Мартына и доставить в столицу.
Губернатор выслал против бунтовщика целый полк гренадер. Но Мартын не дался. Дубиночка отработала гренадер так ловко, что половина осталась на месте, а половина добралась до города, кто без руки, кто без ноги, а полковник с фонарем под глазом.
Король собрал все войска, и сам предводительствуя целой армией, состоящей из кавалерии и пехоты, пошел походом на дядю Мартына.
Дядя Мартын встретил войско в долине. Король послал к нему парламентеров, угрожая сдаться или быть казненным. Мартын поручил дубинке принять послов. Она приняла их по-своему, и ни один не вернулся назад.
Тогда король велел начать сражение…
— Дубиночка, размахнись! приказал Мартын, — да не сломись, уж больно много тебе работы будет.
Сражение произошло такое ужасное, что стоял свет и будет стоять, а ничего подобнаго люди не увидят. Дубинка работала три дня и три ночи и, расходившись, била зря по чем попало. Войска побила и разогнала, короля ухлопала, как муху, лошадей искрошила, землю изрыла, город соседний разрушила до основания и, зацепив в темноте нечаянно по небу, три звезды сшибла разом на землю. Сам Мартын перепугался и сидел со страху в кустах, боясь чтоб и его ненароком дубинка не отдула.
Оставшийся в живых королевич собрал совет мудрецов и спросил: «Что делать с дядей Мартыном?»
Мудрецы после трехдневнаго совещания решили, что дубинка дяди Мартына ему досталась от нечистой силы и что на такое навожденье только святая сила может подействовать. Королевич приказал розыскать одного святого человека, жившаго в горах, и послал его к Мартыну с тем, чтобы его убить.
Святой человек согласился итти, но не за тем, чтобы убивать дядю Мартына — этого он не мог взять на себя — а чтобы уговорить его уйти из их государства за море, в Америку.
Так и было сделано. Когда святой человек пришел к Мартыну и объявил, что он от имени королевича, то Мартын, не долго думая, крикнул:
— Дубиночка, развернись!
Но дубинка не двинулась.
Мартын, видя, что дело плохо и что святой человек грозит его связать и сам отвести в тюрьму, да взяться стеречь его — согласился покинут государство и итти за море в Америку.
Там дядя Мартын был избран королем за свою силу и богатство и сам основал новый город. Мартын жил долго и правил мудро. Подданных своих Мартын угощал на своем плаще и так приучил к своим привычкам много пить и есть и драться, что американцы и по сю пору не могут отвыкнуть от них.
Червонцы у дяди Мартына из кошелька не истощались никогда, и такую кучу золота он при жизни своей натаскал из него, что американцы отвели особое место Калифорнию и там зарывали его в землю, а потом, когда не хватило уже места, стали вывозить его. И по сю пору все еще вывозят это золото из Калифорнии в Европу и все не могут его вывезти.

Хауха

В одной из самых плодородных долин между Вальдеморо и Пинто [2], у подошвы двух гор, ее окружающих, подымаются бронзовыя стены и серебряныя башни города Хауха.
Огромное, несчетное пространство земли занимает она. В стенах ея протекают многия речки из различных соусов, многие ручьи из белаго меда. В ней много прудов, но в них не простая вода, а все разные супы всех сортов, какие только может приготовить самый лучший повар. Есть и много озер, и в них тоже вместо воды в одном — водка, а в другом — пиво.
Среди фонтанов хереса, малаги, аликанте, среди разных водопадов из вина (т. е. стало быть, винопадов) поднимаются, растут и цветут деревья безчисленных сортов и свойств. Груши, на которых растут груши и яблоки, яблоки, на которых есть и фиги, сосны с грецкими орехами, акации с миндалями, дубы с арбузами и дынями, оливковыя деревья с апельсинами, лимонныя с гранатами. Это все сады. Но есть рощи оливковых деревьев, накоторых не растут оливки, а прямо с веток течет готовое прованское масло. Есть, наконец, целые леса особых деревьев, самых простых. На них вместо листьев висят маленькие хлебцы, вместо фруктов на всяком дереве не более и не менее как по две дюжины окороков, колбас или паштетов. А шпанския вишни? Эти деревья самаго великолепнаго свойства. Кто хочет их есть, ляг на землю, разинь рот, — и начнут, откуда не возьмись, валиться в рот десятки, сотни, тысячи вишен. Да еще без косточек. Косточки валятся по бокам, а в рот попадает мясо одно.
Чего бы ни захотел в Хаухе, все тебе дается, да не после дождика в четверг.
Время проходит незаметно, погода всегда великолепная, небо вечно ясно и царит вечная безсменная весна. Никогда не холодно и не жарко, а только тепловато прохладно.
Жатвы не бывает, так как всегда и всюду есть фрукты и хлебики с ветчиной на деревьях.
Не только бурь, но и простых ветров в Хаухе не бывает. Если подует сильный ветер, то выходить так, как если б толпа молодцов играла на десятках гитар. Подует легкий ветерок, подумаешь, что какой-нибудь молодец поет серенаду под балконом своей невесты. Пойдеть ли дождик, — польется чистейшая сахарная вода. Выпадет ли град малый, — то это вкуснейший горох, а большой — то яйца, да готовыя, свареныя.
А самый город! Такого дива нет нигде!
Дома там все из пастилы, террасы и балконы из белейшаго французскаго хлеба. Лестницы из различных сушеных фруктов и конфект. Решетки окон из великолепнейших жирнейших колбас. Спальни даже в домах особыя. Потолок, стены, вещи — все из шеколада и из пастилы, а кровати из такого вещества, которое водится только в Хаухе, и названье его по-испански не существует. Когда кто в Хауху попадет, то, начав с решеток из колбас, ест все… и углы домов, и мебель, и в особенности кровати.
Спишь, проснешься, отломишь кусочек шеколада от столика или стула и ешь себе. Или, просто, разинешь рот, не трогаясь с постели и, не выходя из дому, скажешь: «вишней!» — и повалятся вишни. Не только люди все сыты, но даже и собаки. Собак привязывают на цепях, сделанных из тонких, но вкуснейших сосисек; оне до того сыты, что и не глядят на эту цепь — поэтому это самая верная привязь.
Улицы в Хаухе мостятся из бобов, иногда из орехов. Глупых названий улиц нет, как в обыкновенных городах. Нет, например, улицы Судимых, или площади Опечаленных, как в Мадрите. Равно нет и подъемов. Куда ни поди, все под гору итти приходится, а назад вернешься, опять под гору выходит. Эдаких улиц, кроме как в Хаухе, нигде нет.
В Хаухе главныя площади следующия: площадь Хорошаго Пищеварения, где стоит дворец Большой Аппетит, потом площадь Невозмутимаго Спокойствия, где знаменитый собор Святого Морфия. Затем великолепный загородный парк и дворец Сиеста [3].
А какия имена у людей, того не выразить по-испански. А какие люди? А какия женщины? Таких женщин нет в остальной Испании. Испанка, сравнительно с этими феями, пародия на женщину. Нет того, чтоб иметь двух женихов, обманывать или кокетничать. Старух в Хаухе совсем нет; все женщины вечно молоды, вечно красивы. Мущины стареются, но лишь когда переживут сто лет; за то болезней они никаких не знают. Сказать в Хаухе слово: доктор — никто не поймет. Если кто и слыхал про это слово, то думает, что так в остальной Испании и в Европе называют антихриста. А какая вежливость в Хаухе! Не только с людьми, но и с животными. С мулом, с собакой — вежливость. Порядок царствует полный везде и всегда. Все живут мирно, даже животныя. Например, собака, кошка и мышь едят вместе из одной тарелки. Не запомнят старики, чтоб когда-либо было «пронунсиамиенто» или бунт. Нет ни одного жителя, который бы глядел букой, ибо его жестоко накажут за это. Никто не хочет командовать, все хотят повиноваться. Начальства в Хаухе нет никакого, ни алькальдов, ни альгуасилов, ни коррехидоров, вообще никакой полиции. Воровства и мошенничества не существует. Никакому жителю и не объяснишь, что такое кража. Поэтому тюрьмы нет, судов и судей нет, адвокатов и не видывали в Хаухе. Жители думают, что адвокат — это птица в роде попугая, которая умеет твердо заучивать и повторять те же слова на разные голоса. Церкви и священники в Хаухе были, но перевелись. Жители молятся, собираясь вместе, на чистом воздухе, и обращаясь к Богу, поют благодарственные псалмы, но никогда ничего у Бога не просят, потому что еще ни один гражданин города Хаухи не мог ничего придумать, что попросить у Бога, чего бы не было у него под рукой.

Госпожа смерть

Давно тому назад проживал около Севильи, в маленькой деревушке, некто Родриго Гомес, человек бедный от своей безпечности и лени. Работать он не хотел, в торреросы [4] итти боялся, потому что в те времена на боях быков бывало опаснее, чем теперь; в монахи итти ему не хотелось — не весело все Богу молиться; в солдаты итти пора прошла, да и тоже страшно — пожалуй воевать придется.
И так, жить Гомесу было нечем, а семья его все увеличивалась. Что ни год, новый сын у него рождался — и так дошло дело до 18-го. И все-то 18 есть просят.
Прослышал Родриго Гомес, что если он доложит королю, что у него полторы дюжины сыновей, один краше другого, а есть нечего, — то ему выдадут пенсию.
Собрался он ко двору в столицу.
Кому незадача в жизни, то все на свете — и самое умное — кверху ногами выйдет.
Пришел Гомес в столицу, велел об себе доложить королю, что «так и так, мол, у меня полторы дюжины сыновей, один краше другого, а есть нечего. Дайте пенсию».
Король было обещал, но в тот-же самый день заболел молодой королевич (а у короля только и был один единственный сын и наследник престола); захворал королевич объевшись фиг, слег и умирает совсем — и все в столице стало вверх дном; а вместе с другими важными делами и обещанная пенсия пошла к чорту. Созвали докторов со всей Испании, но доктора объявили, что ничем помочь нельзя и что королевич Богу душу отдаст чрез три дня.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • elent о книге: Людмила Астахова - Дело Рыжих
    Роскошная вещь. Великолепный юмор, богатый язык, легко читается. Постоянные пасхалки. Термин " сьючка" стал любимым.
    Финал подкачал. Как-то неубедительно. Откуда взялся грифон, почему именно сейчас разделались с Мэйной, а до тех пор никто не догадался? И никаких подозрений на семейку леди Нол?
    Но все равно книга чудесная.

  • elent о книге: Евгения Решетова - Курс боевой магии
    Типичный образчик низкопробной ЛФР. Героинька вызывает отторжение уже с первых страниц Сначала обливает грязью начальницу, потом коллегу, причем претензии к коллеге, чем она персонально мешает героиньке, так и не озвучиваются, но все равно, та - сволочь. Но такое отношение совсем не мешает героиньке принять дорогой подарок от сволочи.
    Не повезло с коллективом? Бывает. Но и на новом месте героинька тут же переименовывает новых коллег и мгновенно составляет о них мнение. В основном негативное. Не понравился внешний вид - Гнида. Сразу же видно, что гнида, даром, что бедняжка и слова сказать не успела, не то, что сделать. Слишком серьезный взгляд у мужмка - гадость готовит, не иначе. И так далее.
    Кота, от которого зависит жизнь, именуем Пушком, Мурзиком, блохастым. А почему бы нет? Она ничего не понимает в магии, но ведь сдала экономику, в которой ни слова не понимала, на отлично, так и здесь прорвется.
    В общем типичная " сьючка" ( Спасибо Горшковой и Астаховой за точный термин).
    Логики ноль. Одно то, что многоуважаемого профессора никто-никто в лицо не знает, даром, что всемирная знаменитость, говорит о книге и авторе все.
    Дочитывать не стала. Терять время на откровенную чушь - глупо.


  • Portol о книге: Руслан Алексеевич Михайлов - Низший [СИ]
    Афигительно классная книга! Оба тома прочел в захлеб.
    И мне кажется, все действие разворачивается на каком-то корабле колонистов, где люди по очереди выходят из заморозки, а все очень плохо. Мне очень понравилось произведение и с нетерпением жду продолжение.

  • Чертовочка о книге: Николя Бёгле - Крик
    Нереально крутая книга!!!!!!!

  • galya19730906 о книге: Ольга Олие - Поспорить с судьбой
    Книга не плохая, хорошее начало, в середине все наивно и не особо правдоподобное окончание. Слишком легко и просто получилось у Маркуса получить трон. У героини так до конца и не раскрыт характер-то она глупая доверчивая простушка, то умная женщина с математическим складом ума, что за один вечер разложила все бумаги, свела дебет с кредитом и нашла, что кто то ворует деньги. При этом авторы забыли написать кто же оказался вором. Особенно понравился сюжет, где она почувствовала, что её мужа пытают и избивают, а она спокойно ведёт беседы со свекровью и лишь через какое то время спешит на помощь. Ну а в целом один разок можно прочитать.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.