Библиотека java книг - на главную
Авторов: 45623
Книг: 113430
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Лучшая зарубежная научная фантастика: Звёзды не лгут» » стр. 13

    
размер шрифта:AAA

Кла посмотрела на Амади Нэм. На лице у той не было ни намека на стыд.
– После рождения ребенка, – продолжала бабушка, – у тебя будет выбор: либо остаться здесь и изучать искусство по мировой информационной сети, либо уйти и отправиться в тень. Если останешься, мы будем следить за тобой, чтобы вовремя заметить признаки недостойного поведения. Доверять тебе мы не можем, Нэм. Ты инициативна и сильна, но у тебя нет самоконтроля и чувства долга перед семьей. Это опасное сочетание.
– Я уйду, – сказала Нэм.
Бабушка вздохнула:
– Если хочешь жить в столичной тени, прекрасно! Но никому не называй свою фамилию.
– Не стану, – уверила ее беглянка. – Я презираю всех вас и этот город.
– Почему? – удивилась Кла.
– Посмотри на себя, – ответила девушка. – Прикидываешься человеком в этом глупом плаще.
– Кому от этого плохо? – спросила Кла.
– А ты, – Нэм посмотрела на бабушку, – притворяешься, что ничего и не произошло, потому что боишься сплетен.
– Сплетня может нанести большой вред, – заметила старуха.
– Мир меняется, – сказала Нэм. – В небе пришельцы! Но ваши жизни остаются прежними, полными страха и притворства.
– В небе нет пришельцев, – твердо произнесла бабушка Кла. – Человеки все еще далеко от нашей родной системы. – На мгновение она замолчала. – Надеюсь, у ребенка будет твой талант к искусству, но не твой вздорный характер. Это был неприятный разговор. Я устала. Хочу вздремнуть. Все прочь.
– Ты остаешься в доме, – сказала Серит блудной кузине. – Мы не хотим, чтобы кто-то вне семьи узнал, что ты жива.
Девушка выразила согласие, хотя и выглядела угрюмой.
Кла вышла вместе с солдатами.
– Спасибо, – произнес пятнистый, прежде чем они расстались. – Вы сказали, что наши самоубийства вызовут пересуды. Только поэтому мы с Перином живы.
– В будущем ведите себя лучше, – произнесла Кла.
Мужчина коротко улыбнулся:
– На войне нам не представится возможности вести себя дурно. – Он оглянулся на горы. – Я буду скучать по этим краям. Но космос может оказаться безопасней.
Солдаты быстрым шагом пошли прочь. Они держались порознь, как люди, находящиеся в ссоре.
Кла вернулась в свою квартиру. Было уже поздно, и солнце зашло за горы, хотя его свет все еще касался высоких пиков, слегка припорошенных снегом. Фьорд был тихим и серым.
Доктор Мэл пила чай в главной комнате. Кла уселась и пересказала всю историю. Мэл принадлежала к другому роду, но была врачом и умела хранить секреты.
По окончании та заметила:
– Ты разгадала свою загадку.
– Уродливая история, – ответила Кла. – Хотела бы я по-прежнему верить, что девушка утонула.
– Это неправильно, – твердо произнесла Мэл. – Жизнь беглянки может быть трудной, но у нее все еще есть будущее. У мертвых же нет ничего. – Она наполнила свою чашку и налила чая для Кла. – Скорее всего, девушка откажется от своего противоестественного интереса к мужчинам. А если нет… что ж, в тени есть люди, которые знают о контрацептивах.
– Неужели? – спросила Кла.
Мэл усмехнулась:
– Ты лучше разбираешься в преступлениях древнего города человеков Лондона, чем в дурном поведении здесь. Разумеется, есть хвархаты, чьи поступки нельзя считать приемлемыми, и, само собой, они учатся справляться с последствиями. Врачам об этом известно, хотя мы редко такое обсуждаем.
– В рассказах, которые я переводила, решение головоломки приносит удовлетворение. Финал кажется аккуратным и завершенным, хотя, конечно, я не все понимаю. В конце концов, человеки иные. Я могу перевести их слова, а не мысли. Но окончание этой истории не успокаивает, – сказала Кла.
– Как же иначе? С молодыми мужчинами все наверняка будет в порядке, когда они окажутся в части под присмотром офицеров. У ребенка тоже все сложится хорошо: он родится в доме твоей бабушки и получит воспитание в семье. Вот с девушкой не все ясно. Возможно, она предпочтет остаться здесь и серьезно заняться фотографией. Ее работы очень перспективные.
– Не верю, что Нэм останется. Она злится, хотя я не понимаю почему. Может быть, из-за стыда. Сказала, что наши жизни полны страха и притворства.
– Мы живем, как требуют правила и долг, – заметила доктор Мэл. – Большинство из нас боится того, что произойдет, если нарушить правила. И, как в этой истории, мы можем притвориться, что ничего не произошло, вместо того чтобы иметь дело с последствиями нарушения правил. Плохо ли это? Я так не думаю. Мне бы не хотелось жить в хаосе, без сети родственных связей, которые нас объединяют. Девушка, возможно, желает большей честности. В общем, почти все мы стремимся к комфортной жизни.
Мэл замолчала, очевидно задумавшись, а потом добавила:
– В одном она права. Наш мир меняется так, как люди сто лет назад и представить себе не могли. Взгляни на свою работу: переводишь литературу человеков. В прошлом такой профессии и не существовало. Теперь благодаря тебе мы знаем о Холмсе Шерлоке и мрачных закоулках Лондона, а еще о той раздражающей женщине, которая жила в собственной тени.
– Бовари Эмма. Этот перевод никогда не будет опубликован. Он слишком шокирующий.
Мэл коротко улыбнулась:
– Посмотри, как мы себя защищаем!
– Точно!
Мел одарила Кла игривым влюбленным взглядом и вернулась к своей мысли, словно сул, взявший след:
– Всегда были люди, которые чувствовали себя связанными нашими правилами. Многие из них остаются со своими семьями, но они несчастны. Кто-то уходит, отправляется в тень. Одни – преступники, другие – изгои или чудаки. Доктора знают о них, поскольку мы должны наблюдать за всеми – и сложными людьми тоже, – чтобы отслеживать болезни. Общественное здравоохранение требует лечить даже тех, кого мы не одобряем. Можно ли быть счастливым в тени? Думаю, да. Холмс Шерлок был счастлив, хотя он жил вне семьи и по собственным правилам, а еще с ним рядом находился Уотсон Джон, достаточно странный, чтобы наслаждаться жизнью с Холмсом Шерлоком. Раздражающая женщина… напомни мне ее имя.
– Бовари Эмма.
Доктор Мэл с благодарностью кивнула:
– Она была несчастна, но из твоего пересказа непохоже, что она была способна справиться с трудной жизнью. Или даже с обычной жизнью.
– Это человеки, и они воображаемые!
– Но мы все еще можем учиться у них. Мы всегда можем учиться у других людей.
– Ты думаешь, что девушка сумеет быть счастливой и среди изгоев? – спросила Кла.
– Счастливее, чем в своей – в твоей – семье. Я назову тебе имя. Пожалуйста, передай его Нэм. прежде чем та покинет дом. Это врач из столицы, хорошая женщина, которая лечит людей в тени и коллекционирует искусство. Она поможет Нэм устроиться. А если ей понравятся работы Нэм, подыщет для нее агента. Хорошего фотографа не следует терять.
Кла посмотрела на Мэл. Эта женщина, которую она любила, которая жила в маленьком городке и лечила травмы рыбаков, знала о людях больше, чем она, жившая в столице и годами переводившая романы человеков. Оказалось, людей понять труднее, чем она предполагала, даже тех, которых любишь. Но Мэл права. Хорошего фотографа не следовало терять. Возможно, все наладится. Но будет лучше, если беспокойная девушка исчезнет из жизни Кла.
Доктор Мэл встала и, прихрамывая, подошла к окну. Через мгновение к ней присоединилась Кла. Зажигались уличные фонари и огни на рыбацких лодках, пришвартованных к причалам. Высоко на горе мелькнул слабый отблеск – это солдаты добрались домой.

РИЧАРД Э. ЛОВЕТТ И УИЛЬЯМ ГЛИСОН
ЗАКАТ НА ПИКЕ ВЕЧНОГО СВЕТА

Ричард Э. Ловетт – бывший преподаватель права, специалист в области астрофизики, доктор экономических наук, чьи интересы сместились в сторону научной фантастики. Автор сорока восьми рассказов, он заслужил рекордное число – восемь – наград «АнЛаб» (выбор читателей) от журнала «Analog», где также ведет популярную колонку о писательском мастерстве. Лоуэтту принадлежит более трех тысяч статей, опубликованных в «Science», «Nature», «NewScientist», «Psychology Today» и других изданиях. В то же время он тренер по бегу на длинные дистанции, его ученики доходили до отборочных соревнований Олимпийских игр. Сборник рассказов Лоуэтта «Фантомное чувство и другие истории» («Phantom Sense & Other Stories») вышел в 2012 году в издательстве Strange Wolf Press. Его можно найти в Интернете по адресу www.richardalovett.com.
Уильямс Глисон – писатель, поэт и редактор-фрилансер из Сан-Антонио, штат Техас. Относительный новичок в научной фантастике, с 2008 года он опубликовал в «Analog» пять рассказов. В свободное от писательства время Глисон работает в компании, создающей тестовые материалы для начальной и средней школы. Если его творчество местами имеет атмосферу рабочего класса, то потому, что сам автор знаком с нею. «Я тот парень, который начинает с сортировки почты и идет на повышение», – говорит Глисон. В его случае фразу надо понимать буквально: прежде чем перейти на фриланс, он поднялся от сортировщика почты до начальника редакторского отдела.
Этот рассказ – плод совместных усилий писателей – напряженное повествование о человеке, который спасается от угрозы настолько страшной, что от нее ему приходится удирать на Луну – и даже этого может оказаться недостаточно.

I

Наконец-то Дрю Зиглер остался один.
Люди, повсюду люди. Он находился в толпе так долго, что забыл, что такое уединение. Вначале – Земля, затем – космопорт, потом – челнок. Люди вызывали такой же зуд, как аварийный комбинезон, который Дрю приходилось носить последние десять дней.
Комбинезон не давал забыть о том, что произойдет, случись челноку натолкнуться на столетний обломок космического мусора: его ткань разорвет одежду, словно раздувшиеся мускулы Супермена. Эта картина перед глазами служила Дрю постоянным напоминанием: не терять из виду ближайший воздуховод, чтобы присосаться к нему, пока в комбинезоне не иссяк резерв. Так к физическому зуду добавлялся мысленный.
Люди же вызывали другое ощущение, не связанное со страхом взрыва. Из-за них он постоянно чувствовал себя на грани. Их так много. Всегда рядом, всегда незнакомцы. Никого другого больше нет и, если Дрю справился, не будет. Если не обнаружатся друзья детства, которые вспомнят, что он бредил когда-то космосом. Если… слишком много «если». Лучше просто держаться в стороне, сохранять сверхбдительность в чужой толпе чужих лиц.
Это было невозможно. Но – необходимо. И не то чтобы совсем невозможно. Как пробежать пять километров – в прошлом, в колледже, пока жизнь не начала рушиться, вышвырнув его сюда, в одиночество. Бег на длинные дистанции – на том уровне, когда им зарабатывают стипендию, – это не просто ногами перебирать, как ребенок на детской площадке. «Расслабь руки. Опусти плечи. Не напрягайся слишком, или начнешь сам себе мешать». Въедается настолько, что самоконтроль на дорожке уже не отключить. Только так достигаешь результата. Нет… так достигаешь своего лучшего результата. Разница небольшая, но существенная.
Челнок приземлился. Теперь по крайней мере один зуд можно унять: с этого момента Дрю самому решать, носить ли аварийный комбинезон. Впрочем, почти на всей территории Луны-ТК риск подвернуться под выдув не больше, чем умереть от ботулизма после вакуумированого пайка. На окраинах… что ж, выбор оставался за ним. Чесаться в безопасности или не чесаться и, возможно, отправиться на тот свет. Здесь человеку позволено выбирать самому.
Но социальный зуд… Можно ли будет и от него избавиться?
«Я Дрю Зиглер. Вот кто я и вот кем буду до конца дней. Я – Дрю Зиглер, и это моя новая жизнь».

* * *

После десяти дней в тапках и перчатках с липучками Дрю предвкушал радости веса. Но прихватки на Луне-ТК работали странно, словно притворное тяготение притягивало к полу за костный мозг, вместо того чтобы равномерно распределяться по телу. Не говоря уже о том, что земная сила тяжести действовала, исключительно пока касаешься прихватки. Ощущения как в тапках с липучками, только еще хуже.
Погранконтроль оказался формальным. Тех, кто не прошел предварительный отсев, не пускали на челнок. И все равно после проверки он чувствовал облегчение.
«Я Дрю Зиглер, – повторил он себе. – Я на Луне, и я родился заново».

* * *

Прихватки – для туристов. Местные их избегали. Пижонят, решил Дрю, когда впервые об этом услышал. Все равно что в Сиэтле не брать с собой зонтик или не жаловаться на холод в Миннесоте. А может, у них просто мышцы атрофировались до такой степени, что при полном земном «же» неудобно.
Путеводители предупреждали: пользоваться прихватками – искусство – и советовали не торопиться, шагая по ним. То, что случается, когда промахиваешься мимо прихватки, в каждом справочнике называлось по-своему. Колоритнее всего звучало «потолочный блин», но «пинг-понг» тоже передавало смысл. Дрю еще удивился, почему прихватки не устанавливали сразу лентами или не растягивали на весь тоннель. Потом глянул, сколько потребуется энергии. Етить твою, как сказал бы его бывший дедуля. То, что прихватки вообще ставили, многое говорило об энергетике Луны.
В космопорту вдоль по одной из сторон тоннеля тянулась даже не одна, а три цепочки прихваток. Одни располагались слишком тесно для природного шага Дрю, другие – слишком широко. А третий ряд – в самый раз. Он шел по дороге, вымощенной желтым кирпичом, в город трех медведей.
Дрю не мог припомнить, что случилось со Златовлаской. Внезапно им овладело всепоглощающее стремление притвориться жителем Луны. Он сошел с прихваток в природное тяготение спутника Земли… и устремился следующим же шагом прямо вверх. Хорошо хоть о потолок не приложился, но парил, казалось, вечно, размахивая руками, точно фигурист в неудачном тройном акселе.
Его промах не укрылся ни от кого, хотя большинству хватило вежливости сделать вид, будто они ничего не заметили. С тем же успехом он мог написать на лбу «новичок». Когда он наконец опустился, следующее движение оказалось скорее рикошетом, чем шагом, и вот теперь он в самом деле превратился в потерявшего равновесие фигуриста за секунду до падения. Рванулся к ближайшей прихватке… чтобы пожалеть об этом, когда сила тяготения дернула вниз.
Пожалуй, не самое незаметное, что с ним случалось в жизни.
Он оправился и пригляделся к другим пассажирам, делая вид, что поправляет ремень вещмешка. Одних встречали гиды – это туристы с краткосрочными визами. Технически и Дрю считался таковым, но стать ему нужно было не туристом. Других встречали объятьями и поцелуями. И когда те уходили по коридору, их ноги не отрывались от поверхности – неспешное, мерное скольжение.
Один из первых астронавтов, как он читал, был лыжником и уверял, что в низком тяготении лыжный шаг – самый удобный. Поскольку большая часть туристов родом не из Норвегии, путеводители об этом не упоминали. «Пользуйтесь прихватками, – твердили они. – Вы найдете их везде, куда нужно ходить». Но Дрю не хотел быть туристом и учился двигаться, как жители Луны. Колено согнуть, наклониться, оттолкнуться, стремясь, чтобы сила двигала тебя вперед, а не вверх. На прихватках, как он выяснил, это тоже работало, хотя прыгать приходилось через три на четвертую. В действительности дополнительное сцепление делало прыжки по прихваткам наиболее быстрым способом передвижения. Но так никто не поступал. Все путеводители сходились на одном совете: «Не бегайте».
И тем не менее несколько восхитительных шагов он не мог совладать с собой, обгоняя всех в тоннеле, землян и местных. Дома жизнь опутывала коконом «так делай – так не делай», но лунным жителям было глубоко наплевать, если ты сломаешь лодыжку, лишь бы ты мог оплатить счет за лечение. К сожалению, Дрю как раз не мог. Восторг остыл. Дрю перешел на шаг, чередуя земную ходьбу по прихваткам и лунное скольжение. Что ему пригодится больше, он не знал, но собирался освоить и то и другое.

* * *

Если не считать гравитации, космопорт мог бы с тем же успехом находиться на Земле. Зал ожидания, заставленный неудобными на вид скамейками, и коридор, ведущий в настоящий мир. Подземный, конечно. Тут все строили под землей, за исключением некоторых железных дорог и куполов.
Ближайшим из них был транспортный узел, в километре от порта, а оттуда уже можно было поймать поезд до центральных куполов Луны-ТК. Но пока – только коридор. Ни тележек, ни траволаторов. Если ты не можешь отшагать километр, тебя не пустят на челнок по медицинским показаниям.
Все сугубо утилитарно. Стиль «аэропорт ordinaire a’la neglect»[6]. Не Хитроу и не О’Хара – скорее Виннемукка, штат Невада.

* * *

Пересадочный узел выглядел не примечательнее аэропорта, поезд тоже. Необычной оказалась только такса: тридцать пять кредитов – первая пробоина в бюджете, не рассчитанном на подобное приключение. Дрю предпочел бы добираться пешком, но от космопорта до основной части Луны-ТК был десяток километров. Ничто так не учит опасаться предметов, падающих с неба, как жизнь в вакууме.
Но вот купол, где высадил его поезд после путешествия за тридцать пять кредитов, – это дело другое. Словно из Виннемукки Дрю занесло в «Юниверсал-сити» или «Полярный Молл». Или в Лас-Вегас. Он стоял на краю разукрашенной витринами лавок и кафе площади шириной в несколько сотен метров, из центра которой призывно звенели игровые автоматы. Многие туристы дальше этого купола и не забирались, хотя зачем бы людям лететь в такую даль тратить деньги, вместо того чтобы делать это на Земле, Дрю никогда не понимал… пока не поднял взгляд.
В путеводителях были факты. Теперь «Неборама» притягивала его глаза, как прихватки на полу притягивали ноги.
Окна на Луне-ТК вставляли редко. Прозрачная наноплетенка, позволявшая проектировать их большими, обходилась недешево. Но градостроители решили, что если все-таки устанавливать их, то делать это нужно хорошо. Окна «Неборамы» были не просто хороши – лучшие из лучших.
Они начинались от самых витрин и распускались четырьмя лепестками тюльпана, расходились, чтобы вновь сойтись у вершины, в двух сотнях метров над головой. Все равно что оказаться внутри гигантского дождевика с окнами.
На челноке иллюминаторы с одной стороны всегда смотрели на Землю, с другой – были закрыты от Солнца. Здесь, в нескольких километрах от южного полюса Луны, Солнце не показывалось никогда. Как и Земля. Снаружи была постоянная тень холоднее азотных снегов Плутона, внутри – свет, тепло, еда и шальное веселье, а над головой – вечная ночь и звезды, колкие, алмазно-яркие, до странности обновляющие.
Дрю не знал, есть ли у него душа. Но вид из окон более чем все другое уверил его, что прошлое стало воспоминанием. Земля покинута, и впереди новая жизнь.
Если ему позволят ее прожить.

* * *

Он нырнул в киоск, купил загрузку, потом расщедрился себе на бутерброд и самое дешевое пиво. Вокруг было слишком много людей – не так скученных, как на челноке, но все равно слишком много, – и, проглядывая объявления «требуются…», он поймал себя на том, что ищет выходы.
Всегда намечай пути к отступлению – это правило въелось в него так же глубоко, как привычка держать осанку на беговой дорожке. То, что делаешь машинально, – как Дикий Билл Хикок, который никогда не садился спиной к двери, ведь если сядешь, твои тузы и восьмерки назовут «рукой мертвеца». Только в случае Дрю это будет ветчина с сыром на ржаном хлебе. И как, черт возьми, держаться спиной к стене под долбаным куполом, где коридоры, витрины и служебные двери расходятся во все стороны, точно гребаные щупальца?
Он заставил себя сделать глубокий вдох и закрыть глаза, представляя, что он снова в колледже, за час до старта, пьяный от адреналина, который пригодится только на беговой дорожке. Задержи дыхание, почувствуй пульс, возьми себя в руки и ощути, как замедляется биение сердца, – вот весь фокус.
Он снова открыл глаза, чтобы посмотреть вверх, на звезды. Земля покинута, и впереди новая жизнь.
Если он позволит себе ее прожить.

* * *

В теории у Дрю было четыре недели на поиски работы, прежде чем истечет виза. На практике место ему потребуется гораздо раньше.
Он изучал загрузку, пытаясь не обращать внимания на суету вокруг: все равно он не так хорошо знает территорию, чтобы засечь угрозу. Особенным богатством выбора списки рабочих мест не отличались, но кое-что проблескивало. Хватит ли оклада продавца на временный вид на жительство? Или обратиться в агентство? Смогут ли там ему достаточно быстро найти постоянную работу? И что за чертовщина такая – солнцесборщик?
Слишком поздно, чтобы выяснять это сегодня. Сейчас ему нужно безопасное место для ночевки. Желательно подешевле.
Указатели четко обозначали путь на эстакаду в Центральный или к туннелям в полдюжины других куполов. Где угодно выйдет переночевать дешевле, чем здесь, а поезда не единственный способ передвижения. До большинства центральных куполов отсюда километр или два по подземным тоннелям, и некоторые из них оборудованы прихватками. Даже самые богатые туристы не всегда ездили поездом.
Возможно, в одном из так напугавших Дрю щупалец найдется берлога, чтобы подремать. А может, удастся прикорнуть на скамейке под «Небо- рамой».
Он дожевал бутерброд, поискал взглядом мусорник, чтобы бросить обертку. Для сна еще рано. Лучше отправиться на разведку. Когда-то он был спортсменом. Пройтись пешком он может.

II

Артемис Резо пил кофе и наблюдал, как послеобеденный челнок выплевывает пассажиров.
Большинство туристы: богатые, молодые, они пытались напустить на себя вид «везде побывали, все повидали», который бы свидетельствовал, что ничего особенного в путешествии на Луну для них нет. Хотя всегда найдется парочка не поверивших в предупреждения насчет синтегравитации или решивших, что они слишком круты, чтобы принимать таблетки от космической болезни. Характерная черта молодости и богатства, подумал Артемис, особенно если речь о парнях. Когда-то и его переполнял юношеский тестостерон, но это было давно и давно прошло вместе со многим другим.
Один идиот попытался пробежать по прихваткам. И такое Рез раньше видел. Может, хоть этот в больницу не угодит. Надо было бы поволноваться, но сочувствие с годами тоже пропало. Парень имеет право ломать себе ноги, если хочет.
Однако всегда находились другие. Молодые и богатые, да, а еще – наводившие шороху в терпимых ко всякому клубах Луны-ТК. Низкое тяготение и алкоголь с непривычки плохо сочетаются. А если прибавить к ним мир, где большинство работали усердно, а пар выпускали еще усерднее… Что ж, порой в конце смены у Реза самого появлялось больше, чем он бы хотел, причин выпустить пар.
А еще бывали мечтатели с надеждой найти на Луне место, прежде чем истечет виза, – Рез видел тысячи таких. Их желание порой проглядывало в глазах даже на записях низкого разрешения. Они слишком хотели остаться – настолько, что, не сумев, ломались. Двадцать лет назад и он испытал это, хотя его сломало как раз исполнение желания. И все же многие годы он сочувствовал другим мечтателям. Потом и сочувствие прошло.
Этого звали Фидель Франко. Сын короля торговых центров из Филадельфии. Очень много «Ф». За что иные родители так поступают с детьми, задался вопросом Рез, и выключил видео.
Почти все мечтатели терпели неудачу, если только работа не ждала их заранее. Позволить себе посочувствовать им Рез не мог. Лучше просто неопределенно пожелать парню удачи – не более эмоционально, чем когда в детстве, в южном Джерси, желал удачи лягушкам, которые по весне упорно пытались перескакать шоссе. Некоторым удавалось. Большинству – нет. Так было и будет. Каждую весну лягушки отправляются в путь. По статистике мало кому повезет, но тех, кто доберется, хватит, чтобы лягушки не переводились.

* * *

Последнее, что Рез слышал о Дженн, – она по-прежнему жила в Перте. Туда она отправилась, когда истекла ее виза, забрав с собой его нерожденного ребенка. Они не знали, что Дженн в положении, пока не прибыли на Луну, а для нее беременность и низкое тяготение стали еще худшим сочетанием, чем низкое тяготение и спиртное. Никто не хотел брать ее на работу, пока ее все время тошнило.
Рез думал, что, обосновавшись, сможет вернуть ее и ребенка обратно. Но служба иммиграции на Луне оказалась совсем не так терпима, как здешние клубы. Если бы они с Дженн были женаты, когда покидали Землю, все бы получилось. А так у нее имелся тот же единственный шанс, что и у всех. Игра случая со ставкой выше, чем в любом казино, и она проиграла. Оставалось только приезжать туристкой – сколько угодно, – но для иммиграции второй попытки не было. Рез мог вернуться к ней, когда выяснил это. Но не стал. И где-то в темном уголке сознания гадал, не поступил бы он так же, если бы знал все с самого начала.
Зажужжал коммуникатор.
– Я на месте, босс, – донесся хриплый голос Макхэддона.
Природа наделила Макхэддона мягким тенором, которого неуклонно толстеющий офицер стыдился, считая, что он звучит недостаточно властно. Последние три луны Макхэддон пытался понизить голос. Сверхкомпенсация? Рез не собирался спрашивать. Ясно было только, что желаемого эффекта Макхэддон не добился. Лишь хрипел теперь, словно от бесконечной ангины.
Сколько же лет Макхэддон на службе? По крайней мере с окончательного исчезновения Дженн, когда она заявила, что их дочери лучше считать отца мертвым, чем недосягаемо далеким, а Рез осознал, что никакая вина не заставит его вернуться на Землю.
Голос Макхэддона звучал необычно скрипуче. Наверное, всю ночь не спал.
– Прихватки на месте, – говорил он, – но тут под самой «Неборамой» десять метров коридора с лунным «же». Похоже, кто-то прихватки поднял, перекусил провода и опустил на место. К счастью, серьезно пострадавших нет. Пара синяков, ну и кто-то тут грозился подать в суд на тебя, меня, город, все такое. Вызвать горслужбу?
– Я уже. – Рез вздохнул. – Наверное, молодежь. Действуй по обстановке.
Иной раз худшее, что можно сделать с малолетним хулиганом, – это поступить по всей строгости. Рез всегда жалел, что ему не удастся сказать «спасибо» копу, вспомнившему об этом, когда самому Резу было шестнадцать. Полицейский показал ему путь, который оставил позади мать с ее ухажерами и в конце концов вывел его к новой жизни. Вот только… обошлось это ему очень дорого. Почему они с Дженн не были осторожней? Что бы случилось, если бы он вернулся? Провел жизнь в сожалениях? Или просто прожил ее иначе? Черт бы побрал того мечтателя! Может, Рез и не хотел больше сочувствовать, но даже попытка этого не делать пробуждала воспоминания.
Удачно вышло, что с Макхэддоном он общался только по голосовой связи. Хотя удача тут ни при чем, наверное. В последнее время он все чаще и чаще себя так чувствовал. Подчиненным показывать не хотелось.
Он снова потянулся к кружке. У него бывали дни, когда кофе с тем же успехом можно было по вене пускать, как его мамаша с приятелями пускали «щелкунчик».
– Но если это опять пьяный турист, вышвырни его из моего купола. Даже если придется сунуть его в аварийный комбинезон и выкатить из шлюза.
Кофе остыл. Рез все равно допил кружку.
– Понял, босс.
– Можно без комбинезона.
– Мы все уже в курсе, что круче тебя только яйца. – Макхэддон хихикнул, забыв напустить суровости.
Рез против воли улыбнулся.
– Рано или поздно кто-нибудь у меня допросится. Вот увидишь.
Снова смешок.
– Как скажешь.
В этом и заключалась проблема с Луной. Тебя все слишком хорошо знали. Или думали, будто знали. О «щелкунчике» никто не догадывался. И о Дженн.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.