Библиотека java книг - на главную
Авторов: 46560
Книг: 115540
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Лучшая зарубежная научная фантастика: Звёзды не лгут» » стр. 19

    
размер шрифта:AAA

– Эти имена для меня пустой звук, – сказал я.
– Они рассказывали истории, подобные вашей. О встречах с Космическими Братьями, похищениях, всяких чудесах и возвращении на Землю с обретенной мудростью.
– Если вы говорили с ними всеми, – заметил я, – то должны были от них и набраться этой мудрости. Или еще чего набраться. Так зачем вы преследуете старика по лесу?
– Вы другой. Вы знаете многое, не известное им.
– Многое, угу. Что, например?
– Как охотиться на пчел.
Я фыркнул:
– На пчел. Вам никогда не придется на них охотиться, мисс Пресса. Принцесса. Вы можете купить себе мед в продуктовом, а если лень идти в магазин, то просто попросите, и какой-нибудь чертов идиот притащит вам мед бесплатно на серебряном блюдце.
– Ну… благодарю.
– Это не комплимент, а четко сформулированное предупреждение об опасности. Как табличка «Моста нет!» или этикетка «Яд». Пишите, что пожелаете, мисс Принцесса, но от меня не ждите ни единого слова. Все нужные слова вы уже знаете.
– Но, мистер Нельсон, раньше вы так открыто делились пережитым. Я читала, что всякому, кто смог добраться сюда от шоссе, вы рассказывали о пришельце Бобе Соломоне, и о том, как луч из тарелки вылечил ваши поясничные боли, и о прекрасных зеленых пастбищах на Марсе. Еще вы регулярно устраивали трехдневные пикники прямо здесь, на своей ферме, для всех желающих поговорить о Космических Братьях. И раздавали мешочки с образцами шерсти своего четырехсотфунтового венерианского пса.
Я остановился и резко обернулся к репортерше, и она, отскочив на шаг, чуть не упала.
– Он никогда не весил четыреста фунтов, – сказал я. – Вы, репортеры, вечно готовы заглотить очередную байку. Глотали б тогда для практики яйца целиком, как змеи. К вашему сведению, мисс Принцесса, Бо едва набрал триста восемьдесят пять фунтов, и то лишь раз – на автомобильных весах заправки «Союз семьдесят шесть» в июне шестидесятого, в день, когда объелся силоса, и Клей Ректор, проводивший замеры, говорил, что эти весы отметят разницу, даже если вытащить карту дорог из кабины, цифра не с потолка взята, ясно?
Остановившись перевести дыхание, я встряхнулся, отвернулся от изумленного женского лица и пошел дальше.
– Тогда я посадил старину Бо на научную диету. Следил за объемом порций, каждый день запрягал его в сани, полные бревен, камней и всего такого, ведь собакам, знаете ли, для счастья нужна физическая нагрузка, и он похудел где-то, ох, до трехсот десяти или двадцати и явно снова стал более резвым. Он носился по округе, резко сворачивал, дергал сани туда- сюда. Вот откуда валуны, которые вы сегодня видели на дальнем пастбище, – там Бо вышвырнул их из саней. Четыреста фунтов, вот так чушь! Если это все, что вы знаете, то вы не знаете ничего, вот вам факт.
Разогретый прогулкой, теплым днем и собственной мощной речью, я задал довольно быстрый темп, но дамочка не отставала, да еще и записывала что-то в своей тетрадке серебряной ручкой, ловившей солнечные блики.
– Я исправлюсь, – заверила она. – Так что произошло? Почему прекратились пикники, а вы перестали отвечать на письма и всех гостей прогоняете дробовиком?
– А то сама не видишь, что произошло. Я постарел, женщина. Поймешь, каково это, когда сама состаришься. Все, кто верил в меня, умерли. И все, кто не верил, но потакал, тоже. А теперь даже те, кто просто считал себя обязанным меня терпеть, начинают уходить. Бо умер, и Тедди, мой земной пес, а потом правительственные мальчики шагнули на Луну и сказали, что не увидели там ни горнодобывающих работ, ни колонистских поселений, ни гигантских собак Космического Брата, ничего такого, о чем болтал старый Бак. И какую сказку они сочинили вместо моей истории? Подумать только! Пыль, камни и кратеры, насколько хватает глаз, а если пройти еще дальше, далеко-далеко, то снова найдешь пыль, камни и кратеры, и еще дальше, и еще, пока не вернешься туда, откуда начал. Вот и все, детки, умойтесь, это и есть Луна. Есть, конечно, исключение – участки, где пыль так глубока, что, приземлившись там, провалишься, пойдешь ко дну, а на дне найдешь что? Хвала Иисусу, еще больше пыли, как раз то, о чем всегда мечтал! Они не увидели ничего, что не захотели увидеть. Ни плавучих автомобилей, ни бриллиантовых озер, ни обнаженных по пояс лунных девчонок – лишь беспросветное унылое ничто. Черт, да лучше б в Арканзас слетали, там хотя бы можно закинуть удочку и поймать леща. А еще боли в пояснице вернулись. – Мы уже добрались до моего крыльца, и я опустился в кресло-качалку. – Они всегда возвращаются, по словам моего врача. Точнее, врачей, во множественном числе. Сейчас у меня уже третий. Первые два умерли. Что-то с чем-то, да? Пережить двух своих врачей…
Ручка продолжала царапать бумагу.
– Может, несмотря на прошедшие годы, от луча Боба Соломона все еще есть польза? – предположила репортерша.
– Главное, никакого вреда. Судя по сегодняшней болтовне об инопланетянах, мне повезло, что старина Боб не загнал бур мне в задницу и не отправил домой с нервным срывом и тремя потерянными часами жизни. Сегодня всех волнуют только эти большеглазые пришельцы, сующие длинные холодные пальцы людям в подштанники. Врачи из космоса. Что ж, коли им так нужны три часа моей жизни, добро пожаловать на мой последний визит к урологу. Думаю, он как раз длился три часа, пусть наслаждаются.
– Все отнюдь не так, – возразила она. – А как же «Звездные войны»? Фильм уже собрал больше денег, чем любой другой. Больше, чем «Унесенные ветром» или «Звуки музыки». А значит, людям все еще не безразличен космос и дружелюбные инопланетяне. И новый фильм с Ричардом Дрейфусом, о котором я упоминала, основан на подлинных материалах об НЛО. Доктор Хайнек помогал. Это возродит интерес к прошлым визитам на Землю.
– Я, кажется, побывал, у каждого доктора в стране, – сказал я, – но не помню, чтобы встречался с доктором Хайнеком.
– А с доктором Ратледжем?
– Он занимается ногтями на ногах?
Дамочка шлепнула меня по плечу блокнотом:
– А теперь вы просто издеваетесь! Доктор Харли Ратледж – ученый, физик. В Южном университете штата Миссури. Тут совсем рядом. Он много лет серьезно исследует НЛО прямо здесь, в Озарке. Вы должны его знать. Он документирует блуждающие огни… Например, в Хорнете недалеко от Неошо.
– Про огни я слыхал. – сказал я, – но не знал, что ученым есть до них дело.
– Вот видите! – почти взвизгнула репортерша, как будто открыла желанный подарок или доказала свою правоту. – Многое изменилось с тех пор, как вы заперлись в четырех стенах. Сегодня НЛО, летающими тарелками и пришельцами интересуется даже больше людей, чем в пятидесятые. Вы должны устроить еще один пикник.
Стоило начать говорить, и я понял, насколько с ней легко, насколько приятно сидеть на солнышке и мило беседовать с симпатичной девицей, да и вообще хоть с кем-нибудь. Да, мне было одиноко, я скучал по пикникам, по разномастному люду на ферме, коего никто другой нигде в другом месте никаким чудом бы не собрал. Но теперь я заметил и кое-что забавное. Поначалу мисс Принцесса, чье настоящее имя я забыл, вела себя как вся такая городская, образованная и сдержанная мадам. Но чем дольше она сидела на моем крыльце и трепалась о том о сем, тем больше расслаблялась и тем отчетливей становился деревенский говорок, будто она всю жизнь провела в глуши. Это вроде как настораживало. Разве не так делает Майк Уоллес в «60 минутах»? Притворяется своим в доску, чтобы ты забылся и выдал себя с потрохами?
– Как там называется твоя родина? – спросил я.
– Марс, – ответила Принцесса и рассмеялась. – Не волнуйтесь. Это городок в Пенсильвании, к северу от Питтсбурга. Хотя обосновалась я в Чикаго. – Она вскинула голову, нахмурилась и выпятила нижнюю губу: – Вы не смотрели мою карточку! Вчера, когда вы мне нагрубили, я сунула ее под дверь.
– Не видел.
И ведь почти не соврал, так как утром даже не удосужился поднять визитку с пола. На самом деле я начисто о ней забыл.
– Идемте вечером к озеру Клирвотер. Доктор Ратледж и его студенты проведут там всю ночь, готовые к чему угодно. Он сказал, что будет мне рад. А значит, и вам тоже. Видите? У вас есть друзья в верхах. Они расположатся на смотровой площадке, там надо съехать на грунтовую дорогу. Знаете где?
– Знаю.
– А ночью вы за руль садитесь? Или мне за вами заехать? – Она моргнула и закусила губу, будто внезапно что-то осознала. – Может не получиться…
– Не напрягайся, – сказал я. – Полагаю, все еще вожу так же хорошо, как прежде, и мой пикап тоже на ходу. Не то чтобы я собирался тащиться в такую даль, лишь бы поглазеть на небо. Это я могу сделать и с собственного крыльца.
– Да, в одиночестве. Но согласитесь, есть что-то особенное в групповом наблюдении?
Я промолчал, и Принцесса, сунув блокнот обратно в сумочку, встала и оттряхнула задницу обеими руками. Можно подумать, я никогда не подметал крыльцо.
– Спасибо за интервью, мистер Нельсон.
– Не было никакого интервью, – проворчал я. – Мы просто поговорили, вот и все.
– Тогда спасибо за разговор. – Она пошагала через двор к прорехе в кустах рододендрона, откуда начиналась подъездная дорожка. – Надеюсь, вы появитесь сегодня, мистер Нельсон. Надеюсь, не пропустите шоу.
Я наблюдал, как гостья обогнула куст, послушал хруст гравия под ее ботинками, а потом она ушла и шаги стихли. Я вернулся в дом, запер сетчатую дверь и деревянную и напоследок еще глянул за занавеску, чтобы удостовериться. Многие похищенные, как я слышал, вспоминали о встрече с пришельцами далеко не сразу. Такие воспоминания назывались «восстановленные» – вроде как забросил мяч на крышу весной, а нашел по осени. Тем людям для толчка нужны были врачи, а меня подтолкнула репортерша. Все эти счастливые разговоры расшатали какую-то штуковину внутри меня, то, о чем я не думал годами, и оно разлилось внутри, как вышедшая из берегов река, подкатило к горлу тошнотой. Если б я хотел, чтоб меня тошнило воспоминаниями, то предпочел бы в этот миг быть один… словно одиночество вдруг оказалось чем-то новым и крайне необходимым, а не моим ежедневным спутником.
Я закрыл за собой дверь чулана, включил свет, дернув за веревку, и потащил из-под полки ящик из дешевой неоструганной древесины – такой огромный, мог бы вместить парочку трупов. Лампочка на цепочке закачалась, таская по стенам тени. Как-то раз я поехал на завод, чтобы забрать собачий корм прямо со склада (так дешевле), и его отдали как раз в таких ящиках. Дерево все еще хранило резкий запах. Ящик скользнул по полу, угол зацепился за ковер и, разорвав рыжий ворс, обнажил узловатую сосну. Ворс был потертый, но кто заморачивается, покупая двадцатилетний ковер? Стоявшие на крышке коробы с инструментами загромыхали и затряслись, два раззявили пасти, а последний заржавел и не открылся. Я спустил все три на пол, поднял крышку ящика, отодвинул лежавшее сверху пушистое синее одеяло и начал вытаскивать вещи по одной. Что-то оглядывал мимолетно, с другими задерживался подольше. Я не искал ничего конкретного, просто хотел прикоснуться к ним, взвесить каждую в ладонях и разложить воспоминания вокруг, в чулане, под светом голой лампы.
Мятая листовка с засохшим грязным отпечатком ноги, надорванная сверху, будто ее сорвали со скобы на доске объявлений или телефонном столбе:
КОСМИЧЕСКАЯ КОНВЕНЦИЯ
Выступают докладчики, контактировавшие с нашими Космическими Братьями
ПИКНИК
Море музыки, астрономический телескоп, возможность увидеть лунные кратеры и т. д.
Приглашение публичное – оповестите всех
Вход 50 центов и пожертвование 1 доллар
Дошкольникам бесплатно
БЕСПЛАТНЫЙ КЕМПИНГ
Берите свои палатки, дома на колесах, туристическое снаряжение, раскладные кресла, спальные мешки и т. д.
СТОЛОВАЯ на территории: жареная курица, сэндвичи, кофе, холодные напитки и т. д.
Конвенция проводится ежегодно в последнюю субботу, воскресенье и понедельник июня
по адресу
ФЕРМА БАКА
Бак Нельсон, шоссе 1
Маунтин-Вью, Миссури
Заголовок из местной газеты:
«КОСМИЧЕСКИЙ ПИКНИК НА ФЕРМЕ БАКА
ПРИВЛЕКАЕТ 2000 ЧЕЛОВЕК».
Старый журнал «Life» в прозрачном конверте, Мэрилин Монро вся сморщилась под полиэтиленом. 7 апреля 1952. Заголовок: «Доказательства существования летающих тарелок». Я вытащил журнал, долистал до статьи и прочел: «Современная наука не может охарактеризовать эти объекты как природные явления – исключительно как искусственные устройства, созданные и управляемые высшим разумом».
Пакетик с тремя или четырьмя собачьими волосками, наклейкой в виде силуэта летающей тарелки и надписью: «ШЕРСТЬ БО – ИНОПЛАНЕТНОГО ПСА БАКА».
Тедди не возражал, когда я, срезая с него колтуны, настриг немного лишнего на продажу. Бо к тому времени уже умер, но народ продолжал требовать шерсть. Кое-кто из соседей, наверное, разнес бы в щепки мои дом и сарай в поисках Бо, если б думал, что где-то здесь спрятано тело. Некоторые не угомонятся, пока лично не проверят труп, и я не мог подпустить к нему ученых с их пилами и склянками выпотрошить его: При одной только мысли об этом вспоминалась старая песня:
Старая лошадь коклюшем сдохла,
Сдохла корова, туша иссохла.
Коршуны пляшут на их костях.
Нет уж, сэр. Никаких плясок на костях. Я спрятал тело Бо в неглубокой пещере и едва не заполз следом, потому как сам почти умер, пока цеплял его ковшом трактора, поднимал и сбрасывал. А потом я так хорошо его замаскировал щебнем и собранным в округе камнями, что и сам уже не знаю, где то место среди всех этих булыжников и пещер.
Я скрыл ото всех смерть Бо. Народ начал роптать, чего это я его не демонстрирую, точно циркового мула, не даю поглазеть, потыкать, покататься верхом. Я сказал всем, якобы он не любит чужаков, и нагло соврал. Бо, добряк-переросток, сбивал меня с ног и облизывал, а кем, как не чужаком, я был для него в самом начале? Все мы были чужаками. И мешочки с шерстью Тедди – еще одна наглая ложь. Как и всякое другое, о чем я рассказывал, когда путался в собственной истории или не мог точно вспомнить, какое событие происходило между тем и иным, и вынужденно заполнял пробелы. Так же как заполнял щели между камнями, которыми отделил себя от Бо, дабы не подпустить коршунов и в надежде, что стена достаточно крепка и продержится целую вечность.
Вот только история не похожа на стену. Чем больше материала вы добавляете к стене – шпаклевка, дерево, плоские камни, – тем труднее ее обрушить. А когда годами дополняешь свою историю всякой всячиной, она становится лишь слабее. Тут кусочек, там кусочек, и со временем сам забываешь, где что должно находиться, а каждая добавка – шанс для какого-нибудь остолопа задать еще несколько вопросов, еще сильнее тебя запутать, вскрыть еще пару пробелов и заставить тебя заполнять и их, и так без конца и края. В итоге уже не хочется рассказывать ничего и никому, кроме себя, ведь ты – единственный, кто в эту историю действительно верит. По крайней мере, в какую-то ее часть. От прочих же, кто просто хочет посмеяться и позабавиться за твой счет, ты бежишь прочь, или отделываешься матом, или отво- рачиваешься, пока вопросы не заканчиваются, пока люди не забывают, пока им не становится все равно. И ты остаешься просто чокнутым старым фермером с Первого шоссе, чахлым, больным, рыдающим на полу чулана, чихающим от пыли и вытирающим сопли.
Хотя далеко не все было ложью.
Нет, сэр. Отнюдь не все.
И это самое страшное.
Потому что каждый год в июне репортеры возвращались. И охотники на уток, увидевшие одним глухим морозным утром в небе нечто чудное и с тех пор ищущие ответ. И отставные вояки, твердившие о «протоколах», «отчетах об инцидентах» и «нарушении системы безопасности». И напудренные старушки, которые утверждали, будто как-то днем обошли розовый куст и очутились на кольцах Сатурна. И битники из колледжа, и туристы в коротких штанишках и с «Полароидами», и женщины, продающие хворост и светящиеся в темноте космические фрисби, и юнцы с антеннами на головах, и соседи, просто хотевшие проверить, разорился ли старый Бак или еще годик продержится. Все они являлись точно в срок, как пересмешники. Но единственный, кто так и не пришел, ни одного проклятого раза с тысяча девятьсот пятьдесят шестого года от рождения Господа нашего, так это инопланетянин Боб Соломон собственной персоной. Сама суть чертовых пикников, виновник торжества, так и не показал носа. Вот почему я на самом деле отказался от пикников, разочаровался в индустрии летающих тарелок и с тех пор не высовывался. Не из-за долбаных болей в пояснице, Человека-мотылька, Барни и Бетти Хилл и их забав со страшилищем и не из-за унылых камней, привезенных с Луны и брошенных мне в лицо, точно уголь в рождественский чулок. Нет, причина в Бобе Соломоне, который обещал вернуться, остаться на связи, продолжить светить своим бело-голубым целительным лучом, потому что любит землян и любит меня, но не сдержал слово.
Что же помешало ему вернуться? Он не умер. Там, откуда он, смерти не существует. И Бо до сих пор бы резвился, если бы остался дома. Нет, какая-то беда стряслась между Маунтин-Вью и Бобом Соломоном, оттолкнула его. Я что-то сделал? Чего-то не сделал? Узнал то, чего не должен был знать? Или что-то забыл? Отмахнулся от того, что должен был бережно хранить и ценить? И вообще, найдет ли Боб Соломон Маунтин-Вью, если придется? Узнает ли меня? За двадцать с лишним лет Земля далеко уплыла, и мы вместе с ней.
Вытерев нос ладонью, я сунул Мэрилин обратно в полиэтилен, потянулся и выключил свет. И так и сидел в зябкой темноте, словно в холодном и ясном открытом космосе.

* * *

Я хорошо знал поворот к смотровой площадке у озера Клирвотер и все же едва не пропустил его той ночью – настолько непроглядно черной была дорога через лес. Лишь буквы, вырезанные на знаке-стрелке и заполненные белой отражающей краской, вспыхнув в свете фар, заставили меня ударить по тормозам и не дали проехать мимо. Я сидел и ждал, включив левый поворотник, хотя в обоих направлениях не было ни намека на другие машины. Тик-тик, тик-тик – зеленый свет вспыхивал на сосновых ветках. Затем я съехал с шоссе и, едва шины заворчали по гравийке, выключил сигнал. Каменную смотровую построил Гражданский корпус охраны окружающей среды еще в тридцатых, и дорога, проложенная туристами, с тех пор не улучшалась, так что я медленно поднялся на холм по этой узкой прямой тропе в чаще леса. Разок я разглядел глаза какой-то твари, бросившейся пикапу наперерез, но больше вокруг не было ни души, и, добравшись до площадки и низкой стены вдоль всего хребта, я подумал: может, не туда приехал. Но потом увидел две машины и фургон в дальнем конце, где обычно паркуется молодняк, когда приезжает потискаться, и слоняющиеся рядом темные человеческие фигуры. Я припарковался в стороне, заглушил мотор и выключил свет. Обзор сразу улучшился, и я смог рассмотреть пляшущие на земле лучи фонариков, когда люди шли от машин к каким-то темным силуэтам выше человеческого роста. Я захлопнул дверь и в наступившей тишине расслышал низкие голоса. Стоило подойти ближе, и невнятный шум сложился в слова:
– Гравиметр отстроен.
– Спасибо, Изабель. Уоллес, что там с анализатором спектра?
– Включается, док. Дайте ему минутку.
– У нас может не быть минутки, а может быть хоть десять часов. Кто знает? – Я направился к этому голосу, показавшемуся старше остальных. – Наши гости становятся непредсказуемыми.
– Гости? – переспросила девушка.
– Нет, ты права. Я нарушил собственное правило. Мы ведь не знаем, разумны ли они, а даже если разумны, они могут оказаться и не гостями вовсе. Вдруг они местные, коренные, не то что Уоллес. Ты ведь из Джорджии, Уоллес?
– У нас компания, док, – отозвался парень.
– Да, вижу, хоть и с трудом. Здравствуйте, сэр. Чем я могу вам помочь? Уоллес, прошу. Где твои манеры.
В лицо ударил луч фонаря, ослепив меня, но профессор выхватил его из рук парня, перевернул и направил себе под подбородок, как делают юнцы, строя страшные рожи, так что я увидел затененную версию его округлой челюсти, крупный нос и пышные усы.
– Я Харли Ратледж, – представился он. – Вы, должно быть, мистер Нельсон?
– Да.
Я протянул руку, и луч фонаря тут же ее поймал. Затем в свете появилась вторая ладонь и сжала мою. Костяшки были сухие, красные и потрескавшиеся.
– Очень приятно. – Профессор выключил фонарик. – Полагаю, наша общая знакомая объяснила, чем мы тут занимаемся? Простите за темноту, но мы поняли, что излишек света с нашей стороны, скорее, портит видимость и искажает эксперимент.
– Отпугивает их? – спросил я.
– М-м-м, нет, не совсем. Их способность пугаться в принципе под вопросом, но зато мы в какой-то мере доказали, что эти, э-э, световые явления… реагируют на наши огни. Мы машем, они мелькают в ответ. Мы светим в воду, они спускаются на воду. Очень увлекательно, но предполагает возможность отражения, визуального эха, которую мы скрепя сердце должны исключить. К тому же нам бы хотелось по мере возможностей увидеть, как ведут себя огни не под наблюдением. Хотя, кажется, их трудно обмануть. Есть даже фантастическое предположение, будто они могут читать мысли исследователей. Ах, Уоллес, неужто можем приступать? Очень хорошо, чудесно.
Мне в руку ткнулся твердый пластик, и я на секунду решил, что Ратледж предлагает мне выпить.
– Бинокль, мистер Нельсон? У нас всегда есть запасные, а вы можете помочь нам наблюдать.
– Нам говорили, вы всю жизнь видите блуждающие огни, – раздался голос девушки. – Правда?
– Наверное, можно и так сказать. – Я прищурился в бинокль.
Когда смотришь на темноту впритык, она становится еще темнее.
– Так клево, – сказала Изабель. – Я собираюсь написать диссертацию о ночных огнях на низкой высоте с явными признаками собственной воли. Я называю их носсволами для краткости. Блуждающие огни, светлячки сокровищ, огненные шары, призрачное сияние, шаровые молнии, бесовские вспышки, светильник Джека, блуднички. Я бы хотела как-нибудь взять у вас интервью. Подумать только, если вы все эти годы записывали свои наблюдения…
Некоторые заметки я и впрямь делал и почти сказал об этом, но Ратледж нас прервал:
– Изабель, не напирай на едва знакомого человека. Лучше помоги Уоллесу с магнитофоном. У тебя рука тверже, а мы ведь не хотим, чтобы он вновь порезался.
Девчонка утопала прочь, а я нашел, на чем сосредоточить взгляд: красный мигающий свет на пожарной вышке на горе Том-Сок.
– Вы должны простить Изабель, мистер Нельсон. Молодежь полна энтузиазма, и она упорно втискивает в этот ряд шаровую молнию, хотя я им объясняю, что молния – совершенно отдельное явление.
– Это вам рассказала наша общая знакомая? Девчонка-репортер? – спросил я. – Мол, я вижу блуждающие огни в этих местах с самого детства?
– Да, и о вашем интересе к нашим исследованиям, хотите сравнить свои народные знания с нашими несколько более научными изысканиями. Я сказал ей, вы можете присоединиться к нам сегодня, если не будете трогать оборудование и путаться под ногами, когда… эм, что-нибудь произойдет. Довольно неправильно пускать сюда неподготовленного местного наблюдателя… но, откровенно говоря, мистер Нельсон, все в этом проекте неправильно, по крайней мере по мнению Геологической службы США. Так что будем нарушать правила вместе, хех. – Сияющий зеленый круг вспыхнул и исчез на уровне груди Ратледжа: он проверил часы. – Если честно, я думал, мисс Рейнс приедет с вами. Я так понимаю, она скоро будет?
– Меня не спрашивайте. – отмахнулся я, пытаясь разглядеть саму башню под мигающим светом. Черный металл на фоне черного неба. Мне-то послышалась фамилия репортерши Хейнс, но не все ли равно. – Может, у нее есть дела поинтереснее.
– О, сомневаюсь, она не скрывала своей заинтересованности. Вы хорошо знаете мисс Рейнс, мистер Нельсон?
– Это точно не про меня. До сегодняшнего утра в жизни ее не видел. Нет, погодите. До вчерашнего дня.
– Чудесная девушка, – не унимался Ратледж. – И такая энергичная.
– Меня такие утомляют.
– Ага, что ж… еще раз – рад знакомству. Мне лучше проверить, как там справляются Изабель и Уоллес. В фургоне есть напитки и закуски, а также раскладные стулья и одеяла. Мы здесь на всю ночь, чувствуйте себя как дома.
«Я и так дома», – подумал я, пока возился с фокусом бинокля, а Ратледж трусил прочь, топая, как вспугнутая перепелка.
Я не позволял себе вглядываться в ночное небо – лишь мельком, убеждаясь в наличии Луны, Венеры, Ориона, Млечного Пути и всякого прочего и чувствуя легкое головокружение, оттого что смотреть больше некуда. И вот теперь ощутил себя излечившимся много лет назад пьяницей, который вдруг оказался заперт в пивной. Яркий клочок вон там – огни Пьемонта? А эти два, нет, три самолета направляются в Сент-Луис? Я не мог винить мисс Принцессу за то, что не рассказала профессору всю правду обо мне, иначе он имел бы все основания прогнать сумасшедшего старика прочь. Интересно, куда подевалась сама репортерша? Мы с Ратледжем оба были уверены, она к нам присоединится, но с чего я это взял? Она сказала или я просто предположил?
Я вновь сосредоточился на огне вышки, который больше не мигал. Вместо этого он разгорался, чуть угасал и опять разгорался, словно сердцебиение, но никогда не гас полностью. Казалось, он разрастается, занимая все больше места, словно приближаясь. Я так задумался о том, чем занимаются на вышке – тестируют оборудование, подают сигналы рейнджерам в патруле? – что, когда огонек сдвинулся в сторону севера, я развернул бинокль следом, дабы не потерять его из виду, и ничуть не удивился пожарной башне, отправившейся на небольшую прогулку, пока парнишка Уоллес не произнес:
– Один есть. Двигается.
Ученый люд заговорил одновременно:
– Камера включена.
– Магнитофон включен.
– Гравиметр – отрицательно.
Щелк-щелк, щелк-щелк – кто-то затрещал «Полароидом» так быстро, как только мог. Я же продолжал следить за блуждающим огоньком: он пролетел вдоль хребта, пульсируя и подпрыгивая, словно мяч или воздушный шарик. После всплеска разговоров все молча наблюдали и дурачились с техникой. А потом профессор прошептал мне на ухо:
– Знакомое зрелище, мистер Нельсон?
Это точно был не блик на космическом корабле Боба Соломона, но я знал, что Ратледж не его имеет в виду.
– Я видел блуднички гораздо ниже, – сказал я. – Под верхушками деревьев, чаще всего над самой землей. Этот двигается так же, но выше футов на пятьдесят.
– Возможно, – прошептал профессор, – а может, и нет. Глаза порой обманывают. Эй! – закричал он, когда медленно скачущий свет вдруг взмыл прямо в небеса.
Завис там на мгновение и, вновь спустившись к хребту, поплыл вниз по дальней стороне склона, между нами и стеной, прямо к озеру и к нам.
– Гравитационное поле? – спросил профессор.
– Без изменений, – отозвалась девчонка.
– Продолжай наблюдение.
Шар разделился на два, затем на три. И все три огонька направились к нам.
– Вот они! Приближаются!
Я не мог удержать в поле зрения все, так что сосредоточился на одном, мчащемся вниз по холму. Он озарял ветви деревьев, пролетая мимо, будто вертолет с прожектором, но шума двигателя не было – лишь шелест листвы на ветру и щелчки фотоаппарата. Даже корабль Боба Соломона издавал хоть какие-то звуки: он жужжал при движении и включался и выключался с легким треском, как вентиляторы в курятнике.
Форму огонька определить не получалось. Он пульсировал, и края словно растворялись в темноте. В полете он переливался сине-зеленым, но, останавливаясь, мерцал красным. На моих глазах блудничок проскакал к дальнему берегу озера, вспыхнул очень ярко и исчез. Я вовремя отпустил бинокль – успел увидеть, как два других ударились о воду и тоже вспыхнули, но один подтолкнул второй шар, поменьше, по озерной глади к нам. Вскоре тот замедлился и пошел на дно, точно камень – «блинчик», запущенный ребенком. Вода даже не всколыхнулась, а свет еще померцал внизу несколько секунд и пропал из виду.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • nata3771665 о книге: Ольга Мороз - Мирослава. Полет сквозь звезды [СИ]
    Насколько уж я не привередлива к редактированию, но на середине книги сдалась, читать просто нереально, какой то бессвязный поток сознания. Я разочарована

  • Sv-k1 о книге: Алиса Ардова - Жена по ошибке
    Обалденная книжка. Мне очень понравилась. Росла на одном дыхании.

  • Zvolya о книге: Рина Полевая - Долг чести, или Верность чужому мужу
    Тоже не смогла дочитать, оценивать не хочу, может кому-нибудь другому понравится.
    (Отзыв написала для себя).

  • Натусик о книге: Аманда Квик - Жди до полуночи
    Оценка 9 (1О)

    Детективная линия отличная. Интересно.

  • ao-san о книге: Анна Гале - Ведьма? Психолог!
    К покупке и прочтению не советую. Мне книга не понравилась. Очень скучная и неинтересная. За что только деньги отдавать? От психологии здесь только название, по сути героиня по профессии школьный психолог, но читая книгу, этого не чувствуется вообще никак. Только название и осталось. Автор пыталась смешать с русскими сказками, но написано весьма сухо. Так что не тратьте деньги

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.