Библиотека java книг - на главную
Авторов: 46560
Книг: 115540
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Лучшая зарубежная научная фантастика: Звёзды не лгут» » стр. 2

    
размер шрифта:AAA

* * *

Мне было семнадцать, когда я в последний раз видела Вилага. Я приехала к нему в Королевскую военную академию, где брат жил и учился уже четыре года, лишь раз в несколько лун навещая нас в Городе. Но я хотела посмотреть на кампус собственными глазами. То было прекрасное путешествие на поезде – всего пара часов от центральных кварталов Города Длинных Теней до рассыпанных за его пределами селений.
На территории академии было теплее и светлее. Кампус окружали подрезанные, но внешне все еще дикие деревья, цветы и кусты, разрастаясь тем сильнее, чем ближе к Дню. Светло-голубые листья и огромные бутоны на толстых стеблях тянулись к западу. Солнце все так же таилось за краем мира, но прорывающиеся яркие лучи тем не менее озаряли величественное здание интерната золотисто-алым сиянием и скользили по восковым листьям виноградной лозы, что обвивала арочные окна. На каждой вычурной лакированной двери висел броский пропагандистский плакат с изображением Темного Владыки кошмаров в сотканной из теней мантии с капюшоном и с черным мечом, поверженного штыковыми ружьями наших солдат.
Мы с Вилагом сидели под куполом гостевого сада, раскинувшегося на пологом склоне. На прилегающих полях курсанты играли в футбол, и в воздухе звенели их задорные крики и свист. На западе, где опаленная Днем атмосфера бурлила и пенилась, за милями мерцающих болотных лесов и озер сверкала в солнечном свете тяжелая гряда грозовых туч. А на востоке над кампусом висела бледная луна, но звезд при такой близости к Дню видно не было.
С последней нашей встречи Вилаг очень изменился. Исчезли с лица прыщи, и постепенно таяла подростковая нежность черт, обнажая мужчину, которым он должен был стать. Военная форма, зловещая, красно-черная, ладно сидела на его вытянувшейся фигуре. В мундире брат казался умным и потрясающе красивым. Мне было больно видеть его скованного этой одеждой, как цепями, но Вилаг явно носил ее с гордостью.
Он держал меня за руку и расспрашивал о жизни дома, о планах поступить на факультет археологии в университет Святого Катареца, о родителях. И говорил, какая я взрослая, какая красивая в этом платье и как он гордится своей сверходаренной сестрой. Я отвечала, а в груди ныло от понимания того, что мы практически не знаем друг друга и не узнаем в ближайшее время, ведь Вилага отправят на передовую завоевывать Полутень.
Словно прочитав мои мысли, он – как мне показалось, виновато – дернул щекой и уставился на неспокойный горизонт. Возможно, вспоминая ту ночь, когда сказал мне, что вырастет и будет убивать кошмаров, как отец, – обещание, которое Вилаг сдержал. Он сжал мою ладонь:
– Я не пострадаю, Вэл. Не тревожься.
Я грустно улыбнулась:
– Еще не поздно. Ты можешь выбрать гражданскую жизнь после академии и пойти учиться со мной. Ма и па не станут тебя упрекать. Сможешь снова заняться физикой, тебе же раньше нравилось. Сняли бы вскладчину квартиру в Пемлут-холле. Университет прямо в центре Города, нам было бы так весело вместе.
– Не могу, ты же знаешь. Это мой выбор. Я хочу быть солдатом и рыцарем.
– Рыцари теперь не те, что раньше. Папа был независимым, был капером. Времена изменились. Ты станешь частью армии. Именно она сейчас распределяет рыцарство и всегда жадничает. В основном в рыцари посвящают раненых или мертвых, Вилаг.
– Я учусь в военной академии, во имя всех святых, и знаю о рыцарстве все. Пожалуйста, не драматизируй. Ты ведь умная девочка.
– Это тут при чем?
– Я все решил. И в отличие от тебя верю в свои способности.
– Я в тебя верю! Но, Вилаг, теперь кошмары в ярости. Мы их уничтожаем. Они боятся и злятся. И целыми волнами стекают с холмов. Еще никогда прежде не гибло столько наших солдат. Разве я могу не тревожиться?
Стиснув челюсти, брат взглянул на наши переплетенные пальцы. Хватка его ослабла.
– Только не втюхивай мне опять свою теорию о доброте кошмаров. Даже слушать не хочу. Они не боятся, они внушают страх, и мы сотрем их с лица планеты, если понадобится, чтобы ты и все прочие могли жить спокойно.
– Я своей жизнью вполне довольна, благодарю. И мне важнее, чтобы и ты жил – ради папы, мамы и ради меня, – чем чтобы жуткая орда кошмаров навсегда исчезла.
Вилаг закусил губу и снова сжал мою руку:
– Знаю, сестренка. Так мило, что ты волнуешься. Но я нужен Монархии. И я справлюсь, обещаю.
Засим он счел вопрос исчерпанным, а я решила не давить и не расстраивать брата. В конце концов, это его жизнь. Его выбор. Я не имела права их принижать. И расставаться на плохой ноте не хотела. Поболтав еще немного, мы встали, поцеловали друг друга в щеку и обнялись, а потом я смотрела, как Вилаг уходит.
Что толку от обещаний, данных им в нашу последнюю встречу, даже если верить в них всем сердцем? Вилага отправили на фронт спустя пару лун, сразу по окончании академии, даже без церемонии, потому что время было военное. А еще через шесть лун воодушевленных писем с передовой возле Полутеневых гор, в пылу битвы, что подарила Монархии еще одну победу над темной ордой, его убило копье кошмара, пронзившее грудь. В сравнении с тысячами кошмаров, павших от выстрелов наших ружей и пушек, потери Монархии были ничтожны. И все же мои родители потеряли сына, а я – брата.
Посмертно Вилаг получил рыцарство, к которому так стремился. Еще никогда я так не ненавидела себя за правоту.

* * *

Пока городские врачи помогали матери явить на свет Вилага, отец в предгорьях сопровождал первооткрывателей. Так и вижу его в доспехах, пахнущего разогретой сталью и холодным потом, что скопился под шлемом; из-за забрала почти ничего не видно, одна рука сжимает меч, другая – узловатые поводья и пылающий факел, конь готов понести. К спине для согрева привязана новенькая металлическая угольная камера, полная светящихся углей, отчего броня скрипит и щелкает, отдушина шипит, а отец едва удерживает равновесие, но хоть холод отступает. Крупицы замерзшей воды, словно пыль, сверкают в озаренном факелами воздухе, жалят глаза в прорези. Пальцы в перчатках, несмотря ни на что, немеют. Во мраке мелькают огоньки – то пламя отражается в знакомых нечеловеческих глазах врага, незримого среди теней, крадущегося рядом с караваном, точно сама тьма. И лишь отец и его люди стоят между кошмарами и первопроходцами с их лошадьми и вагончиками, прогибающимися под весом машин и толстых катушек проволоки и кабелей, которые принесут свет цивилизации в эти дикие края.
Как долго длилось это папино путешествие? Как скоро он вернулся живым и увидел жену и познакомился со своим первенцем, Вилагом, в теплой больничной палате под сиянием совершенно нового электрического света?
К моменту моего рождения оружейники уже изобрели портативные пушки и подкладку со встроенными полыми трубками, по которым бежит подогреваемая углями вода, позволяя наемникам и рыцарям дольше сохранять доспехи в тепле и глубже уходить в Вечер. А первопроходцы шагали следом и несли свои технологии к вершинам предгорий, кишащим кошмарами. Тогда отец завязал с походами и больше к ним не возвращался. У людей были новые инструменты, но война все равно усугубилась. А в заботе отца нуждались сын и дочь, и жена ждала его дома.

* * *

Стоя на Костяном Холме и наблюдая, как на фоне западного света полыхает погребальный костер Вилага, я размышляла, сольются ли искры, летящие в небеса от его сгорающего тела, со звездной пылью в эфире и устремятся ли к Солнцу, чтобы продлить его жизнь, или же это полный и необратимый конец. Бубнящий священник, казалось, был уверен в первом. Окруженная окаменелыми ребрами Зургейта, последнего из солнечных змеев и геральдических ангелов Монархии и Церкви (которые также называли его «драконом»), я, наверное, впервые усомнилась в отсутствии посмертия, хотя всю жизнь практиковала цинизм, столь привычный для моего поколения.
Я с тревогой думала: а вдруг Церковь права и из-за того, что Вилаг сотворил со мной в детстве, его жизненная пыль не найдет себе пристанища на Солнце, а отправится в бесконечный мрак космического забвения? Ведь я так и не простила его, как бы ни убеждала себя в обратном.
Как изменчив наш мир.
Солнце – лишь огромный шар горящего газа, пепел со временем осыпается, и мой погибший брат по-прежнему где-то во вселенной, потому что родители и я помним о нем. Точно так же я помню свое детство, всю жизнь, так пугавших нас кошмаров и ангелов-драконов, чье войско было уничтожено солнечной вспышкой прежде, чем мы смогли узреть их воочию.

* * *

Ветер снаружи завывает так громко, что можно легко представить, будто это песнь труб из замороженного города, населенного темной ордой. Даже за утепленными металлическими дверями и обогретыми туннелями подземных бункеров, из которых состоит пограничный лагерь После Дня, дыхание изо рта вырывается облачками и без двух толстых курток не согреться. Пока пишу, пальцы превращаются в сосульки. В атмосфере снаружи я бы очень быстро умерла, и все же вот она я… в стране кошмаров.
Где-то позади Полутеневых гор, которые мы пересекли в герметичном поезде, остался Город Длинных Теней. Я еще никогда не бывала так далеко за его пределами. Немногие бывали. Мы так обязаны всем тем, кто нашел кратчайший маршрут через горы, провел рельсы по самым глубоким впадинам, взорвал новые туннели, заложил основу для После Дня. Но дальше никто не пошел. Мы – я и другие члены экспедиционной группы из университета Святого Катареца – первые отправимся в Ночь. Опасное стремление, но я верю в нас, в сопровождающих меня отважных мужчин и женщин.
Мой дорогой Вилаг, как бы ты отреагировал, если бы оказался в этих прекрасных пещерах? Если бы увидел сокрытую культуру своего врага? Я окружена тем, что иначе, чем искусством, не назовешь. Тусклый свет фонаря озаряет каменное полотно стен, на которых кошмары тысячелетиями выцарапывали свою жизнь у истоков времен, всю свою последующую историю и ее конец, ознаменовавшийся нашим вторжением в их мир.
В этой истории именно мы – враг, принесший в Вечер ужас ослепительного огня и современное оружие, устроивший геноцид. Здесь мы нарисованы бледными светлыми красками, что мерцают в темноте; размытая сияющая масса, надвигающаяся на изогнуто-угловатых (какими они видели себя) кошмаров, изображенных черными красителями с примесью крови и минералов.
В этой истории кошмары уже существовали, когда последний солнечный змей ворвался в Вечер и напал на землю в поисках добычи. Не знаю, правда это или миф, но может статься, что кошмары жили здесь задолго до нас. Это бы объяснило их адаптацию к мраку снаружи: светопоглощающая кожа – древнейший камуфляж, чтобы прятаться от солнечных змеев под покровом Вечерних лесов. Мы принесли сюда огонь (они рисовали его как дыхание змеев) и знамена с изображением дракона и солнца; бледнокожие, мы напоминали им мстительных призраков, явившихся убивать во имя сгинувших ангелов Дня. которым кошмары поклонялись до самого конца… возможно, молясь о нашем отступлении.
В сводчатых благодаря ребрам и хребтам древних солнечных змеев коридорах я видела погребальные камеры, а в них – целые горы костей кошмаров и их детей (которых мы называли «бесами», не желая думать о юности врага). Человеческие кости здесь тоже есть, и не так уж они и отличаются. Судя по отметинам зубов, кошмары съедали своих мертвецов, очевидно, из-за нехватки пищи в хрупкой экосистеме Вечера. Неудивительно, что и наших покойных они тоже съедали… как мы и боялись. Но ведь не со зла, а из необходимости.
Нам еще столь многому предстоит научиться.
Возможно, Вилаг, узнай ты, что кошмары не желали нас уничтожить – лишь отвадить от своего дома, ты обрел бы хоть какой-то покой. А может, и нет.
Ильдрин говорит, что пора идти. Она член экспедиции – биолог – и моя пара. Здесь, посреди опустевшего города уничтоженного нами народа, кажется кощунством скрывать простую истину нашей любви. После столкновения с необъятной убийственной красотой второй половины этой планеты застойная мораль Дневного города-государства – такой пустяк. Я обожаю Ильдрин и рада, что она рядом со мной.
Одна команда останется здесь, а наша группа отправится в Ночь.
Мы с Ильдрин вышли на улицу проверить ночные оболочки – бронированные экологические костюмы, защищающие от смертельного холода. Мы выбрались из пещер После Дня в неведомое запределье. От дыхания прозрачные лицевые панели запотевали, а фонари на шлемах разрезали клубящуюся вокруг тьму широкими кругами. Мы не видели впереди ничего, кроме бесконечной ледяной равнины – вероятно, замерзшего моря.
Ни призрачных шпилей, ни черных Ночных знамен, ни готовой к атаке орды кошмаров, ни Темного Владыки в его далеком обсидиановом дворце (образ, плакаты с которым мы с Ильдрин не раз гневно разрывали в самом начале учебы). Мы взялись за руки в перчатках и направились обратно к лагерю, потея в тесных оболочках и похрустывая снегом под тяжелыми сапогами. Я думала о тебе, отец, ради семьи смело шагнувшем в горький Вечер. Я думала о тебе, брат, во имя Монархии благородно маршировавшем навстречу орде. Я думала о тебе, мама, отважно принесшей первого ребенка в пустое жилище еще до того, как оно стало нашим домом. Я думала о тебе, Призрак… сломленном, измученном пленнике, молча скалящем зубы на своих тюремщиков.
И да, меня трясло – нервно, взволнованно, до тошноты. Но я не боялась.

* * *

У меня есть старая фотография отца с головой кошмара (он убрал ее с места над очагом после смерти Вилага). Есть фотография всех нас четверых, разодевшихся для поездки в Оплачь День. И наконец, есть портрет улыбающегося Вилага в форме до отбытия в академию – из-за монохромной мягкости снимка даже многочисленных прыщей не видно. Я ношу все фото с собой, в кармане куртки, и достаю, когда пишу.

* * *

Итак, началось. Я пишу из удушливой тесноты Ночной Гусеницы – машины на паровом ходу, которую спроектировали наши друзья с инженерного факультета (а сопровождающие нас профессора наверняка приложили руку к названию, напившись в баре на Университетской улице). Это наш передвижной лагерь. Мы будем спать, есть и укрываться в нем… и исследовать, пробираясь все дальше и дальше, – по крайней мере, мы надеемся продержаться несколько бдений. Если двигатели выйдут из строя, придется вновь влезать в оболочки и верить в лучшее. Иллюминаторы обледенели, но команда согревается, растапливая печь и горланя песни.
– Вэл, кончай писать и иди к нам, – говорит подошедшая Ильдрин, коснувшись губами моих волос.
Отвечаю, что буду через минуту. Она улыбается и возвращается к остальным; ее раскрасневшееся лицо измазано влажной сажей из открытой печи. Я живу ради таких моментов.
Сейчас я уже уберу ручку. Минуту.
Я не знаю, что мы здесь найдем. Может, Темного Владыку и новую орду кошмаров. Но теперь даже военные в подобное не верят, иначе бы не позволили финансировать эту экспедицию или хотя бы попытались перехватить власть.
Ильдрин считает, что вряд ли так глубоко в Ночи существует жизнь. Даже кошмары, несмотря на наши предрассудки, не покидали горы. Но она признает, что мы уже ошибались. Много раз. И важно лишь то, что мы вершим нечто новое. Идем куда-то помимо Города Длинных Теней и Полутеневых территорий, пропитанных историей нашего страха. Мы должны увидеть остальной мир, встретиться с другими его обитателями – если они есть – с любопытством, а не опаской. И я знаю, что со временем все сбудется. Это только первый крошечный шаг. Хотела бы я, чтобы ты тоже все это увидел, Вилаг. Ты был всего лишь ребенком на этой планете.
Мы можем здесь погибнуть. Но не потому, что отважились на зло, а потому что искали новые знания. И я ни о чем не жалею, даже если буду мертва, когда кто-нибудь это прочтет. Наступает новая эра. Пусть сей скромный рассказ станет к ней предисловием.

ПОЛ МАКОУЛИ
ЧЕЛОВЕК

Пол Макоули родился в 1955 году в английском Оксфорде, сейчас живет в Лондоне. Он много лет профессионально занимался биологией, а первый рассказ напечатал в 1984 году и с тех пор стал частым автором «Interzone», а также публикуется в «Asimov’s Science Fiction», «Sci Fiction», «Amazing», «The Magazine of Fantasy & Science Fiction», «Skylife», «The Third Alternative», «When the Music’s Over», далее везде.
Макоули работает на передовой нескольких важнейших поджанров современной НФ, создавая как «коренную классическую НФ», так и преображенную и реконструированную космооперу широкого спектра, иногда называемую «новая спейс-опера», а также антиутопические социологические модели самого ближнего будущего. Также он пишет фэнтези и хоррор. Первый его роман, «Четыреста миллиардов звезд» («Four Hundred Billion Stars»), получил премию Филипа К. Дика, а роман «Фэйриленд» («Fairyland») в 1996-м завоевал сразу премии Артура Ч. Кларка и Джона У. Кэмпбелла. Перечень его произведений продолжают романы «После падения» («Of the Fall»), «Вечный свет» («Eternal Light») и «Ангел Паскуале» («Pasquale’s Angel»), а также «Слияние» (Confluence) – крупная трилогия с претензией на солидный масштаб, чье действие происходит через десять миллионов лет в будущем. В трилогию входят романы «Дитя реки» («Child of the River»), «Корабль Древних» («Ancients of Days») и «Звездный Оракул» («Shrine of Stars»). Позже вышли «Жизнь на Марсе» («Life on Mars»), «Тайна жизни» («The Secret of Life»), «Паутина» («Whole Wide World»), «Белые дьяволы» («White Devils»), «Око разума» («Mind’s Eye»), «Игроки» («Players»), «Ангелы-ковбои» («Cowboy Angels»), «Тихая война» («The Quiet War») и «Сады Солнца» («Gardens of the Sun»). Малая проза представлена в сборниках «Король холма и другие рассказы» («The King of the Hill and Other Stories»), «Невидимая страна» («The Invisible Country»), «Малые машины» («Little Machines») и в оригинальной антологии «Среди снов» («In Dreams»), изданной Кимом Ньюманом, его соредактором. Самое свежее его произведение – роман «Во чреве китовом» («In the Mouth of the Whale»). Готовится к выходу роман «Империя заката» («Evening’s Empire») и большой ретроспективный сборник «Очень британская история: Лучшие произведения Пола Макоули» («А Very British History: The Best of Paul McAuley»).
Перед вами рассказ из цикла «Джакару», в котором человечество получает от загадочных пришельцев в дар множество пригодных для колонизации миров. Макоули переносит нас на недавно заселенную планету, безрадостное и нездоровое место. Упрямая пожилая женщина, живущая в сердце враждебного людям леса, зарабатывает на жизнь поиском артефактов, тысячелетия назад оставленных неведомой расой при попытке колонизировать этот мир. Однажды в непогожую ночь она обнаруживает у своего порога загадочного странника. Он просит у нее убежища и выглядит человеком, но, как вскоре становится ясно, вряд ли им является…

Он появился у Чо Зийи ночью, в разгар магнитного шторма. В закатной зоне, как обычно, было темно. Низкие облака смыкались, закрывая небо. Ветер, завывая, гнал к берегу волны и лентами снега хлестал но лесу, где безостановочно хлопали лопасти спин-деревьев, где трещали и взлетали коронные разряды. Зийи отсиживалась в хижине, досматривая древний фильм, гангстерскую мелодраму; место действия – Гонконг, прославленные «Чунцинские особняки». Огонь вился в каменном очаге, а ее хаски, Джун и Джан, лениво валялись на коврике из шкуры боромеца. Вдруг собаки приподняли головы, потом младший, Джан, вскочил и залаял, и сразу же раздался стук в дверь. Раз, другой.
Зийи поставила фильм на паузу и села, прислушиваясь. Ей было изрядно за шестьдесят, этой суровой худощавой женщине в джинсах и фланелевой рубахе; ее собранные в длинный хвост волосы казались совсем белыми.
Стук раздался снова, она вздрогнула. Уже случалось, что индрикотерию или другой здоровенной тупой твари удавалось обрушить секцию изгороди и ввалиться в компаунд[1]. Подойдя к окну, Зийи отперла ставню. Прижавшись лицом к холодному стеклу и сощурившись, она различила на высоком крыльце смутные очертания: голый мужчина, руки подняты вверх, лупит ладонью по двери.
Обе собаки стояли позади нее, настороженные и беспокойные. Джан заскулил, когда она взглянула на него.
– Это всего лишь человек, – сказала Зийи. – Успокойся и дай подумать.
Без сомнения, у него какая-то беда. Заблудившийся путешественник, авария на дороге. Но кому взбредет в голову выйти из дома в такую бурю? И что с его одеждой? Вспомнились бандиты, пару лет назад ограбившие автопоезд. Может, они вернулись? Мужчине удалось бежать, но далеко он не ушел, не по такой погоде, само собой. Тогда они могут появиться с минуты на минуту. Или уже тут, дожидаются, пока она откроет. Однако оставить человека умирать она не могла.
Зийи принесла одеяло; сняв с крюков короткоствольный дробовик, отперла и распахнула дверь. Внутрь ворвался снег. Мужчина уставился на нее ничего не выражающим взглядом, высокий, бледнокожий, и в копне черных волос уже смерзался снег. Могло показаться, что окружающий холод ему безразличен. Он смотрел на Зийи так, словно пожилая женщина с дробовиком, направленным ему в грудь, была самым обычным делом.
Она приказала ему уйти с крыльца, повторив на каждом из полудюжины известных ей языков. Английский он явно понял и сделал шаг назад. Вокруг него клубился снег, и снег несло ветром по компаунду – из тьмы на свет и назад во тьму. Крупные искры трещали высоко вверху, на шиподревах, будто на аппаратах из старого фильма о Франкенштейне. Ворота во двор были отворены, и по сугробам тянулись следы – только одного человека.
– Вы ранены? Что с вами случилось?
Лицо его оставалось неподвижным, словно маска.
Она бросила ему одеяло; ударившись о грудь, оно упало к его ногам. Он взглянул вниз, потом снова на Зийи, напомнив ей корову, которую ее мать когда-то держала в маленьком хозяйстве. Позже, во время последнего приступа отчаянной экспансии перед самым Спазмом, ферму поглотил один из новых городов-спутников Шанхая.
– Обойдите двор со стороны хижины, – сказала она. – Там есть сарай. Дверь не заперта. Можете остаться там. Утром поговорим.
Человек подобрал одеяло и потащился за угол. Зийи заперла дверь, потом отодвинула ставни каждого из четырех узких окон, но увидела в них только летящий снег.
Она долго просидела у огня, раздумывая, кем бы он мог быть и что за случай его привел сюда. Обычный человек не продержался бы так долго в этой буре – если только он не относился как-то к джакару. Что-то вроде аватары, никем прежде не виданной. Или он мог принадлежать к еще не известному роду чужих, похожих на людей из-за случайного финта эволюции. Или быть одним из Древних, разные виды которых населяли Янос до того, как он был подарен человеческой расе, – уснувшим на тысячу веков и теперь очнувшимся от сна. Древние, вымершие или исчезнувшие давным- давно, могли выглядеть как угодно – об этом знали только джакару, – так почему бы одному из них не походить на человека? Человека, который говорит или по крайней мере понимает по-английски…
Наконец она натянула парку, взяла дробовик и, сопровождаемая Джун и Джаном, вышла наружу. Буря выдыхалась. Снег летел порывами, а тьма перестала быть сплошной. На юго-западе получалось различить слабый отсвет Саурона.
Пластиковый сарай для всяких хозяйственных нужд с одной стороны замело почти до крыши. Внутри, между поленницами дров и бочками солярки, завернувшись в одеяло так, что виднелась лишь голова, спал человек. Он не пошевелился, когда Джан гавкнул и потянул Зийи за парку, стараясь утащить прочь.
Она закрыла дверцу сарая, ушла назад в хижину и легла спать.
Когда Зийи проснулась, небо уже очистилось от туч и оранжевый свет Саурона отбрасывал длинные тени на снег. Один шиподрев упал совсем близко от ограды; листья других, тысячи и тысячи, трепетали на ветру – теперь уже на обычном, дующем с солнечной стороны на теневую. Скоро солнце растопит снег, и Зийи выйдет на берег, посмотреть, что там выбросило море. Но сначала предстояло навестить странного гостя.
Она взяла для него банку свиной тушенки. Теперь он не спал – сидел, одеяло сползло до пояса. После того как Зийи жестами показала ему, что надо делать, он съел пару глотков, больше пользуясь пальцами, чем ложкой. Ноги его были жестоко изодраны, на голени – глубокая рана. Шрамы поменьше, словно от давних ножевых порезов, виднелись на лице и руках. Все они выглядели гладкими и бледными, будто маленькие рты. Никаких следов крови. Она задумалась, как он продирался сквозь бурю, через хлещущий лес…
Он взглянул на нее. Внимательные синие глаза, и что-то странное со зрачками – они были не круглыми, осознала она с внезапным ледяным страхом, а словно обведенными по краю миниатюрными треугольными выемками, наподобие зубцов.
– Это джакару тебя так? Ты один из них? Они тебя сделали?
Никакого толку.
Он не мог или не хотел отвечать на ее вопросы.
Она принесла ему одежду: свитер, джинсы, пару старых высоких башмаков со срезанным носами и пятками, чтоб налезли на его ногу. Он ходил за ней по компаунду, пока она собирала мусор, принесенный ветром, а за ними обоими на небольшом расстоянии следовали два хаски. Когда Зийи спустилась к берегу, он пошел с ней.
Снег лежал длинными языками на черном песке, а талая вода по тысяче промоин стекала к морю. Пена качалась на волнах, дрожа между камнями. Повсюду вспыхивали цветные точки – плавучий мусор с фабрики.
Человек шел вдоль кромки воды. Казалось, он зачарован полузатонувшими, тянувшимися сколько хватало глаз развалинами, гектарами шпилей и рухнувших, омываемых волнами стен на фоне громадного диска Саурона, висевшего там же. где и всегда, почти на горизонте.
Как все миры, подаренные джакару, Янос двигался по орбите, близкой к пламени своего красного карлика класса «М»; но. в отличие от остальных планет, его осевое вращение никогда не ускорялось. Подобно земной Луне, он был связан с приливами. Одна сторона – теплая и освещенная, под постоянными экваториальными ливнями, другая – под полярными шапками, озаренная только звездами, с регулярными ветрами, дующими из тепла и света во тьму и холод. Людские поселения разместились в лесах сумеречного пояса, там, где погода была поспокойнее.
Человек смотрел на развалины, теплый океанский бриз шевелил его волосы; слушал он ее или нет, но Зийи объясняла, что люди называют это место фабрикой, хотя на самом деле не знают, что это такое или кто это построил.
– Оттуда поступает какое-то вещество, доплывает сюда. Особенно после бурь. Я собираю его, уношу в городок, продаю. Главным образом базовый пластик, но иногда попадаются приличные вещички, стоят подороже. Поможешь мне, окей? Отработаешь свое содержание.
Но он не двинулся с места, разглядывая руины, пока она бродила по наносу, подбирая куски и обломки. Работая, она обдумывала, сколько он может стоить и кому его будет разумнее сбыть. Только не Сергею Ползину, это уж как пить дать. Придется связаться с брокерами в столице. Такого человека находят раз в жизни. Но как провернуть сделку и не остаться в дураках?
Зийи продолжала изучать его, подсовывая разные находки. Вскоре, растирая занывшую поясницу, она увидела, что он сбросил одежду и стоит, вытянув руки, а кожу его золотит ровный солнечный свет.
Заполнив тележку, Зийи дала ему понять, что пора одеваться и уходить. Мимикой она подсказывала, чего хочет, пока он не догадался и не помог ей, одевшись, докатить груз до хижины. Он смотрел, как она выгружает найденное в лари-хранилища, которые она устроила из отесанных стволов шиподрева. Она почти закончила, когда он зачерпнул полную горсть ярких кусочков, ссыпал их туда же и посмотрел на нее, ожидая одобрения.
Зийи вспомнилась ее маленькая дочь – на залитой солнцем кухне далекого-далекого мира.
– Да ты быстро учишься.
Он улыбнулся. Если бы не эти странные звездчатые зрачки и не бледная кожа без пор, он бы выглядел совсем по-человечески.
– Иди в хижину, – сказала она, невесомая от собственной отваги. – Будем есть.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • nata3771665 о книге: Ольга Мороз - Мирослава. Полет сквозь звезды [СИ]
    Насколько уж я не привередлива к редактированию, но на середине книги сдалась, читать просто нереально, какой то бессвязный поток сознания. Я разочарована

  • Sv-k1 о книге: Алиса Ардова - Жена по ошибке
    Обалденная книжка. Мне очень понравилась. Прочла на одном дыхании.

  • Zvolya о книге: Рина Полевая - Долг чести, или Верность чужому мужу
    Тоже не смогла дочитать, оценивать не хочу, может кому-нибудь другому понравится.
    (Отзыв написала для себя).

  • Натусик о книге: Аманда Квик - Жди до полуночи
    Оценка 9 (1О)

    Детективная линия отличная. Интересно.

  • ao-san о книге: Анна Гале - Ведьма? Психолог!
    К покупке и прочтению не советую. Мне книга не понравилась. Очень скучная и неинтересная. За что только деньги отдавать? От психологии здесь только название, по сути героиня по профессии школьный психолог, но читая книгу, этого не чувствуется вообще никак. Только название и осталось. Автор пыталась смешать с русскими сказками, но написано весьма сухо. Так что не тратьте деньги

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.