Библиотека java книг - на главную
Авторов: 45535
Книг: 113190
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Лучшая зарубежная научная фантастика: Звёзды не лгут» » стр. 20

    
размер шрифта:AAA

– Потрясающе! – выдохнула Изабель.
– Ага, это было что-то, – согласился Уоллес. – Жаль, лодки нет. Док, может, в следующий раз захватим? Эй, а откуда свет?
– Луна взошла, – сказала Изабель. – Видишь наши тени?
От всех нас через стену к озеру тянулись длинные тени. Я слышал, что наступить на собственную лунную тень – к удаче, но попробовать не успел, прерванный словами профессора:
– Это не луна.
Он стоял спиной к воде и лицом к источнику света. За нами сияющий шар, огромный, как дом, двигался сквозь деревья. Стволы разрезали его на отдельные лучи, но те потом вновь сливались воедино, и вскоре свет выплыл на смотровую площадку и завис над гравием. Он напоминал перевернутую пылающую чашу – гигантскую, футов двадцать пять в высоту и сотню или больше в поперечнике, – скользящую над землей. Можно было четко увидеть ее освещенные внутренности, будто настольный аквариум с подсветкой в темной комнате. Но этот купол ни к чему не крепился. Над ним не висело ни прожектора, ни самолета – ничего, кроме ночного неба и звезд.
– Уоллес, бога ради, поверни камеру!
– Аппаратура ничего не фиксирует, док. Будто его тут нет.
– Может, так и есть. Нет, мистер Нельсон! Прошу, не приближайтесь!
Но я уже шагнул вперед, навстречу свету. Бинокль, висевший на боку на ремешке, ударился о ногу, когда я ступил под купол. Никаких физических ощущений я не испытал: никакого покалывания или тепла – не больше, чем от включенной в комнате лампы. Но в разуме моем что-то изменилось, кардинально изменилось. Стоя под этим светом, я чувствовал спокойствие и беззаботную радость, каких не знавал уже много лет, – как будто я вернулся в родные места, куда более родные, чем моя же ферма. Купол медленно двигался, и, оказавшись на краю, я неспешно пошагал следом, лишь бы купаться в этом сиянии так долго, как получится.
Остальные, за пределами светового круга, с точностью до наоборот – отшатнулись и отбежали к стене, но дальше отступать было некуда, и вскоре и их озарило. Всю ученую троицу, а также расставленные тут и там телескопы и прочее оборудование на раскладных столах и к злах. Я впервые смог рассмотреть людей, с которыми общался. Уоллес оказался кривоногим лохматым хиппи с лезущими в глаза волосами и клювовидным носом. Профессор был старше, чем я ожидал, но моложе меня, а еще с большим животом, который горцы назвали бы «многолетней инвестицией». Изабель порадовала длинными волосами, нуждающимися в помывке, широким задом и очками в черной оправе – такими толстыми, что подошли бы и сварщику, но она все равно была здесь самой милой.
Под куполом никто из нас не отбрасывал тени.
Я вскинул голову к ночному небу и звездам, но увидел их словно сквозь мыльную пленку или снежный покров. То, чего я не мог ни почувствовать, ни разглядеть, отделяло меня от неба. Так я и шел, пока не уперся в каменную стену высотой до бедра. А купол, конечно же, двинулся дальше, и, оказавшись на его границе – потому что ты либо идешь за светом, либо вылетаешь, – я едва не полез следом через стену. Вот только холм по ту сторону был слишком крут, а чаша дремуча и коварна. И я, дрожа, протянул еще несколько секунд, а потом свет покинул меня. Вновь очутившись в темноте, я обмяк на этой стене, будто утопленник, найденный в стоке после паводка. И только теперь ощутил легкий бриз с озера, так что световой купол, выходит, не пропускал воздух.
Он проплыл над командой ученых и сполз по стене и вниз по склону, всю дорогу оставаясь двадцати пяти футов в высоту. Затем вплыл на воду – но озеро осталось неподвижным, ни волны, ни легкой ряби – и начал гаснуть, сначала медленно, потом все быстрее, пока я не понял, что больше ничего не вижу. Купол исчез.
Профессор похлопал себя по щекам и шее, словно после бритья:
– Слава богу, ожогов нет. Вы как себе чувствуете?
Студенты повторили его жест.
– Нормально.
– И я, – сказала Изабель. – Счетчик Гейгера тоже не сработал.
Как чувствовал себя я? Хотел танцевать, прыгать, выделывать коленца и кричать во всю глотку. Глаза разбухли, словно я вот-вот разрыдаюсь. Я пялился на озеро, точно мог протереть в нем дыру и заставить купол вновь подняться.
Я прошептал:
– Спасибо.
И то была не молитва, не обращение к кому-то конкретному, просто благодарность минувшему – все равно что сорвать лист календаря или вспахать поле после сборки урожая.
Я повернулся к остальным, окрыленный возможностью наконец поговорить с кем-то, кто разделит все эти чувства, но, к моему удивлению, все они носились от прибора к прибору, одновременно тараторя о фосфоресценции, газовых выбросах и электромагнитных полях, Я и половины не понимал. Чем они заняты? Неужели все пропустили? Впервые за долгие годы я чувствовал: я должен рассказать об увиденном, поделиться ощущениями и знаниями, всей историей. Это им поможет. Подбодрит.
Я пошел к ним с протянутыми руками. Хотел их успокоить, привлечь внимание.
– О, спасибо, мистер Нельсон, – поблагодарил профессор, забирая у меня бинокль. – Давайте я возьму. Что ж. похоже, вы принесли нам удачу. Не так ли, Изабель, Уоллес? Довольно занимательно проявление, особенно второй объект. Как в Баия-де-Кино в Калифорнийском заливе, но в движении! Ионизация воздуха… вероятно. Но счетчик Гейгера молчит, м-м-м. Может, пониженное напряжение? – Он похлопал себя по карманам. – Нужно составить список покупок для следующей вахты. Наверное, портативный сцинтилляционный счетчик…
Я схватил Ратледжа за рукав:
– Я это видел.
– Да? Ну. мы все видели, мистер Нельсон. Действительно поразительный феномен… Если дальние огни и ближний свет связаны, то их совместное появление не может быть случайностью. Прежде чем вы уйдете, Изабель запишет ваши показания, а сейчас прошу меня извинить…
– Я говорю не про сегодня, не про блуждающие огни. Я видел настоящую, всамделишную летающую тарелку. В тысяча девятьсот пятьдесят шестом. На своей ферме за Маунтин-Вью. к западу отсюда. Вон там, – указал я. – Она выпустила луч света, и, окунувшись в него, я почувствовал себя лучше, боль и ломота уменьшились. И слушайте – я видел ее не раз, эту тарелку. Она все возвращалась и возвращалась.
Профессор отступил на шаг:
– Мистер Нельсон, право слово, я должен…
– И я познакомился с экипажем, – продолжил я. – Пилот вышел из тарелки пообщаться со мной. Верно, именно со мной. Внешне такой же человек, как мы с вами, только красивее. Он походил на того парнишку из «Боевого клича», Тэба Хантера. Но сказал, что его зовут…
– Мистер Нельсон. – Округу теперь заливало предрассветное серое свечение, и я прекрасно видел, что Ратледж хмурится. – Пожалуйста. Ночь выдалась длинная и напряженная. Вы устали и, простите за напоминание, уже немолоды. Вы несете бессмыслицу.
– Бессмыслицу?! – воскликнул я. – По-вашему, в сегодняшнем смысл есть?
– Признаю, у меня нет готовых ответов, но сегодня мы видели огни, мистер Нельсон, всего лишь огни. Никакого проявления разума, ни следа летательных аппаратов. И разумеется, никаких членов экипажа. Никаких зеленых человечков. Или серых. Или Тэба Хантера с Луны.
– Он жил на Марсе, – сказал я. – И его звали Боб Соломон.
Профессор уставился на меня. И парнишка Уоллес, таскавший за его спиной вещи в фургон, спотыкаясь о собственные ноги, тоже. Девчонка лишь покачала головой, отвернулась и ушла в лес.
– Я даже написал об этом небольшую книгу. Ну, я говорю, что написал. На самом деле просто наболтал и заплатил женщине в библиотеке, а она перепечатала текст. У меня есть копия в пикапе. Давайте принесу. Я быстро.
– Мистер Нельсон, – снова начал профессор, – мне жаль, правда жаль. Если вы напишете мне в университет и сообщите свой адрес, я пришлю вам копию нашей статьи в случае ее выхода. Мы рады, когда обывателей увлекает наше дело. Но сейчас, здесь, сегодня я вынужден попросить вас уйти.
– Уйти? Но девчонка сказала, что я могу помочь.
– До того как вы начали нести этот… бред, – припечатал Ратледж. – Прошу, осознайте же мою цель. Подобно Хайнеку, Валле и Маккаби, я пытаюсь утвердить эти исследования наравне с другими серьезными научными дисциплинами. Пытаюсь создать область, в которой Изабель и ее сверстники смогут работать и публиковаться, не опасаясь насмешек. А вы тут извергаете чушь о крутом пришельце по имени Боб! Сами-то слышите, как звучит? Вы превратите бедняжку в посмешище.
– Она не станет брать у меня интервью?
– Интервью? Господи, да вы себя слышите? Это же поставит крест на ее карьере! Пожалуйста, мистер Нельсон, пока солнце не взошло, поведите себя достойно – прыгайте в свой грузовик и уезжайте.
Я ощутил нарастающее безумие. Руки сами собой сжались в кулаки. Отвернувшись от профессора, я ткнул пальцем в мельтешащего парня и рявкнул:
– Ты!
Он застыл, будто я направил на него пистолет.
– Ты ведь снимал все? – спросил я.
– Кое-что да, сэр, – ответил Уоллес, и в то же время профессор велел:
– Не отвечай!
– Где фото? Хочу посмотреть.
За парнишкой стоял ломберный столик, заваленный тетрадками и бутылками «Маунтин Дью». Там же лежала камера «Полароид» и стопка квадратных снимков. Я подошел к столу, и профессор, ринувшись следом, присел на корточки и вытянул руки, как будто собрался со мной бороться:
– Не трогайте оборудование!
Я сделал ложный выпад в сторону, и Ратледж кинулся мне наперерез, но подскочивший Уоллес уже сцапал фотографии.
– Я хочу увидеть снимки, парень, – сказал я.
– Отправляйтесь домой, мистер Нельсон! Уоллес, спрячь фото.
Уоллес огляделся, словно не знал, как что-то «спрятать» на открытом пространстве возле озера, а затем начал рассовывать снимки по карманам, так что вскоре они комично торчали из каждого. Два квадрата даже упали на землю, а Уоллес схватил раскладной стул и выставил его перед собой, точно укротитель львов. Трафаретная надпись на обратной стороне сидушки гласила: «СОБСТВ. ПОХОРОННОГО БЮРО КУМБИ».
Я подхватил с земли камень и замахнулся, будто собирался его бросить. Парнишка испуганно отшатнулся. Устыдившись, я развернулся и прицелился в профессора, а когда он вздрогнул, не испытал ни капли стыда. Но лучшим решением оказалось нацелить камень на самый большой телескоп – и Уоллес, и Ратледж вскрикнули. Без слов, просто вопль паренька и хрип профессора, но такие громкие, что я едва не выронил камень.
– Снимки, снимки, – произнес я. – Толпе всегда нужны снимки. Моим словам никто не верит, так как во время первых визитов у меня не было камеры, а когда я ее арендовал, чтобы взять с собой на Венеру, ни одно фото не получилось! Все передержаны, сказал парень в печати. С тех пор, без снимков, я помалкивал, но один из этих заполучу, ей-богу, заполучу или выбью глазенки этой вашей подзорной трубе, вот увидите. Даже не приближайся ко мне с этим стулом, мальчишка! Поставь!
Я поднял еще один камень и теперь наслаждался приятной тяжестью в каждой руке. Затем постучал ими друг о друга, словно копытцами, и пошагал к рабочему концу телескопа, где находился окуляр и всякие ерундовины для настройки, ибо счел это самым уязвимым местом. Я развел руки в стороны, сделав вид, что собираюсь ударить камнем о камень и сплющить прибор между ними. Даже зубы оскалил в попытке выглядеть устрашающе, хотя было непросто, так как, едва забрезжил свет, мне вдруг неистово приспичило помочиться. Но, кажется, угроза сработала – Уоллес опустил стул, и в тот же миг из леса вышла Изабель.
Она заправляла рубашку, видимо, как раз отлучалась по нужде. Заметив нашу застывшую троицу, она тоже замерла с запущенной в штаны рукой. Живые умные глаза за стеклами очков расширились и заметались между нами.
– Что происходит? – спросила Изабель.
Ее передние зубы торчали, как у бурундука.
– Я хочу увидеть фотографии, – сказал я.
– Изабель, спустись в магазин для рыболовов и позвони в полицию, – велел профессор, а сам поднял дубовую ветку и начал отламывать мелкие отростки, словно она могла ему чем-то помочь. – Беги быстрее, милая. У нас с Уоллесом все под контролем.
– Черта с два, – возразил Уоллес. – Если я верну сломанный телескоп, то могу распрощаться со своим исследованием.
– Боже правый. – Изабель спустилась по склону, на ходу заправляя болтавшиеся концы рубахи. Глянула на стол, фотографий не нашла, но затем увидела парочку на земле у ног Уоллеса, подняла одну и, приблизившись ко мне, протянула.
– Изабель, не смей! – крикнул профессор. – Это собственность университета.
– Вот, мистер Нельсон, – не послушалась девчонка. – Берите и уходите.
Я не мог пошевелиться, опасаясь, что надую прямо в штаны. Глаза уже из орбит выскакивали. Наконец я бросил один из камней, взял снимок и не глядя сунул его в карман.
– Спасибо, – сказал.
И вдруг без всякой причины сунул Изабель второй камень, а она без всякой причины его приняла. Я развернулся и на негнущихся ногах пошел к грузовику, надеясь, что удержу зов природы хотя бы до ближайших деревьев. Не удалось. На полпути я не выдержал и, стоя спиной к остальным, расстегнул молнию и со стоном выпустил мощную струю мочи, она даже забрызгала короб стоящего рядом магнитофона.
Где-то позади охнул профессор:
– Мистер Нельсон! Это ужасно!
– Простите! – хныкнул я. – Я не нарочно, клянусь! Просто едва не взорвался.
И все же я бы, может, и попытался прицелиться еще в какое-нибудь дурацкое оборудование, но сил и дальности моей струе не хватало уже много лет. Она просто вытекала, будто кто пробку выдернул. Я мочился и мочился, закатив глаза от наслаждения («Молодчага, мистер Нельсон!» – крикнула Изабель), и, когда по камням у моих ног уже бежало множество ручейков, я увидел рыбака в весельной лодке посреди озера. Именно там, где этой ночью ушел под воду светящийся купол. Толком разглядеть человека не удалось, но он явно наблюдал за нами, пока его лодка дрейфовала. Казалось, блестящая вода ее обтекает, как всегда и бывает с водой на солнце, хотя на самом деле суденышко почти не двигалось.
– Ты б не ел отсюда рыбу, если б знал, что там внизу! – окликнул я.
А в ответ услышал лишь щелчок и шипение, которые разнеслись над озером громко, подобно фейерверку. Рыбак отбросил крышку, высоко поднял бутылку, словно говоря нам «Вздрогнем!», и надолго присосался к горлышку.
Наконец излившись, я даже не застегнул молнию – так и поплелся к пикапу. Голова вдруг стала легкой, а тело – пустым и измученным, и я забеспокоился, успею ли добраться до дома, прежде чем усну.
– Изабель, – возмущался за спиной профессор, – я просил тебя позвонить в полицию.
– О, бога ради, просто забейте, – отозвалась Изабель. – Ведете себя как засранец. Уоллес, дай мне руку.
Забравшись в пикап, я захлопнул дверь и открыл окно – стекло теперь не опускалось постепенно, просто падало в дверную щель, так что поднимать его приходилось двумя руками, – затем завел двигатель и поехал. Не оглядываясь на зубастую девицу, кривоногого парня, профессора, сжимавшего дубинку рукой с красными костяшками, и рыбака, пьющего свой завтрак над призрачной дырой. Я развернул машину под тень деревьев и направил к шоссе, напоследок поймав отблеск утреннего солнца на озерной глади. Свет, пробиваясь сквозь ветви, падал на ржавый капот, потрескавшуюся приборную панель и мой мешковатый комбинезон. Есть свет, который легко объяснить. Я выудил из кармана полароидный снимок и поднес к глазам. Но увидел лишь ослепительно-белое ничто, будто Уоллес впритык фотографировал сияющую лампочку в сотню ватт. Я выбросил снимок в окно. Очередной провал, прям как на Венере. Забавно, но квадратная картонка, отскочив на середину дороги, поймала солнечный луч и вспыхнула в зеркале заднего вида, точно крошечное блестящее окно в земле. И так и подмигивала мне, пока я не свернул направо, к дому.

* * *

Позже тем же утром я сидел на крыльце – поджидал репортершу. Пялясь на озеро, я ничего не добился, и взгляды на ночное небо над сараем за все эти годы тоже не сработали, но стоило посверлить глазами рододендроны, и она, конечно же, явилась. Шагнула из-за кустов, махнула рукой. Опять бодренькая, несмотря на долгий пеший подъем по подъездной дорожке, но тут ее можно понять: кто ж захочет царапать машину о торчащие тут и там ветки. Однажды кусты совсем срастутся, переплетутся, как пальцы сомкнутых ладоней, и навсегда отрежут меня от мира, точно в сказке. Но пока еще не отрезали, ведь мисс Принцесса сюда добралась – в сапогах по колено и в платье, задранном по самое не балуй. Сегодня она обрядилась в красное и черное. Даже дурацкая тарелка на голове была красной с черной кнопкой посередине. Принцесса потягивала сок из коробки через соломинку.
– Обожаю апельсиновый, – сказала она мне. – Всякий раз во время путешествий не могу им насытиться. Вот, я и для вас захватила.
Я взял протянутую коробочку, девица показала мне, как вытащить соломинку и воткнуть ее в отверстие, и какое-то время мы сидели бок о бок, попивая сок. Я ничего не говорил, просто пил, смотрел в глаза Дональда Дака и снова пил. Наконец Принцесса опустошила свою коробочку с протяжным бульканьем и повернулась ко мне:
– Вы вчера ездили к озеру?
– Да, ездил, мэм.
– Что-нибудь видели?
Сок был водянистый, с металлическим привкусом, но мне понравился, и я не отрывался от соломинки.
– Ни черта не видел. – Я поднял глаза на репортершу. – И тебя не видел.
– Да, простите. Начальство вызвало. Когда я на задании, то не распоряжаюсь собственным временем. – Теперь она уставилась на меня. – Уверены, что ничего не видели?
Я покачал головой, с бульканьем втягивая последние капли сока:
– Ничего такого, что доктор Ратледж не смог бы объяснить. Никого, с кем можно пообщаться.
– Как вам доктор Ратледж?
– Мы отлично ладили, – заверил я, – когда он не мастерил дубинку, чтобы меня отделать, а я не мочился на его технику. Но о тебе он спрашивал. Именно с тобой он предпочел бы нести это дежурство в темноте.
– Я постараюсь позвонить ему, прежде чем уеду.
– Куда?
Принцесса нервно поправила шляпку:
– Домой. Задание выполнено.
– Получила все, что хотела?
– Кажется, да. Благодаря вам.
– Ну а я нет. – Я вновь посмотрел ей в лицо. – Я никогда не получу желаемого. Того самого, мне нужного, нет на Земле. Оно там, куда мне больше не попасть. Ну не паршиво ли? И все же я прекрасно существовал, пока пару дней назад не явилась ты и снова не растормошила меня. Я не сомкнул глаз ночью и сейчас не сплю. Только и могу думать о том, что скоро опять стемнеет и увижу ли я что-нибудь на сей раз.
– Но это же чудесно. Смотрите в оба, мистер Нельсон. Вы уже видели всякое, и не в последний раз. – Девица постучала по моей руке коробочкой из-под сока. – Я в вас верю. Сначала сомневалась, потому и решилась на визит – посмотреть, сохранили ли вы веру. И теперь вижу, сохранили… по- своему.
– Нет во мне веры, – возразил я. – Слишком я для этого стар.
Принцесса встала:
– Ох, ну что за вздор! Сегодня ночью вы доказали обратное. Прочие сторонились света, но не вы, мистер Нельсон. Не вы. – Она поставила свою коробочку на ступеньку рядом с моей. – Выбросите ее, ладно? А мне пора.
И протянула руку. Ладонь была горячей и сильной. А пожатие дало мне силы подняться, заглянуть ей в глаза и сказать:
– Я все наврал. Про пса Бо, полеты на Венеру и Марс, исцеленную поясницу. Все это выдумка, видит бог, каждое слово.
И я был искренен. Да простит меня Боб Соломон, в тот миг я верил, что говорил правду.
Мисс Принцесса уставилась на меня огромными круглыми глазами, на мгновение вдруг став похожей на ребенка, которому сказали, что Санта больше не придет, никогда-никогда. Затем вновь повзрослела, шагнула ко мне с грустной улыбкой, прижала руки к нагруднику моего комбинезона и, встав на цыпочки, поцеловала меня в щеку, словно родного деда. После чего сунула что-то мне в карман и прошептала на ухо:
– На Энцеладе я слышала другое. – Она похлопала меня по карману. – Это поможет найти меня, если понадоблюсь. Но я вам не понадоблюсь. – И спустилась во двор и пошла прочь, размахивая сумочкой и бросив через плечо: – Знаете, что вам нужно, мистер Нельсон? Собака. Она ведь отличный помощник для фермера. Она будет сидеть с вами по ночам, лежать рядом, согревать. Глядите в оба. Не предугадаешь, когда появится какой-нибудь бродяга.
Она обошла куст и исчезла. Я поднял пустые коробки с Дональдом Даком, дабы чем-то занять руки, и уже собирался уйти, когда меня окликнул мужской голос:
– Мистер Бак Нельсон?
На краю подъездной дорожки, где еще пару секунд назад стояла мисс Принце… нет, мисс Рейнс, она заслужила настоящее имя, теперь нарисовался юнец в тонюсеньком галстуке и в очках с роговой оправой. Он шагнул вперед, протягивая мне руку, а другой извлекая из кармана джинсовой куртки плоский прямоугольный блокнот.
– Меня зовут Мэтт Кетчум, – представился гость. – Рад, что нашел вас, мистер Нельсон. Я репортер из Ассошиэйтед Пресс, пишу статью о выживших контактерах пятидесятых.
– Ох, да неужто опять! – воскликнул я, осмыслив его слова. – Черт, я же только что рассказал все мисс Рейнс. Она тоже из этой вашей Ассошиэйтед.
Кетчум опустил руку, недоумевающе моргая.
Я указал на подъездную дорожку:
– Ну же, ты должен был столкнуться с ней, и двух минут не прошло! Красотка в красно-черном платье и сапогах вот до сих. Мисс Рейнс, или Хейнс, или что-то вроде того.
– Мистер Нельсон, я вас не преследую. У меня нет коллег с фамилией Рейнс или Хейнс, и сюда не посылали никого, кроме меня. И я не встретил никого по дороге. Нигде поблизости не было машин, и на шоссе тоже. – Он тряхнул головой и глянул на меня с жалостью. – Вы точно не перепутали этот день с каким-нибудь другим, сэр?
– Но она же… – начал я, подняв руку к нагрудному карману, однако почему-то не стал говорить об оставленной визитке, будто удержало что-то. От ткани исходило странное тепло, словно туда раскаленный уголек сунули.
– Может, она работает на кого-то другого? Например, «Юнайтед Пресс» или «Пост-Диспатч»? Надеюсь, меня опять не обойдут с публикацией. Впрочем, ажиотаж понятен, после фильма Спилберга все как с цепи сорвались.
Повернувшись, я впервые взглянул на репортера прямо:
– Где находится Энцелад?
– Что, простите?
Я повторил вопрос, активно двигая губами, словно он глухой.
– Эм, без понятия, сэр. Я такого не знаю.
– Не сомневаюсь, – пробормотал я себе под нос. – Это один из спутников Сатурна.
Вспоминая, я поднял сжатую в кулак правую руку – вроде как Сатурн – и принялся водить вокруг нее большим пальцем левой.
– Он в той части, где кольцо становится разреженным. Тринадцатый по расстоянию от планеты. Или четырнадцатый? – Кетчум продолжал таращить глаза, и я грустно посмотрел на него и покачал головой: – Если это все, что ты знаешь, то ты не знаешь ничего, вот тебе факт.
Он прокашлялся:
– Возвращаясь к нашему разговору, мистер Нельсон, как я уже сказал, я опрашиваю всех контактеров, которых удается найти. Джорджа Ван Тессела, Орфео Анджелуччи…
– Да, да, Трумена Бетурума и прочих, – перебил я. – Она тоже со всеми говорила.
– Бетурума? – переспросил репортер и тут же полез в свой блокнот. – Вы о дорожном рабочем, который утверждал, что встретил пришельцев на вершине холма в Неваде?
– Ага, о нем самом.
Теперь Кетчум казался обеспокоенным:
– Мистер Нельсон, вы, должно быть, неверно ее поняли. Трумен Бетурум скончался в шестьдесят девятом. Он восемь лет как мертв, сэр.
Я застыл, уставившись на рододендрон, но видя перед собой красивое лицо под круглой шляпой и слыша певучий голос, звучавший так, будто его обладательница учила английский по книжкам.
Затем развернулся и зашел в дом, позволив сетчатой двери захлопнуться за спиной, но не потрудившись ее запереть.
– Мистер Нельсон?
Грудь теперь просто пылала. Я прошагал в чулан и включил свет. Вещи так и валялись на полу, где я их оставил. Я отпихнул в сторону Мэрилин и газетные вырезки и схватился за книги.
– Мистер Нельсон? – Голос приближался, двигаясь по дому, точно блуждающий огонек.
Вот она: «На борту летающей тарелки», автор Трумен Бетурум. Я перелистывал страницы, проглядывая только изображения, пока наконец не нашел ее: темные волосы, темные глаза, острый подбородок, круглая шляпа. Такой старик Трумен нарисовал капитана Ауру Рейнс, сексуальную Космическую Сестру с планеты Кларион, навещавшую его одиннадцать раз. Она являлась прямо к нему в спальню в своей узкой красно-черной униформе так часто, что миссис Бетурум ревновала и подала на развод. Я слышал, вконец одряхлев, Трумен начал нанимать таких ассистенток для разбора корреспонденции, которые внешне походили на Ауру Рейнс.
– Мистер Нельсон? – позвал юнец Кетчум от двери. – Вы как?
Я бросил книгу и встал:
– Все нормально, сынок. Ты меня извинишь? Мне кое-куда надо.
Захлопнув дверь у него перед носом, я забаррикадировал ее. книжным шкафом и достал визитку мисс Рейнс, которая уже так раскалилась, почти обжигала пальцы. На ней не было ни единого слова, лишь блестящая серебряная поверхность, точно зеркало отражавшая мое лицо… а за лицом виднелось еще что-то, что-то внутри карточки, движущееся в серебристом мраке – словно мириады звезд неслись ко мне навстречу. И пока я пялился на горячий прямоугольник в попытке что-нибудь разглядеть, мое отражение скользнуло в сторону и исчезло, и карточка стала окном, большим окном, а затем и дверью, в которую я вошел, не сделав ни шага. И кто-то там играл на скрипке, не танцевальную мелодию, нет, просто медленно и грустно скрежетал смычком по струнам, пока вокруг меня кружили звезды, а перед глазами появлялась окольцованная планета. Кольцо сначала казалось единым и плоским, но потом наклонилось, стало толще, а когда я нырнул вниз – приблизилось и разделилось на полосы, как на срезе дерева. Затем я увидел повсюду камни, нереально прекрасные, неземные, море камней так близко друг к другу, и я упал между ними, точно муравей меж обломков на гравийной дорожке, и понесся к светящейся точке. Все быстрее и быстрее, и точка все увеличивалась, расширялась и принимала грушевидную форму; рядом тянулась длинная сверкающая линия, будто шахта космического лифта или цепь, и на самом конце этой цепи луна превратилась в пылающую лампочку. Лампочку в моем чулане. Я уставился на нее, ослепленный, моргающий. Голова болела, карточка беззвучно выпала из ослабевших пальцев. Я все еще шаркал ногами по полу, словно куда-то шел, хотя скрипка уже не играла. Я вообще ничего не слышал за стуком, лаем и голосом юнца Кетчума:
– Мистер Нельсон? Это ваша собака?

БРИТ МАНДЕЛО
ЗАВЕРШЕННОЕ ПОЛОТНО

Некоторые истории настолько глубоки и проникновенны, что их нужно писать не чернилами, а кровью. И кровью за них заплатить.
Брит Мандело – писательница, критик и главный литературный редактор «Strange Horizons». Она опубликовала две научно-популярные книги: «Вне бинарности: гендерквир и сексуальный флюид спекулятивной литературы» («Beyond Binary: Genderqueer and Sexually Fluid Speculative Fiction») и «Нас задвинули: Джоанна Расс и радикальная правда» («We Wuz Pushed: On Joanna Russ and Radical Truth-Telling»). Художественные, публицистические и поэтические произведения Мандело печатались в таких журналах, как «Stone Telling», «Clarkesworld», «Арех» и «Ideomancer». Также она регулярно пишет для Tor.com. Брит Мандело живет в Луисвилле, штат Кентукки.

Молли постукивала по экрану своего капризного планшета влажным от пота пальцем, оставляя блестящие отпечатки. Следующая страница загружалась с небольшой задержкой. Дождевая вода лилась сквозь открытые окна на плиточный пол маленькой клиники, но не могла прогнать летнюю жару. Даже при распахнутых настежь рамах температура внутри была не меньше сорока двух градусов, хотя, после того как она поднялась выше сорока, точнее определить стало трудно.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.