Библиотека java книг - на главную
Авторов: 45563
Книг: 113230
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Лучшая зарубежная научная фантастика: Звёзды не лгут» » стр. 22

    
размер шрифта:AAA

Мне не стоило злиться. Гнев на охоте – недоступная роскошь.
Я нашла нужные доказательства. Аккаунт, зарегистрированный на одно из тех имен, о которых я догадывалась, действительно принадлежал ему. Я знала его стиль достаточно хорошо, чтобы понять, что сообщения писал он. Он ежедневно отправлял в полицию отчеты – убийственное количество информации, но копы должны были притащить его в суд, чтобы он все подтвердил. Так работала система. Анонимные доносы, какими бы они ни были сочными, нужно подкрепить, прежде чем давать им ход. Ясное дело, этот закон протолкнули синдикаты. Облегчают нам жизнь: сложнее соблазниться и стать крысой.
Я распечатала копии компьютерных записей и большой стопкой сложила их на кухонном столе. Подравнивала ее, наверное, раз пятьдесят, ожидая его возвращения домой. А потом сообразила: если сначала дам ему объясниться, чтобы состоялась честная схватка, он может и победить. Мы были равными соперниками.
А он же знал, что творит. Знал, что и мне подписывает смертный приговор. Поэтому я отнесла бумаги в кабинет. Позже их следовало показать боссу. Помню, я плакала. Просто не могла остановиться. Это должно было стать для меня намеком. Я ждала у двери. В руках держала кусок толстого провода, очень удобного. Он бы не мучился. Все бы произошло быстро. Я ждала и ждала, дрожа и рыдая, как ребенок.
Но или он, или я. Он сделал свой выбор, и я делала свой.

* * *

Тишина повисла почти благоговейная. Молли посмотрела на дело своих рук – вихрь линий, закручивающихся и сбегающих волнами по локтю Джады. Та побледнела, словно кровотечение выжало из нее все соки, а может, виновата была история. Глаза Джады стали слегка влажными. Молли отвела взгляд.
– Сейчас мне нужно прерваться, – сказала она.
Джада вздрогнула.
– Я знаю, я знаю, опасность шока. Нельзя делать слишком много сразу.
– Тебе нужен перерыв, – произнесла Молли, снова посмотрев на биоклей и повязки. – И мне. Тяжело слушать.
– Сделать было тяжелее, – почти прорычала Джада.
Молли вздрогнула.
Уборка прошла в молчании. Джада прикусила нижнюю губу, пока Молли обрабатывала и перевязывала ее раны. Тонкое сияние красного и белизна зубов. Молли сопротивлялась желанию сказать, чтобы она перестала. Боль принадлежала Джаде, и она имела право поступать с ней как ей нравилось. В комнате стало душно, ни одна из женщин не заметила, как день перевалил за середину. Нить истории протянулась между ними, нить искусства, крови и надрезов.
– Если не хочешь, можешь не заканчивать, – прошептала Молли. – Я догадываюсь, что будет дальше.
Ее сердце превратилось в ноющий тяжелый комок, а внутри, там, куда не могла дотянуться летняя жара, поселился холод.
Джада покачала головой, уже одеваясь, ее мышцы дрожали, а пальцы тряслись.
– Это ритуал. Это его слава. Я должна тебе рассказать. Ты художник, я убийца.
Вот и все… Она подняла сумку и, пошатываясь, вышла. Дверь захлопнулась, а Молли уставилась на нее, гадая, куда, черт возьми, эта женщина отправлялась после их встреч. Она слишком выделялась для бара или гостиницы. Должно быть, нашла какое-нибудь жалкое пристанище за пределами города. С путаницей в голове Молли опять сидела за столом, ее желудок ныл от голода. Нужен был поздний обед или ранний ужин, но она не могла заставить себя поесть.
Боль несла в себе нечто, уравнивающее людей. Молли жалела, что попросила рассказать историю, хотя теперь уже знала, что выслушала бы ее в любом случае – так эти дела делались. Для Джады не составляло труда справиться с грубой силой, а вот оказаться женщиной, женщиной с наполовину вырезанным из груди сердцем и раной, открытой всему миру, – было гораздо сложнее. И слишком личным.
И все же деньги. Молли прикоснулась к комку своего смертного приговора, и ей почудилось, что тот вырос с тех пор, когда она ощупывала больную плоть груди через рубашку. Нескольких тысяч едва хватит на лечение, если только ей не удастся еще немного поднакопить и собрать со своих многочисленных пациентов все их крошечные долги. Ее жизнь того стоила. Она дослушает оставшуюся часть истории.
Часы тянулись медленно. Больше посетителей не было. В сумерках она закрыла клинику и спустилась по пыльной улице, обжигающей ступни сквозь подошвы туфель, к дому. Он стоял в конце боковой улочки – небольшое бунгало с сетками на окнах и рабочим холодильником. Приходилось приплачивать за электричество, но это окупалось остуженной едой и водой.
Она захлопнула переднюю дверь и направилась прямиком к холодильнику. Внутри была бутылка с ее именем, бутылка, которая помогла бы облегчить пульсацию в голове. Молли взяла холодный ликер с собой в постель, которая служила и диваном, и включила планшет, чтобы проверить новости. Она прижала ко лбу бутылку, и капельки конденсата на ней показались ей восхитительными.
Первой Молли увидела статью о распространении пожаров на севере и в южных пустынях, спекавшихся в стекло. Она листала дальше, пока ее не остановил заголовок «Разыскивается». Лицо невозможно было перепутать ни с чьим другим. Высокомерно подняв подбородок, на фотографа глядела Джада.
Награда за информацию, которая поможет арестовать ее, составляла пятнадцать тысяч в станционной валюте. Холодок пробежал по позвоночнику, нервы зазвенели. Конденсат капал на экран. Вода размыла снимок Джады на сотню кристальных осколков. Молли выключила планшет.
«Тысячи», – подумала она и опрокинула бутылку, наслаждаясь обжигающе холодной жидкостью во рту. Она все еще чувствовала на кончиках пальцев кровь и отрезанную плоть: за прикрытыми веками ей чудилась Джада, стоящая в тени собственной двери, рыдающая, с удавкой в руке.
Этой ночью было не до стаканов.

* * *

– Не хочу болтать, – сказала Джада, ворвавшись в клинику. – Давай просто начнем, чтобы я могла проскочить эту часть.
Дверь сильно ударилась о косяк и захлопнулась с громовым треском.
У Молли перехватило дыхание от такого шумного появления. Она выровняла его и кивнула. Весь день ей едва удавалось собрать спутанные мысли. Появится ли Джада или полиция уже поймала ее, если кому-то еще захотелось получить те пятнадцать тысяч? Мальчик Гоенка возвращался за спреем, но это едва ли отвлекло от ожидания, бесконечного ожидания.
Женщины двигались с идеальной слаженностью: Джада раздевалась и разматывала повязки. Молли готовила инструменты и пристраивала поближе лоток. Каждый вечер она сжигала в печи для отходов кусочки кожи и бинты. Вокруг локтя Джады она заметила отечность, но не настолько сильную, чтобы она была серьезной проблемой. Молли положила предплечье женщины к себе колени, сделала паузу и нахмурилась.
– Мне нужен упор. Можешь лечь?
– Ладно, – согласилась Джада и, подвинувшись, легла на спину.
Ее предплечье теперь покоилось на кушетке. Молли подложила под него полотенце и. как обычно, протерла дезинфектором. Для верности скальпель она обработала дважды.
– Я готова.
– Хорошо, – сказала Молли.
Маленькое острое лезвие сделало первый тонкий надрез, затем следующий и еще один. Джада зажмурилась, ее челюсти сжались, на короткую секунду проступили желваки – самое заметное выражением боли, которое она себе позволила. Молли хотелось узнать, были ли тому причиной разрезы или история, рвущаяся из ее рта.

* * *

– Я стояла у двери. Смеркалось, – говорила Джада, пока Молли вырезала тонкие спирали, напоминавшие слезы.
Ее удивляло насколько легкой, насколько естественной сделалась для нее эта работа.
– Уже стемнело, а он все не приходил. Он никогда не опаздывал. Я, наверное, часа четыре простояла на одном месте. Но сдвинуться не могла. Хотелось писать, мучила жажда, слезы измотали, но упускать момент было нельзя. Если отойду, а Этен как раз появится, пропадет элемент внезапности.
И у меня сдадут нервы.
Наконец посреди этого гребаного жуткого ожидания я стала сомневаться, что смогу через это пройти. Должна, но не уверена, что смогу. Выхода нет: Этен – предатель. Это нужно было сделать. «Он собирался убить меня», – напомнила я пустому дому. И в темноте, в одиночестве твердила себе всякую фигню. Что Этен никогда меня не любил; что удобство – единственная причина, по которой мы держались вместе; что как только приступлю, станет легче; что буду неудачницей, если не справлюсь.
Потом дверь открылась, и он шагнул в темноту. Потянулся включить свет. Провод бесшумно разрезал воздух, но я издала звук, сама того не желая. Что-то похожее на его имя. Он обернулся, его рука задела мою грудь, но я накинула ему на шею провод и пнула в больное колено. Ноги у него подогнулись.
Я тянула. Сильно тянула. Зажмурилась, хотя кругом была темнота, а он дергался, как рыба на крючке. Я почувствовала боль в ноге и привалилась к стене. Он ранил меня, ублюдок, но слишком ослабел и не смог вытащить нож. Тот застрял у меня в бедре, холодный, словно кусок льда. Ногти Этена царапали мои лодыжки, такие знакомые, длинные тонкие пальцы, его тело дергалось. Я слышала собственное хриплое дыхание. Его руки замерли, но я не остановилась: я же не идиотка. Давила, пока его тело наконец собственным весом не затянуло провод. Давила, пока не уронила нас обоих на пол; повсюду была кровь, что вполне объяснимо. Она сочилась из моей раны. Я прижалась лицом к его волосам и подумала: «Стоит ли вытаскивать нож?» Артерию не задело. Прошло бы много времени, прежде чем я истекла бы кровью до смерти, если такое бы вообще случилось. Его волосы были похожи на шелк, знаю, люди постоянно так говорят, но они правда были похожи. Мягкие и длинные, до самых плеч. Когда мы выходили, все думали, что рядом со мной женщина. Я проводила ладонями по его рукам, лежала вместе с ним и чувствовала, как коченеет его стройное, красивое, мертвое тело.
Это меня убило. Холод просочился внутрь. Я ошибалась – не смогла я променять Этена на семью. Но, по крайней мере, убедилась, что правда любила его, потому что иначе меня бы не уничтожило сделанное. Все кончено. Я знаю это. Теперь все кончено, но потому-то я и могу рассказать правду незнакомке вроде тебя. Ты завершаешь мое дело, его дело со мной. Ты просто исполнитель, а я уже мертва.

* * *

– Пойдем ко мне домой, – сказала Молли.
Джада медленно вздохнула, ее глаза закрылись.
– Тебе не обязательно оставаться за городом, или что ты там делаешь. Мой дом достаточно безопасен. Ты изранена. Тебе нужен душ.
– Это пока не вся история, – ответила Джада, ее голос звучал так, словно она слишком долго заглушала горе и слезы. – Есть кое-что еще.
– Не сейчас, – произнесла Молли. – Не сейчас, нет. Просто пойдем со мной.
Быстрая уборка позволила им не встречаться взглядами. Молли снова нанесла биоклей на все раны предплечья, на красную массу порезов и открытую плоть. Осталось всего несколько сантиметров целой кожи у запястья Джады, но последний незаполненный клочок мог и подождать. Молли безмолвно перевязала шрамы, обертывая белой тканью блестящие раны, влажные от клея и крови. Небрежно протерла инструменты и ополоснула их в маленькой угловой раковине. Она продезинфицирует их, прежде чем использовать снова, но сейчас ей нужно было оставить душную и невероятно крошечную клинику, заполненную, точно призраками, страшными словами и болью.
Джада поднялась с кушетки, ее руки дрожали от слабости. Молли свернула терморегулирующую рубашку и затолкала ее в сумку женщины – лучше, чтобы в этом ее на улице не видели. На штаны не обратят внимания, если не начнут приглядываться, а раны скроет темнота. Джада шла следом как тень. История так опустошила ее, что сильное тело казалось деревянным и безжизненным. Молли кусала язык, пока не почувствовала во рту резкий привкус крови. Только так она могла удержать внутри то, о чем хотела сказать. Попросить.
Шаги Джады провожали ее по главной улице, мимо тускло освещенных изнутри зданий до боковой аллеи и маленького домика. Она представила, как он выглядит для кого-нибудь со станции, привыкшего жить в роскоши: однокомнатная хибара с кроватью у дальней стены, кухней напротив и грубой дверью в крошечную ванную. Не включая свет, Молли выхватила из холодильника полупустую бутылку ликера и уставилась на смазанные отпечатки собственных пальцев на стекле, как будто те скрывали страшную тайну. Джада захлопнула за собой дверь, и в воздухе словно поселилась завершенность.
– Душ там, – сказала Молли.
Джада кивнула, сбросила сумку рядом с металлическим каркасом кровати.
– Тебе придется перебинтовать руку, когда я закончу.
– Все в порядке, – ответила Молли. – Здесь у меня тоже есть материалы.
Джада ушла в ванную. Как только их разделила деревянная створка, Молли выдохнула и упала на постель. В ее бедро уперся планшет. Она подняла его и включила. Экран все еще заполняло сообщение о розыске Джады. Поморщившись, Молли смахнула страницу. Видит она ее или нет, вряд ли получиться забыть о том, что там говорилось.
Что же она натворила, притащив в дом беглую убийцу из синдиката? Придется делить с ней кровать, невозможно спокойно выспаться на полу. В другой обстановке возможность оказаться в одной постели с большой, сильной, красивой женщиной возбуждала бы, но не в этот раз. Сейчас было только тревожно.
Слова просто сами собой вырвались. Казалось правильным предложить нехитрый уют – душ, кровать – после столкновения с жуткой историей. Осознания, что Джада появилась в клинике всего несколько дней назад, хватило, чтобы выбить Молли из колеи. Она боялась ее, злилась, не хотела иметь с ней ничего общего, и вот теперь эта женщина в ее доме. Молли услышала неясный гул льющейся воды.
Трудно было не чувствовать себя безумной.
Мелкими глотками Молли пила ликер из холодной бутылки, ледяная жидкость в горле – это тоже особый уют. История, однако же. И как она не разглядела хрупкую напряженность Джады во время первого разговора, когда та призналась в убийстве Этена? Стыдно подумать: так легко приняла страдание за высокомерие. Еще один глоток, и она сползла с кровати. Не могло быть и речи о том. чтобы спать в рабочей одежде. Она разделась догола посреди комнаты, прислушиваясь, не выключился ли душ, и радуясь, что он продолжает шуметь. У нее тоже были шрамы, и они были личными. Белое, неровное, выступающее клеймо на боку, оно принадлежало только ей и никому другому. «Изгнанник», – говорило оно на понятном для всех языке символов.
Молли натянула тонкие шорты и такую же воздушную майку. В одиночестве она всегда спала обнаженной, но сегодня она не одна. Душ выключился. Грязные вещи полетели в угол. На неделе надо будет занести их в прачечную.
Джада вошла в комнату, вытирая насухо кудрявые волосы. Она надела те же самые майку и штаны, но ее кожа очистилась от дорожной пыли, и женщина выглядела вполне здоровой. Молли протянула ей бутылку. Джада, прищурившись, приняла ее.
– Я не пытаюсь затащить тебя в постель, – сказала Молли.
– Хорошо, – ответила та, как будто это нисколько ее не беспокоило.
В тусклом свете луны можно было бродить по дому, но, чтобы заново обработать и перевязать руку Джады, Молли щелкнула выключателем прикроватной лампы. После она снова погасила ее. Женщины сидели бок о бок на матрасе, передавая бутылку туда и обратно. Молли сделала предпоследний глоток и уступила финальный Джаде, которая допила ликер, эффектно запрокинув голову. Ее горло двигалось, пока она глотала.
Молли радовалась, что не обязательно говорить. Легче было с намеком тянуть одеяло и елозить под ним. Сперва она лежала лицом к стене, но теплая ладонь толкнула ее в плечо.
– Больно на другой руке, – пробормотала Джада.
– А, – прошептала Молли, переворачиваясь.
Женщина улеглась позади нее, обдавая жаром ее спину. После неловкого обмена местами крупная перебинтованная рука обвила талию Молли и подтянула ее ближе. Та шумно задышала. Их тела совпадали почти идеально, Джада своей массивностью окружала ее хрупкую фигуру. Кончики пальцев касались ребер Молли, словно выжигая собственные клейма. Она подвинулась и закрыла глаза. Было темно, жарко и слишком близко. Непрошеная дрожь прокатилась по ее спине, когда Джада опять шевельнулась, скользнув рукой по ее боку. Наконец, обе они затихли, как и волнение Молли. Много времени прошло с тех пор, как кто-то делил с ней постель.
Переводя дух, Молли позабыла о сдержанности.
– А я никого так сильно не любила. Никогда. – прошептала она.
Джада на мгновение напряглась и снова расслабилась. Ее ладонь обхватила изгиб бедра Молли и прошлась вверх, под майку, нехитрая ласка заставила ловить ртом воздух, и Молли вжалась лицом в подушку, чтобы заглушить стон, но слишком поздно. Короткие ногти царапнули ее живот.
– Радуйся, – пробормотала Джада, каждый слог порывом горячего дыхания дразняще касался волос на затылке. – тебе куда легче принимать решения.
Через несколько часов Молли лежала без сна в широких объятиях задремавшей женщины из синдиката и смотрела на тени на дальней стене. «Тебе куда легче принимать решения». Она ведь должна была догадываться. Должна была.

* * *

Молли проснулась первой и выбралась из кокона одеял, чтобы принять душ. Прохладная вода, бежавшая по ее коже, напоминала о рае, смывала пот и пыль предыдущего дня. Когда она вышла, завернутая в полотенце, Джада уже поднялась и пила воду из чашки, стоя у раковины. Утреннее солнце освещало ее белую кожу, резко контрастировавшую с розовыми рубцами и красным пунктиром повязок.
– Хочешь закончить сегодня? – спросила Молли.
– Сначала одолжи ванную. – ответила женщина.
Молли сбросила полотенце, едва закрылась дверь, и накинула юбку и блузку. Она так отвыкла делить с кем-то пространство, что ей в голову не пришло переодеться в ванной. Она провела щеткой по гладким, влажным волосам, прохладная вода закапала на воротник блузки. Через мгновение появилась Джада и пересекла комнату, чтобы взять сумку.
– Готова? – спросила она.
Молли кивнула, и Джада вышла наружу. С остро пульсирующим в крови адреналином, пронзающим до самых кишок, Молли взяла планшет и сунула его в карман юбки, прежде чем последовать за женщиной. Некоторое время они стояли на солнцепеке, Молли щурилась, привыкая к яркому свету. Сон и душ омолодили Джаду, но теперь, зная, что искать, Молли замечала суровость, в которую та себя заковывала, и сжатую линию рта. Во сне она расслаблялась, и ее губы становились довольно пухлыми.
Они добрались до клиники почти тайком, на улице им встречались лишь дети, бегавшие с поручениями от родителей: сходить за водой, купить в магазине свежего молока, если будет, забрать выстиранное белье. Молли вступила в свои владения и вздохнула.
Это был последний день. Шрамирование закончится, и история тоже. «Последний день, – твердо повторила она про себя. – Мне куда легче принимать решения. Куда легче, чем ей».
Молли промыла в раковине инструменты, насухо вытерла их и обработала антисептическими салфетками. Нержавеющая сталь сияла злой остротой. Джада устроилась на кушетке, ее пятки свисали с края. Она даже успела подложить полотенце.
Молли прижала Джаду рукой, чтобы та не шевелилась, и провела первую алую линию. Изгибаясь, она по дуге сплеталась со старыми ранами, связывая рисунок воедино. Джада просунула свою ладонь под ладонь Молли. Молли сжала ее в ответ.

* * *

– Я так и лежала рядом с ним, уверенная, что больше не смогу пошевелиться, – произнесла Джада. – Мне было этого не пережить, не настолько я прочная. Никто не прочен настолько. Я вырвала кусок себя самой и бросила его – холодный и раздавленный – в том чертовом коридоре. По крайней мере, мой босс и моя семья, мой синдикат будут в порядке – так я думала. В любом случае я была такая же старая, как и Этен. Время настало. Я по этому поводу не беспокоилась. Мы бы ушли в ореоле славы – совсем не то, что умирать в одиночку, вообще-то. Поэтому я обхватила нож и выдернула его из ноги. Было больно, но не так сильно, чтобы опомниться. Есть причина, по которой среди пар так много убийств-самоубийств. В новостях постоянно твердят про одержимость, но это неправда. Просто ты слишком поздно понимаешь, что наделал, а ничего вернуть нельзя. Пока я взвешивала нож в руке и размышляла, как покончить с собой, раздался звонок. Я не могла блокировать звонки от босса. Его голограмма выскочила из браслета, он с отвисшей челюстью смотрел на меня в темноте, всю в крови и слезах.
– Здесь полиция, – произнес наконец он, – у них на видео свидетельские показания.
Внезапно я поняла, почему Этен опоздал домой. И засмеялась. А что еще мне было делать? Он нас облапошил. По полной программе. Его убийство ни черта не меняло. Я избавилась от него безо всяких причин.
Может, он сторговался о неприкосновенности для нас обоих, но я не спрашивала. Я не спрашивала. Просто действовала, потому что дура. Я сорвала браслет и отшвырнула прочь. Синдикат погиб. Этен погиб. Я погибла, но должна была сделать ради него хоть что-нибудь.
– Это, – уточнила Молли.
– Да, – ответила Джада. – Мы провели вместе пятнадцать лет. Почти каждый день, просыпаясь и засыпая, я видела его лицо. Мы ели за одним столом. Ночевали в одной постели. Мы вырезали друг на друге самые важные шрамы. Я знала каждый сантиметр его тела, а он – моего. Пятнадцать лет – долгий срок, если он – половина твоей жизни. А я собственными руками покончила с этим.
Возможно, он договорился об иммунитете. Возможно, это была его сделка, и он боялся признаться мне. Возможно, я убила наше будущее, возможно, он собирался вытащить нас обоих. Понимаешь, я – легкая добыча. Не только для полиции, но и для любого синдиката, обиженного на старый добрый мертвый Даунслайт. Невозможно сбежать. Они поймают тебя, сомнений нет. Можно разве что отсрочить этот момент, убраться подальше, чтобы успеть завершить дела. Я достаточно старая. И натворила достаточно. Я сделала свой выбор, бросила жребий, и больше ничего.
Вот так заканчиваются истории вроде моей.

* * *

Молли вырезала последний завиток.
– Ты уверена? – спросила она, откладывая инструменты.
– Абсолютно, – пробормотала Джада.
Молли подняла стальной лоток и переставила его на край раковины. Открыла холодную воду и хорошенько отмыла от кровавого налета скальпель и пинцет. Вода убегала в канализацию. Молли забыла про перчатки, и под ее ногтями запеклась кровь. Она нахмурилась, очищая их. Планшет камнем тянул вниз ее юбку.
– Мне нужно отнести это в мусоросжигатель, – сказала она, показывая на лоток. – Не возражаешь?
– Нет, – ответила Джада, она подняла над головой руку и крутила ею ее туда и обратно.
Молли локтем подцепила створку, удерживая лоток подальше от себя. Она шла в едва приметной тени стены, сквозь сухую и густую пыль, которая облачками взлетала из-под ее туфель. Полумертвые заросли кустарника едва успевали вырастать позади здания, не столько листва, сколько ветки – бурые и закрученные. Молли бросила содержимое лотка в пасть машины – весь город пользовался печью, но ради удобства медиков ее расположили за клиникой – и захлопнула крышку. Дрожащими пальцами она нажала кнопку, прислушиваясь к свисту раскаленного нутра.
Испачканные кровью ногти, словно обвинение, бросились в глаза, когда она взялась за планшет. Молли загрузила объявление о розыске. Одно из тех невозможных решений, которое тебе нужно принять, потому что, как и говорила Джада, не сделать – это то же самое, что и сделать. Внизу страницы была ссылка на горячую линию полиции. Она провела по ней, переключила планшет в беззвучный режим и прижала к уху.
– Чем я могу вам помочь? – спросил холодный голос на другом конце.
– В моей клинике женщина, – пробормотала она. – Та, с объявления.
– Превосходно, – ответили ей ничуть не теплее. – Неподалеку наш патруль. Задержите ее на двадцать минут, мэм, если сможете сделать это, не подвергая себя опасности.
– Деньги, – прошипела она. – Я велю ей бежать за холмы, если вы не пообещаете, что деньги мне выдадут моментально…
– Да, разумеется. Их уполномочат перечислить средства в случае успешной операции. Если вы исполните свою часть.
– Спасибо, выдавила Молли и оборвала связь.
Дыхание застряло у нее в горле. Она прижала ко рту ладонь, надавила так сильно, что порезала зубами губы, словно могла физически удержать внутри крик. Пятнадцать тысяч, а не три; на пятнадцать тысяч можно позволить себе гораздо больше, чем одну лишь генную терапию. Купить кондиционер, купить одежду, купить еду. Пятнадцать тысяч – это жизнь.
Ей хотелось посмеяться над собой – конечно, это жизнь. А конкретнее, жизнь Джады.
Сердце Молли билось о ребра, пока она обходила здание. Что, если Джада как-то ее подслушала, забрала сумку и ушла? Дверь бы хлопнула, она уверена, но… совсем недавно Джада давила на ее беззащитный позвоночник с угрозой то ли реальной, то ли мнимой. Если она подслушивала, могли быть варианты ужаснее, чем просто расставание без прощаний.
«Двадцать минут», – бешено размышляла Молли, пока входила в комнату с пустым лотком. Джада сидела на кушетке, куском марли размазывая биоклей по ранам. Она вскинула голову, отметив появление Молли таким пристальным и хищным взглядом, что та похолодела от макушки до пят, а затем снова посмотрела на свою руку.
– Ты хорошо поработала, – сказала она.
– Для врача, – ответила Молли.
Голос звучал ровно. Она предполагала, что тот будет сдавленным или хриплым, как если бы ее горло наполнили шипами. Джада была права – линии сложились в жутковатую, но прекрасную картину на ее коже, красное на белом, холст из плоти. Она чуть сожалела, что не вырезала где-нибудь имя Этена, но, возможно, так получилось бы слишком нарочито.
– Меня зовут не Молли, – произнесла она в зарождающейся тишине, не позволяя той воцариться.
Джада отложила марлю.
– Я предполагала.
– Ты рассказала мне историю.
– Тоже хочешь рассказать? – спросила Джада.
Молли взялась за стул и потащила его через комнату, дерево скрипело по плиткам пола. Она поставила стул перед Джадой и села, сложив руки на коленях.
– Тебе не обязательно слушать, – сказала она, снова разглядывая засохшую кровь. – Можешь уйти. Ты покончила со своим… делом, со своими обязательствами.
«Я даю тебе шанс», – в отчаянии думала она.
– Рассказывай, – произнесла Джада, обмякнув на кушетке.
Она баюкала изрезанную руку на коленях, ни одна, ни другая женщина так и не перевязали ее. Раны складывались в сказку о них и между ними.
Молли потянулась и робко положила свою ладонь на ладонь Джады. Пальцы у той, все еще красные от солнечных ожогов, окончательно облезли. Руки она не отняла. Молли запрокинула голову, их взгляды встретились, сплетаясь, как и ладони. Она облизала кончиком языка сухие губы, пробуя на вкус царапину от зубов.
– Молли – это не краткая форма имени, – призналась она. – Я взяла его из книги.

* * *

– Я со станции Е-шесть, – произнесла она. – Меня звали Шэрад Ратхор, и я была врачом. У меня водились деньги, но их не хватало, чтобы оплатить обучение, а мой отец потерял работу.
Я была хорошей дочерью. У врачей есть доступ к разным лекарствам, особенно в большой больнице, где все заняты, где не хватает людей, чтобы заполнять необходимые документы, а проверки службы безопасности очень небрежные. Так что я думала, что стану продавать препараты. Немного. Лишь чтобы свести концы с концами.
– О, это было… – начала Джада.
– Глупо, я понимаю, – сказала Молли. – Только я не знала, что синдикаты не ценят фриланс. Он портил их бизнес, перебивал им продажи. Мой товар стоил очень дешево, и я была слишком сговорчивой. Понимаю, что меня могли просто убить, а вместо этого подставили. На последнюю встречу пришел совсем не покупатель. Это был полицейский, а судья, который мне достался, принадлежал к синдикату. Я явилась на слушание и, не произнося ни слова, дрожа, словно лист, наблюдала за тем, как они решали мою судьбу. Зал заседаний превратил меня обратно в маленькую девочку. Но они сказали, что проявят огромную снисходительность и заменят тюрьму изгнанием.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.