Библиотека java книг - на главную
Авторов: 46553
Книг: 115540
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Лучшая зарубежная научная фантастика: Звёзды не лгут» » стр. 23

    
размер шрифта:AAA

Снисходительно присудят худшее наказание из возможных. Снисходительно. Тогда я и поняла, что меня подставили…

* * *

Дверь с грохотом распахнулась, от силы удара деревянные планки разлетелись и заскакали по полу. Джада выдернула ладонь и зарылась в сумку, вываливая на пол содержимое, Молли отшвырнула стул и подняла руки. Когда ввалились полицейские – четверо, в пугающих одинаковостью бронежилетах и шлемах, – Джада прижалась спиной к кушетке и выхватила небольшой пистолет из одежды и вещей, разбросанных по плиткам. Она оскалилась и выпрямилась, оружие метнулось в сторону Молли. Кровь брызгала из раненой руки, безвольно повисшей вдоль тела.
Сердце Молли остановилось при виде пистолета, сквозь горячую пелену слез ее взгляд встретился со взглядом Джады. Она открыла рот, чтобы сказать что-нибудь – «Прости». «Я люблю тебя», «Ты мне велела так поступить», – но ствол скользнул мимо, и рев выстрелов заполнил крошечное пространство. Молли закричала, зажимая уши руками. Она свернулась в комок, защищаясь, и на несколько секунд перестала что-либо различать, поэтому не видела, как падала Джада, пока та не ударилась о пол у ее ног.
Кровь лилась, словно река красной лавы, вязкой и горячей. Ручьи растекались между туфель Молли. Она снова беспомощно прижала ладони к губам, пронзительный вопль прорвался сквозь ее пальцы.
«Я старая», – говорила Джада.
«Так заканчиваются истории вроде моей», – говорила Джада.
Молли отступала назад, пока не уперлась в стену. Кровь жадно преследовала ее. и она встала на цыпочки.
– Мэм. – произнес один из офицеров, – с вами все в порядке?
Молли едва расслышала его из-за звона в ушах. Она оторвала взгляд от крови и лишь тогда увидела страшную неподвижность руки Джады с вырезанными на ней цветами, с белыми пальцами, раскрытыми, словно лепестки. Старомодные пули разорвали ее тело, искромсали и одежду, и плоть. Ее лицо осталось на удивление нетронутым – глаза распахнуты, губы раздвинуты, словно для того, чтобы перевести дыхание.
– Мы приносим извинения за стрельбу в закрытом помещении, – сказал полицейский. – Нам разрешено подтвердить ваш платеж. У вас есть информация о вашей учетной записи?
Молли вытащила из кармана юбки планшет и протянула ему. Он несколько раз прикоснулся к экрану, приложил к нему браслет и отдал обратно.
– Благодарим за ваши услуги. Чистку мы берем на себя.
– Да, – кивнула она оцепенело. – Да. конечно. Пятнадцать тысяч?
– Да, мэм, – сказал он.
Другие офицеры устраивали тело Джады на складных носилках. У Молли тряслись коленки, она едва не падала от внезапного головокружения. Джада, живая, верная и такая чертовски красивая, теперь стала холодной и раздавленной вещью, вырванной и брошенной на пол. Офицеры подняли носилки. Та же рука, которая чертила обжигающе горячие тропинки на бедре Молли, ее ребрах и животе, безжизненно болталась в воздухе. Офицеры ушли, как будто предполагая, что женщина последует за ними. Вместо этого она рухнула на стул и прижала ладони ко все еще теплой кушетке. Липкая лужа крови под ногами темнела, засыхая.
– Пятнадцать тысяч, – громко произнесла Молли.
Все случилось быстрее, чем она ожидала. Равновесие к ней не вернулось, его место заняло потрясение. Ее обожгло воспоминанием о губах Джады, изогнутых в последнем оскале.
Она рывком поднялась, словно марионетка на ниточках, и подошла к раковине. Еще раз промыла скальпель, пинцет и лоток. Выхватила из коробки дезинфицирующие салфетки, пробежалась ими по инструментам и с грохотом швырнула их на кушетку. Принятое решение – брошенный жребий – не сломало ее. О ней ли эти слова? Она не была уверена, что хочет знать.
Молли, которую звали вовсе не Молли, протерла предплечье, смывая с кожи едкий пот. Взяла свободной рукой скальпель и прочертила линию, которая сначала показалась всего лишь холодной, а после расцвела резкой болью. Тут будет история. Клеймо, заработанное убийством.
– Ее звали Джада, – прошептала она в пустоте комнаты, когда начала расписывать собственный холст. – Не знаю, правильно ли это, но вот ее история. Думаю, она хотела, чтобы я ее убила.

ШОН МАКМУЛЛЕН
ПАРОГОТИКА

Австралийский писатель Шон Макмуллен работает аналитиком компьютерных систем в Австралийском бюро метеорологии. Он также является солистом нескольких фолк- и рок-групп и, кроме того, поет в Викторианской опере. Произведения этого довольно плодовитого и уже признанного автора публиковались в таких журналах, как «The Magazine of Fantasy and Science Fiction», «Interzone», «Analog» и другие. Он написал более десятка романов, включая «Голоса света» («Voices in the Light»), «Восход зеркального солнца» («Mirrorsun Rising»), «Души великой машины» («Souls in the Great Machine»), «Стрела миоцена» («The Miocene Arrow»), «Глаза Калькулора» («Eyes of the Calculor»), «Путешествие „Лунной тени“» («Voyage of the Shadowmoon»), «Прозрачные драконы» («Glass Dragons»), «Проводник сквозь пустоту» («Void Farer»), «Двигатель времени» («The Time Engine»), «Империя центуриона» («The Centurion’s Empire») и «Перед бурей» («Before the Storm»). Его последний роман называется «Изменить вчера» («Changing Yesterday»). Некоторые рассказы были изданы в сборнике «Призванный к краю» («Call to the Edge»), кроме того, в соавторстве с Расселом Блэкфордом и Вэном Айкином Макмуллен написал сборник критических статей «Странные созвездия: история австралийской научной фантастики» («Strange Constellations: A History of Australian Science Fiction»). Шон Макмуллен живет в Австралии в Мельбурне.

История может полностью измениться из-за какой-то мелочи, и если она еще не изменилась, то это вовсе не означает, что такого никогда не случится. Именно о том и говорится в следующем рассказе.
Есть что-то особенное в вещах, изменяющих мир. Не могу сказать, что именно, просто чувствую. Как-то я стоял перед капсулой «Восток», в которая доставила первого человека в космос. Она светилась изнутри, излучая влияние. Даже с закрытыми глазами я его видел. Потом в музее «Спурлок» я обнаружил странный, искореженный комок, который оказался первым транзистором. Его значимость обжигала, как жар костра. У аналитической машины Бэббиджа, созданной в 1871 году, аура не определялась, а вот у особняка Блетчли-парк – еще какая! У меня не осталось сомнений, где именно зародилась компьютерная эпоха.
В «Летуне» братьев Райт я тоже не почувствовал никакой важности. И сильно удивился. «Летун» – первая машина тяжелее воздуха, которая взлетела. Он на практике доказал, что это возможно. Он изменил мир, и тем не менее моя странная интуиция утверждала обратное. А потом я увидел «Аэронавт», и все стало предельно ясно.

* * *

«Даймлер» 1899 года стоял на улице прямо напротив моего дома, когда я вернулся с работы. Вокруг него уже собрались почитатели антиквариата, и охранник строго следил за тем, чтобы никто не позволил себе лишнего. Благодаря отцу, который с детства таскал меня по различным автошоу, я довольно хорошо разбирался в старых моделях, хоть так никогда и не проникся. Задержавшись на миг, чтобы полюбоваться по сей день работавшим шедевром в стиле ар-нуво, я открыл входную дверь.
Большой конверт лежал поверх посылок с заказами из сети. Письма мне приходят редко. Обычно то, что можно превратить в текст или пиксели, я получаю по Интернету. Адрес на конверте был написан от руки четким, элегантным каллиграфическим почерком. В правом верхнем углу – настоящая марка. И никаких штемпелей. Значит, письмо принес посыльный. «Кто пишет каллиграфическим почерком во втором десятилетии двадцать первого века?» – подумал я. Взять его в руки было все равно что ненадолго отправиться в прошлое, письмо чуть ли не умоляло, чтобы я вскрыл его не банальным ключом от входной двери, а чем-то более приличным.
Поднявшись по лестнице, я нашел настоящий нож для писем в форме средневекового меча, который купил во время экскурсии в Британском музее. Я прочитал следующее: «Уважаемый мистер Чендлер! Я бы хотела узнать Ваше мнение по поводу фотографий, которые Вы найдете в этом письме. Искренне Ваша, Луиза Пендеран». В конверте, кроме записки, лежали четыре цветные фотографии, распечатанные на бумаге формата А 4. На них – обломки летательного аппарата, который никогда не существовал.
Возьмите, к примеру, современный сверхлегкий летательный аппарат, опишите его своими словами инженеру середины девятнадцатого века, заставьте построить его, а затем разбейте. Именно такая машина была изображена на первой фотографии. В отличие от большинства машин девятнадцатого века, у этого аппарата не было ни унции лишнего веса. Судя по фону, находился он где-то в амбаре.
На второй фотографии были изображены четыре легких цилиндра, соединенные по спирали с кривошипом. Паровой двигатель, построенный таким образом, чтобы максимально уменьшить вес. На следующей фотографии – воздушный винт, похожий на двукрылую мельницу. На последней – обрывки матерчатой панели со словом «Аэронавт», написанным серебрянкой.

* * *

Трель дверного звонка оторвала меня от изучения фотографий. На часах уже было шесть, поздновато для рекламы услуг телефонной компании и вечного спасения, а мои друзья обычно шлют СМС, прежде чем прийти. Спускаясь по лестнице, я вдруг почувствовал, что, кто бы там ни стоял у двери, это наверняка связано с конвертом. Я не пробыл дома и пяти минут. Возможно, они поджидали меня в кафе напротив и дали время, чтобы я успел рассмотреть фотографии. Наверное, они и приехали на том «Даймлере».
В дверях стояла пара. В одинаковых длинных до пят коричневых пальто, на лбу гоглы – автомобильные очки-консервы. Во мне росту шесть футов, но эти двое были немного выше и посматривали сверху вниз. На женщине поблескивали серебряные украшения в виде гальванизированных шестеренок, колесиков, кругляшей и трубочек.
– Вы – Леон Чендлер? – спросила она, одарив меня широкой улыбкой.
Большие глаза смотрели внимательно и немного хитро. Они не сочетались с ее улыбкой. Я помахал фотографиями и ответил:
– Да, а вы, должно быть, Луиза Пендеран.
Она кивнула:
– Это мой друг Джеймс Джемисон.
Джеймс Джемисон ухмыльнулся и медленно, словно нехотя, протянул мне руку. Его отношение мне не понравилось, поэтому руку я проигнорировал и кивнул в сторону лестницы.
– Подниметесь ко мне? – спросил я, освобождая проход.
Моя квартира располагалась на втором этаже над магазином, но при этом была довольно просторной. Не успев войти в гостиную, пара застыла посреди комнаты, озираясь. Глаза их забегали по моделям паровых машин, которые стояли у меня повсюду. На книжных полках и на каминной, на подставках и в стеклянных шкафах.
– Вы это все сами сделали? – спросил Джеймс, умудрившись задать вопрос так, что он прозвучал как обвинение.
– Да. Специализируюсь на паровых машинах пионеров этого дела. Ньюкомб, Папин, Херон, Тревитик, Уатт и так далее. Все модели действующие.
– Тем не менее вы одеваетесь в черное, а на стене у вас висит плакат Элис Купер с автографом, – заметил он.
– Классная музыка, мне нравится.
– Ваша мебель и стены тоже черного цвета.
– Черный успокаивает.
– Вы что, гот?
– Возможно, вы заметили табличку на двери, когда сюда входили. Там написано «Модели Парогота».
Мне нравится приводить людей в замешательство. Обычно те, кто считает себя слишком крутым, чтобы ходить в школу, думают, что любители пара все как один носят куртки с капюшоном и болтаются на железнодорожных станциях, наблюдая за поездами. В детстве я пережил немало насмешек. Сверстники издевались надо мной за то, что я строю модели, а не играю в компьютерные игры. Повзрослев, я стал сознательно стильно одеваться и продолжил строить модели, пусть даже некоторые считают меня слегка эксцентричным.
– Ваши модели прекрасны, – сказала Луиза, постукивая острым охристым ногтем, больше похожим на коготь, по паровому котлу машины Ньюкомба.
– Это всего лишь хобби, которое приносит неплохой заработок.
– Вообще-то нам нужен профессионал, – резко сказал Джеймс.
И тут я понял их методику. Джеймс ведет себя грубо, а Луиза следом хвалит, чтобы я размяк и проникся к ней симпатией. Ей что-то от меня нужно, что-то связанное с обломками в том амбаре. Я решил слегка форсировать события.
– Что ж, я вас не держу, – сказал я и указал на лестницу.
Джеймс шагнул к двери и не сразу сообразил, что Луиза за ним не последовала. Они обменялись недружелюбными взглядами.
– Возможно, Джеймс выразился несколько грубовато, – сказала она. – Нам нужен профессионал, и вы подходите идеально.
Джеймс позорно капитулировал. Теперь я знал, кому принадлежал антикварный «Даймлер».

* * *

Мне нравится философия стимпанковской моды, но я стараюсь держаться от нее подальше. Предпочитаю, чтобы шестеренки крутились, а не просто выставлялись напоказ. По-моему, то, что не функционирует, не может быть по-настоящему красивым. На работе – на моей настоящей работе – я строю двигатели по спецификациям заказчика, компании сверхлегких летательных аппаратов. У меня дома нет ни одной картины или декоративной вазы. Даже плакат с Элис Купер прошел мой тест на функциональность лишь потому, что был рекламным. Таким я стал из-за отца. За год до моего рождения он купил старый «Мини Минор», спустя четверть века запчасти разобранной машины все еще валялись на полу гаража, подразумевая, что отец до сих пор реставрирует ее. Долгие годы я наблюдал за тем, как он с маниакальным рвением протирал, смазывал и полировал детали, которые никогда так и не стали единым целым. Наверное, оттого и развилась во мне любовь к работающим вещам.

* * *

Я разложил фотографии на кофейном столике, мы расселись вокруг.
– Что вы думаете об «Аэронавте»? – спросила Луиза.
Для себя я уже решил, что этот летательный аппарат – всего лишь современная скульптура в стимпанковском стиле, так сказать, артефакт «альтернативной» истории. Не люблю скульптуру, не приемлю форму без функциональности.
– Он похож на винтажный аппарат на паровом ходу, который никогда не существовал, – ответил я, попутно размышляя о том, что можно приготовить на ужин и как бы поизобретательней оскорбить этих двоих, чтобы они побежали вниз по лестнице, теряя на ходу гоглы.
– На корпусе двигателя выбита дата. Тысяча восемьсот пятьдесят второй год.
Это что-то новенькое! Сердце забилось, я сгреб фотографии, чтобы еще раз детально разглядеть их. Машина была сверхлегкой, рама «Аэронавта» состояла из тонких деревянных планок, тросов и ивовых прутьев. Его мог бы уничтожить даже слабый ветер, но в тихий день у него все-таки был шанс подняться в воздух, хоть и с огромным трудом.
Я принялся перебирать в памяти все, что знаю о паровых летательных аппаратах. Братья Беслер летали на паровом биплане в 1933 году, а в 1852 году в небо поднялся первый воздушный шар, оснащенный паровым двигателем. На паровых машинах стоят двигатели внешнего сгорания, поэтому у них очень низкая удельная мощность, то есть отношение мощности к весу. Они, конечно, не идеальны для воздухоплавания, но и полностью вычеркнуть их нельзя.
И тут меня осенило. Возможно, «Аэронавт» – вовсе не розыгрыш, и историю авиации придется полностью переписать. Я еле сдержался, чтобы не завопить от радости, заставил себя говорить спокойно и медленно.
– Где были сделаны фотографии? – спросил я.
– В Кенте, в моем родовом поместье, – ответила Луиза.
– Когда?
– Вчера.

* * *

На следующее утро я приехал в поместье на своем черном скутере «Веспа». Садовник сказал, чтобы я убирался, иначе он позвонит в полицию.
– Дайте угадаю, – сказал я, снимая шлем. – Парень Луизы Пендеран приказал вам избавляться от всех гостей в черном.
Он указал мне на ворота и уже открыл рот, но вовремя сообразил, что я говорю правду. Вспомнил, кто платит ему зарплату. Не проронив больше ни слова, он вошел в дом. Вскоре появилась Луиза и пригласила меня. На ней был черный комбинезон, монтерский пояс с хромированными инструментами, в волосах вместо заколки – отвертка, вполне в техно-готском стиле. Без зашнурованных ботинок на высоких каблуках она была с меня ростом. Джеймс шел за ней, одетый в костюм автомобилиста времен Прекрасной эпохи, и выглядел крайне несчастным.
Амбар, где больше века хранился «Аэронавт», стоял в поле за особняком.
– Моя семья знала об аппарате на протяжении нескольких поколений, но они относились к нему скорее как к шутке, – пояснила Луиза, когда мы шли полем. – Никто даже не потрудился рассказать мне об этом. Знаете, как бывает, им кажется, что вся эта деревенская пастораль – дела давно минувших дней. Позавчера мы с Джеймсом пришли сюда, чтобы удостовериться, что амбар подойдет для проведения свадьбы в стиле стимпанк.
– Мы собираемся пожениться, – важно сказал Джеймс, словно часовой, предупреждающий нарушителя.
– Поверить не могу, что «Аэронавт» так хорошо сохранился, – сказал я. – После ста пятидесяти лет коррозии, гниения и работы древоточцев он должен был превратиться в кучу ржавчины и опилок.
– У Люси Пендеран, дочери человека, который, предположительно, построил его, была навязчивая идея. Она хотела сохранить память об отце. К моменту ее смерти в двадцатом году прошлого века в семье сложилась традиция – раз в год, в середине лета, полевые рабочие обрабатывали аппарат воском.

* * *

Двери амбара стояли нараспашку. Аура предмета, способного изменить мир, была настолько сильной, что я ощутил внутренний трепет. Медленно, словно астронавт, впервые ступивший на Луну, я вошел туда. Чем ближе я подходил, тем яснее видел, что обломки «Аэронавта», учитывая его возраст, находятся в отличном состоянии. Под слоем воска двигатель и сломанная рама сохранились без изменений, а вощеные шелковые крылья превратились в нечто вроде картона.
Для паровых двигателей девятнадцатого века вес никогда не был большой проблемой, потому что их использовали для поездов, кораблей и фабричных машин. В отличие от этих тяжеловесов, в двигателе «Аэронавта» не было ни одной лишней унции. Масляное топливо впрыскивалось в топку, разогревая спиральный паровой котел. Затем пар с помощью охлажденного воздухом конденсера остывал и использовался повторно. Для того чтобы масло впрыскивалось под высоким давлением, топливный бак нагревался открытым пламенем. И это меня сразу насторожило. Вес помпы при этом, несомненно, уменьшался, но зато опасность взрыва максимально возрастала.
– Он мог летать? – спросила Луиза, сначала позволив мне несколько минут походить вокруг аппарата с открытым от удивления ртом.
– В соответствии с современными стандартами безопасности у вас тут – невзорвавшаяся бомба, – ответил я, постучав по топливному баку. – С учетом этого… да, возможно.
– Можно ли его починить и поднять в воздух?
– Восстановить не проблема, – ответил я, пожав плечами, а затем покачал головой.
– Так вы думаете, что он не взлетит?
– Для машины с таким весом ему, несомненно, не хватит мощности, но если разбег будет достаточно длинным, а пилот – легким, то, возможно, он наберет скорость, необходимую для отрыва.
– Вы имеете в виду – для полета?
– Да. На несколько минут.
– Почему только минут? – спросил Джеймс, старательно изобретая любой повод, лишь бы не согласиться со мной.
– Лишнее топливо – лишний вес. Взяв с собой запас топлива на долгий полет, вы перегрузите аппарат, он станет слишком тяжелым, следовательно, не сможет оторваться от земли.
– Но он наверняка сможет летать? – спросила Луиза.
– Возможно, а не наверняка. Пока двигатель не будет восстановлен и испытан, мы не узнаем, хватит ли ему мощности и можно ли его использовать. Возможно, «Аэронавт» – всего лишь неудачный эксперимент, пусть и гениальный.

* * *

Внешний вид особняка не был выдержан в едином стиле, в нем проступали черты архитектуры времен Регентства, викторианской и эдвардианской эпох и даже имелись современные новшества, которые вряд ли одобрила бы Комиссия по английскому культурному наследию. Кофе подавала горничная-румынка. Родители Луизы не были снобами, их состояние давало им право ничего не доказывать другим.
– Прежде всего мне хотелось бы знать: кто построил «Аэронавт»? – спросил я после того, как нас представили и мы обменялись любезностями.
– Никто точно не знает, – ответил отец Луизы. – В книгах поместья лишь говорится, что полевые рабочие каждый год вощили аппарат, начиная с середины пятьдесят второго года девятнадцатого столетия. Как раз незадолго до этого погиб Уильям Пендеран – упал с лошади или что-то вроде того. Так что я бы ставил на Уильяма.
– Датировка кажется мне слишком ранней. – начал я, но тут же осекся и, подумав, добавил: – А впрочем, может, это и не рано. Уильям Хенсон изобрел воздушный паровой экипаж в тысяча восемьсот сорок третьем году, а уже в сорок восьмом Джон Стрингфеллоу взлетел на паровой модели. Джордж Кейли построил планер в пятьдесят третьем, и его кучер пролетел на нем над Бромптон-Дейл.
– Выходит, год постройки «Аэронавта»… э-э-э… возможен?
– Тысяча восемьсот пятьдесят второй год не только возможен, но и, как это ни странно, наиболее вероятен. Для британской авиации это было славное десятилетие.
– Подумать только, столько лет мы ничего не знали, – сокрушенно вздохнул отец Луизы.
– Ответьте еще на один вопрос, – сказал я. повернувшись к девушке. – Почему вы выбрали меня?
– Я вас загуглила. Вы строите исторически достоверные паровые машины и при этом работаете в компании сверхлегких летательных аппаратов. Идеальная комбинация.
Я уже знал ответ на третий вопрос, но все равно задал его:
– Итак, что я должен сделать?
– Сколько вы попросите за восстановление «Аэронавта»?
Сколько я попрошу? Я чуть не расхохотался ей в лицо. Лучше бы спросила, сколько я предложу за то, чтобы мне позволили поработать с ним.
– Я могу разобраться с двигателем. – сказал я, стремясь выглядеть как можно спокойней. – Это не обойдется слишком дорого, но вот для работы с деревом и тканью понадобятся реставраторы и материалы.
– Значит, вы не сможете нам помочь? – с готовностью спросил Джеймс.
– Помочь я как раз могу, – ответил я и достал телефон. – У директора «Ультралайтс Анлимитед» огромный опыт в восстановлении истребителей времен Первой мировой. Я позвоню ему прямо сейчас.

* * *

На своем винтажном мотоцикле BSA Джайлс Гибсон примчался из Лондона в Кент меньше чем за час. Не успев познакомиться, Джеймс его тут же возненавидел. Джайлс не только носил экипировку того периода, он ко всему еще был настоящим пилотом. Джайлс окончательно все испортил, когда сделал комплимент Луизе, похвалив ее неоиндустриальный наряд и при этом полностью проигнорировав костюм Джеймса.
Инспекция заняла у нас примерно час. «Аэронавт» находился в хранилище полтора века, и, несмотря на больше сотни слоев воска, некоторые детали из дерева нуждались в замене. Зато двигатель благодаря тому же воску не подвергся коррозии.
– Что скажешь. Парогот? – спросил Джайлс, стуча костяшками пальцев по двигателю. – Сколько времени нам понадобится, чтобы развести пары?
– Нужно полностью разобрать движок, проверить, нет ли повреждений, почистить и заново собрать. При серьезной финансовой поддержке, думаю, пару недель.
– Эй, я руковожу всего лишь «Ультралайтс Анлимитед», а не НАСА. Так что серьезная финансовая поддержка – не вариант.
– Как раз таки вариант.
Джайлс уставился на меня, моргнул пару раз:
– Что ты имеешь в виду?
– Это Британия, Джайлс. Как только пойдут слухи о том, что был обнаружен оригинальный летательный аппарат викторианской эпохи на паровой тяге, отсюда и до Лондона выстроится целая очередь любителей пара, умоляющих позволить нам помочь. На добровольных началах, заметь!
– Он взлетит? – спросила Луиза.
– Ему не хватает мощности, он слишком тяжелый, к тому же еще и нестабильный с точки зрения аэродинамики, – сказал Джайлс.
– Это значит «нет»?
– Это значит «я не знаю». Одновременно с восстановлением «Аэронавта» мы постараемся разработать компьютерную модель, а потом построим копию в натуральную величину, но с бензиновым двигателем. Если копия взлетит, то это будет означать «да».
– Можете работать в амбаре, – с готовностью сказал отец девушки.
– А как же наша свадьба? – воскликнул Джеймс.
– Мы еще даже не назначили дату, – ответила Луиза, обращаясь скорее к Джайлсу, нежели к Джеймсу.
– Работать придется много и быстро, иначе все это превратится в Стоунхендж, – усмехнулся Джайлс. – То есть останется лежать в славных руинах без надежды на восстановление. Обязательно найдутся какие-нибудь борцы за неприкосновенность культурного наследия.
– Это было бы ужасно! – воскликнула Луиза.
– С вами на все сто, – ответил Джайлс. Одной рукой он приобнял девушку за плечи, а другой показывал на аппарат. – Оставить Стоунхендж таким, какой он есть, означает прославлять то, что эти чертовы вандалы натворили в древности. Довелось мне как-то поработать с истребителями времен Первой мировой. Только залатаешь дыру от пули, так сразу прибегает какой-нибудь придурок и начинает вопить, что дыра эта имеет важное историческое значение.
– И что вы предлагаете? – спросил Джеймс, торопливо схватив Луизу за руку.
– Я звоню в мастерскую и распоряжаюсь, чтобы мой персонал бросил все и мчался сюда, прихватив с собой грузовик и кое-какое оборудование. А пока они будут в дороге, мы с Леоном начнем помечать деревянные детали и тросы, которые необходимо заменить.
Между Джеймсом и Джайлсом началась какая-то странная игра, каждый пытался перетянуть Луизу на свою сторону, словно она была канатом. Насмотревшись на это, я достал рулон малярной ленты и умышленно пометил неповрежденный лонжерон.
– Ни в коем случае, Парогот! – взревел Джайлс и, тут же отпустив Луизу, склонился надо мной. – Помечать будешь только то, что я тебе покажу.

* * *

После обеда двигатель перенесли в грузовик «Ультралайтс Анлимитед», тем же вечером я отвез его в мастерскую в Лондон. У дверей меня уже ждал десяток добровольцев-реставраторов, которым я позвонил. У меня не хватило смелости сказать им, чтобы возвращались утром, поэтому мы внесли двигатель внутрь и следующие два часа отпаривали грубую восковую корку. Каждый раз, прикасаясь к двигателю, я чувствовал покалывание в пальцах, да такое сильное, что пришлось надеть перчатки. В полночь мы были готовы провести первое испытание. С величайшей осторожностью я взялся за кривошип и нажал. Он легко провернулся, а значит, совершенно не пострадал при аварии. Радости нашей не было предела.
В течение следующих дней мы разобрали двигатель по винтику, записывая весь процесс на видеокамеру. Каждую деталь мы начищали до блеска, а затем сканировали, чтобы составить цифровую базу данных. От времени пострадала лишь кожаная изоляция и прокладки. Мои помощники заменили их с такой любовью и нежностью, с какими даже невестам не клялись перед алтарем.

* * *

Как-то вечером, вернувшись к себе, я увидел Луизу, которая ждала меня около дома. На этот раз она приехала на «БМВ» последней модели и надела черное кружевное платье, черную кожаную куртку и сапоги на высоком каблуке. Она выглядела разгневанной, но в то же время уязвимой. Луиза предложила посидеть в кафе и там рассказала, что ей позвонили с «Би-би-си» насчет «Аэронавта». Мы так никогда и не узнали, кто слил им информацию. Возможно, наши ребята слишком громко спорили в пабе, а кто-то услышал и подал идею руководителям четвертого канала.
– Они хотят снять документальное реалити-шоу, – сказала Луиза.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.