Библиотека java книг - на главную
Авторов: 46537
Книг: 115490
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Лучшая зарубежная научная фантастика: Звёзды не лгут» » стр. 26

    
размер шрифта:AAA

Деревья здесь были старыми. Квартблок стоял уже давно, достаточно давно, чтобы улавливающие свет черные пластины нижних листьев выросли с руку Феррон. Кто-то в доме бережно о них заботился – полировал мягкой тканью, не оставляя ни пятнышка грязи. Конденсат стекал по чистым канальцам на стволах, наполняя подземные улавливатели.
Феррон потянулась, наслаждаясь прохладой, и зевнула.
– Вы в порядке, босс?
– Устала, – призналась та. – Не натолкнись мы на убийство – если только это убийство, – отрубилась бы. Я подзаправилась, и, когда отпустит, придется расплачиваться.
– Босс…
– Это всего лишь мои вторые сорок восемь часов. – Феррон махнула рукой, отгоняя от себя беспокойство Индрапрамита.
На всех ее пальцах, кроме безымянного, сверкали золотые кольца. Короткие ногти были ухожены в попытке выглядеть профессионально – и перестать их грызть.
– Я неделями ходила с гипоманией[14], пока училась в колледже. Помогает зубрить, ты же знаешь.
Индрапрамит кивнул. Но счастливым он не выглядел.
Инспектор стряхнула с ладоней остаточный налет ареактина и принялась тереть усталые глаза онемевшими пальцами. Пока она не прекратила, на каналах передачи шли помехи. Почта накопилась – запросы от прессы, бумажная рутина. Разбираться с этим сейчас не было времени.
– В любом случае, – сказала Феррон, – я уже приняла стимулятор, так что по меньшей мере следующие сорок часов ты от меня не отделаешься. Как по-твоему, с чего нам начать?
– С опроса свидетелей, – немедленно ответил Индрапрамит.
Солнечную ферму оплела инжирная лоза, увешанная спелыми плодами. Старший констебль осторожно потянулся и сорвал себе фрукт. Стоило сочной мякоти оказаться у Индрапрамита во рту, яркая и острая сладость эхом повторилась в интерфейсе. Инжир был хорош.
Феррон протянула руку и тоже украла один.
– Мяу? – сказала кошка.
– Тс-с. – Феррон пригладила на вспотевших висках завитки волос, которые всё пытались выбиться из ее консервативного хвостика. – Не понимаю, как ты можешь носить эти сапоги.
– Новейшие материалы, – объяснил он и, жуя второй инжир, кивнул на ее практичные сандалии: – Чаппалы[15]. А вдруг придется бежать по битому стеклу или вышибать дверь?
Она оставила это без ответа.
– Младшие констебли могут опрашивать семью – это сейчас основной объем. Я подержу Председателя Мяу здесь, пока не прибудут техники и не просканируют ее. Подожди, Гроб работал? Где и кем?
– Физиком.
Индрапрамит подкинул ей список сотрудников и названий проектов, а также краткое описание биотехнологической компании, на которую трудился Гроб – как, впрочем, добрая половина занятого населения Бенгалуру со времен медицинского туризма. Вероятно, работа почище, чем у полицейского из убойного отдела.
– Удаленка. Большинство из его рабочей группы даже не в этом часовом поясе.
– Что нужно «БиоШелл» от физиков?
Индрапрамит молча указал на пластины солнечных деревьев, с еле уловимым звоном незаметно поворачивавшиеся вслед за небесным светилом.
– Квантовая биоинженерия. – объяснил он после некоторой паузы.
– Точно. – кивнула Феррон. – Что ж, криминалисты не захотят, чтобы мы путались под ногами, пока они обрабатывают место преступления. Думаю, мы можем начать составление допросных списков.
– Списки и обед? – с надеждой спросил Индрапрамит.
Феррон удержалась и не стала обращать внимание коллеги на то, что они только вышли из квартиры, где лежал вывернутый наизнанку труп.
– Масала доса[16]?
Индрапрамит ухмыльнулся:
– Я заметил «ШЛВ» дальше по улице.
– Свяжусь с нашим техником, – сказала Феррон. – Давай посмотрим, сможем ли мы выскользнуть через служебный вход и избежать встречи с прессой.

* * *

Феррон с Индрапрамитом (и кошкой) пробрались к задним воротам.
Индрапрамит проверил камеры наблюдения в переулке позади жилого блока, на веб-канале отразилось, что там нет ничего, кроме мусороуборочной машины. Но. когда Феррон приложила к дверному проему свое удостоверение – закодированное в «облаке» с доступом через универсальный идентификатор. который она носила на левом бедре, чтобы уравновесить электрошоковый пистолет. – энергосберегающие огни охранной системы переключились с холодного белого цвета на тускло-желтый, а затем совсем погасли.
– Проклятье. – сказала Феррон. – Питание вырубилось.
– Как это могло случиться в квартблоке с солнечной фермой?
– Связь прервалась? – предположила она. подергав дверь на случай, если задвижка успела отомкнуться до того, как сдохло электричество.
Кошка недовольно заворчала. Феррон осторожно поставила переноску. Затем разочарованно пнула дверь и. ругаясь, отдернула ногу. Вот тебе и чап- палы.
Индрапрамит кротко за ней наблюдал.
– Вам не стоило принимать стимуляторы.
Она приподняла бровь и осторожно опустила ногу на землю. Пальцы ныли.
– Предлагаешь мне модулировать мою реакцию на стресс, констебль?
– Пока вы не откорректируете свою биохимию…
Она вздохнула:
– Это не из-за работы. Из-за матери. Она ударилась в атавистику и…
– А, – сказал Индрапрамит. – Тратит ваше наследство на виртуальную жизнь?
Феррон отвернулась. «Хуже, – написала она. – Она не сможет заплатить комиссионные за архивирование».
«Разве ваша мать не на пособии? Неужели оно всего не покрывает?»
«Ага, но она живет в альтернативной реальности. Она всегда была геймером, а с тех пор как умер отец… это уже зависимость. Архивирует все. Со времен моего детства. Мы говорим о терабайтах. Петабайтах. Йотта- байтах. Я не знаю. И она преследует меня, чтобы „одолжить“ денег».
– О-о-ох, – произнес он вслух. – Это тяжело.
Ладонь Индрапрамита мимолетно коснулась ее руки – толика сочувствия и человеческого тепла.
Феррон погрузилась в свою боль. Не стала рассказывать, что оплачивала счета последние полтора года и что вот-вот наступит момент, когда поддерживать привычки матери окажется невозможно. Инспектор понимала, что необходимо сделать. Просто не знала, как заставить себя.
Мама – это мама. Она создала все, чем была Феррон, начиная с ДНК. Программа дочернего почитания и послушания коренилась очень глубоко. Это был долг. Или дар. Как угодно назовите.
Расстроенная, не в силах найти слов, чтобы выразиться яснее, она сказала:
– Мне надо раздобыть на черном рынке один ДНК-патч и перепрограммировать свои мудреные гены. Дочернюю привязанность удалить.
Как она и предполагала, напарник рассмеялся:
– В России это можно сделать легально.
– Надо же! Ты мне помог. Эй, а если нам… – Прежде чем она успела сказать, что можно расплавить замок, огни снова замерцали, а дверь отозвалась наконец на полицейский код и щелкнула.
– Вот, – сказал Индрапрамит. – Могло быть и хуже.
– Мяу, – подала голос кошка.
– Не волнуйся, Председатель, – ответила Феррон. – Я о тебе не забуду.

* * *

Улица гудела: авторикши, глициклы, велосипеды, автокаты и толпы пешеходов. Раздавалось журчание языков: каннада, хинди, английский, китайский, японский. Квартблок Гроба располагался в одной из старых частей Нового Города. Это было американское гетто – большинство жителей приехали сюда ради работы, и их изначальным, а иногда единственным языком был английский. Вдали от родных они объединились друг с другом. Адрес Гроба когда-то считался модным местечком, а теперь, спустя пятьдесят лет после перепланировки, упал в цене – не то чтобы настали тяжелые времена, скорее период более скудных доходов. Улица все еще помнила лучшие дни. С обеих ее сторон высились покрытые буйной зеленью кубы квартблоков, сквозь которые прорастали черные стволы солнечных деревьев, а каждый проспект окаймляли легкие кассии, чьи ветви осыпались розовыми, золотистыми и терракотовыми цветами.
«Кассия», – подумала Феррон. Греческое слово неясного происхождения, возможно, связанное с английским словом «кассия», что означает китайский или континентальный коричник. Но эти деревья не имели отношения к пряностям. На самом деле черные стручки золотистой кассии в аюрведической традиции были средством для потенции, а семена розовой кассии с древних времен использовались как слабительное для лошадей.
Феррон снова вытерла пот со лба и – к слову о лошадях – обуздала навязчивые поползновения своего классического образования.
Сады на стенах и крышах красноречиво свидетельствовали о тех, кто живет в блоках. Корпус, где обитал Гроб, выглядел ухоженным, зеленым и пышным, усыпанным баклажанами и томатами. Несколько молодых людей – вероятно, школьников, если они уже не состояли в программе занятости, – сновали по лестницам, пропалывали, удобряли и собирали урожай, а еще очищали окна, местами затененные длинными лозами сладкого картофеля. Но следующий похожий блок был настолько запущенным, что заслуживал штрафа: солнечные деревья в его дворе поникли и вид имели печальный. Феррон разглядела позади засохшей листвы на ближайшей стене съежившиеся трубки капельных ирригаторов.
Инспектор, должно быть, фыркнула, потому что Индрапрамит заметил:
– А что же они делают со сточной водой?
– Может, он заброшен?
Хотя вряд ли. Жилья в Новом Городе было не так много, чтобы свободный квартблок долго пустовал.
– Наверное, они не могут себе позволить водопроводчика.
Это заставило Феррон снова фыркнуть, и она пошла прочь. Но тем не менее щелкнула захиревший блок и отправила снимок по электронной почте в Службу охраны окружающей среды. Там рассмотрят заявку, если решат, что ситуация заслуживает внимания.
Закусочная «Шри Лакшми Венкатешвара» – ШЛВ – находилась примерно в сотне метров от них. Стойка под открытым небом была укрыта рощей модифицированных деревьев, чьи листья-панели улавливали солнечный свет. Голод еще не успел проникнуть сквозь стимулированную гипоманию Феррон, но поесть не мешало: возможно, мозг слегка растерял форму и плохо следил за потребностями тела, но, если не удовлетворить эти потребности, придется расплачиваться, причем с процентами.
Феррон заказала зеленую кокосовую воду и огромный начиненный картофелем и горохом блин, а Индрапрамит – всего лишь пакет самсы. Проигнорировав стоячие столы ШЛВ, они рискнули пройтись чуть дальше по проспекту, пока не нашли скамейку, на которой могли поесть. По экрану на спинке скамейки бежали новости и реклама. Феррон поставила кошачью переноску на сиденье между собой и напарником.
Индрапрамит опустил вокруг них защитную оболочку, отгородившись от чужих проблем и создав уголок покоя, потом развернул свою первую самсу. Неподалеку на ветках деревьев качались стайки зеленых и желтых попугаев, дюжина самых смелых слетела вниз, чтобы прыгать по земле и драться за упавшие крошки. Даже в мире беспроводных технологий невозможно полностью укрыться от действительности.
Индрапрамит повысил голос, чтобы его было слышно среди птичьего гомона:
– Вам не стоило принимать стимуляторы.
Доса оказалась вкусной – именно такой, как и хотелось, хрустящей и приправленной красным карри. Феррон съела больше половины, между делом захватывая и вставляя имена из списка известных коллег Гроба в общесетевой план допроса, прежде чем ответила:
– Большинство убийств раскрывается – если их вообще удается раскрыть – в первые сорок восемь часов. Стоит немного злоупотребить гипоманией, чтобы найти убийцу Гроба.
– В этом городе каждые два дня случается больше одного убийства, босс.
– Ну разумеется.
У нее был крутой нрав, но сейчас его не стоило демонстрировать. Феррон понимала: учитывая ее семейную историю, Индрапрамит втайне беспокоился, что она уступит пагубной привычке и перестарается с психокорректирующими препаратами.
Оставшиеся кусочки досы отправились следом за своими собратьями, на зубах лопался горох. Обертка полетела в утилизатор, стоявший рядом со скамейкой.
– Но не все же дела сваливаются на нас. – закончила Феррон.
Индрапрамит швырнул скомканную упаковку ей в голову. Она отбила бумажный шар в утилизатор.
– Нет, йаар[17]. Всего лишь каждое на этой неделе.
Таргетинговые рекламные ролики, стекавшие по спинке скамейки позади Феррон, были специально разработаны, чтобы привлекать ее внимание, и от этого лишь сильнее раздражали. Какой-то излишне смазливый тип вопил о психокорректирующих программах в гериатрии («Приведите своих родителей в современную эпоху!»), а новости – постоянным шумным контрапунктом – твердили о недавних открытиях орбитального телескопа: по-видимому, звезда на расстоянии примерно двадцати тысяч световых лет, в Туманности Андромеды, внезапно начала демонстрировать повторяющееся мерцание, что некоторые астрономы посчитали возможным предвестием рождения сверхновой.
Часть сознания Феррон, которая автоматически выстраивала подобные параллели, отметила: «Андромеда. Заключена внутри Уттары Бхадрапады, двадцать шестой накшатры в индуистской астрономии, хотя у греков она не была знаком Зодиака». Пегас также располагался в Уттаре Бхадрападе. Феррон потратила еще немного времени, размышляя, имелась ли какая-либо другая связь, кроме простого совпадения, между легендарным змеем Ахир- будхнья, божеством Уттары Бхадрапады, и морским чудовищем Цетусом[18], готовым съесть – пожрать, греки были так мелодраматичны, – прикованную Андромеду?
И всех их охватил бог Арьяман, чьей дорогой был Млечный Путь – Небесный Ганг.
Вы слишком хорошо образованны, мадам. О, она могла бы стать профессором, о чем мечтала ее мать все те долгие часы, проведенные в виртуальных проекциях мифов всего мира. Даже академиком. А если бы действительно захотела осчастливить маму, занялась бы еще и египтологией.
Могла бы, но не стала, и пришло время вернуться к своей работе.
Феррон щелкнула по каналам, которые отключила, находясь на месте преступления. Вообще-то ей не нравилось пользоваться отсеивающей оболочкой на службе: работа копа из отдела убийств сильно зависела от нефильтрованного восприятия, а если отсекать от реальности все помехи и раздражители, то очень высок шанс упустить что-то важное. Но иногда приходится делать исключения.
Она подсоединилась к сети, включила свои спам-фильтры и блокировщики рекламы и отсортировала деловые входящие сообщения. К слову о матери, пришлось проигнорировать все эти львиноголовые иконки, ожидающие ответа, которые мигали на краю потока данных вместе с нагромождением новостей и личных посланий в ассимиляторе.
Львы. Капитолий штата Бенгалуру был увенчан статуей четырехглавого льва: по голове на каждую из частей света. Древний символ Индии, отчасти поэтому мать Феррон его и выбрала. Но только отчасти.
Инспектор отправила сообщения в игнор, испытывая неловкость и вину за то, что делает, и сосредоточилась на рабочей почте. А когда подняла глаза, Индрапрамит, похоже, покончил как с сортировкой, так и с самсой.
– Хорошо, что у вас?
– Только это, – она сбросила файлы на его диск.
Старший констебль моргнул после их получения:
– Эх… Тут даже больше, чем я думал.

* * *

Первыми в списке Феррон стояли коллеги погибшего по той простой логике, что если кто и знает, как вывернуть человека наизнанку, так это, скорее всего, еще один физик. Индрапрамит вернулся в квартблок опросить более-менее любопытных соседей и выяснить имя потенциальной любовницы жертвы или узнать о назначенном прошлой ночью свидании.
Задание ему предстояло невеселое. Но Феррон – старший офицер. А у ранга есть свои привилегии. Когда-нибудь Индрапрамит будет заставлять младших по званию делать грязную работу.
Как оказалось, автобус ехал прямо от угла, где улица, на которой стоял блок Гроба, переходила в главную магистраль. И инспектор предпочла его доступность маглеву[19] подземки, но вскоре пожалела о своем решении, поскольку автобус начало мотать пьяным зигзагом почти через весь Бенгалуру.
Феррон повезло найти свободное кресло – время было немноголюдное. Она зарегистрировала свое местоположение у диспетчера и присела поговорить с гиацинтовой кошкой. Та выглядела более чем довольной жизнью, и не было нужды торопиться. Но все равно пришлось подождать пересадку на автобус, который направлялся прямиком в район «Ю», где располагались офисы «БиоШелл».
Вполне предсказуемо. Место было привлекательно для соискателей и удобно расположено для тех сотрудников компании, кто еще и преподавал. Этим занимались многие из них, судя по количеству профессоров разного- всякого в списке Феррон.
Когда она все еще прижималась к теплому тонированному окну второго автобуса, ее нагнал техник – толстый коротышка, известный как Равиндра. Он влетел, перепрыгивая через две ступеньки, что совсем не вязалось с его комплекцией, и своим удостоверением следователя переполошил пассажира рядом с Феррон.
В отличие от блюстителей порядка, которые давно работали на выездах, техники исполняли свои обязанности в хорошо оборудованной центральной лаборатории. Но сегодня Равиндра появился экипированным для полевой работы. Держась для равновесия за поручень, он разложил свои инструменты на свободном теперь сиденье у прохода, пока Феррон задабривала кошку в переноске внизу.
– Хорошая киса, – повторял Равиндра. перебирая мягкую шерстку, пока не нашел входной контакт за ухом животного. Когда он подключил зонд, раздался тихий сигнал допуска. Кошка, замурчав, обмякла. – Нужна полная выгрузка?
– Достань все, что сможешь, – ответила Феррон. – Похоже, ее стерли. Во всяком случае, она не разговаривает.
– Может, травма, босс, – с сомнением произнес Равиндра. – О, пришли результаты анализа ДНК. Они на вашем интерфейсе. Вскрытие только начинали, когда я уходил, и Док велел передать, что на первый взгляд все части тела на месте, хотя и не в том порядке.
– Что ж, это утешает. – Автобус качнуло. – По крайней мере, у нас правильный мертвый парень.
– Мяу, – сказала кошка.
– Как тебя зовут, киса? – спросил Равиндра.
– Председатель Мяу, – ответила та кукольным голоском.
– О нет, – сказала Феррон. – Это я тебя так называла.
– Ага. – Равиндра нахмурился из-за данных, которые, должно быть, прокручивались по его каналам. – Вы ее кормили, босс?
– Да, – призналась Феррон. – Чтобы выманить из-под дивана.
Техник кивнул и запустил свое оборудование. Отключая зонд, он произнес:
– Я скачал все, что было. Там не так много. Возьму еще образец ткани для дальнейшего исследования, но не думаю, что эта кошка была стерта.
– Так ведь ничего нет…
– Знаю, – сказал он. – Она не стертая. Недавно изготовленная. И завязана на вас. Поздравляю, младший инспектор. Кажется, у вас появилась кошка.
– Я не могу… – начала та и замолчала. – У меня уже есть лиса. Вернее, у моей матери лиса. Но у меня на попечении.
– Моя, – отчетливо произнесла кошка и потерлась сине-желтой мордочкой о рукав Феррон, оставив на форме лазурные шерстинки.
– Думаю, они научатся ладить. – Техник закинул на плечо сумку с инструментами. – В любом случае маловероятно, что Председателя Мяу можно будет использовать в качестве свидетеля, но я все равно проанализирую данные и перешлю вам. Хотя там даже одного гига не наберется.
– Черт, – сказала инспектор. – Я надеялась, что кошка видела убийцу. И даже если она совершенно новая… почему не привязалась к Гробу?
– Он ее не накормил, – ответил Равиндра. – И не дал ей имя. Хотя она миленькая.
Техник почесал кошку за ухом, и на его лице появилось забавное выражение.
– Знаете, мне давно интересно: почему вы решили называться Феррон?
– Моя мама говорила, что я неподатливая, как железо. – Феррон чуть было не пожала плечами, смотрелось бы это жалко и по-детски. – Ее очаровывал Египет, а я изучала классические дисциплины – латынь, греческий, санскрит. Кое-что из китайского. И мне понравилось это имя. Феррум, железо. Она им не пользуется. По-прежнему зовет меня детским прозвищем.
«Даже когда я оплачиваю ее счета».
Львиные морды по-прежнему мигали, приглушенно, но настойчиво. В порыве раздражения Феррон их стерла. Не получится сделать вид, что она просто забыла перезвонить.
«Как только найдется время», – пообещала она призраку своей матери и поняла, что Равиндра все еще смотрел на нее.
– И как же классицист стал полицейским?
Феррон фыркнула:
– А ты когда-нибудь пытался найти место классициста?

* * *

Равиндра вышел на следующей остановке. Феррон наблюдала, как он свистнул авторикше, чтобы вернуться в лабораторию. Женщина почесала Председателя Мяу под подбородком и вздохнула.
Через несколько минут инспектор добралась до университетского района и высадилась, все еще нагруженная кошачьей переноской. Прогулка от остановки оказалась приятной, несмотря на жаркий денек под конец сухого сезона. Стоял разгар июня, и Феррон задумалась: а каково жилось до Сдвига? Примерно в это время начались бы муссоны, и с жарой было бы покончено.
Путь от автобуса занял около пятнадцати минут, кошка сонно возилась в своем заточении. Пятно пота расползлось по летним брюкам Феррон там, где переноска мягко ударялась о ее бедро. Инспектор знала, что повторяет маршрут Гроба, который тот выбирал в редкие дни своих появлений в офисе.
Возле Индийского института наук Феррон заметила, что стили в одежде прохожих переменились – теперь преобладали сдержанные живые материи «зеленых» и ироничный, плохо сидящий студенческий винтаж. Между зданиями и скульптурами деятелей культуры – Р. К. Нарайана[20], Ратана Таты[21], пронзительно белых, со спокойными или суровыми выражениями на лицах, – бурлила улица, и шум ее не утихал до глубокой ночи. С важным видом мимо шествовали представители касты профессоров, облаченные в шальвар-камизы[22] из живой ткани: Феррон слишком хорошо знала, что даже высокопоставленному копу такой наряд стоил бы недельного оклада.
Большинство этих людей были наемными сотрудниками. Они носили шальвар-камизы или костюмы и ходили с той целеустремленностью, что отличала их от большинства горожан, которые вообще никуда не торопились, особенно в жаркий день. Передвигаться в осмысленном потоке университетского квартала было куда легче. Феррон, привыкшая маневрировать между людьми, погруженными в свои визуальные интерфейсы или занятыми выполнением какой-нибудь важной работы, почувствовала, как отступает стресс, когда со всех сторон ее окружили травы, деревья и прекрасные старинные здания девятнадцатого и двадцатого веков.
Проходя у подножья Махатмы Ганди, Феррон ощутила привычное раздражение оттого, что среди памятников не нашлось места ее личному кумиру – женщине-полицейскому Киран Беди[23]. Хотя немного утешало, что в конце ухоженной аллеи стояло изваяние активистки хиджра Шабнам Мауси[24].
Некоторые люди почувствовали бы себя неуютно, оказавшись среди такого количества кирпича, бетона и камня – наследия времен прохлады и энергетического изобилия. Феррон знала, что основная часть университетских зданий состояла из экономичных зеленых построек, но они, как правило, сливались с местностью. Ошеломляющее впечатление производило именно то, что давало возможность соприкоснуться с прошлым: тут тебе и тысяча восемьсот семидесятый год, и тысяча девятьсот пятьдесят пятый. Феррон не хотелось бы увидеть таким весь город, но славно, что сохранилась часть истории.
Пройдя кампус насквозь, инспектор вышла на фешенебельную улицу с гораздо более современными зданиями. Здесь не ходил транспорт крупнее велосипеда, и дорожное полотно кишело пешеходами и автокатами. Феррон миновала стойку велопроката и недавно построенное зеленое здание, пока необитаемое, недоразвитые листья его солнечных деревьев были узкими и скрученными. Скоро они расправятся, и весь корпус сдадут в аренду.
Офис «БиоШелл» сам по себе был визитной карточкой компании, он располагался на первом этаже бизнес-блока, и сквозь стеклянные, чуть затуманенные фотосинтезные стены можно было видеть живую секретаршу. «Ненавижу работу, когда прохожие глазеют и нельзя даже в носу поковырять». Конечно, Феррон выбрала нечто не столь декоративное, как должность секретаря. В ее работе некоторая суровая простота была только на руку.
Девушка в приемной как раз приглаживала свои темные локоны, когда Феррон обратилась к ней:
– Здравствуйте, я из полиции, младший инспектор Феррон. Пришла к доктору Рао.
– Минуточку, мадам, – сказала секретарша, любезно указывая на кресло.
Феррон сдвинула пятки в стойке вольно и невозмутимо стала ждать. Прошло всего несколько секунд, и зеленое мерцание вспыхнуло вокруг радужек секретаря.
– Первая дверь справа, мадам, а затем вверх по лестнице. Вам нужен провожатый?
– Спасибо. – Феррон обрадовалась, что та не спросила о кошке. – Думаю, что найду сама.
Там имелся лифт для инвалидов, а лестница оказалась немного дальше. Феррон проволокла Председателя Мяу от пожарного выхода до самого верха и остановилась отдышаться. Из ближайшей комнаты, дверь в которую была приоткрыта, исходил ровный гул.
Феррон прошлась по пышному биоковру, усыпанному фиолетовыми и желтыми цветами, и легонько постучалась. Сквозь гул раздался голос:
– Намаскар[25]!
Доктор Рао был худощавым высоким мужчиной с глубокими морщинами вокруг глаз. Он неторопливо шагал по беговой дорожке, а перед ним на поворотной панели возлежали старомодные клавиатура и монитор. Когда появилась Феррон, он отодвинул панель в сторону, но продолжил шагать. Когда погас монитор, янтарный свет замерцал зеленым – значит, теперь доктор заряжал батареи.
– Намаскар, – ответила Феррон.
Она попыталась не слишком пялиться на пешее рабочее место.
Должно быть, ей не удалось.
– Часть моей психокоррекции, мадам, – оправдываясь, произнес Рао и пожал плечами. – У меня фибромиалгия[26], и легкие упражнения помогают. Вы, должно быть, младший инспектор. А какие у вас обязательные тренировки? Вы держитесь так уверенно.
– Я практикую калари-паятту, – назвала Феррон одно южноиндийское боевое искусство. – Это полезно в моей профессии.
– Что ж, надеюсь, на мне его демонстрировать не придется. У вас кошка?
– Простите, сааб, – ответила Феррон. – Это связано с работой. Она может подождать в холле, если вы…
– Нет, ну что вы. На самом деле я люблю кошек. Она может выйти из переноски, если не слишком напугана.
– Выйти-и-и! – заныла Председатель Мяу.
– Полагаю, это все решает. – Феррон расстегнула молнию переноски, и гиацинтовая кошка-попугай, неспешно выбравшись наружу, запрыгнула на поручень беговой дорожки.
– Ниранджана? – удивился доктор Рао. – Извините меня, мадам, но что вы делаете с кошкой доктора Гроба?
– Вы ее знаете?
– Конечно. – Он остановился и почесал кошку под подбородком, та вытянула шею, словно ленивая змея, слегка покачиваясь на бледно-желтых лапах. – Она приезжает сюда примерно два раза в месяц.
– Новая! – не согласилась кошка. – Ты кто?
– Ниранджана, я Рао. Ты меня знаешь.
– Р-р-ра-ао? – переспросила она, с любопытством вскидывая голову, и категорично заявила: – Новая! Меня зовут Председатель Мяу!
На лбу доктора Рао образовались морщины. Он произнес, обращаясь к Феррон, через голову зверька:
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • Margo_M о книге: Ольга Ярошинская - Крылья колдуна
    Хорошая книга. Интересный сюжет. Все понравилось, но чуть-чуть не хватило любви что ли. На мой вкус, любовную линию бы немного по ярче прописать.

  • anna91 о книге: Галина Дмитриевна Гончарова - Попасть - не напасть
    Понравилось, как раз до 6 утра читала, благо выходной. Но на таком интересном месте закончилось, хоть вой.

  • gelo966 о книге: Ольга Янышева - С Новым Годом!
    Очень мило. С удовольствием провела время

  • Twins6 о книге: Вера Андреевна Чиркова - Сборник детективных рассказов
    Как всегда великолепно. Интересные детективные рассказы от мастера интриги.

  • alesh.nat о книге: Алёна Харитонова - Жнецы Страданий
    Отличная серия!Эмоционально тяжелая!Авторы прекрасно владеют словом погружая в свой мир,так что душа леденеет от ужаса. Все очень реалистично,читая проживаешь жизнь вместе с героями,видишь мир их глазами. И как же обидно,когда понимаешь,что всех этих ужасов,жертв,страданий,потерь,покореженных судеб можно было бы избежать если бы не леность?недомыслие?трусость?безразличие?одного единственного человека! Авторам огромное спасибо за серию и особенно за надежду в конце! А еще спасибо за мысль скользящую сквозь серию,что нет черного и белого! что у вся кого своя правда!

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.