Библиотека java книг - на главную
Авторов: 46560
Книг: 115540
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Лучшая зарубежная научная фантастика: Звёзды не лгут» » стр. 51

    
размер шрифта:AAA

Рози снова нарисовалась на стене.
– Как я уже сказала, – как ни в чем не бывало, сообщила она, – нам с тобой нужно поговорить.
– Зачем? – Мне было неведомо, спрашиваю я о причинах ее звонка или о том, почему она оставила меня.
– У меня есть хорошая работенка для тебя, доктор-песенник. Очень перспективная.
Я растерялся:
– Это что… какой-то деловой звонок?
– Полагаю, даже может вылиться в студийную работу. Ты же еще занимаешься студийной работой, не так ли, Джейк?
– Иногда. Ты теперь музыкальный агент, что ли? – Я внезапно почувствовал себя очень усталым.
– Я делаю одолжение для друга. – Она склонила голову набок. – Ну и потом, разве не это получается у тебя лучше всего? Перековывать творческий хаос в музыкальный порядок. Расценки очень вкусные.
– Нет. – Я покачал головой.
С Рози я зачастую лишался тверди под ногами, и память об этом ощущении – будто ты не поспеваешь и не понимаешь – все еще была жива.
– Послушай. – сказала она с неожиданным сочувствием в голосе. – Я знаю, сейчас у тебя не лучшие времена. Проблемы с закладной, так?
– И с оплатой счетов.
– Боже! Я бы скорее дьяволу предпочла задолжать, чем штату Калифорния. – Она глубоко вздохнула. – В общем, тебе срочно нужны деньги. Одна-единственная песня, Джейк. И все. Ты сможешь покрыть все задолженности по счетам и даже по закладной.
Я любил этот дом: два этажа, несколько спален, двадцать личных акров. От Большого Лос-Анджелеса – далеко, так что цена за все смешная, без дурных завышений. Собственное электричество, водоснабжение, канализация – я был параноиком до мозга костей, когда покупал этот дом. Двенадцать лет назад мир казался мне гораздо более неустойчивым. В прошлой жизни я не боялся сорить деньгами, жил на широкую ногу. Но это скромное гнездышко подходило мне. Кухня, ванная, несколько пустующих гостиных, рабочий кабинет с кроватью. Хорошее студийное помещение – потолки высоки, акустика великолепна, на всю восточную стену – активное пространство. Местечко тут уединенное, далекое от людских толп. В общем, дом, милый дом. Дорогой сердцу.
– Что ж, – протянул я.
– Прекрасно. Высылаю тебе контракт. Думаю, все будет круто.
– Но…
Нас уже разъединило. Мгновение спустя Ворчун сообщил, что все документы по контракту прибыли. Со вздохом я попросил его вывести их на активную стену.

* * *

Набор страниц расположился по всей длине стены на высоте моих глаз. Я прошелся вдоль, читая. «Неспешно бьющееся сердце». Одна песенка, десять страниц. Ноты. Не табулатура – настоящие музыкальные ноты. И не только вокал и кое-как набросанный гитарный аккомпанемент – все в полном объеме. На каждой странице – вокал, гитара, клавишные, бас, барабаны, а в одном пассаже даже требовался тимпан. Тимпан? Для синтезатора были прописаны все настройки, относящиеся к частоте и мощности звука. Предлагались конкретные модели и подробнейшие инструкции по их приведению к желаемому звучанию.
Интересная, однако, мелодия. Трехтактное арпеджио для четырехтактного баса. Странно. Нет, вы только попробуйте: правой рукой настучите три такта, левой – четыре, и все это – одновременно. Правой руке приходится нагонять левую каждые двенадцать тактов. Сама идея не новая, но достаточно редко реализуемая в поп-музыке. Песня, явно созданная для дивалоида[50], – протяжное глиссандо[51] восходило в ту часть звукового спектра, куда не всякая собака достанет, что уж там говорить о человеке. Безумный эксперимент, написанный богатым, но лишенным певческого таланта фанатом, которому проще доверить исполнение шедевра программе-перфекционистке, чем переписать свое творение под нужды человеческих голоса и слуха. По диапазону и общей структуре мелодии я сразу догадался, что композитор написал эту балладу в качестве своеобразного признания в любви к Точечке. Ну да, у Точечки самая большая фан-база, дивиться нечему.
Мой интерес мгновенно поостыл.
Ладно, подумал я. Написано на «Синтаккорде» или «ПроМузыке» – а такие вот профессиональные системы далеко не всякому по карману. Очень богатый фанат дивалоида. Не лишенный мании величия, я бы сказал.
Но деньги есть деньги, контракт есть контракт. Рози есть Рози.
Я понял, что прокручиваю мелодию в уме. В одной тональности, потом в другой. В ускоренном темпе, в замедленном темпе. Со сменой тональности в самой середине. Так, чтобы можно было напеть другие слова. Добавляя более агрессивную барабанную партию и сменяя гитарное сопровождение. Инвертируя припев. Проигрывая ее задом наперед. Выворачивая мелодию наизнанку.
Что ж, я пал жертвой предубеждения. Это оказалось куда лучше, чем стандартная песенка от Точечки.
Примерно в полночь я скомпоновал вещицу по полной и отправил ее Рози с накладной. Оплата пришла через час. Ворчун принял ее и разослал по банкам и счетам штата Калифорния. Деньги были не более чем кусочками программного кода, идущими на мой виртуальный счет – и столь же быстро его покидающими.
Работа выдалась куда веселее, чем я ожидал. Меня даже смутно угнетал тот факт, что я так быстро с ней разделался.
Завтра надо бы приколотить фотоэлектрическую черепицу на место. Или взяться за ум и починить сортир. Хотя кто в здравом уме по собственной воле станет чинить сортир?
Осознание того, что еще месяц меня никто из дома не выселит, умиротворяло, и я со спокойной душой отправился на боковую.

* * *

Ранним утром меня разбудил какой-то звук снизу.
Включив свет, я прислушался. Нет, кажется, ничего. Наверное, сон, подумал я и потянулся к выключателю… и тут звук повторился. Позвякивание. И чье-то бормотание.
Выскользнув из спальни, я застыл на лестнице, глядя вниз и вслушиваясь. Ага, снова. На копов рассчитывать не приходится – пока они сюда доберутся, меня уже успеют трижды разделать. В шкафчике я нарыл древнюю бейсбольную биту и, забросив ее на плечо, стал так тихо, как только мог, спускаться по ступенькам.
До моего носа донесся запах кофе и сигарет.
Рози сидела за столом перед активной стеной, с клавиатурой на коленях. На стене громоздились одно поверх другого несколько рабочих окон, но происходящее на них мне было непонятно. Позади нее, на другом столе, высилась башня из четырех вскрытых системных блоков, подключенных к портам передачи данных.
На ней был светлый костюм. А еще подвески, браслеты и кольца, нанизанные на все, что можно: пальцы, запястья, плечи. Пока она набирала, весь этот переизбыток бижутерии творил поистине колокольный звон. Даже со своего места я обонял сигаретный дым и ее особый аромат, воскресивший целую прорву воспоминаний. С тех пор как я встретил ее, меня привлекали курящие женщины. А еще она носила очки для чтения, которые – Господи, помоги мне! – делали ее невыносимо привлекательной.
Она перестала печатать и взглянула на стену. Дымок тихо закручивался в колечки и воспарял к потолку.
– Как ты сюда попала? – Я положил биту на стол и сел напротив нее.
Она щелкнула клавишей, и все рабочие окна исчезли со стены.
– Ты дал мне ключ, когда купил дом, забыл? – сказала она. – Незадолго до того последнего грандиозного тура «Безвестных».
– Двенадцать лет назад.
– И ты так и не поменял замки. – Она поднесла к губам чашку с кофе и взглянула поверх нее на меня. – О чем это говорит?
– О том, что пора менять замки. – Я почувствовал себя загнанным в угол. Надо же – угодил в собственный капкан. – Так что ты здесь делаешь? – прорычал я.
Она сняла очки.
– Моему клиенту понравилось то, что ты сделал для «Неспешно бьющегося сердца», – а тебе самому?
Разумеется, мне понравилось. Чем больше я думал о песне, тем больше мне была по душе и она сама, и результат моей работы с ней. Потому что трудиться над ней оказалось куда веселее, чем обычно. Она стала мне глотком воды в самом сердце пустыни. Что же это могло означать?
– Музыкальный порядок, выуженный из творческого хаоса. Чему тут не нравиться? – Я чувствовал себя побежденным. – Даже если это музыка для Точечки.
– Ага, значит, ты понял.
– По такому глиссандо – сложно не понять.
– Надеюсь, ты говоришь правду. – Она опустила взгляд, явно собираясь с мыслями.
– Почему ты отослала песню именно мне?
Она подняла глаза на стену.
– Пожелание клиента. Честно говоря, ты не был моим первым кандидатом.
Я выдохнул. Надо же, оказывается, задержал дыхание – и не заметил.
– Отлично. И кто композитор?
Рози кивнула на стену. Маленькая фигурка материализовалась там – едва ли пять футов высотой, бледная, со струящимися волосами небывалого цвета, большими голубыми глазами и крошечным ротиком. Мгновенно узнаваемый образ.
Точечка улыбнулась мне.
– Доброе утро, мистер Малкахи.
Рози внимательно следила за моей реакцией.
– Джейк… Познакомься с заказчиком.
Я посмотрел на них обеих. Затем подошел к главному распределительному блоку и отрубил его. Все помещение погрузилось в темноту. Точечка и Рози исчезли.
На минуту повисла мертвая пауза. Затем Рози все же сказала:
– Сильное решение, Джейк. Решение по-настоящему взрослого человека, блин.
Послышались звуки какого-то копошения, и мгновение спустя мрак прорезал луч света, родившийся в ее руке.
– Правило первое: никогда не полагайся на неавтономные источники, – сказала она назидательно. – Правило второе: всегда носи с собой фонарик. Просто на всякий случай. – Она прошествовала к блоку и вернула электричество в комнату. Миг – и Точечка вновь появилась на активной стене.
Рози пододвинула стул и уселась на него.
– Ну и о чем весь сыр-бор?
– Да ты хоть раз слушала ее?
– Чаще, чем ты думаешь.
– Да если бы над ней не нависали люди из «Хитачи»…
– Ты это не мне, а ей объясняй.
– Да что с нее взять?!
– Попробуй взять что-нибудь. Позабавь меня.
Я взглянул на Точечку. Она смотрела на меня в ответ. На вид ей было ни днем не больше семнадцати.
– Ты – шлюха, – сказал я и поперхнулся собственными словами. Подобное просто так не бросишь в лицо картинке, которую мой мозг упорно продолжал принимать за девушку в нежных летах. – Ты всецело принадлежишь «Хитачи», и они тебя тупо продают. Ты – механизм, рассчитанный на то, чтобы нравиться всем. Средство забора денег у людей. Ты – товар, и тебя легко купить. Легко использовать. Ты – попса. Музыка – это что-то, что заставляет людей испытывать чувства. Что-то, что меняет нас изнутри!
– Я согласна с вами, мистер Малкахи.
– Что? – Я вылупился на нее. Потом метнул взгляд на Рози. – Что происходит?
Рози указала на Точечку.
– Не отвлекайся на меня. Давай. Говори с ней.
И я вновь обратился к Точечке – что мне оставалось?
– Ты… согласна?
– Вы можете объяснить мне, что вы сделали с «Неспешно бьющимся сердцем»?
Я опять уставился на Рози. Потом снова на Точечку. Смотря беспристрастно, в ней легко можно было увидеть всего лишь вещь, рисунок. Глаза чересчур большие, мультяшные. Волосы слишком лоснятся, до проскакивающих искорок. Плечи узкие, но бедра широкие – такая же стилизация, как, скажем, Венера Виллендорфская. Но все равно какая-то часть меня желала воспринимать это неживое существо как человека.
И я попытался объяснить ей, что именно сделал. Что всегда делал. Что делал с той самой лоры, как мне исполнилось двенадцать лет.

* * *

Текст «Неспешно бьющегося сердца» отдавал излишней сентиментальностью, но это было неважно. Слова песен всегда переоцениваются. «Илиада» звучала бы кошмарно под сопровождение в стиле диско, но даже «У Мэри был барашек» при должной музыке обретет внушительное звучание. Текст песни всегда стоит на втором месте.
Ведь в случае «Неспешно бьющегося сердца» именно трехтактное отстающее арпеджио, умещенное в рамки четырехтактного ритма, напирало на эмоции и обращало слова из банальных в значащие. Но арпеджио не могло работать в одиночку – требовалось довести до ума бас-гитару. Басы повторялись на протяжении песни дважды, в куплете и припеве, копируя друг друга, но от этого веяло скукой – и, оставив первое их появление в том виде, какой есть, во втором я ударился в вариацию, скользя вдоль оси мелодии и позволяя себе маленькие отклонения. Опираясь на проделанную работу, я бросил удачный мост к основной мелодии, слегка гармонизировав по ходу дела второстепенную. Финальное протяжное глиссандо, разыгрываемое в трех октавах и вытаскивающее мелодию в последнем припеве в новую тональность, служило коронным ударом – именно оно должно было заставить дивалоидного фаната трястись и сходить с ума от счастья, осознавать, что со своими кровными он расстался не зря. И вот он, результат – нескучная с позиций звучания, задорная танцевальная поп-мелодия.
На своей гитаре я прошелся вверх-вниз по глиссандо, дабы убедиться, что оно звучит как надо. Затем заставил Ворчуна играть басы, а сам подключился с вокальной линией – опять же, чтобы своими ушами проверить исполнение задумки. Потом уже на Ворчуна легли обязанности по вокальной линии – а мне осталось лишь выправить и подогнать под общий звук партии всех остальных инструментов.
В моей обработке музыка куда как сильнее подходила словам. Не то чтобы эти слова были плохи – неразделенная любовь, океаны надежды, острова разочарований, преодоление себя, что-то в таком вот духе. Я не обращал особого внимания на смысл слов – я вникал в то, как они звучат. Нет, как-то слегка вымученно, пресновато – нужно подправить.
И вновь Ворчун помог мне, предоставив словарь рифм. Я обрабатывал образы песни – заменял банальные руки на нежные кончики пальцев, топорный блеск замещал сиянием.
Заставляя согласные падать на удары барабана и отправляя гласные в вольный полет вместе с музыкой, я расцветил текст и сделал его куда более запоминающимся.
Вот, собственно, и все. Достаточно просто, разве не так?

* * *

– Достаточно просто, – эхом откликнулась Точечка, застыв каменным изваянием.
Рози уставилась на планшет. Отвела взгляд ненадолго, чтобы что-то набрать на клавиатуре.
– Что ж, я понимаю, – сказала Точечка, вмиг ожив. – Вы согласны еще поработать со мной?
– С тобой?
– Да. У меня открылись новые творческие горизонты. Хотелось бы стать лучше. Осмысленнее. Усилить собственный посыл. Я хотела бы, чтобы вы помогли мне.
– Ты хочешь, чтобы я помог тебе. Но какого черта?
Она улыбнулась.
– Вы, наверное, думаете, что таких, как вы, много? Что вас легко заменить?
– Но какой тебе прок от меня?
Рози кашлянула, встревая в разговор.
– По контракту на твои плечи ложатся обязанности по комплектации материала, подготовке к концерту и управлению итоговым мероприятием. Один-единственный концерт. Заплатят тебе по высшему разряду. Подумай сам, работа над одной песней позволила тебе расквитаться по счетам. – Она обвела рукой мое убранство. – А поработав над одним концертом, ты покончишь с этой закладной, и дом станет твоим раз и навсегда. Может статься, даже останется что-нибудь, чтоб в банк положить.
Я посмотрел на Рози. Потом на Точечку. Потом оглядел дом.
Мой собственный дом.
– Хорошо, – выдал я неспешно. – Что у вас там еще есть? Достаточно для концерта? Для альбома, раз уж на то пошло?
На стене начали один за другим всплывать ярлычки папок. Что-то порядка тридцати песен… а, нет, все сорок… черт, даже больше.
Я присвистнул.
– Это даже не альбом, это целая симфония. – Мой взгляд обратился к Рози. – Ну и что ты такое учудила, скажи мне на милость?
– Сам скоро поймешь, – улыбаясь, ответила она.

* * *

Я взял перерыв на завтрак и чашку кофе. Точечка, впрочем, никуда не делась – застыла на месте и стала ждать меня. Рози все сидела с планшетом, периодически поглядывая украдкой то в ее сторону, то в мою. Это, честно говоря, нервировало.
– Что ж, приступим! – объявил я, и работа закипела.
Я попросил Точечку выбрать десять лучших песен. Мне хотелось испытать ее, дознаться, как далеко простираются ее возможности. Впрочем, и все другие мои действия вполне подпадали под дознание. Какие же свои творения считает лучшими она сама?
Как и ожидалось, ни одна песня из выборки не была в полном смысле «точечной». Никакой тебе трогательной юношеской любви. Одна называлась «Ожидаю», в ней пелось о женщине, ждущей не то мужа, не то просто любимого с войны и хотя бы какой-то весточки о нем. Однозначности в тексте было маловато – а что, логично, ведь всякое, в том числе и самое плохое, могло случиться. Финальные музыкальные пассажи резко меняли тональность, выходя из минора в мажор, – и возвещали все-таки счастливый конец; песня вполне могла быть мрачной и депрессивной, но Точечка взяла да и завернула столь нестандартную начинку в танцевальные ритмы. Конечно, песне требовалось шлифовка – кое-где лично мне виделись неровности, да и этот чертов голосок юной нимфы, что снискал Точечке славу, казался мне непоправимо диссонирующим.
Другая песня из ее подборки называлась «С тобой и без тебя» и рассказывала нам историю молодой матери, оправляющейся после родов. Лежа на больничной койке с новорожденной дочуркой на руках, героиня, обращаясь к ней, рассуждала, правильно ли поступила, принеся ее в наш мир. Кончалась песня жизнеутверждающим обещанием провести ребенка через все трудности, пройти по жизни вместе – и будь что будет. Вот это уже более подходило под исполнительскую манеру Точечки. Среди ее фанатов насчитывалось немало девочек в том самом непростом возрасте созревания, а о проблеме раннего материнства мало где можно услышать – если, конечно, не оглядываться на кантри. Точечка оказывала достаточно влияния на умы, чтобы сделать подобный текст гимном целого поколения, и ее дурацкий пищащий голосок мог даже сыграть ей на руку. Но опять же рядовой ее песней эту назвать было нельзя.
Я понял, что давлю на нее. Давай-ка сменим тональность. Повыше. Пониже. Быстрее. Медленнее. Точечка, понятное дело, не перечила. В конце концов, она всего лишь изделие.
Но тут она почему-то остановилась и уставилась на меня. Прикусив губу.
Жест взбесил меня. У нее не было губ. Она вся состояла из пустых фотонов.
– Не вздумай мне тут на жалость давить, – холодно изрек я. – Я тебе не какой-нибудь двенадцатилетний фанат, купивший тебя для того, чтобы ты перед ним разделась.
Ее образ застыл. Она смотрела на меня во все глаза. Я знал, что для регистрации моего образа она использовала камеру, установленную где-то в комнате, но сейчас мне без шуток казалось, что она смотрит прямо на меня.
– Нет, – сказала она, выдержав паузу. – Вы не фанат. Вы просто грубый, обиженный жизнью человек, поливающий желчью любого, кому не посчастливится оказаться поблизости.
Никакой контракт такого не стоил.
И я уже собрался было заявить Точечке об этом, как поднялась Рози.
– Перерыв, – объявила она и за руку вытащила меня из дома на улицу.

* * *

– Не говори ни слова. – Ее захват на моей руке стал стальным.
– Но…
– Ни слова. А то ситуация с Денвером повторится.
– При чем здесь Денвер? Ты бросила меня в Сент-Луисе.
– Ты не понял, о чем я? Я была на том проклятом концерте. Сидела в первых рядах, когда ты вышел и объявил, что «Безвестные» распались, а потом посоветовал людям идти и покупать альбом, раз уж они так хотят вас еще раз услышать. Я видела, как тебя освистали. Если бы в ту ночь охранники считали ворон, тебя бы четвертовали прямо на сцене. И я там была.
– Но почему?
– Потому что сомневалась. Потому что предчувствовала – что-то такое произойдет, и я потом буду корить себя за это. Потому что… да потому что ты – придурок, который не способен позаботиться о собственном главном интересе. – Она выпустила меня из тисков и вытащила сигарету.
Я перевел взгляд вниз, на заполняющий долину смог. Пятьдесят миль от Лос-Анджелеса – и эта дрянь все равно рулит моей погодой. Даже тут, в горах, где из грязи торчат кости самой Земли. Тут, где воздух чист и ясен. Коли ветер усилится, желто-зеленая туча накроет и нас.
Рози запалила сигарету и выпустила дым к и без того загаженным небесам.
– Я думала, со смогом в Эл-Эй покончено, – протянула она, опустив взгляд. – От чего он только берется?
Я пожал плечами.
– Пожарища, барбекю, машины старого образца, фабрики, вредные производства. Ну и курево, само собой.
– Курево? О, очень смешно.
– И вся эта пакость собирается здесь. Просто погодка дрянная. Обычно все сдувает прямиком к морю.
– Как думаешь, до нас этот фронт дойдет?
– Надеюсь, что нет. – Я кивнул в сторону дома. – Все-таки что ты с ней сделала?
– Я просто пытаюсь спровоцировать аномальные недетерминированные события эмерджентного типа, вытекающие из конфликтующих алгоритмов.
– Чего-чего?!
Она вздохнула.
– Пытаюсь заставить ее имитировать творческий процесс.
– Постой-ка, но ведь «Хитачи» в ответе за все, что делает Точечка.
– Так и есть. Они вышли со мной на связь.
– В Массачусетском технологическом институте, надо полагать?
Выражение лица Рози скисло.
– Да нет же, в Стэнфорде.
– Каким, черт побери, макаром ты собираешься сделать из чего-то вроде Точечки творческую натуру?
– Имя Конрада Лоренца тебе о чем-нибудь говорит?
Я покачал головой.
– Он исследовал поведение животных в двадцатом веке. Открыл импринтинг. На его совести один довольно-таки спорный эксперимент. Он взял собаку и стал пугать ее, лишив при этом возможности защищаться или атаковать. Она не могла укусить, не могла залаять, а он все пугал ее и пугал. В итоге собака стала калечить сама себя. Это называется смещенной агрессией.
– Ну и?
Рози посмотрела на меня как на идиота.
– Смещенная агрессия – новый путь решения проблемы. И акт творения – тоже такой вот новый путь. Я использовала конфликтующие алгоритмы, чтобы посмотреть, смогу ли я добиться от искусственного интеллекта интересных результатов. Людям из «Хитачи» понравилась моя работа, и они наняли меня, чтобы поставить на Точечке эксперимент.
– Но зачем им такие эксперименты?
Рози пожала плечами и затянулась.
– Для того чтобы повысить качество ее выступлений, надо полагать. Чтобы все те интервью, что она дает, не казались такими искусственными. Система, что лежит в основе Точечки, восхитительна. Захватывает восприятие толпы до миллиметра. Обратная связь по анализу производительности вызывает в ней повторную настройку этой самой производительности. И все – в режиме реального времени. Очень тонкая работа. Знаешь ли ты. что всякий тяжеловес- политикан в Азии использует производную аналитической системы Точечки для оценки реакции масс? Успех инструмента измеряется тем, насколько хорошо он справляется с задачами, на которые не был изначально рассчитан. – Затяжка. Выдох. – Но Точечка может исполнять песни и перестраиваться лишь в рамках параметров того материала, что записан заранее, – музыки. А людям из «Хитачи» нужна спонтанность. – Рози улыбнулась мне. – Черт возьми, может, они собираются использовать результаты моих исследований для того, чтобы вывести новое поколение ботов-ублажателей. И таким вот образом перекрыть воздух тайскому рынку сексуального рабства раз и навсегда. – Она пожала плечами. – Так или иначе, они вручили мне копию концертной модели Точечки – это самая сложная ее версия, – и я подключила ее к когнитивной системе с «облачной» памятью. Я установила собственную версию движка волеизъявления Точечки с программным обеспечением моделирования конфликтов алгоритма и целым рядом вспомогательных аппаратных средств обработки. Она начала писать песни.
– И эти песни – ее собственное творчество?
Рози помолчала недолго.
– Эти песни – продукт генетического алгоритма, разработанного в свете анализа множества ее выступлений и неизмеримого объема дискретных образцов внимания и реакции аудитории, надо полагать? Или я сделала Точечку творцом? Ты мне скажи.
Я пожал плечами. Может быть, где-то есть музыкальные гении, которые могли бы различить божественную искру таланта, но я точно не из их числа.
Та минута, что ушла у Рози на разглядывание меня, показалась вечностью.
– А ты хорош, Джейк, – заметила она. – И мне без шуток понравилась «Мелодии Вирджинии» – славная подборочка.
Мне было приятно думать о том, что она все это время следила за моей работой, но я заставил себя проигнорировать сей факт.
– У Точечки достаточно песен для дюжины улетных концертов. Разве мало для того, чтобы признать твой опыт успешным?
– Для «Хитачи» – может быть, достаточно. А для меня мало. Считай меня безумным ученым, но, пока я не увижу процесс изнутри, не узнаю – получилось у меня или нет. – И она снова умолкла на мгновение.
– Но как отличить настоящий творческий потенциал от закодированного?
– Не знаю. Или не хочу знать. Просто хочу понять, как Точечка это делает.
Зелень над нашими головами сгустилась, еще больше вытеснив голубизну.
– Прости, что я на нее сорвался, – мягко произнес я. – Проходит время, и ты вдруг забываешь про то, что у нее волосы странного цвета, слишком светлая кожа и слишком большие глаза. И перестаешь воспринимать ее просто как персонажа-персонификацию программы. Начинаешь считать ее за человека.
– Знаешь, что такое тест Тьюринга?
– Нет.
– Алан Тьюринг, ученый, как-то сказал, что не существует хорошего способа для того, чтобы определить или продемонстрировать искусственный интеллект. Но в наших силах увидеть со стороны, насколько хорошо машина способна имитировать человека. Тьюринг описал двух собеседников, для общения у которых – только клавиатура и экран. Если одного из них заменить машиной, а второй не учует подвоха – значит, машина преуспела в имитации. Множество энтузиастов того времени уцепились за эту идею и стали утверждать, что если разница незаметна – значит, ее вовсе нет.
– Выходит, если ты исполняешь музыку вместе с машиной и забываешь о том, что это машина, тогда ее можно считать человеком?
Рози покачала головой.
– Вряд ли. Отталкиваясь от подобного утверждения, можно сказать, что поведение – единственный признак качественного характера организма. Это уже, скорее, бихевиоризм. Именно в бихевиоризме принято ставить поведение во главу угла, ну а все остальное – так, побоку. Конечно, многие, пообщавшись с роботом, который идеально имитирует человека, назвали бы его человеком. Но мне это правильным не кажется. – Рози снова перевела взгляд с меня на зеленую дымку, заполонившую долину. – С ней что-то происходит. Я уверена.
– Да и у меня нет поводов сомневаться. Этот ее ответ…
– Ты ей нравишься.
Я уставился на Рози.
– Как ты можешь знать?
Рози улыбнулась.
– Векторы внимания. Когда ты ей что-то рассказываешь, я регистрирую всплеск переходных нагрузок, отвечающих за обработку, – то есть она внимательно разбирает все то, что ты ей говоришь. Это ожидаемо. Но когда она просто наблюдает за тобой, у нее случаются учащения переходных процессов с регулярным участием ее в моделировании твоего поведения – не простого анализа твоей речи.
– Ну и как ты из этого заключила, что я ей нравлюсь?
– «Нравишься» – не совсем то слово. Ты ей интересен – вот так будет правильнее. Сейчас чуть ли не все ее внимание сосредоточено на тебе. В конце концов она придет к тому, что выстроит для себя модель тебя – очень точную и дотошную.
– Люди уделяют много внимания тому, что им не нравится.
Рози вновь покачала головой.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • nata3771665 о книге: Ольга Мороз - Мирослава. Полет сквозь звезды [СИ]
    Насколько уж я не привередлива к редактированию, но на середине книги сдалась, читать просто нереально, какой то бессвязный поток сознания. Я разочарована

  • Sv-k1 о книге: Алиса Ардова - Жена по ошибке
    Обалденная книжка. Мне очень понравилась. Прочла на одном дыхании.

  • Zvolya о книге: Рина Полевая - Долг чести, или Верность чужому мужу
    Тоже не смогла дочитать, оценивать не хочу, может кому-нибудь другому понравится.
    (Отзыв написала для себя).

  • Натусик о книге: Аманда Квик - Жди до полуночи
    Оценка 9 (1О)

    Детективная линия отличная. Интересно.

  • ao-san о книге: Анна Гале - Ведьма? Психолог!
    К покупке и прочтению не советую. Мне книга не понравилась. Очень скучная и неинтересная. За что только деньги отдавать? От психологии здесь только название, по сути героиня по профессии школьный психолог, но читая книгу, этого не чувствуется вообще никак. Только название и осталось. Автор пыталась смешать с русскими сказками, но написано весьма сухо. Так что не тратьте деньги

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.