Библиотека java книг - на главную
Авторов: 45611
Книг: 113390
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Лучшая зарубежная научная фантастика: Звёзды не лгут» » стр. 55

    
размер шрифта:AAA

Я и сам подметил, что подростки оккупировали все первые ряды. Но за ними стояли люди постарше – двадцать, тридцать лет. Как всегда, сыскалась и пара-тройка боязливых стариков, оглядывающих толпу будто бы в страхе, что кто-нибудь их признает.
Мы с Джессом проверили оборудование на сцене. Особенно экран: шириной двадцать пять метров, с изгибом в десять футов и добрых девяти футов в высоту, эта махина не могла не впечатлить. «Хитачи» выдал нам даже больше, чем мы просили. Инструменты мы поставили почти вплотную. Когда с приготовлениями было покончено, я отошел за занавес и продолжил наблюдение. Я все еще не видел среди пришедших Рози.
Джесс сжал мою ладонь.
– Это будет отличный тур.
– Думаешь, дойдет-таки дело до тура?
– Конечно, – махнул он рукой. – Даже если бы новых песен не было, Точечка все равно в ударе. В «Хитачи» не слепые и не сумасшедшие – из того, что произойдет сегодня, они постараются извлечь по максимуму выгоды. Что бы Рози с ней ни сотворила, эта нарисованная певичка стала намного круче.
– Не опрометчиво ли так говорить о той, что и выступать-то не выступала…
– О чем ты, брат? Точечка уже много лет собирает огромные залы – а та, что сейчас выйдет на сцену, просто последняя ее итерация. Как я уже сказал, будет круто. И коли ты не дурак с ушами холодными, то всячески этому поспособствуешь.
Я закусил губу.
– Кто знает, чем все кончится?
– Какая разница? Все равно сегодняшний день мы запомним на всю жизнь. – Он смерил меня вопрошающим взглядом. – Смотрел когда-нибудь «Метрополис»?
– Нет. Понятия не имею, о чем ты.
– Киношка такая. Фриц Ланг снял, в одна тысяча девятьсот двадцать седьмом году. История про большой город, где есть угнетатель и угнетенные классы. Была там такая девушка по имени Мария, что пыталась все исправить. Один сумасшедший ученый взял и сделал робота по ее образу и подобию. И Мария-робот все в итоге разруливает.
Смысл его слов доходил до меня со скрипом.
– Робот – герой?
– Да нет же. Мария-робот вообще понятия не имеет, что делает. Все думают, что она действует им во благо, но все это время она поступает исключительно в угоду себе. И нет у нее цели, кроме как воду баламутить да беспорядок наводить. Но именно с него, с беспорядка, и начинаются перемены. – Джесс кивнул на экран на сцене. – Точечка – это наша Мария.
Я мысленно переварил его слова. Что ж, Джесс, как всегда, умом меня перещеголял.
Он похлопал меня по плечу и затопал прочь.
– Пришло время, брат.
Он был чертовски прав. Сейчас – или никогда.

* * *

До этого я знал лишь Точечку-композитора. Точечка-исполнительница оказалась птицей совсем иного полета.
Мы начали «Звездную пыль» с долгого интро. На спуске она метнулась в левую часть сцены, скользнула по экрану, словно по льду, и, сжав руку в кулак, врезала по нему, оставив после себя спроецированные трещины. Толпа зааплодировала.
Исполнитель – средоточие всего. Организующий принцип. Посредник между группой и залом. Все внимание толпы было сосредоточено на ней. И внимание группы тоже принадлежало ей целиком и полностью. Только теперь я осознал всю ту мощь, что крылась в ней. Раньше я попросту не понимал.
На протяжении всего первого отделения мне снова и снова приходила в голову мысль, что это были ее песни – с самого начала, и плевать, кто их там написал. Она давала им жизнь, наполняла их смыслом, держала их на плаву. Она постоянно дразнила толпу – сперва я даже не осознавал, что именно она делает. Изменения в ней казались столь краткими и мимолетными, что я поначалу винил во всем собственное воображение: голос становился то чуть грубее, то, напротив, пронзительнее, интонация задорно менялась, менялись и акценты в словах ее песен. На репетиции она не делала ничего подобного, но, мой бог, как же уместно это все было здесь и сейчас, перед огромным залом. Она ласкала, возбуждала, страшила, предупреждала и успокаивала публику от минуты к минуте, между песнями, во время песен.
Вот так работали ее производственные мощности. Она реагировала на толпу – и делала то, что требовалось. Она готовила их всех ко второму отделению.
И вовлекла нас в это дивное действо.
Она протягивала к нам руки – ко мне, к Олив, к Оби, к Джессу. Она танцевала рядом с нами, когда соло доставалось нам, и ее голос отступал, давая дорогу нашим голосам. Мы были не просто ее сопровождением – мы были полноправными участниками концерта.
Когда пришел черед «Бестии», я вывел мотив из «Звездной пыли» в своем гитарном соло – отголосок той девушки, с которой начался концерт. Теперь девушка стала женщиной. Голос Точечки стал ниже и грубее, линии груди и бедер округлились. Она повзрослела вместе со своей музыкой, став молодой женщиной – жаждущей, увлеченной, открытой миру.
Конец «Бестии» – и первого акта вместе с ней – ознаменовала шальная дробь барабанов Оби. Когда последние звуки музыки потонули в шуме аплодисментов, я чуть расслабился и хотел уже снять с себя гитару через голову… но тут музыка ожила вновь – что-то ирландское, скрипичное, невесомое. Я оглянулся – Джесс играл, Олив помогала ему, Оби отмерял ритм. Они все смотрели на меня. Точечка встала лицом к залу.
– А теперь – кое-что для моего нового друга!
Олив заиграла мотив, который я не слышал вот уже двенадцать лет как. Но все эти двенадцать лет не имели значения – я все равно узнал его. «Не заставляй меня плакать».
А я-то думал, что слышал все вариации своей песни: жалкие, умоляющие, гневные, отчаянные. Вариация Точечки была и требованием, и отказом упустить возможность. Не смей заставлять меня плакать, как бы говорила она.
Прижав к себе гитару, я нагнал своих ребят. Что я чувствовал в тот момент? Сам не знаю. Меня использовали? Мной манипулировали? Или я был просто счастлив?
Зрители подчинились ритму, и все, что сидело во мне долгие годы, я выплеснул на них. Весь мир исчез в дикой световой вспышке, и толпа стала завывать, хлопать, топать ногами. Мы поклонились и отступили за занавес – на перерыв.
– Ну как, понравилось? – поинтересовался Джесс с улыбкой. – Точечка хотела, чтоб это был сюрприз. Чтоб ты удивился.
– И я, уж поверь, удивился, да еще как! – Смесь восторга и горечи плескалась во мне – странный, необычный коктейль.
– Ну а я, скажу тебе, утомился как черт. Пойду воды попью, пока еще время есть. – И Джесс, махнув мне, был таков.
В ухе у меня затренькал наушник. Номер не определялся, но я все равно ответил, втайне надеясь, что услышу голос Рози.
– Расслабься, Джейк, – сказала Точечка. – Концерт идет как по маслу.
Я вытащил наушник, осмотрел его критически, сунул обратно.
– Есть в этом мире хоть что-нибудь, что ты не можешь взломать?
– Есть. Но не так чтобы много. Кстати, третий ряд, шесть мест подряд. Люди из «Хитачи» записывают нас на видео. А сразу за ними…
Я выглянул за занавес. Рози встала со своего места и двинулась к выходу.
– Пошла проверять, указали ли ее имя в программке, – пробурчал я.
– Не будь таким мелочным, Джейк. Она столь же предана своему делу, сколь ты – своему. – Смех Точечки зазвенел в моем ухе. – Но вообще-то вы оба гораздо более ужасные типы, чем сами о себе думаете. Второе отделение скоро. Я пока подготовлюсь. Да и ты не теряй хватку.
Я поколебался.
– Точечка?
– Да, Джейк?
– Каково это – быть тобой?
Долгая пауза. И снова – ее голос, почти (но не совсем) человеческий:
– Как быть огнем на остриё, что шлет сквозь пламя зов извне.
– Что это значит?
Она снова рассмеялась.
– Выход за занавесом, правая сторона сцены.

* * *

За дверью оказалась вполне себе обычная парковка. Как водится, на ней собралась малочисленная группка курильщиков. Рози наблюдала за солнцем. Оно уже спустилось за горизонт, но все еще подсвечивало облака снизу.
– Эй, – окликнул я ее.
Она повернулась ко мне с тенью улыбки на губах.
– Первая часть хороша.
– Вторая будет еще лучше.
Рози кивнула и пальцем сбила пепел с кончика сигареты.
– Я не собираюсь извиняться за то, что делаю.
– Я и не прошу…
– Помолчи. – Она выдохнула немного дыма. – Ты музыкант. Можешь разложить любую песню на ноты и собрать обратно так, как еще никто не делал. Я видела, как ты подхватываешь мотивчики с радио и насвистываешь их задом наперед. До того как я повстречалась с тобой, я не знала, что кто-то так вообще умеет. – Она бросила окурок в урну. – А я специалист в области вычислений. Я работаю с алгоритмами и аналитикой – делаю с ними то же самое, что ты с музыкой. То, что вы с Точечкой работаете вместе, все-таки и моя заслуга тоже.
– Я знаю. – Я взял ее за руку. – Спасибо.
Она крепко обняла меня, а потом легонько оттолкнула.
– Иди. Не отвлекайся на меня.

* * *

Второе отделение открыли «Трудный выбор» и «Незаметный знак» – первые песни Точечки в стиле «потяжелее». Под вокальную линию она умело загнала гроул*. Я ответил жесткими риффами. В такой манере я не играл с тех самых пор, как был пацаненком. Поправочка: никогда в жизни я так не играл.
Она играла с толпой. Играла с нами. Мы были ее инструментами.
Нами – мною – манипулировали? Быть может. Но своими манипуляциями она доставала из нас все самое лучшее. К финалу мы катились на мажорных нотах.
И я уже готовился приступить к «Тернистой дороге домой», как вдруг Точечка обернулась и подмигнула мне.
Стоило мне завести свое соло, как кто-то появился на самом краю экрана. Кто-то с гитарой.
И это был я.
Он – я – пошел навстречу Точечке. Играл я – играл и он. Двигался я – двигался и он. Она танцевала – и я танцевал в ответ. Мы запели вместе, сначала лицом к лицу, потом обернувшись к залу.
Мне вспомнились слова Точечки: «Музыка дарует иллюзию смысла и цели. Людям это нравится, потому что, пока это происходит, они могут верить во что-то вне себя». Разве этого не достаточно? Ведь единственная иллюзия – иллюзия постоянства. И не нужно ни громов, ни молний – такое прокатывало с Рози, но с Точечкой мы ладили превосходно. Пусть мои чувства и утихнут, едва отгремит последний аккорд песни, но, как любил говаривать Джесс: это будет поездка на всю жизнь.
И тут у меня в голове возникло аномальное недетерминированное событие, этакий продукт взаимодействия противоречивых алгоритмов: я понял, что именно тут я и хочу быть. Не в моем безопасном и пыльном доме. Не в Калифорнии. Прямо здесь. Прямо сейчас.
Когда стихла «Тернистая дорога домой», мой двойник исчез. Точечка повернулась посмотреть на меня и улыбнулась – широко, от всей своей цифровой души. Она-то знала меня, знала до последнего алгоритма, до самой захудалой причинно-следственной связи. Она знала – всегда знала, – что я пойду за ней. И буду следовать до тех пор, пока музыка жива.
С такими мыслями я вдарил по вступительным аккордам «Жертвы всех этих сюрпризов».
А Точечка, рывком вобрав в легкие воздух, начала петь.

РОБЕРТ ЧАРЛЬЗ УИЛСОН
РОЖДЕННЫЕ ПЛАМЕНЕМ

Честолюбие и особенно желание найти новую, лучшую жизнь способны привести человека к небу. Но забираться слишком высоко может быть опасно.
Первый рассказ Роберта Чарльза Уилсона был опубликован в 1974 году в журнале «Analog», но после этого никто не слышал о писателе до конца восьмидесятых, когда начали печататься его остроумные, хорошо проработанные романы и рассказы. Они завоевали ему место среди лучших авторов, добившихся известности в последние десятилетия двадцатого века. Первый роман Уилсона «Тайное место» («А Hidden Place») вышел в 1986 году. Писатель получил Мемориальную премию Джона Кэмпбелла за роман «Хронолиты» («The Chronoliths»), премию Филипа К. Дика за роман «Мистериум» («Mysterium») и премию «Аврора» за рассказ «Персеиды» («The Perseids»). В 2006 году он стал обладателем премии «Хьюго» за знаменитый роман «Спин» («Spin»). Кроме того, Уилсону принадлежат романы «Проволока с памятью» («Memory Wire»), «Цыгане» («Gypsies»), «Раскол» («The Divide»), «Урожай» («The Harvest»), «Мост между времен» («А Bridge of Years»), «Дарвиния» («Darwinia»), «Слепое озеро» («Blind Lake»), «Биос» («Bios»), «Ось» («Axis») и «Джулиан» («Julian»), а также сборник рассказов «Персеиды и другие истории» («The Perseids and Other Stories»). Также был опубликован роман «Горящий рай» («Burning Paradise»). Автор живет в Торонто, Канада.

Иногда в январе, если запрокинуть голову, когда идешь по сельской дороге, небо оказывается совсем близко к земле.
Оникс посмотрела наверх. Вместе со своим другом Джаспером она шагала вслед за запряженной мулом тележкой, катившейся по пути от Лютикового уезда к шлагбауму. День Оникс провела, пересчитывая медные доллары в своей конторе и глядя, как злые роботы тащатся на запад и на восток по корке вчерашнего снега. Джаспер утверждал, что роботы всегда сердятся, когда светит солнце, а на земле лежит снег. Оникс не знала, прав ли он. Казалось, да. Однако не все, что выглядит правдивым, правдиво на самом деле.
– Ты слишком много думаешь, – говорил ей Джаспер.
– А ты вообще не думаешь, – надменно отвечала Оникс.
Теперь он вел мула, а она шла рядом, по-прежнему подняв голову, потому что ей нравилось смотреть на звезды, даже когда январский ветер забирался под ее вязанный из овечьей шерсти капюшон. Сейчас некоторые из них были не видны, потому что светила ярко-белая луна. Но Оникс любила и луну – за то, как она серебрила вершины и седловины гор и вырисовывала на немощеной дороге паучьи тени деревьев.
Так и получилось, что Оникс первой увидела небесного танцора, когда он перепрыгнул через горный перевал к северо-западу от Лютикового уезда.
Джаспер его не заметил, потому что смотрел на дорогу перед собой. Джаспер был высокий, на два хлебных каравая выше Оникс, с большой головой и глазами, созданными, чтобы вглядываться в горизонт. «Важно то, что впереди», – постоянно говорил он. Джаспер верил, что дороги ведут в интересные места, на то они и дороги. И потому любил их: ведь если ты в пути, значит, тебя ждет что-то захватывающее. А какая тогда разница, что там в небе?
– Ты же не знаешь, что свалится тебе на голову, – часто напоминала ему Оникс, – и далеко не каждая дорога ведет в интересное место.
Вот, например, эта, в Лютиковый уезд. А что там интересного? Оникс прожила в Лютиковом уезде все свои девятнадцать лет. Если там и было что-то, заслуживающее внимания, она уже сто раз видела это и еще двести раз прошла мимо.
– Вот для того и нужна дорога, – говорила Джаспер, – чтобы уйти в другое место.
Может быть, думала Оникс. Может, так. А может, и нет. А пока она продолжала смотреть в небо.
Поначалу она не поняла, что именно видит над высокой северо-западной седловиной гор. Она слыхала о небесных танцорах от путешественников, которые шли осенью на жатву на равнины или возвращались с нее. Говорили, что небесные танцоры танцуют для рожденных пламенем, когда ветер проносит огромные белые облака над бескрайними бурыми прериями. Но рассказывать можно всякое, и Оникс не относилась к этим байкам серьезно. Да, что-то из них могло быть правдой, но, наверное, немногое. Примерно пятьдесят центов из каждого доллара. Поэтому она решила, что увидела очень странное облако.
Оно действительно было необычным: ярким, розовым и пурпурным даже в скромном свете луны. Оно двигалось не так, как будто подчинялось ветру. Оно выглядело как человек. Как человек в пурпурном платье, с серебряным венцом на голове, с глазами, огромными, словно приличный городок. Оно было ростом с квадратный горный пик, который народ Оникс звал Высокой Башней. Оникс чуть не задохнулась, когда ее разум неохотно признал, что видит именно то, на чем настаивают упрямые глаза.
Джаспер жаловался на холод, говорил, что очень тяжело идти за тележкой весь путь от шлагбаума морозной январской ночью, но, когда Оникс удивленно вскрикнула, он отвел глаза от дороги. Проследил за ее взглядом и остановился. После долгой паузы он сказал:
– Это небесный танцор. Ставлю медный доллар!
– Откуда ты знаешь? Ты разве видел небесных танцоров?
– Ни разу. Ну, до этой минуты. Но что еще это может быть?
Небесные танцоры вырастали с гору и танцевали с облаками – точь-в- точь как это явление, поэтому Оникс решила, что Джаспер прав. Зрелище было крайне чужеродное для сельской дороги январской ночью. Они остановились полюбоваться небесным танцем, хотя дул ледяной ветер и мул жалобно кряхтел. Небесный танцор совершал невозможные, с точки зрения Оникс, движения, вертелся, как смерч, в лунном свете, вскакивал на Высокую башню и на мгновение замирал на ней, а потом летел еще выше, выполняя величавые пируэты среди звезд.
– Он приближается, – заметил Джаспер.
Разве? Да. Оникс тоже так показалось. Сказать точно было сложно из-за огромных размеров танцора. Небесных танцоров создавали рожденные пламенем, они умели делать множество чудесных вещей, но Оникс даже вооб- разить не могла, откуда брались такие существа. Живые они или просто иллюзия? Если этот спустится на землю, можно будет его потрогать?
Ей стало казаться, что можно. Небесный танцор на мгновение потерял равновесие в воздухе. Длинные руки вдруг застыли. Ноги, которые могли бы перешагнуть целую страну, перестали гнуться. Танцор начал крениться под ветром. Местами он стал прозрачным, какие-то его части оторвались и улетели цветными облаками.
– По-моему, он поврежден, – сказал Джаспер.
Сломанный, стремительно уменьшающийся в размерах танцор полетел вниз.
«Он приземлится недалеко, – подумала Оникс, оценив направление ветра. – Если от него сохранится хоть что-то».
Танцор рассыпался в воздухе, осталась только крошечная часть, она снижалась медленно и плавно, как осенний лист, планирующий с ветки в снег. Она упала недалеко, чуть ниже дороги, на склоне холма, где летом выпускал алые стебли цветов дикий ревень.
– Пошли найдем его, – предложил Джаспер.
– А это не опасно?
– Может быть, – ответил Джаспер.
Он не боялся опасности и даже хотел бы с ней встретиться. Они оставили мула у тележки и отправились на поиски, пока лунный свет был достаточно ярок.

* * *

Они увидели молодую женщину на засыпанном снегом холме. Она стояла в снегу обнаженной, не обращая на это никакого внимания, и Оникс сразу поняла, что она из рожденных пламенем, а значит, вероятно, не такая уж молодая. Нагота женщины озадачила Оникс и очаровала Джаспера.
Одежду незнакомки заменяла сбруя из ткани и металла, которую она уже сбросила. Сбруя лежала на земле у ее ног, местами сияя цветами закатного солнца, а местами дергаясь, как усики несчастного муравья.
Они подошли так близко, что можно было заговорить с прибывшей. Женщина – ростом примерно с Оникс, только с кожей куда бледнее и волосами, сверкавшими янтарем в лунном свете, – смотрела в небо и что-то шептала. Заметив Оникс и Джаспера, она обратилась к ним, но Оникс не поняла ни слова. Тогда та дернула плечом и сказала уже на доступном им языке:
– Вы не сможете причинить мне вред. Не стоит и пытаться.
– Но мы не хотим причинить вам вред, – возразил Джаспер, пока Оникс пыталась придумать ответ, – мы видели, как вы падали, если это действительно были вы. Мы подумали, что вам нужна помощь.
– Мне ничто не угрожает, – ответила женщина, и ее голос показался Оникс чистым, как мелодия флейты, но не старой деревянной, а серебряной, – спасибо вам.
– Вы, наверное, далеко от дома. Вы потерялись?
– Мое оборудование вышло из строя. За мной придут. Наш лагерь на другой стороне перевала.
– Вас подвезти, мэм? У нас с Оникс есть тележка.
– Подожди. Это очень далеко, – одернула его Оникс.
Тележка принадлежала ей, не Джасперу, и он не должен был ничего предлагать, не спросив у нее.
– Да, – согласился Джаспер, – слишком далеко, чтобы отпустить неодетую женщину одну зимней ночью.
Оникс захотелось его пнуть.
Рожденная пламенем задумалась. Потом улыбнулась. Ее улыбка была прекрасна, пришлось признать Оникс. Полный рот сияющих зубов.
– Вы правда мне поможете?
– Конечно, мэм, с превеликим удовольствием, – ответил Джаспер.
– Хорошо, – согласилась женщина, – я приму вашу помощь. Благодарю вас. Меня зовут Анна Тингри Пятая.
Оникс, которая знала, что значит «Пятая», удивленно уставилась на нее.
– Я Джаспер, – сказал Джаспер, – а это Оникс.
– Вам стоило бы одеться, – тихо проговорила Оникс, – мэм.
Анна Тингри Пятая передернула плечами, моргнула, и вдруг сверкающее платье окутало ее фигуру.
– Так лучше?
– Намного, – подтвердила Оникс.

* * *

По дороге к лагерю рожденных пламенем, пока мул тащил тележку по твердому, как лед, изрезанному полозьями снегу, все трое обсуждали свои желания и нужды, как часто делают незнакомые люди.
Оникс ждали дома, но ее мать, отец и два брата не будут беспокоиться, даже если она придет поздно. Скорее всего, они решат, что дела заставили ее переночевать в Лютиковом городке. Она работала в счетной конторе и часто задерживалась, если дел было много. Ее родители могли даже понадеяться, что она осталась с Джаспером. Они любили Джаспера и намекали на их свадьбу. Оникс обижали такие разговоры: Джаспер ей нравился, но, кажется, не настолько, чтобы всерьез задумываться о браке. Да и сам Джаспер никогда не высказывал такого желания. Джаспер хотел уплыть в Африку, найти пятые врата на Луну и стать богатым или бессмертным. Оникс полагала, что это не оставит ему времени на всякую свадебную чепуху.
Анна Тингри Пятая устроилась на заледенелом мешке пшеничной муки в тележке.
– Я, как вы уже, наверное, поняли, из рожденных пламенем.
Кто бы сомневался. Как же удивятся родители и братья Оникс, узнав, что она познакомилась с рожденной пламенем. Этот народ редко бывал в Лютиковом уезде, да и тогда только единицы из них, молодые, обычно мужчины, едущие на роботах по своим таинственным делам, могли снизойти до беседы с жителями городка. А теперь Оникс оказалась рядом с женщиной из рожденных пламенем, да еще и такой словоохотливой.
– Это вы танцевали в небе? – спросил Джаспер.
– Да. А потом мой создатель тела сломался.
– Не хочется вас обижать, но вы были ростом не меньше восьми километров.
– Всего полтора. – Улыбка озарила залитое лунным светом лицо Анны Тингри Пятой.
– А что делал небесный танцор в Лютиковом уезде, если мне будет позволено спросить?
– Я тренировалась перед жатвой. Здесь есть горные ветра, которым нужно сопротивляться, а с запада приходят высокие и быстрые облака. Мы, наверное, будем жить тут летом.
«А спрашивать уже не надо?» – возмущенно подумала Оникс. Хотя когда это рожденные пламенем спрашивали позволения у простых смертных?
– Вы будете танцевать на жатве? – спросил Джаспер.
– Я хочу выиграть состязание и подняться к Оку Луны, – сказала Анна Тингри Пятая.

* * *

Око Луны лучше всего видно, когда сама она в тени. Сегодня полнолуние скрыло Око, но иногда, если светился только тоненький серп, Оникс различала в темном полушарии недвижное кольцо алого света. Туда уходили рожденные пламенем, когда уставали жить одну жизнь за другой, – вместо того чтобы умереть.
Поскольку Анна Тингри Пятая раскрыла свое заветное желание, Оникс почувствовала, что должна рассказать об одном из собственных.
– Мне девятнадцать лет, – сказала она, – однажды я отправлюсь на восток и увижу города Атлантического побережья. Я устала от Лютикового уезда. Я хорошо считаю. Я умею складывать, вычитать, делить и умножать, я даже знаю двойную бухгалтерию. Я смогу найти работу в городе и жить городской жизнью. Я буду каждый день смотреть на высокие здания и даже поселюсь в одном из них.
Желание, прямо высказанное в холодную январскую ночь, застыло детской похвальбой. Она почувствовала, что краснеет. Но Анна Тингри Пятая только задумчиво кивнула.
– Я тоже отправлюсь на восток, – сказал Джаспер, – но не стану оставаться в городе. Я умею поднимать тяжести, тянуть веревки и вязать дюжину разных узлов. Я наймусь на парусник и отправлюсь в Африку.
На этом он закончил, хотя мог рассказать кое-что еще. Оникс знала, что он хочет уплыть в Африку и найти пятые врата – путь в Око Луны. Все четверо врат – а еще, может быть, тайные пятые – вели на Луну. Считалось, что даже смертный мог попасть в Око Луны таким образом, хотя рожденные пламенем никогда бы не пропустили простого человека. Именно поэтому Джаспер мечтал о тайных вратах. Они были его единственной надеждой прожить больше одной жизни.
Недоверчивая Оникс считала, что пятые врата – просто легенда, за которой ничего нет, но она перестала говорить об этом Джасперу, потому что он злился. Недавно он начал охранять от всех свое желание, как самую страшную тайну. Не упомянул он его и сейчас.
– Это моя пятая жизнь, – сказала Анна Тингри Пятая серебряным голосом, – и я устала проходить сквозь пламя омоложения, лишаться половины воспоминаний и начинать все сначала, разговаривая с призраками Анны Тингри Первой, Второй, Третьей и Четвертой. Я хочу вечно жить в Оке Луны и заниматься чистой философией.
Оникс не поняла и половины слов, но почувствовала тоску в голосе Анны Тингри Пятой.
– Вы оба хотите уйти отсюда? – спросила Анна Тингри Пятая.
Да. Оба хотели.
– Тогда пойдемте в наш лагерь, – предложила Анна Тингри Пятая. – Там тепло. Позвольте мне отплатить вам за ваш интерес и доброту.
Они достигли лагеря. Никто в Лютиковом уезде не видел, откуда появляются рожденные пламенем: они обосновались за холмом, куда никто не ходил холодной зимой. Но лагерь вовсе не был холодным. Анна Тигри Пятая объяснила, что простой смертный, окажись он рядом, не увидит ничего необычного. Колдовство скрывало лагерь от чужих взглядов. Но Анна Тингри Пятая позволила Оникс и Джасперу увидеть это место и даже пройти внутрь. В своем лагере рожденные пламенем отменили зиму. В их зачарованной последовательности времен года наступила теплая летняя ночь. Деревья зеленели, на лугах распускались цветы. На благоуханной траве стояли просторные шелковые шатры самых разных оттенков, а в воздухе парили светящиеся шары, дополняющие слабый лунный свет. Было поздно, и Оникс решила, что рожденные пламенем уже спят, но кто-то из них еще ходил меж шатров, переговариваясь на непонятных языках. Эти существа были так высоки, стройны и прекрасны, как только могут быть создания из плоти и крови. Роботы-слуги тихо двигались по лагерю, занимаясь своими загадочными делами. Тепло изумило Оникс, она сняла шерстяную куртку и расстегнула верхнюю пуговицу на рубашке из конопляного волокна. Джаспер широко раскрыл глаза в ужасе и благоговении.
– Останьтесь с нами на ночь, – сказала Анна Тингри Пятая.

* * *

Анна Тингри Пятая не теряла контакта с лагерем после поломки создателя тела. По велению мысли робот отнес бы ее домой по январскому небу. Но ее заинтересовали и заинтриговали дружелюбные смертные, появившиеся из темноты. Она редко видела смертных и хотела бы побольше о них узнать. Ей подумалось, что эта пара может оказаться полезной. Поэтому через несколько дней она предложила им работу в лагере и в конце лета бесплатное путешествие на большой праздник жатвы.
Родители Оникс умоляли ее не принимать предложение. Мать плакала, отец бушевал, но они знали, что воспитывают искательницу приключений с тех самых пор, как нарекли свою беспокойную дочь Оникс. К тому же у них было двое основательных, лишенных воображения сыновей, которые останутся в Лютиковом уезде и будут вести разумное и достойное существование.
Отец Джаспера всю жизнь молол зерно, молол после смерти жены десять лет назад и собирался молоть до конца дней. Когда-то он тоже лелеял мечту увидеть мир за пределами Лютикового уезда, и мысль об уходе сына в равной степени ужаснула и обрадовала его.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.