Библиотека java книг - на главную
Авторов: 46553
Книг: 115540
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Лучшая зарубежная научная фантастика: Звёзды не лгут» » стр. 66

    
размер шрифта:AAA

Остаток своего насыщенного событиями утра она провела за плетением коротких прочных веревок, которые привязала к колышкам и подсоединила к тросам, не оставляя провисших участков. Наконец, подсунула свой зеленый клинок под средний трос и перерезала его одним движением. Штырок поглотил нагрузку, длинная часть троса отскочила на косогор, а люк ловушки остался непотревоженным.
Когда были рассечены и другие жилы, ловушка стала совершенно бесполезной, а приманка – доступной.
С ножом в правой руке она подобралась к иддибдди и помедлила, глядя на плотные желтые складки гриба, упрятанного за пальчиковые ветки. Сперва сознание, а следом и рот вообразили скорый пир. Она поест и сегодня, и завтра, а из твердой волокнистой сердцевины гриба выйдет походный паек. Готовая расплакаться, она сделала крошечный шажок и почувствовала, как чуть-чуть просели земля и люк – в полном согласии с расчетом. Затем шагнула еще – и услышала звук, как будто кто-то тихо выпустил газы. Вовремя обернувшись, она увидела, как рядом взметнулась спираль из эластичных нановолокон. Она успела отскочить и уберечь ногу, но угодила в другую ловушку, построенную вдоль тех же силовых линий. Вторая пружина расправилась и вылетела вслепую, поймала ее за правую руку и дернула вниз; женщина принялась брыкаться, отмахиваться и пятиться, пытаясь освободиться от жгучей удавки, когда тысяча рит-волосков впилась ей в бицепс и горящий локтевой сустав.
Взметнулись еще две спирали, обе – мимо. Она лежала в грязи неподвижно и молча, следя, как мечутся над нею петли; их напряжение постепенно ослабло, и вот они упали и замерли. Тогда она очень медленно встала, тяжело дыша и глядя на окровавленную руку. В воздухе густо воняло раненым и напуганным монстром-людью.
Безмолвие воцарилось надолго, нарушаемое лишь ее заполошным дыханием. Затем с вершины холма донеслись мощные влажные шлепки – раз-два, раз-два; это были особенные, значимые звуки, после которых тишина наступила еще на два вздоха. Потом раздался взрыв, а за ним – вспышка слепящего белого света.
То, что было старательно спрятано, выполнило свою изуверскую миссию, и ракета призвала строителей западни поскорее прибыть и порадоваться великой удаче.
Сколько осталось времени, гадать не приходилось.
Решение, требовавшее обдумывания и чреватое нескончаемой мукой, было принято мгновенно и без колебаний. Свободной левой рукой она выхватила из ножен драгоценный наноуглеродный нож и сделала неряшливый, пробный надрез, чтобы направить следующие. Никакой клинок не мог повредить внутренние волокна петли, и попытка стала бы пустой тратой времени. Она, как учили, рассекла живую ткань плеча, действуя слишком быстро, чтобы успели сработать природные анальгетики. Сжав зубы и дрожа всем телом, она подавила крик, когда рассекла мышцы, кровеносные сосуды и серый ствол главного нерва; затем помедлила, трижды вздохнув и дав зияющим ранам время остановить кровотечение, после чего острием ножа вскрыла сустав, соединяющий руку с телом – телом, которое она спасала, оставляя в цепком капкане погибающую конечность.
Возможно, одной руки хватит, подумала она. Может быть, ее длинные кости удовлетворят врагов.
Хотя надеяться на это смысла не было.

* * *

Длинный безымянный склон был покрыт молодым лесом – невысоким, густым и лиловым, как синяк. Миниатюрная однорукая женщина могла легко проскользнуть в проемы, которые смутили бы других. В тот миг она, правда, не задумывалась об этой своей удаче. Значение имело только одно: отчаянная необходимость уйти как можно дальше.
Поскольку маршрут был трудным, женщина побежала сбоку от природного склона, продираясь сквозь заросли, а после взобралась на гребень и помедлила. Вздохнула десять раз, беря себя в руки, прислушиваясь к себе и молясь, чтобы никто не появился так быстро. Затем атаковала крутой склон, устремившись вниз и спрыгивая, где было возможно. При этом она всячески старалась касаться только голых камней, что несколько затрудняло слежку.
Местность была окрашена в темно-лиловый цвет, граничивший с черным, и пропитана дождем. Даже на бегу женщина различала десятки запахов: зимних цветов, дождевой воды, грибных спор, насекомых и, собственно, каменистой, влажной почвы. Вествихри прятались, пока она не очутилась в самой их гуще; тогда они взмыли в небо – изящные зеленые лица, пустые серые глаза, раззявленные мясистые рты и неизменно сварливые голоса. Вокруг нее взлетело около сотни этих существ, и она, на миг поддавшись праздной фантазии, подумала, не оттяпать ли себе и ноги – а потом схватить одну из птиц за шею, и пусть несет ее прочь из этого злополучного места.
Вытянутый склон завершился рекой, может быть, той, а может, и не той же самой, вдоль которой она двигалась последние десять дней. От зимней хмари водная кожа истончалась, но мертвый белый пузырчатник был достаточно прочен, чтобы выдержать вес женщины – по крайней мере, вблизи от лесистого берега. Путешествовать в открытую было опасно, но так она хоть не оставит очевидных следов, а бежать по реке сможет быстро. Сапфировый нож пропал вместе с отрезанной рукой. Наноуглеродный по-прежнему сидел в ладони, и длинное серое лезвие было запятнано кровью, в которой уже кишели железоядные жучки. Она пронзила клинком речную кожу и напилась из открывшейся раны. Вода была теплой, перемешанной с зимними водорослями и рыбьими фекалиями. Не прекращая пить, женщина вытерла нож сперва о брюки, а следом о кромку пончо, прикрывавшего торс, после чего вернула свое единственное оружие в ножны, встала и обнаружила, что ноги ее не держат, хотя веса в ней и мало.
Ее колени, подкосившись, вновь опустились на эластичную узорчатую поверхность реки. Внизу проплыло что-то крупное. Женщина почувствовала, как водная кожица вздыбилась, и увидела высокий плавник, который врезался в пузырчатник, а в дырку, пробитую ее ножом, просунулся черный глаз на толстом коротком стебле. Он изучил ее, видя в ней пищу и считая добычу легкой.
Инстинктивное отвращение напугало ее, и этот страх придал сил, чтобы встать и побежать дальше. На следующем крутом повороте женщина продолжила нестись по реке до места, где течение стало быстрее и злее. Водная кожа здесь была так тонка, что ей не приходилось доверять. Ниже по течению свободная вода искрилась от острых корундов и пенной дымки; мелкие ловцы скользили низко, а огромные мотылеты, с крыльями жесткими, широкими и тонкими, как сны, нависали далеко в вышине, жарились в мутном оранжевом мареве полуденного неба.
Женщина перешла обратно на твердую почву, остановилась и посмотрела вверх по течению, изучая проходимый отрезок реки.
Враги не показывались.
Она запрыгала по камням, а когда не рассчитала дистанцию, поскользнулась обеими ногами и резко шлепнулась. В бедре что-то треснуло, и его тотчас ожгло огнем; измученное маленькое тело принялось отгонять эту новую напасть.
На участке, где течение замедлялось, кожа восстановилась, и женщина, прихрамывая, бросилась пересекать поверхность.
За следующим поворотом она, недоступная глазам неприятеля, перебралась на другой берег и приказала ногам спешить, убеждая себя, что обогнала всех врагов до единого.
Но силы были на исходе. Волнение и страх нахлынули одновременно. Задыхаясь, она втянула свое дрожащее, полуголодное тело за древний ствол огромного дерева-небоскреба. Встречались ли ей раньше такие листья? Ни разу, нет. Река текла на север, в край, не похожий на ее родной, и деревья с тонкими, но широкими лиловатыми листьями приветствовали ее плотной тенью, раскидистым пологом и густым, жирным смрадом жального улья, находившегося невдалеке.
Улей был прикреплен к пропитанному влагой стволу громадного дерева, старый, усеянный живыми и мертвыми жальщиками, и вся колония гудела, предупреждая ее о своем присутствии и крайне дурном настроении.
Уцелевшей рукой женщина подобрала плитку сланца и направилась к дереву, без всякой надобности закрыв глаза. Насекомые не могли причинить ей вреда. Размахнувшись, она ударила по улью. Жальники обезумели. Воздух наполнился гулом от крыльев и лап. Они подхватили своих покойников, выставили перед собой их высушенные тела и вонзили в ее пончо и тонкую загорелую кожу шипастые жала. Но яд, способный отравить сотню нотов, не подействовал на ее чужеродную ткань. При обостренной чувствительности, которой нынче не было и в помине, она ощутила бы слабейшие уколы, а сейчас не заметила ничего и ударила еще дважды, громя деревянные стены, вторгаясь в покои матки и обнажая золотистый воск, от которого ее изголодавшемуся нутру предстояло и разболеться, и насытиться калорийным богатством.
Ей невероятно повезло, но холодные голоса Мертвых напомнили, что за везение приходится расплачиваться.
Набив воском рот и сделав первый глоток, она подавилась и закашлялась. Пришлось сунуть себе в зубы кисть, чтобы пища не вывалилась. Жевание превратилось в тяжелый труд. Глотание – в бедствие. Но израненное тело отозвалось мгновенно, вырабатывая ферменты для расторжения прочных связей, преобразуя необычные липиды в другие жиры, которые легче усваивались и пробуждали железы и протоки, слишком долго бездействовавшие и только грезившие о пище.
Двадцать вдохов-выдохов – и она опьянела.
Еще двадцать – и она уже стояла на карачках среди прелой растительности старого леса, пережевывая вторую порцию и разминая в горсти заготовку третьей. В этот момент женщина отметила, что в пострадавшем плече разливается приятное тепло. Она глотнула снова, еще раз откусила от кома и скосила глаза, наблюдая, как из запекшейся крови вырастает голая розовая культя – тотипотентное образование, имеющее всё необходимое для форми- рования настоящих костей, мышц и нервов. Если бы можно было наесться до отвала и выспаться, успела бы отрасти короткая рабочая рука с крохотной кистью, взывающей к применению. От этого тело уменьшится совсем ненамного, а прочие кости станут лишь чуточку более хрупкими. Для набора потерянной массы понадобится несколько дней усиленного питания, и полное восстановление сил потребует пищи посытнее, чем нынешняя. Но в этот волшебный, нежданный миг легко было поверить, что ее жизнь внезапно изменилась. В захолустном уголке неизвестной страны она набрела на заказник, изобилующий жальными ульями и другими легкодоступными сокровищами, и следующую тысячу лет будет повелевать этим лесом – могучий монстр, несущий горе и окрестным нотам, и куда более опасным и неотвязным врагам.
Отвлечься ее заставило какое-то движение.
Она плавно и медленно повернула голову, глядя на склон и реку.
Дождь, серый и ровный, усиливался и взбивал истомившуюся по солнцу кожу реки. Она слышала шум ливня, и обоняла его, и чувствовала запах реки. А потом увидела одинокую фигуру, расслабленно бегущую вдоль дальнего берега. Сложением чужачка не особенно отличалась от нее, но одета был лучше: наряд подстраивался под фон, и существо двигалось с видом охотника, идущего по верному следу, – подавшись вперед, с чуть поднятой головой и с каким-то продолговатым, жутким оружием в руках.
Ее первая мысль, нелепая и ошибочная, была о том, что зрение у нее, верно, замечательное, если она с такого расстояния заметила этого монстра.
Но тут из-за соседнего дерева шагнул второй охотник. Вот кто шел первым и выдернул ее из грез: самец, человек, высокий и восхитительно крепкий, с округлым и безволосым лицом; большое избалованное тело упитано не хуже других на ее памяти.
– Ничего, – сказал мужчина кому-то.
Затем после долгой паузы добавил:
– Здесь.
Ее полупустое брюхо заныло, а культя новой руки дрогнула. В остальном она так и стояла на коленях, неподвижная, как смерть.
Человек задержался, чтобы посмотреть по сторонам, но так и не взглянул на нее. У него, как и у напарника за рекой, имелось оружие: старинное, с длинным стволом и магазином, наверное, полным разрывных пуль. Армированный шлем был увенчан чем-то вроде радиопередатчика. За широкими плечами – кожаный ранец, достаточно вместительный, чтобы спрятать чью- нибудь конечность. Она увидела, как алмазный ствол нацелился в никуда и опустился. Но только чуть. Затем вместе с оружием ушел обратно к реке, где ступил на пропитавшуюся дождем кожицу и произнес еще несколько слов. Слишком тихо, чтобы разобрать, но возбужденно и радостно.
Они знали, где она.
В следующий миг человек пропал из виду. Но фигура у дальнего берега теперь с молодой отвагой бежала вверх по течению. Напарник хотел перейти через реку там, где кожа была достаточно толстой. Потом они оба – и, может, еще кто-то – сойдутся на этом сыром пятачке, готовые развязать войну против несчастного мелкого монстра, который здесь затаился.
Инстинкт подсказал ей: бежать. Немедленно.
Но неуемная потребность в пище была слишком сильна. Женщина медленно встала, отмахнулась выздоравливающей рукой от жальщиков, отколупнула еще один ком плотного воска и принялась торопливо жевать, сдерживая позывы к рвоте. Когда во рту стало пусто, она расплакалась; внутри нашлось место и страху, и усталости, и откровенной, драгоценной радости. Умирать лучше на сытый желудок. Сколько раз она это слышала? Мать повторяла это мрачное старинное присловье без конца, и доказательством его мудрости явилась смерть, которая стала благословенным концом ее удручающе долгого голодного существования. И потому-то ее дочь теперь, рискуя всем, выпрямилась, чтобы похитить у разъяренных жальщиков еще немного еды.
Охотники показались снова, они поднимались на берег. Они могли быть братом и сестрой, а могли – представителями какой-то малочисленной народности, практиковавшей инбридинг. Они определенно походили друг на друга – и лицами, и поведением. Держались смело. Одетые в камуфляж, вооруженные длинными стволами, они казались знатоками своего дела, невосприимчивыми к опасности и готовыми к любой неожиданности. Однако большие горящие глаза развеивали эту иллюзию. Стало ясно: это молодая пара. Они могли быть опасны в тысяче ужасных смыслов этого слова, но за недолгую жизнь ни разу не брались за столь отвратительную, чудовищную работу.
Женщина изучала их, укрывшись за невысоким глинистым гребнем.
В ранце была костлявая коричневая рука – искалеченная, но живая. Она сгибалась и разгибалась. Раненая ощущала боль, когда потерянная конечность хватала пустоту. Она подумала, что отсеченные члены способны прирастать заново. Плоть всегда чувствовала сродство. Если остаться в укрытии, если охотники подберутся впритык, если удастся броситься на них с ножом, увернуться от выстрелов и перерезать глотки… что ж, тогда не составит труда забрать свое, а заодно и их оружие и посылать в их беспомощные тела один заряд за другим.
«Сотворение мира опиралось на серьезные и глупые просчеты», – говаривала ее мать во времена не столь давние, но теперь бесконечно далекие.
Оставив нож в ножнах, женщина отползла в тень.
Невзирая на юный возраст, эти охотники были не дураки. Переговариваясь шепотом, они разделились и вскинули стволы. Мужчина шел по следам, на вид уже старым, затопленным дождем. Еще как минимум двадцать вдохов-выдохов они не догадались бы, что до нее рукой подать. Это дало ей время найти сланцевый гребень, по которому можно было подняться на холм, не оставляя следов. Шум дождя заглушал легкие шаги, пока она быстро взбиралась на склон, и вот земля стала мягче. Тогда, позволив себе однократно вдохнуть полной грудью, женщина перевела свое маленькое тело на отчаянный бег.

* * *

На вершине холма лес кончился. Там, где возвышенность сплющилась, ноты истребили местные деревья при помощи взрывного летнего пала и корундовых топоров. Расчистили вытянутое поле, сплошь покрытое обго- ревшими пнями и зимними посевами. Под холодными дождями буйно и густо разрослись лиловатые ухотрав с хладобоем и черно-синий тростникокальник. Женщина помедлила на краю поля, прислушиваясь к шорохам за шумом дождя. Переводя дух, она перебирала безнадежные варианты действия. А после, отдохнув, двинулась вдоль леса в надежде, что так будет лучше.
Маленькая бомба в алюминиевой оболочке прошла на волосок от затылка, вонзилась в заросшее поле и взорвалась со звуком глухим и страшным.
Невзирая на переполненный желудок и слабость от ран, женщина вбежала в окальник и вжалась в землю, хотя позади остался след, по которому мог пройти любой недоумок.
Лицемерие сменилось зубоскальством.
– Подходите, кто смелый! – приговаривала она.
Ее первый нот оказался юнцом, недоростком, полностью поглощенным своей работенкой. Женщина увидела длинную экзошкуру, похожую на пончо с высоким капюшоном, молочно-серого, по сезону, цвета; увидела и мотыгу, которая мерно взлетала, и капли теплого дождя, скользившие по просаленной спине существа и впитывавшиеся в почву, где корни, как пальцы, трудились вовсю, стремясь поглотить и защитить то, что появлялось только зимой. Лица женщина не видела, но слышала, как существо разговаривает само с собой. Судить по голосу не удавалось ни о чем: ни о словах и их смысле, ни об эмоциях. Нельзя было даже сказать, действительно ли это речь. Но существо издавало свои приглушенные звуки и опускало мотыгу, обезглавливая единичные зеленые растения в гуще черного тростника, премного этим довольного.
Она окликнула его до того, как мотыга взмыла вновь.
Нот резко повернулся, показав лицо под складками тонкой серой плоти. Женщина всмотрелась в тень, и память дорисовала черты: две пары глаз, клювовидный рот, плоские ноздри и лиловую кожу поверх прочных костей из сплетенных белковых тяжей, которые ничем не походили на ее собственные.
Молодой нот увидел ее и слабо вскрикнул.
Сочтя себя обреченным, существо поклонилось монстру и пожелало добра, а после вновь подняло голову и обнаружило, скорее с изумлением, нежели с радостью, что чудовище уже промчалось мимо, не удостоив его даже грубым шлепком.
За нотом, в нескольких прыжках от него, тянулся главный тракт.
Она задержалась всего на миг. Но разобраться, куда бежать, было невозможно, и она бросилась наугад, не оглянувшись даже тогда, когда по плато разлетелось глухое эхо нового разрыва.
Кто-то из охотников застрелил нота.
Тракт, до тех пор извилистый и узкий, дальше вдруг сразу сделался прямым и широким; тростниковое поле сменилось другими, лучше возделанными, а местность стала гораздо более открытой. Обгоревшие пни исчезли. Культуры росли многолетние: пусторосль и пакалонг. Два взрослых фермера шли домой после славного пасмурного дня, унося инвентарь, слишком важный, чтобы бросить его в грязи. На этот раз женщина не издала ни звука. Она пронеслась между ними и, несмотря на загнанность, одного сбила с ног, а на другого оглядывалась, пока он не надумал послать в сгущавшуюся ночь предупреждающий клич.
Она не знала, как перевести его точно, но единичное резкое слово должно было означать ее саму.
Монстр-людь.
Ею она и была. Кошмарной кровожадной тварью, которая открыто бежала в деревню. Появились маленькие эллипсоидные дома, приземистые и прочные, построенные из каменных блоков и живой земли; во дворах стояли водные мехи, поглощавшие слабый солнечный свет. Она обнаружила десятки нотов за обыденными занятиями и позавидовала им, как никогда раньше. Здесь царил уют, чуждый, но узнаваемый. Она побежала по утрамбованной улочке в самое сердце крошечной общины – сурового одинокого места, приютившегося на краю дикого края, кишащего монстрами. И все- таки здесь жили простые души, радовавшиеся роскоши иметь сухой кров и обильную пищу, которую выращивали сами; их короткие, бесконечные жизни были полны бессчетных скромных пиров.
Женщина надеялась, что враги не пойдут за ней в это опасное царство.
Но они пошли. С улицы позади донеслись стрельба и вопли; с приближением преследователей крики сделались громче. Затем она услышала глухой рокот одинокого барабана, установленного посреди деревни, – огромного деревянного котла, накрытого экзошкурами предков. Кто-то бил в него, властно, предупреждая население об открыто бегущих монстрах. Теперь старики и дети попрячутся. Кто в силах – успеет заскочить домой и прихватить копье или, может быть, лук со счастливой стрелой, а после выбежит, намереваясь заколоть троих существ, которых невозможно убить.
Два решительно настроенных врага превратились в двух и еще сотню. Она не могла бежать быстрее, а вскоре и вовсе выдохлась, стала неловкой. Она никогда не дышала так глубоко, но и весь кислород на свете не совладал бы с изнурением, которое пожирало и мышцы, и рефлексы. Она отупела от усталости.
Прямо перед ней из дома вышел высокий нот, а она двигалась так медленно, что ему хватило времени навести на нее нечто, похожее на очень длинную стрелу. Женщина рассмотрела лицо существа: кожа была почти черной с лиловым оттенком, а когда нервно оттянулись губы, обнажился стекловидный клюв, и она увидела, как слетает с лука стрела, и услышала звон тетивы, и всей собой поняла, что нужно метнуться в ту или другую сторону. Но не сумела, как ни старалась. Наконечник – твердый, на славу заточенный сапфир – пробил ей пончо и кожу под крошечной левой грудью и отскочил от ребер. Но лезвие не вышло. Она ощутила удар и крутанулась, удивленная тем, как легко утратила равновесие. Из домиков валили всё новые ноты. Она видела их ужас и гнев. А может быть, не видела ничего. Кто знал, что чувствовали ноты в той или иной ситуации, в тот или иной день? Но ей представлялось, что им страшно, а страх придает храбрости. Они увидели, как она споткнулась и чуть не упала; примерно десяток их особей держал острые орудия, которыми можно было забить такое чудовище, как она, нарезать ее ломтями прежде, чем она найдет свои ноги.
Но она не лишилась равновесия полностью.
Здоровая рука оттолкнулась от утрамбованной почвы, а голые пальцы ног впились в нее глубоко и позволили выпрямиться. Затем рука поднялась, вслепую переломила и отшвырнула древко стрелы, а после, грязная, углубилась в рану и вытянула зазубренный самоцвет.
Улочка выходила на пустырь под пасмурное небо. Женщина побежала, и камень ударил ее между лопаток. Другие с громким хлюпаньем попадали на улицу. Потом тональность криков изменилась. Через миг она поняла, что все лица отвернулись и теперь каждый рот изрыгал проклятья в адрес гнавшихся за ней монстров.
Поверить в то, что ноты приняли участие в конфликте чужаков, было бессмысленно и бесполезно, но на удивление легко.
Но именно так ей и показалось.
Не будучи в силах выстоять в одиночку, она остановилась на краю деревни. Тяжело дыша и глотая густой воздух, она пригнулась, уперлась ладонью в колено и огляделась. Ее малютки-ноты заняли позиции.
Звучали сотни голосов: одни выкрикивали оскорбления, другие молились богам, третьи взывали к храбрости попрятавшихся сородичей, возлюбленных и братьев.
Защелкали луки, и этот звук был сладок.
Затем толпа набросилась на монстров. Мотыги и примитивные дубинки взлетали и опускались; нападающие колотили друг друга не меньше, чем своих смертных врагов.
Она почувствовала себя в стороне от происходящего, в безопасности.
Всегда, даже зная, что неправа, она была твердо уверена в себе, и эта уверенность изо дня в день помогала улыбаться, улыбаться и снова улыбаться.
Загрохотало людское оружие, и взрывы раздались почти сразу. Ударная волна толкнула в лицо. Звук приглушался телами доблестных и обреченных глупцов, заполонивших улицу. Ноты повалились на нотов, и вся их храбрость вмиг улетучилась. Селяне пробовали убежать и не могли, так как сплотились слишком тесно и теперь зарабатывали ожоги да угощались шрапнелью из костей – при такой тактике неудивительно.
Однорукая осторожно отступила на шаг.
Экзошкуры срывало с тел целиком, голоса пресекались на пике вопля, и толпа распалась на отдельные фигуры, одни из которых обращались в паническое бегство, а другие падали, а затем посреди бойни показались люди. Они осыпали нападавших старинными проклятиями нотов.
Женщина понимала, что надо бежать, но не могла.
Она завороженно взирала на тела, не особенно отличавшиеся от ее собственного. Монстры оказались изранены – стрелами, ножами, тяжелыми камнями, как минимум одним длинным копьем. Но оба были намного крупнее и сильнее, чем она, и то, что ее свалило бы десять раз кряду, их только разозлило и наполнило решимостью.
Молодая самка опустилась на колено и хорошенько прицелилась.
Оружие дернулось, и однорукая – мишень – не преминула метнуться в сторону.
Ее спасло слишком короткое расстояние. И другое, микроскопическое, на которое она отклонилась, благодаря чему пуля вошла в живот, но не попала ни в позвоночник, ни в ребра, ни в тазобедренный сустав. Снаряд ударил сильно и прошил насквозь, и поначалу ей показалось, будто она лишилась значительной части тела. Наконец-то она снова стала легкой и полной энергии. Долю секунды, оставшуюся до взрыва, можно было считать себя счастливицей. А потом раскаленная белая вспышка швырнула ее вперед, небрежно впечатала в мокрое дорожное полотно.
Она умерла, но только на мгновение.
Затем очнулась достаточно, чтобы понять: спина обуглена, одежду и волосы содрало взрывом, а внутренности разорваны или отсутствуют напрочь. Она вернулась к жизни, не зная, сколько прошло времени, но после, сев, осознала, что выпало не больше пары секунд. Мужчина только-только сорвался с места, его симпатичная самка стояла, улыбаясь, а упрятанная в ранец отсеченная рука извивалась и хваталась за воздух – слепые рефлекторные движения, которые не могли продлиться долго.
Каким-то чудом женщина поднялась на ноги.
От живота осталось так мало, что ей пришлось поддерживать себя в вертикальном положении рукой, а пережеванный воск вывалился, едва остановилось кровотечение. Повернувшись, она пустилась бежать, если это можно было назвать так. Она взяла курс на открытый простор, и бег ее не был ни быстрым, ни грациозным. Единственным плюсом стало то, что боль и увечья лишили ее всякого здравого смысла. Любое здравомыслящее существо уже сдалось бы. Но в ней не осталось ничего, кроме инстинкта, и ноги были целы, а охотники, возможно, чересчур уверились в себе или слишком страдали от ран, чтобы покончить с этой гонкой. Возможно, и ноты двинулись в контратаку. Она не знала. Пересекая ниву, засеянную мохнатым горошком, она в какой-то момент заковыляла по открытой жиле гнейса, которая быстро сузилась. Но видела она всего на два шага, так как дождь зарядил вовсю, невидимое солнце садилось, а ее саму одолевало тупое желание не делать ничего и только прикрыть глаза, колеблясь на грани сна, – до тех пор пока ее левая нога не шагнула в пустоту, увлекая вторую вместе с туловищем за неожиданно возникший край скалы.
Кувыркаясь в полете, женщина дважды ударилась о камни. Затем скала отдалилась, и беглянка упала подле толстых пластов сланца, подъеденных океаном, которого она никогда не видела и не разглядела сейчас, – царства глубоких, холодных, почти живых вод, подернутых зимней кожей, треснувшей, когда тело, ведомое отключившейся головой, наконец в нее врезалось.

2

Безжизненное, обожженное тело было слишком роскошным даром, чтобы его игнорировать. Рыбы лизали соленую плоть и вгрызались в красную ржавчину мышц. Но даже крохотные куски обжигали глотки, возмущали желудки, и несъедобное часто выплевывалось. Ее белки отличались от натуральных, будучи сплетены из аминокислот, специфичных для отдаленных миров и бессмертных существ. Ее своенравная кровь была полна антиоксидантов, зачастую токсичных для местной живности. В цепочки молекул были встроены редчайшие, опаснейшие металлы, лантаниды и тяжелые галогены. А главное – между ее мертвыми клетками спали полчища роботоподобных фагов. Стоило хотя бы одному такому проглоченному фагу утратить свой древний предохранитель, как он с ошеломляющей скоростью множился, и в результате миллионы машинок усердно старались преобразовать исходную плоть в здоровое тело человеческой самки. Но даже при том, что в ней таились все эти опасности, ее продолжали надкусывать, и пережевывать, и выблевывать. Нервная система отказала, обмен веществ прекратился. Дрейфующий труп образовал вокруг себя зону бедствия: темная зимняя вода полнилась как суетливыми плавниками вперемешку с исторгнутой взвесью, так и убоиной всё более зловещего вида. Однако некоторые особи сумели пережить эту бойню, а самые везучие пировали, как никогда. Обитатели глубин пробовали месиво и, как только густой суп оказывался достаточно разбавлен, всплывали и вволю пили. На водную кожу спикировала стая хакалинов; они рассекали когтями покров и тянули длинные шеи туда, где плавали драгоценные крохи пищи. Спустя две ночи и день глубокая бухта поглотила значительную часть ее калия и фосфора, а похищенные железо и кальций разожгли миллион безмолвных войн; на день второй приметное зимнее цветение наполнило воду живым молочным светом.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.