Библиотека java книг - на главную
Авторов: 45735
Книг: 113550
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Лучшая зарубежная научная фантастика: Звёзды не лгут» » стр. 67

    
размер шрифта:AAA

Как и при жизни, тело женщины продолжало скитаться, обескровленное и обожженное, изжеванное и выпотрошенное. Однако она ничего не чувствовала. Многие дни и ночи прошли незаметно. Иногда приоткрывался темный глаз, но затаившееся за ним сознание не воспринимало ничего, кроме холодного серого тумана. Внутренние механизмы мельчайшими, безуспешными шажками пытались починить организм или хотя бы зафиксировать стойкий ущерб. Спавший орган мог на мгновение пробудиться, направить в нужное место ионы и синтезировать несколько новых белков, но малейшее действие становилось затратным, и работа быстро прерывалась. Возобладало гниение, и ее плоть раздулась. Она плавала спиной вверх и мертвым лицом вниз, широко раскинув ноги и оставшуюся руку. Метаболизм был практически на нуле, и температура тела стала такой же, как зимнего моря. Безымянная река придала ей первый толчок, который вынес ее из бухты, и течения оттащили ее дальше от суши. Затем разразилась неистовая буря, содравшая остатки летней кожи. Волны вздымались высокими ровными рядами и маршировали к горизонту, который она не могла ни увидеть, ни представить, и то немногое, что осталось от женщины, неслось в пустой и черный, как космос, мир.
Каждый сезон отличался своим урожаем, своими победителями. Зима была темной, но отрадно влажной, и кислород беспрепятственно проникал в самую глубину, благо ветер отшелушивал с воды кожу. На илистом океаническом дне обитал целый народ, тысяча невообразимых тварей, во всяком случае, невообразимых для мертвой. Это были гигантские существа, по любым меркам наделенные недюжинным разумом. Зимой они поднимались к поверхности, кормились и размножались, а вскоре постигали секрет плавания вдали от дома, наверху, и теперь, при помощи сначала сонаров, а после – огромных черно-синих глаз, настороженно изучали чужое тело. При некотором сходстве с нотами это был все же не нот. В этом они оставались единодушны. В древних преданиях говорилось о монстрах, сходящих с небес, но, наверное, речь шла о других созданиях. У этого тела не было ни малейших признаков крыльев. В нем не усматривалось ничего величественного и выдающегося, а после стольких истязаний даже его исходные очертания вызвали немалые споры.
– Ешь его, – предложила одна из тварей.
– Не буду, – ответил ее спутник.
– Почему?
– Оно не мертвое.
В пищу годились только детрит и собственное потомство.
– Да нет же, оно мертвое, – возразило первое существо. – Ты видел, чтобы оно двигалось? Разве оно сделало хоть что-нибудь, пока мы тут вьемся?
Тут ее неживые глаза открылись.
Возможно, ее разбудили свистящие голоса. Возможно, всё вышло случайно. По той или иной причине ожил правый глаз, следом – левый, и таившееся за ними сознание выпало из комы ровно настолько, чтобы воспринять две гигантские туши, которые зависли внизу и старались держаться подальше.
Две водные твари глазели на нее озадаченно и заинтригованно.
Она слабо дернула обеими разложившимися, вздувшимися ногами. Уцелевшие на руке ошметки мышц подтянули кисть к животу, и пальцы опасливо прикоснулись к краю так и зиявшей дыры.
– Оно живое, – решила первая тварь.
Но у другой оставались сомнения.
– Может, это рефлекс.
Чем бы ни был остов, он представлял собой нечто ненатуральное. И в нем заключалось зло. Другое мнение исключалось.
– Мы должны его уничтожить, – сказала первая тварь.
– Но почему?
– Чтобы очистить мир от скверны.
Да, логика этого мнения подкупала.
– Подумай, какая это честь, – поднажала первая тварь.
– Предоставляю эту честь тебе, – ответила вторая.
Первое существо медленно устремилось вверх, разинуло широкую пасть и вдохнуло, аккуратно утягивая остов в просторную глотку и дальше, во чрево. Затем лживым тоном произнесло:
– Восхитительно.
– В самом деле?
– Следующее съешь обязательно. Клянусь, ты в жизни ничего подобного не пробовал.
Внезапно проснулись фаги, призванные защищать и восстанавливать человеческую кровь. Омытые кислородом, они с готовностью принялись за дело. Но еще хуже оказались редкие элементы, содержавшиеся в мертвой крови: тяжелые металлы, высвобожденные желудочными кислотами, беспрепятственно внедрились в каждую клетку этого необычайно длинного тела. Глубины огласились горестными воплями. Всё, что недавно было съедено, исторглось из раззявленной в ужасе пасти и ануса. Но к ночи несчастной твари повезло – она скончалась.
Разъеденное кислотами и уменьшившееся как никогда человеческое тело спокойно вернулось к плаванию ничком.
Выжившая тварь, удрученная гибелью второй и одолеваемая чувством вины, в момент отчаянной храбрости поклялась удалить этого монстра из океана, раз уж его нельзя уничтожить.
Ближайшей сушей стал остров, суровый, черный, насквозь пропитанный дождем, и в час прилива вода у его берега была доступна и очень глубока. Влача чудовище на собственной голове, тварь подплыла поближе, а после поспешила как можно дальше убраться от опасности и с удовлетворением проследила, как бессмертное тело выбросило на высоко нагроможденные камни. Там оно и осталось лежать неподвижной грудой; его нездешние черные глазки не были ни закрыты, ни открыты – им оказалось не на что взирать, кроме дождя и мрака, принимая свою неизбежную участь.

3

Цистерна была переполнена, и перед закупоркой туда оставалось добавить медной соли: полезная уловка для отпугивания воров от запасов дождевой воды. Вот почему мужчина стоял на коленях в лотке. Его заметили сердцекрылы: они сорвались с высоких деревьев, крича какой-то вздор о загадочном визитере. Затем белогорлая старейшина стаи уселась на склон и расправила широкие крылья. Ее горло дрогнуло, выдавливая одно-единственное чуждое слово.
– Человек, – хрипло проклекотала птица. – Человек, человек, человек!
Мужчина влил остаток соли. После этого поднял глаза и на грубом подобии языка сердцекрылов осведомился:
– Где?
– Гняздовье, внязу, опоры, – доложила птица на своем языке. И, не увидев никакой реакции, повторила: – Человек.
У его сподвижников были благие намерения, но в подобных делах они почти всегда ошибались. Их находка могла оказаться какой-нибудь выброшенной на берег тварью, а могло выйти и так, чтоб там и вовсе ничего не было. Но, скорее всего, там лежал мертвый нот – наверное, какой-то рыбак, вывалившийся из лодки. Сердцекрылы были неисправимыми оптимистами. Они любили наобещать с три короба, надеясь вкусить похвалы.
Ему осталось заткнуть цистерну сапфировой пробкой, а после прикрыть затычку пластиком, глиной и камнями, чтобы никто не нашел. После этого он наконец выпрямился со словами:
– Спасибо. Человек пойдет взглянет.
Стая пришла в восторг от того, что старый друг ей поверил. Птицы начали выписывать над его головой огромные круги, крича ликующе и ободряюще. До гнездовья было легко долететь, но далеко идти, а пресловутые опоры стояли за баррикадой. Следовало подготовиться. Мало надеясь на то, что птицы правы, человек спустился с холма и вошел в свой дом. Там он набил припасами большой рюкзак, один пистолет взял в руку, еще два повесил на пояс. Затем набросил чистое пончо, запер дверь и вышел под ледяной дождь из тени старого вихорника.
Следующую тысячу шагов он мог пройти с закрытыми глазами. Эта часть острова была настолько родной, что душа словно простиралась за пределы плоти, охватывая корундовые холмы, сланцевые плато и зрелый черный лес, который кормил дикую живность, существовавшую как ей угодно и знать ничего не знавшую о настоящей опасности. Здесь находилось убежище, частный рай. Тут правило только одно существо, и репутация у существа была серьезная: огромный и бесстрашный монстр, хорошо знакомый местным нотам. Они называли своего человека Великаном или присвистывали, что означало то же самое. Он был огромен и силен даже для своего ужасного племени – монстр до мозга костей, и крохотные аборигены не отваживались соваться в его темную вотчину.
Мужчина вышагивал плавно, расчетливо и грациозно; рюкзак трещал, когда натягивались лямки и смешалось содержимое.
Сердцекрылы летели следом; они выслали вперед разведчиков, чтобы проверить, лежит ли тело над волнами прибоя. Те один за другим возвращались и заполошно докладывали, что с прошлого раза ничего не изменилось.
Ему же порой начинало казаться, что там и правда человек. Но даже если и так, то что дальше? Мирная беседа была маловероятна. А даже если им удастся вежливо потолковать, каковы шансы, что можно будет довериться этому чужаку?
В общем и целом люди действительно были монстрами.
Очутившись на краю леса, он объявил о своем присутствии пронзительным криком, знакомым каждому окрестному ноту, а после нацепил подобающую маску и вышел на простор. Он перебросил рюкзак через баррикаду и плавно перескочил следом.
Опоры и черные приливные отмели были обнажены. Стоя на возвышенности, он заглянул в телескоп и увидел достаточно для того, чтобы хрупкие надежды рухнули. Опоры представляли собой скопления корунда, бледно-коричневые и грубые после того, как миновала их мучительная молодость: страдали они вовсе не от какой-нибудь древней ржавчины. Он четко помнил время, когда эти вехи еще были частью острова и обнажались не только в отлив. Он изучил местность между ними и собой. Потом взглянул на море, темное и весьма неспокойное: буран вздымал волны, пучками вырывавшие черные и прочные, как проволока, усиковые водоросли. Те приземлялись на опоры, и даже с такого расстояния он видел, какое из сплетений смутило его друзей. Комок, похожий очертаниями на тело, лежал на виду: одна нога вытянута, другая совершенно неестественно согнута. То, что казалось единственной костлявой рукой, с обрубками вместо пальцев, торчало и омывалось дождем. Ошибка была простительна. Сердцекрылы слишком уважали людей, чтобы приблизиться без приглашения, а потому кружили в вышине. Стая радостно заклекотала, когда он бросил рюкзак, прошлепал по грязи и, босой, с голыми руками, взобрался на естественный стол.
Тело не шелохнулось.
Он подошел, опустился на колени и на протяжении десяти вдохов-выдохов не видел ничего, кроме клубка усиковых водорослей какой-то неведомой разновидности. Человеческая плоть не могла быть подобного цвета и текстуры; мало того, она, даже столь изуродованная, все равно активно боролась бы с многочисленными повреждениями…
Затем рот женщины открылся, и она выдохнула.
Он так и сел.
А вдохнула она медленно, без особого толку, после чего рот захлопнулся вновь, а обезображенное лицо опять превратилось в грубые черные водоросли.
Еще десять вдохов мужчина мог только сидеть и оценивать раны, не озадачиваясь их происхождением. Да, он видывал худшее. Неоднократно. Но в тех, других случаях была уже перейдена черта, за которой помочь жертве было нечем. Он и ему подобные этого не могли, нет. Да, истинная смерть встречалась крайне редко, но между Вечностью и увечьями находилось бессчетное множество близких к угасанию состояний.
– Ты слышишь меня? – спросил он.
Губы дрогнули и медленно разомкнулись, но справились только с новым вздохом, подпитывая едва теплившийся метаболизм.
Правая рука отсутствовала. Живот был вспорот. Левая нога была раздроблена сильным ударом, а тело несчастной – изжевано, досуха высосано и обожжено желудочными кислотами. Но хуже всяких ран было общее состояние. Он осторожно приподнял раздробленную ногу и гнилые мясные лохмотья. Кость человека не так-то легко сломать, если она не ослаблена голодом, и голодом лютым. А мякоть, оставшуюся от мышцы, он без труда размял в пальцах – выжатую, лишившуюся железа ткань, которая, видно, находилась при последнем издыхании.
Обозначились два возможных выхода.
Будучи осторожен по натуре, он принял решение не сразу и рассмотрел оба варианта. Взял рюкзак, быстро вынул всё необходимое. Взяв для опоры небольшие камни, соорудил для своей гостьи и припасов палатку, которая укрыла обоих от дождя и позволила уединиться, чтобы снять маску.
Начинался прилив. Мужчина осмотрел берег, прикидывая, сколько нотов засело в лесу.
– Охраняйте, – велел он друзьям.
Сердцекрылы разлетелись, подарив ему толику тишины.
У него имелось много режущих инструментов и хорошая пища, но в данном случае не требовалось ничего хитрого. В рюкзаке лежала аптечка, а в ней – пробирки с ярлычками, шифрованные надписи на которых были понятны только ему. Действуя больше по наитию, чем по опыту, он взял из каждой пробирки понемногу порошка и размешал в емкости, долив до половины чистой воды. Смесь стоила целого состояния. Впервые за века смешав ингредиенты, он вскрыл грудную клетку женщины алмазным кинжалом и приставил емкость к очередной, не замеченной до сих пор ране. Затем стал отсчитывать капли – по пятьдесят пять.
Пациентка не шелохнулось, и ее дыхание не ускорилось, но, если на то пошло, и не замедлилось.
Но после двухсот двадцати отмеренных капель кое-что изменилось. Первой шевельнулась культя руки. Этого он и ждал. Дернувшись раз, рука немного подрожала, а после все тело содрогнулось как бы от мук. Он снова вставил женщине в грудь кинжал и придержал рукоять; дождался удара сердца, посчитал слабый пульс, затем извлек лезвие и добавил еще немного металлического супа.
Сколько времени проголодала его гостья?
И что за невзгоды пережила?
Поскольку подобного случая не выдавалось давно, он с нею заговорил. Она бы разобрала в лучшем случае пару слов, а шансы на понимание были мизерные. Но обращаться к слушательнице, которой некуда деться, оказалось легче и забавнее, чем он думал.
– Тебя, дочка, левиафан проглотил? И ты заставила несчастного гада поплатиться за его глупость?
Ее сотрясли судороги.
Он вставил три обнаженных пальца в дыру, зиявшую у нее в животе, оценил ущерб и прикинул, чем лучше помочь.
Едой, решил он.
Он подкрепился сам из своих припасов, почти не замечая, что ест. Немного сушеных плавников, свет-мяса и сахаристых небрежь-фруктов, закусить комком холодного воска из гнезда жальщиков…
Когда он начал жевать воск, один запавший глаз приоткрылся.
Он вынул воск изо рта и поводил перед дырами на месте ноздрей ее носа, который кто-то отгрыз. Должно быть, запах пришелся на случайный вдох, поскольку ее рот распахнулся, обнажив истончившиеся мелкие зубы, болезненно желтые, редко сидевшие в бледных, почти призрачных деснах.
Он затолкал воск обратно, хорошенько разжевал и проглотил.
А после стал ждать, считая минуты.
Затем вынул из рюкзака самую большую миску и сел подле женщины, раскинув ноги и поставив посудину между колен. Вызывать рвоту было трудно, но он съел слишком много, и желудок согласился на чистку. Он изверг всё до крошки заодно с густыми соками пищеварительного тракта, после чего взял ложку и переместил это кушанье в распахнутый рот женщины.
Кормление заняло весь день и большую часть ночи.
Иногда он заговаривал с ней, объясняя логику происходящего. Ей не хватало жизненно важных металлов, и потому она все еще была слаба. Ее организм нуждался в энергии, но остался без действующего желудка. Поэтому он переложил тяжелую работу на свой, расщепляя молекулы и перестраивая инородные белки. В итоге получалось месиво, которое можно было впитать, преобразовать в новые мышцы и укрепить им кости.
Он объяснил ей, что ее каким-то образом вынесло на его остров. Ему не нравилось старинное слово «везение», но он его употребил и выразил поздравления с тем, что неведомое стечение обстоятельств и сил доставило ее сюда, благодаря чему она теперь в безопасности, в палатке сухо и пока не о чем беспокоиться.
Он сообщил, что очень, очень стар.
Позднее, шепотом, он признался, что одинок и что такая жизнь ему по душе. Всякий раз, когда он пробовал жить иначе, дело кончалось плохо, и, стремясь подтвердить этот огорчительный факт, он рассказал ей несколько историй многовековой давности, в основном о себе же самом. Но он не делился ими очень давно, а потому задумался: вдруг всё это случилось с кем-то другим, а его старый, негодный мозг похитил чужие воспоминания? Затем он разобрался в своих чувствах: ощущении невероятной удачи вкупе с невыразимой печалью. На этом миска с едой и желчью опустела, а он достаточно проголодался, чтобы перекусить самому и не делиться с нежданной гостьей.
Стояло самое темное время суток.
Сердцекрылы по праву спали в своем гнездовье. Уже зарождалась очередная зимняя буря: ветра грозили сорвать навес, ливень неистово барабанил, а его собственного голоса не было слышно, когда он назвал пациентке свое имя.
Прошли века с тех пор, как он в последний раз произнес простое слово: «Торгаш».
Если она и слышала, то ничем не выдавала себя. Ее трясло, как на холоде, но ее полумертвое тело было горячим, как угли, культя стала длиной со здоровую руку, а раздробленная нога подтянулась к тазу, кости срастались и накапливали ресурсы для дальнейшего развития. Кожа была ярко-красной и чуть не светилась во тьме. А потом жар спал, цвет испарился, и женщина неожиданно замерла.
Он вынул из рюкзака гриб, подул на него, и тот разгорелся ярким светом, который залил палатку.
Он осторожно положил ладонь между грудей пациентки, оценивая частоту и силу биения восстановленного сердца. Но она не шевельнулась, даже когда он ее ощупывал. Даже когда закричал и вытер обеими руками глаза. После этого он лег рядом, взял ее новую руку обеими своими, закрыл глаза и унесся мыслями в последнюю ночь, когда так же спал с другой.

4

Первый свет дня пробился сквозь золотисто-серую кожу – выделанную шкуру необычайно крупного улита, как она поняла. Новые глаза смотрели вверх, внимательно изучая в первые секунды возвращенным зрением нитку из выделанных кишок и тонкие, красиво переплетенные вены, сохранившиеся в туго натянутой ткани. Затем она смежила веки и, оценив сознание, с удивлением обнаружила, что думается не только легко и просто, но и спокойно, если не радостно. Это была деятельность какого-то постороннего разума. Основу ее жизни составлял навязчивый, неизменный страх, но его кто-то похитил, и ей его недоставало. Как дотянуть до сумерек без тщательно взлелеянного ужаса? И все же, несмотря ни на что, она хладнокровно и бесстрастно задалась вопросом: какая сила причинила ей столь глубокий ущерб и как ходить по белу свету, если не думать, что каждый сделанный и каждый несделанный шаг чреваты трагедией и смертью?
Она снова открыла глаза, но на сей раз, проигнорировав увиденное, сосредоточилась на том, как ощущается мир через новую кожу. Нагая, она дотронулась левой рукой до бедра: новорожденная плоть была еще лишена волос, раны исчезли, а мышцы оказались налитыми, как, пожалуй, никогда прежде. Затем согнулась ее новая правая рука, и внутри крепкого кулака ощутились свежие кости. Нашлась и третья рука. Чья? Она мгновенно подумала, что приживила похищенную конечность. Отдохнувший, перезагруженный рассудок воспринял невозможность этого и создал подробную версию отмщения и победы. Но тут третья рука дрогнула, и женщина обратила внимание на тепло покоившегося рядом тела. Она очень осторожно повернула голову и смутно различила профиль мужчины, лежавшего на каменном полу какого-то тесного убежища.
Внезапно из потаенного логова вернулся ее старый приятель – страх.
Она подавила судорожный крик и острое желание вскочить. Лицо было ей незнакомо, и она понятия не имела, как очутилась здесь, в этой престранной обстановке. Она могла вообразить любой сценарий, и каждый был бы ошибочным: с тем же успехом она могла счесть, что это ее подлинная жизнь, мужчина – супруг, а все несчастья и немногочисленные удачи, какие помнились, были всего лишь сном.
Следующие невыносимые минуты ушли на изучение носа мужчины, его закрытых глаз и широкого, расслабленного рта, который время от времени подрагивал.
Его дыхание было затяжным, страдальческим и крайне поверхностным.
В убежище – очевидно, его палатке – пахло выдохнутым воздухом, телесными маслами и немного феромонами, для которых не существовало названия. Прямо над ее головой лежал большой полупустой рюкзак. Ноги почти достигали щели, ведущей наружу. Лежавший рядом мужчина был крупным даже по человеческим меркам – выше ее на добрые полкорпуса и широкий в груди, как никто из ее соплеменников. Одет тепло, по погоде: длинные штаны и просторная рубаха, сшитые из какого-то черного нотского материала. Ступни и огромные кисти – обнажены. Ржавые волосы, густые и жесткие, заплетены в хитроумную косу, исчезающую между спиной и каменным полом. Борода, тоже густая, – коротко подстрижена. Похожий на труп, мужчина выглядел неестественно мирно. Лишь раз он вздохнул глубоко, и она, приподняв голову, чтобы взглянуть на лицо, увидела, как влажные шары глаз перекатываются под бурыми веками и видят во сне что-то свое, о чем он, спящий, не догадывается.
Она протянула левую, старую руку и кончиками пальцев осторожно дотронулась до обоих век спящего.
Он проснулся мгновенно и полностью.
Ее раз и навсегда очаровало то, что он повел себя так же сконфуженно, как и она, пусть даже на пару секунд. Кто эта женщина? Как он сюда попал? Возможно, они были товарищами по несчастью – две души, заброшенные в одну палатку, вместе потерявшиеся и объединенные общим непониманием происходящего.
Чьи это были мысли?
Вряд ли ее, решила она. За свою бурную и короткую жизнь она не помнила, чтобы сознание так металось между субъектами и возможностями.
Мужчина негромко заговорил и вроде как улыбнулся.
Она не сразу осознала, что понимает слова, несмотря на сильный акцент и незнакомый голос. Он произнес сначала «Привет», а потом – «Как самочувствие?».
Такого самочувствия у нее не было никогда, и что тут ответить?
– Торгаш, – проговорил он тогда.
Она открыла восстановленный рот. Сильный язык прижался к новым, крепким зубам, и голосом, знакомым лишь отчасти, она спросила:
– Что ты сказал?
– Это мое имя. Торгаш.
Она медленно повторила слово.
– А твое?
– Греза, – ответила она.
Это была невинная шутка, придуманная машинально и наскоро. Она сообщала ему, что не верит в происходящее. Но он, похоже, принял ответ, приподнял голову и повернулся всем корпусом. Еще одна шкура улита, сложенная втрое и служившая обоим матрацем, скрипнула под его тяжестью. Он сжал новорожденную кисть женщины, отпустил, потянулся к ее обнаженному телу и резко осекся, убрал руку, повторил ее новое имя.
– Греза, – произнес он с чувством.
Возможно, он ей не поверил, но казался настроенным благодушно. Она знала мало мужчин, но даже небогатый опыт подсказывал, что это существо либо согласится почти на любой ее ответ, либо не поверит никакому.
– Где я? – спросила она.
– Ты знаешь, где находится Озеро Озер?
Замутненная память напряглась.
– Да, – сказала она.
– Это остров… затонувший хребет старой горной цепи, которая тянулась далеко от северо-восточного побережья.
– Остров?
– Мой остров.
Она проглотила эти странные новости.
– С кем ты живешь?
Ему, похоже, пришло в голову несколько вариантов ответа. Но вместо этого он задал ей свои, резонные вопросы:
– Откуда ты? Где твоя семья? И как ты зимой обошлась на воде без лодки?
В ее памяти всплыла целая повесть, но она рассказала только о том, что запомнила из последних дней, которые провела в сознании. Закончила огромными глазами, которые плавали под ней, и разинутой зубастой пастью, нацелившейся на ее беспомощное тело.
– Думаю, это была река Щекотунья, – предположил он.
Она впервые слышала такое название.
– Как выглядели твои ноты?
Она вспомнила, что фермеры были мельче большинства представителей своего вида, что кожа у них была красновато-лиловой, что они питали слабость к тростнику-окальнику и стрелам с сапфировыми наконечниками. Затем он поинтересовался их орудиями и конструкцией домов, а она обнаружила, что готова выложить массу деталей, и получила ответ, похожий на мнение специалиста.
– Они из Северного слоя, – заявил он. – Это изгои, а теперь, наверное, оседлый народ. Скорее всего, из какой-нибудь слабой секты-семьи, претендующей на те приграничные земли.
Она всегда знала, что между нотами существуют определенные отношения и нечто вроде культуры, но понятие «слой» ей мало о чем говорило. Термин «секта-семья» был знакомым, но его тонкий смысл находился за гранью ее понимания и интересов.
С искренним недоумением она спросила:
– Откуда ты знаешь?
Мужчина застенчиво улыбнулся в ответ.
Затем он сел и быстро, сноровисто разложил инструменты и пробирки по многочисленным кожаным мешочкам, которые, в свою очередь, затолкал в рюкзак. Она заметила ружейный приклад, но не поняла, прилажено ли к нему действующее оружие. На поясе мужчины было два маленьких пистолета, закрепленные в кобурах шнурами с замысловатыми узлами. Между пистолетами висела простая маска, вырезанная из ночного дерева. Отверстия для рта и глаз были обведены оранжевой краской. Мужчина надел маску и оглянулся. В оранжевых прорезях горели серые глаза.
– Будь здесь, – велел он.
Затем выбрался через щель и утянул за собой рюкзак.
Она подумала было пойти за ним или, возможно, вылезти с другого конца палатки и убежать. Но у нее сложилось впечатление, что Торгаш остановился невдалеке и сам предоставляет ей эту важную возможность ослушаться.
Через двадцать вдохов-выдохов он вернулся и бросил к ее ногам сложенную одежду и вторую черно-оранжевую маску. Тоном и радостным, и торопливым велел одеться, заявил, что маска важна, но пока не следует спрашивать почему. А когда она не проявила достаточной расторопности, объявил:
– Я хочу сейчас же пойти домой.
Одежда с его плеча была велика для ее нового тела.
Он стоял сзади, наблюдая, как она одевается. Затем негромко, почти ласково добавил:
– Я отведу тебя к себе и накормлю. Греза. Если позволишь оказать такую любезность.
Она позволит. Да. Почему бы и нет?

* * *

Торгаш разобрал палатку и упаковал обе шкуры улитов. Затем они спустились с нагромождения бурых корундовых булыжников и поспешили через низину, которая всего сотню вдохов назад скрывалась под водой. Мужчина шел впереди и легко нес свой огромный рюкзак. Они быстро покинули сырую прибрежную почву и повернули на широкую отмель, где прошлогодний дегтярник уступил место зимней растительности. Сердцекрылы летели рядом, и их крики сильно отличались от тех, что издавали материковые птицы и звери. Помедлив два вдоха-выдоха, мужчина взглянул на восток, изучая, казалось, ничем не примечательные крошечные купы деревьев. Затем продолжил путь на запад, ведя спутницу к огромной, наполовину недостроенной стене. Корундовые, сланцевые и известняковые кирпичи громоздились достаточно высоко, чтобы мешать двигаться дальше, а вертикальные шесты придавали барьеру иллюзию высоты.
За стеной мир изменился. Миг – и они уже пробирались через темные влажные дебри, не знавшие ни топора, ни огня. Задержались ровно настолько, чтобы снять маски, затем пошли широкими и быстрыми шагами. Сперва она решила, что среди тех деревьев, на которые глазел ее спутник, кто-то прятался. Их преследовали невидимые враги, они вот-вот должны были появиться, и встречи с ними требовалось любой ценой избежать. Иначе зачем так спешить, не разбирая толком пути и следуя очевидными тропками? Зачем так упорно игнорировать почву, по которой ступаешь, и черный полог крон высочайших деревьев из всех, какие она видела в жизни? В этих тенях могли таиться полчища нотов, но мужчина словно не видел ничего, кроме дороги на десять-двадцать шагов вперед, и не сбавлял изнуряющего темпа. На все, что находилось вокруг, он не обращал никакого внимания. А значит, был глупцом. Она пришла к этому уничтожающему выводу, и не одному еще дню предстояло миновать до того, как ошибочное впечатление улетучится, – по крайней мере до поры, когда перестанет подступать горечь при каждом взгляде на его лишенное возраста, почти бесстрастное лицо.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • Geara о книге: Юлия Риа - Я, капибара и божественный тотализатор
    Как по мне Автор - клон Юраш, причем полный. Книга легкая, с юмором, и даже растроение личности, когда гг говорит с "тараканами" в голове. Как по мне копия "принца нет, я за него" за исключением нескольких моментов. Понимаю, что стили популярных авторов - это всегда манит, но не до такой же степени...
    Грустно, когда в угоду популярности нет своего языка, своего "вкуса".

  • 1zaraza1 о книге: Мария Малая - Секретарь с расширенными полномочиями
    Тоже очень понравилась книга. Отличный слог. Автору БРАВО!

  • Чертовочка о книге: Майкл Маршалл Смит - Аномалия
    Прочла в захлеб!! Супер. Напоминает Роллинса

  • galya19730906 о книге: Мария Малая - Секретарь с расширенными полномочиями
    Такая большая аннотация к книге, что сомневалась-читать или нет, тем более новый для меня автор,но все таки решилась и вот результат-время половина второго ночи, и я дочитала книгу от которой не могла оторваться. Спасибо автору большое. Когда нибудь прочитаю ещё раз.

  • m.fadeeva@yandex.ru о книге: Наталья Жарова - Нужен муж! Срочно!
    Разок почитать можно.Легкий любовный романчик,хотя для меня было слегка занудновато. Фэнтези рядом постояло в виде наличия ездовых драконов, дракончиков-питомцев и амулета, за уши притянутого к сюжету.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.