Библиотека java книг - на главную
Авторов: 46537
Книг: 115490
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Лучшая зарубежная научная фантастика: Звёзды не лгут» » стр. 68

    
размер шрифта:AAA

Идя босиком, они продрались сквозь древние чащи и достигли кручи как раз там, где перейти было легче всего. Судя по шуму, вся эта дикая местность полнилась жизнью. Голоса каркающие, голоса поющие, голоса, несомые крыльями, непрерывно болтали всякий вздор, а иногда и мужчина начинал издавать негромкие звуки, словно прикидываясь росомохом или каким-то жуком. Она не понимала смысла звуков и еще меньше понимала смысл этих усилий. Ее спаситель мог с тем же успехом делиться мыслями с дождем – пользы было бы не больше.
– Можно надеяться, что ты поведешь себя хорошо? – осведомился он.
– Да, – солгала она, почти убедив себя в своей честности.
И он, возможно, поверил ее жалкому обещанию. Хотя кривая ухмылка намекнула, что нет: такая глупость была бы чрезмерной даже для него.
Старый тракт охранялся грудами падали, которые она не знала, с чем и сравнить. Она почуяла запах смерти, а между серыми листьями вдовьих грибов разглядела блестящие белые останки. Сюда свалили скелеты животных. Нет, не животных, осознала она, заметив брошенный сверху одинокий труп нота: тощая трехпалая нога почти касалась земли, а разложившееся лицо смотрело в пустоту. Мягкий, похожий на белок череп еще не до конца проступил из-под лиловой плоти; сложные челюсти были распахнуты и обнажали хребет полового члена нота, который кто-то воткнул ему же в рот.
Она остановилась, уставившись на странное зрелище.
– Он был из моих, – сообщил Торгаш.
Она взглянула на него и снова уставилась на груду, пытаясь сосчитать тела, которые образовывали эту внушительную насыпь.
– Он был хорошим гражданином, – добавил мужчина.
– Из твоих?
Происходящее почему-то вызвало чувство мрачного удовлетворения. Но он не стал объяснять и вместо этого тоже спросил:
– Что еще ты заметила?
– Где?
– Где угодно.
Она увидела всё, что стоило заметить, а этот безумец не обращал внимания на большинство важных мелочей.
– Тракт, – подсказал он.
Она ненавидела утрамбованную почву. Ни одно разумное существо не станет ходить общими тропами.
– Угадай, – не отставал он, – сколько ног протоптало эту дорогу?
И, когда она опять не ответила, сказал:
– Две. Одна пара. А сколько, по-твоему, времени понадобилось этому человеку, чтобы получилось так гладко?
Она проследила за ходом вытянутой ступни, которой он расчертил желтоватый корунд.
– Понятия не имею, – спокойно проговорила она.
– Еще бы ты имела. Только один человек на свете знает, как измерить такую пропасть времени.
– Ты?
Он чуть не рассмеялся, но всё равно не стал объяснять и снова тронулся в путь, идя даже быстрее, чем прежде. Она с готовностью пошла следом, но на каждом шагу прикидывала, куда отскочить, если возникнет опасность, и куда бежать, и долго ли она пронесет этот разбухший, тяжеленный рюкзак, если спутник не выживет.

* * *

Его жилище скрывалось внутри старого холма – упрямой шишки на ровном месте. Передняя дверь была красной, массивной природной плитой рубинового камня, защищенной как минимум одной замаскированной ловушкой, которую хозяин потрудился обезвредить. Затем откатил по смазанному рельсу дверь. За ней оказались туннели, проделанные направленными взрывами разломов и природных пещер. Он с нескрываемой гордостью заметил, что построил дом сам, и тут же спросил у гостьи, что она думает о его скромном убежище.
– Мне его видно, – попеняла она.
Он оставил критику без внимания.
– К нему ведут все пути, – продолжила она. Потом добавила: – Так живут ноты. Всё открыто, легко отыскать.
Правда, она никогда не видела, чтобы ноты селились под землей и уж тем более жили с таким размахом. Было трудно переварить мысль, что одному человеку нужно столько пространства исключительно для собственного тела.
– К чему весь этот труд?
– Не догадываешься?
Она помотала головой.
В большинстве комнат не было ни мебели, ни отделки, и они соединялись между собой, но неизменно затейливыми и скрытыми проходами. Окна отсутствовали, помещения освещались ухоженными насаждениями холодно светившихся противотеневых грибов. В дверных проемах, коридорах и потайных темных камерах мог, вероятно, заблудиться не только нот, но даже и вторгшийся. Она рассудила, что это давало хозяину известные преимущества. Но стоят ли они таких хлопот?
– Безопасность – не главное для меня, – признался он.
Ему хотелось, чтобы она умоляла объяснить. Но вместо этого она спросила:
– Сколько времени ты потратил? Ну, чтоб построить все эти комнаты?
Он улыбнулся широко и сердечно.
– В среднем я добавляю по новой каждые десять лет.
Число получилось будто бы разбухшим – огромным, бессмысленным, с каким она никогда не имела дела за недолгую жизнь.
– Я не впечатлена, – солгала она.
И тут же переключилась на вопрос, который возник раньше:
– Сколько же ты ходил по своему тракту? Чтобы так стереть камень… сколько лет ты потратил на походы в одни и те же места?
Они вошли в просторное помещение, находившееся в глубине холма. В шарах из толстого стекла горели голубые огни, вымывая все тени до единой. В странных, подчас волшебного вида механизмах струились электрические токи. Гуляли сквознячки, и воздух был сухим и приятно теплым, в отличие от того, что снаружи. Всё вокруг пропахло человеком. Мебель выглядела подержанной и ухоженной. Каменные стены были отделаны отполированными и промасленными деревянными панелями. Но даже в глубине этих вырубленных в скале хором, похожих на замок, она различала отзвуки лесной суматошной жизни.
– Мы будем жить здесь и в двух соседних комнатах, – объявил Торгаш, сбросив наконец на пол свой огромный рюкзак. – Кухня набита битком, – заверил он. – Бери что захочешь. Выспись, а после я объясню тебе всё, что сможешь понять.
– Что я смогу понять?
– Нам может понадобиться время, чтобы в этом разобраться, – бросил он.
Затем достал из рюкзака короткоствольную винтовку – старинной модели, но с резным прикладом, который она уже видела. Рукоять была отделана черным пластиком, а длинный магазин, вероятно, наполнен разрывными пулями.
Она невольно пригляделась к такому сокровищу.
– У тебя еще не зажили раны, – предупредил он. – Твоему телу понадобится много терпения, чтобы забыть прошлую жизнь.
– Ты уходишь?
– До ночи, а может быть, дольше. – Взмахнув стволом винтовки, он добавил: – Сортир у меня в последнем помещении. Захочешь облегчиться – в углу стоит стул с водой. Не гадь прямо на пол.
Даже простейшие дела здесь были совершенно бессмысленны.
Мужчина вышел в коридор, оглянулся на гостью и сделал два внушения:
– Если ты куда-то уйдешь, хотя бы и недалеко, я узнаю. И рано или поздно выясню, чем ты занималась.
Она не поверила. Но кивнула и пообещала:
– Я останусь здесь.
– И будешь спать.
– Да.
Тогда он с нотой коварства добавил:
– Люди, похожие на тебя, нашли дорогу к моему острову. Некоторые были желанными гостями, иногда – очень подолгу.
В этих словах скрывалось безвременное и незамутненное чувство, а она знала достаточно, чтобы обратить на них пристальное внимание.
– Где эти гости сейчас? – спросила она.
– Полагаю, вернулись на материк.
Он фыркнул, рассмеялся и повернулся к ней спиной, добавив:
– Если только не кончили там же, где прочие. То есть в месте, о котором я мало что знаю, ты тоже мало что знаешь, и в ближайшее время нам совершенно незачем с ним знакомиться.

5

Что бы ни думал о ней хозяин, она не была невеждой. Она понимала, что мир ежегодно удаляется от солнца, а угасание света чревато холодом и сыростью, и это зима. И лучше некоторых осознавала, как трансформация жизни порождает сезон за сезоном. В жарком великолепии лета все озера и тихие реки подергивались черноватым покровом из спутанных водорослей и вздутыша. Эти плавучие джунгли поглощали солнечный свет и его незримого спутника – тепло. Живая кожа улавливала восходящие пары, как крышка кастрюли. Тучи вскоре исчезали. Дождь полностью прекращался. Леса питались из своих водных запасов, но к концу лета деревья часто горели. Однако мир неизменно убегал от солнца вновь. Пелена дыма и убывающий дневной свет приближали поворотный момент, когда рыба начинала сжирать водоросли быстрее, чем те росли, и это подавало вздутышу сигнал рассеивать семена и сморщиваться. После этого вода открывалась сухому воздуху. Тучи сгущались буквально за день. В мире внезапно становилось темнее и холоднее. А дальше начинались зимние бури, которые проносились по суше, тушили пожары и утоляли всеобщую жажду.
Ее мать была сиротой, скиталась всю жизнь и научила единственное выжившее дитя всему, что полагалось знать об их мире. Представь себе круглый череп с двумя лицами, говорила она. Лицо под ногами покрыто древними горами и отмелями, огромными мелкими озерами и бесконечными реками. Однако другое лицо меньше покрыто сушей, и каждая сухая поверхность груба, молода и усеяна острыми пиками, которые без всякого повода изрыгают в небеса пламя. У обоих небес одинаковые звезды и луны, но второе лицо смотрит в бескрайний и чрезвычайно странный мир. Создатель, исполненный естественной гордости, приберег для величайшего своего чада самые поразительные краски: прожилки кровавые, прожилки лиловые, пребывавшие в постоянном движении, без конца закручивавшиеся вокруг белых, как кость, облаков и бездонных ям, синева которых была пронзительнее, чем у молодого окальника. Мать никогда не видела этот гигантский мир собственными глазами, но уверенно расписывала, как обращается вокруг него их домишко. Когда же за великаном скрывалось солнце, самые зоркие могли разглядеть грозовые сполохи – огромные бесшумные молнии, способные испепелить всех обитавших в мире нотов и людей – тоже.
Их же мир был луной, во многом сходной с теми двумя, что становились видны в ясные летние ночи. Мать пыталась растолковать дочери, как страдал от них каменный монолит. Каждый вихрящийся оборот вокруг гигантского мира возбуждал в лунах-сестрах ревность, и они силились расколоть, раскрутить древнюю глыбу. Они хотели истребить этот мир, но его сердце билось благодаря ненависти, с которой они пытались его уничтожить. Вот почему возникали землетрясения, били гейзеры и извергались легендарные огненные горы. Правда, девочка не понимала, как луна может ненавидеть другую луну, и ее не раз осаживали, запрещая забивать голову вопросами, на которые не бывает ответов.
Однажды Торгаш спросил, что она думает о небе, и внимательно ознакомился с ее взглядами на времена года, предназначение газового мира и последствия зависти лун-сестер. Он ни разу не перебил ее и не выдал своих мыслей даже взглядом выразительных серых глаз. Когда она наконец договорила, он произнес: «Хорошо» – и подался ближе.
– А как насчет остального?
– А что там еще?
– То, что за лунами, – пояснил он. – Давай же, Греза. Расскажи о небе.
Звучным, уверенным, очень похожим на материнский голосом она повторила усвоенные в детстве уроки. Звезды – это такие же, как их, солнца, но в большинстве своем бездетные. А между звездами нет ничего, кроме черного песка и выдохов мертвецов. Она с убежденностью расписала, как в ясную ночь можно узреть этот огромный бесплодный мир. Давать этим далеким огням имена было бессмысленно. Смотреть на небо – прискорбная трата времени, это нужно только для навигации.
Торгаш как будто ждал таких слов. Он покачал головой, негромко рассмеялся и, глядя в пол, спросил:
– Откуда взялась эта унылая, никчемная модель вселенной?
– Из уст моей матери, – отрезала она. – И что ты имеешь в виду? Почему мне нельзя не обращать внимания на вещи, которые незачем знать?
Он кротко принял ее отповедь и какое-то время бессмысленно улыбался. Затем елейным голосом напомнил:
– Мы говорили о погоде. У каждого человека есть любимое время года. У тебя это, по-моему, лето.
– Почему?
– Потому что я люблю зиму, а мы, похоже, сделаны из разного теста.
По везению или в силу мудрости, но он был прав: она родилась посреди пожара. С тех пор и любила неистовое, честное зарево каждого дня. Будь ее воля, она предпочла бы возможность красться по пропеченным лесам и жарким полянам всякой растительности, разбухшей от припасенной дождевой воды и огнестойких соков. Опасность видна яснее, когда всё живое страдает одинаково. Пусть солнце было расплывшимся монстром, а каждое дерево грозило взорваться и обратиться в огонь и пепел, но мир умудрялся выживать, и разве это не величайшее благословение? И да, летние ночи бывали ясными, а к рассвету – холодными, но терпимо, и она, идя в одиночку по бескрайнему живучему миру, могла радоваться ночам хорошим, а иногда – и замечательным.
Но солнце неизменно уменьшалось, тускнело, затем скрывалось за бесконечными зимними бурями, и студеные зимние дни несли с собой новые опасности и угрозы.
– Пожар, – ни с того ни с сего повторил Торгаш.
Она умолкла.
Тогда он произнес слово, которое ничего для нее не значило.
– Что ты сказал?
– Кислород, – повторил он.
Она ждала объяснения.
– В атмосфере его много, – сообщил Торгаш и подмигнул. – Что вполне понятно. Вокруг слишком мало железа, чтобы возникло ощутимое количество ржавчины. Не говоря о том, как эта растительность расщепляет воду и двуокись углерода, создавая в качестве побочных продуктов сложные сахара и оксиданты.
Она рассматривала его заросший подбородок, ясные серые глаза, то, как складывались в чашечки его кисти, как прямо он сидел, утонув в кресле из скрепленного бечевками серого плавникового дерева.
– Мать когда-нибудь рассказывала тебе?.. – начал он.
И замолчал.
– О чем? – в конце концов спросила она. – О чем рассказывала?
– О том, откуда мы взялись, – ответил он размеренно и серьезно. – Мы, род человеческий.
Она знала три легенды, все одинаково неправдоподобные. В каждой из них людской род спускался с небес. Ее любимой была легенда о Золотой Луне, и только поэтому глубоко за полночь, в полнолуние она ловила себя на том, что попусту тратит время, взирая на ее прекрасный гладкий лик.
Она объяснила, что та или иная из лун и была прежде домом людей. А может быть, они происходят из мира газа и молний. Как ее предки оттуда выбрались и зачем подались в этот почти не пригодный для жизни мир, оставалось загадкой, на которую не было и не могло быть ответа. Но она сомневалась, что всё настолько просто, как гласили предания – те сваливали всё на шутку, которую сыграло с наивными людьми какое-то злобное неназываемое божество.
Торгаш дружески рассмеялся и кивнул, как будто согласился.
– Ты знаешь другую историю. Так?
– Но расскажу не сегодня, – отозвался он. – Сейчас у нас речь о временах года.
Больше ей было нечего предложить.
Улыбка Торгаша изменилась. Разница была тонкой, но она поняла, что скрывалось за приветливыми глазами и крепкими белыми зубами. Он улыбался так же, как и все мужчины при виде женщин – наверное, с первого дня Творения. Не сводя с нее взгляда и притворяясь, будто не говорит ничего важного, он прошептал:
– Зима – хорошая пора для зачатия.
– Лучше ее начало, – подхватила она. – Тогда ребенок рождается с приходом нового лета, когда всё растет, но еще не горит.
Она доводила до его сведения, что этот удачный момент миновал.
Торгаш кивнул, как бы согласный с ее мудрыми доводами, но не перестал улыбаться. Он подался вперед, бечевки кресла скрипнули, а голос чуть повысился:
– Не думаю, что ты достаточно долго пробыла в добром здравии. Куда тебе зачинать, а уж тем более – успешно вынашивать ребенка. Неважно, зима сейчас или лето: ты слишком истощена и не способна к деторождению.
Да, она тоже так считала.
– Нам не о чем беспокоиться, – заметил он. – Я уточняю на случай, если между нами что-то произойдет.
«Что-то» назревало. Она поняла это, едва очнулась под шкурой улита. Ей удастся отвертеться от домогательств сегодня и, может быть, завтра, но спать они будут вместе, пока она не окажется готова заплатить пугающую цену за свое упрямство. Именно так и поступала она в похожих случаях на протяжении всей своей бурной и недолгой жизни.
Она встала.
Для этого мужчины не было большей реальности, чем женщина, которую он спас на каменистом берегу. Еда и сон исцелили тело, не бывшее целым прежде: сильное, красивое создание с короткими черными волосами и глазами, в сравнении с которыми волосы блекли. Поскольку он ограничивался тем, что пялился, она сняла его одежду, которую ей пришлось подогнать под себя, и в этот миг – насыщенный, идеальный миг грубого равновесия между влечением и удивлением – произнесла:
– Я не получу от этого никакого удовольствия.
Это была полезная ложь.
Торгаш вдруг застеснялся – странный старик, битком набитый историями, которых он никогда не рассказывал толком. Откинувшись в кресле, он выдавил:
– Значит, тебе не понравится?
– Но если таков мой долг, я подчинюсь.
Он судорожно, как раненый, вздохнул. Наверное, теперь его планы изменятся. Но он поднялся и приблизился к ней, нервничая и, может быть, намереваясь взять ее силой, и вскоре понял, что она не столь бесстрастный сосуд, как пытается предупредить.
Потом, когда он еще и еще раз на нее взгромоздился, она увидела в его расширенных глазах интерес. И не исключено, ей могло пойти на пользу то, что он был малость впечатлен подарком, который принес ему океан.

6

Остров напоминал короткую могучую руку, и личная империя мужчины простерлась от широкого плеча до локтя – суровый ландшафт с высокими холмами и короткими зимними ручьями, слишком быстрыми, чтобы их впитал лес. Каждый поток впадал в цистерну или открытое море. На своей территории мужчина определенно не был ни слеп, ни глуп. Он знал каждый клочок земли. Он подмечал любое изменение и оценивал, насколько оно важно. Каждый день он уводил гостью дальше и показывал больше, обращая ее внимание на мелочи и делясь разными казусами, чтобы она смотрела как бы его глазами. Грибы и жальщики существовали лишь для того, чтобы давать ему пропитание. Все животные, способные помнить, помнили его по виду или запаху. Деревья были всего нескольких видов, но даже те, которые она узнавала, вздымались выше своих материковых сородичей. Зима набирала силу, солнце продолжало тускнеть, а дождь не прекращался и становился ливнем. Затем однажды невидимое солнце показалось чуть ярче. Но сезон не желал отступать, и дожди хлестали по-прежнему, даже когда облака наполнились солнечным светом и первым дразнящим теплом.
На последнем кряже перед островным «локтем» вырастало чуть ли не до небес огромное магнодрево, служившее природной дозорной вышкой.
Как-то утром Торгаш пригласил ее подняться в засидку из досок с веревками, замаскированную корой. Внезапно налетевший шквал ветра прошел сверху, и они довольно приятно провели время. Потом буря кончилась, и остров стало видно до его дальней оконечности – продолговатого, узкого и явно плодородного участка земли, который заканчивался скрюченными пальцами с десятком черных бухт в промежутках.
– Взгляни через это, – посоветовал он.
На веревке висела трубка. Она заглянула с узкого конца, и отдаленные места вдруг метнулись к сетчатке ошеломленного глаза.
Он спокойно растолковал ей природу света, рассказал, как обрезать и отшлифовать прозрачные пластиковые панцири молодых кривожуков, чтобы получились линзы, которые преломляют свет и увеличивают окружающую вселенную. Но кислород постоянно портил углеводороды, и линзы ежегодно приходилось менять. Этот газ был частым злодеем в рассказах Торгаша. Она оторвалась от телескопа и поддакнула:
– Тебя послушать, так он хуже нотов.
Это было забавное замечание. Он рассмеялся, подмигнул и всмотрелся в островную даль сам.
Она слышала об огромных селениях нотов – областях, до горизонта занятых их гибкими, закутанными в кожу телами. Но она никогда не видела их в таком количестве, как сейчас, глядя на них сквозь панцири дохлых жуков. Десятки громадных домов стояли впритык друг к другу; дороги были исхожены, а между ними раскинулись поля, где сохранялись для обработки зимние посевы и молодые рощицы. За фермами виднелись каменные дома, иные размером с дерево, а также три причала и без счета лодчонок не только для плавания в узких заливах, но и для выхода при попутном ветре в открытое море, с длинными неводами, которые летом было никак не расправить. Нечеловеческие, непостижимые существа исчислялись тысячами, и если они знали, что за ними наблюдают два монстра-людя, то ничем не выдавали ни беспокойства, ни ненависти.
– Мои недруги, – шепнул он.
Она присела поближе, чтобы чувствовать тепло его тела. Мир нотов предстал перед ней во всех подробностях и был виден невооруженным глазом. Подзорная труба была удобна, но опасно сужала поле зрения.
– Ты не считаешь, что соседи мне враги?
– Я знаю, они тебе помогают, – призналась она.
– И откуда ты это знаешь?
Теперь настал ее черед смеяться.
– Я видела, куда ты идешь, когда уходишь. Не каждый день, но время от времени. А возвращаешься с чем-нибудь, чего нигде не найти и самому не изготовить. Вроде вчерашней еды.
Вчера они устроили пир и ели пищу для настоящих монстров – зеленые листья и длинные белые корни: горькие, но бодрящие, свежие, хрустящие и полезные.
Торгаш не ответил.
Тогда она предположила:
– Вот ноты и выращивают для тебя эти растения.
Он улыбнулся.
Она указала пальцем на зеленую кляксу в далеком поле.
– Не совсем так, – возразил Торгаш.
– Разве?
– Они возделывают ради меня эти старые сорняки. Вот и всё.
– То есть?
– Наша пища была жертвой, – объяснил он. – Простецкой попыткой завоевать мое расположение. В положенное время несколько моих соседей приходят к баррикаде и оставляют дары у ног моего подобия.
– Какого еще подобия?
– Вон того, – махнул он рукой, имея в виду подножие холма. – Отсюда ты не увидишь, но это довольно внушительная статуя.
– Твоя?
– Уж какую сумели, – ответил он. – Коль скоро никто из них не видел моего лица и выжил.
– Ладно, – сказала она. – Назови каких-нибудь других врагов.
– Кислород, допустим, – шепнул он.
Она перевела взгляд в другую сторону.
– Между прочим, жизнь и правда появилась с луны, – сообщил он.
– Я это знала.
– Но я имею в виду не нашу жизнь, а то, что мы считаем местными растениями и животными. – Торгаш навел трубу на кучку облаков, наверное, будучи в курсе, где пряталась луна. – Потому что первые два или три миллиона лет этот мир был чересчур жарким и со слишком большим количеством вулканов. Он оставался бесплодным, пока здесь не оказалось несколько спор с Золотой Луны, которая тебе, похоже, очень нравится.
Такого ответа она не ждала.
– Нашего изначального дома отсюда не видно, – продолжил он. – Сколько ни собирай и ни надраивай жучьи задницы. Но уверяю тебя, что в атмосфере нашей колыбели было меньше свободного кислорода, чем здесь. И мы бы погибли, если бы прибыли сюда в первоначальных телах. Кислород всегда немного ядовит, а в здешних дозах – смертелен.
Последнее слово он произнес громко и с лукавым видом склонил голову набок.
Она повторила его как вопрос:
– Смертелен?
– Давным-давно мы весьма походили на нотов. Конечно, не во всем. Наш родной мир был не таков, и история у нас совершенно другая, и будущее ничуть не напоминало их будущее, и в воззрениях не было даже отдаленного сходства. Вдобавок мы располагали множеством чудес техники, которые создали сами или получили извне.
При взгляде через воду на юг, как сейчас, ей казалось, что она почти различает материк, скрывающийся за грозовым фронтом. Но это была иллюзия. Торгаш утверждал, что там нет ничего, кроме водного горизонта. Сначала течения, а после – левиафаны перенесли ее чудовищно далеко, а потому она и очутилась на обособленном и удивительно тихом острове.
– Когда наш мир был юн, мы могли умереть и часто умирали.
– Мы и сейчас можем, – возразила она.
– Но не как ноты. И не как жуки или птицы, – отмахнулся он нестареющей рукой от всего нечеловеческого. – Упав в старину с высоты, можно было переломать кости. Даже если выживешь, то ползаешь потом, как калека, до скончания дней.
– Значит, мы от них отличаемся, – заключила она. – Я это знаю.
Он оторвался от трубы и заглянул ей в глаза.
– Мы чужаки, – повторила она одно из его любимых слов.
– Сколько, по-твоему, времени я делю остров с теми нотами?
– Сто лет.
– Откуда такая цифра? – улыбнулся он.
– Примерно столько они и живут. Во всяком случае, так я слышала.
– Разумно, – признал он. Затем спросил по-другому: – Когда ноты вырезали мою статую?
Она назвала огромную цифру.
– Умножь на три, – сказал он. – И в человеческих годах – тоже.
Он сообщил ей, что выходит вдвое дольше, чем живут ноты.
– Тогда-то я и прибыл сюда. Я обнаружил, что этот край населен их предками, и мы воевали не одно поколение. Я убивал их, а они старались одолеть меня. Но в конце концов наша война превратилась в нечто другое. Большее. Более тонкое, и мы – ни одна сторона не в силах точно сказать, как именно, – наладили отношения, которые выше всякой ненависти. Глубже простого почитания. Прочнее любви.
– Ты понимаешь их язык?
– А ты – нет?
Пожав плечами, она признала:
– Я не встречала никого, кто понимал бы.
– Тогда почему спрашиваешь меня?
– Потому что ты очень много знаешь о тех нотах. И, очевидно, получаешь известия о других, которые живут за горизонтом.
– Мои соседи любят поговорить. Да.
– А они тебя понимают?
Он горделиво улыбнулся:
– Разнообразными путями и только при надобности – они отлично понимают всё, что я им говорю.
– Есть люди, которые выбирают себе деревушку и терроризируют ее, – сказала она. – Но они обычно не действуют в одиночку, а нотов бывает меньше, и добра у них не столько, сколько у твоих маленьких соседей.
– Что ты там видишь? – спросил он.
– Одну из бухт…
– И?
– Я не пойму, что я вижу. – Она взяла трубу и прищурилась на череду камней, едва выступавших над приливной водой.
Казалось, он радовался ее замешательству.
– Я видела, как ты беседовал со своими друзьями-сердцекрылами, – сказала она. – А после стая полетела через воду на юг.
– В дозор, – уточнил он.
Она не поняла.
Мужчина продолжил гнуть свое про кислород:
– Когда-то мы были весьма похожи на нотов, но кое-чему научились, улучшили тела и разум и покинули наш зеленый мир в поисках других. Хороших, перспективных.
Она понятия не имела, чего ждать дальше.
– Однажды для людей-колонистов создали корабль – судно, построенное для глубокого космоса и посланное в пустоту. И многие годы всё развивалось по очень тщательно продуманному плану. А потом внезапно разладилось. Произошла трагедия. Были совершены прискорбные ошибки. И тем бессмертным людям пришлось беспомощно наблюдать, как их дом теряется в космосе. Находясь внутри поврежденного звездолета, они могли делать только одно – уводить его дальше и дальше, в мир без урана, почти без железа и часто без элементов, необходимых для нормального мышления.
Она внимательно слушала каждое слово. Кто знает, что окажется ценным завтра или через сто лет? Но еще больше удавалось узнать, сводя воедино мелкие подсказки и задавая неожиданные вопросы.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • Margo_M о книге: Ольга Ярошинская - Крылья колдуна
    Хорошая книга. Интересный сюжет. Все понравилось, но чуть-чуть не хватило любви что ли. На мой вкус, любовную линию бы немного по ярче прописать.

  • anna91 о книге: Галина Дмитриевна Гончарова - Попасть - не напасть
    Понравилось, как раз до 6 утра читала, благо выходной. Но на таком интересном месте закончилось, хоть вой.

  • gelo966 о книге: Ольга Янышева - С Новым Годом!
    Очень мило. С удовольствием провела время

  • Twins6 о книге: Вера Андреевна Чиркова - Сборник детективных рассказов
    Как всегда великолепно. Интересные детективные рассказы от мастера интриги.

  • alesh.nat о книге: Алёна Харитонова - Жнецы Страданий
    Отличная серия!Эмоционально тяжелая!Авторы прекрасно владеют словом погружая в свой мир,так что душа леденеет от ужаса. Все очень реалистично,читая проживаешь жизнь вместе с героями,видишь мир их глазами. И как же обидно,когда понимаешь,что всех этих ужасов,жертв,страданий,потерь,покореженных судеб можно было бы избежать если бы не леность?недомыслие?трусость?безразличие?одного единственного человека! Авторам огромное спасибо за серию и особенно за надежду в конце! А еще спасибо за мысль скользящую сквозь серию,что нет черного и белого! что у вся кого своя правда!

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.