Библиотека java книг - на главную
Авторов: 44731
Книг: 111390
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Последний альбом»

    
размер шрифта:AAA

Элизабет Хэнд
Последний альбом

Посвящается Элен Датлоу, с любовью и благодарностью за двадцать семь лет дружбы и проницательный редакторский взгляд, а также за кукольные головы
Прах обгоревшего дуба три раза
по ветру развей,
Трижды поведай ветрам о кручине своей,
Трижды три раза скрепи узел вечной любви,
Шепотом трепетным трижды ее позови…
Перья совы с ядовитыми травами перемешай,
Пусть с кипарисом могильным в огне затрещат,
Лика ее красоту задушевною рифмой восславь,
Лед ее сердца своим сладким пеньем расплавь…
Горе! старался, из сил выбивался ты зря;
Ей все твое колдовство – что слепому
огонь фонаря.
Томас Кэмпион (1617)

Действующие лица

ТОМ ХАРИНГ, продюсер (Moonthunder Records), менеджер группы Windhollow Faire

Группа Windhollow Faire:
ЛЕСЛИ СТЕНСЛ, солистка, автор песен
ЭШТОН МУРХАУС, бас-гитарист
ДЖОНАТАН РЕДХАЙМ, ударник, перкуссионист
УИЛЬЯМ ФОГЕРТИ, ритм-гитарист, скрипач
ДЖУЛИАН БЛЕЙК (ныне покойный), вокалист, автор песен, соло-гитарист

ПАТРИЦИЯ КЕНЬОН, журналист, музыкальный критик
НЭНСИ О’НИЛ, медиум
БИЛЛИ ТОМАС, фотограф, агент по недвижимости

Глава 1

Том Харинг, продюсер

Я сам сыскал это поместье. Какие-то приятели моей свояченицы накоротке с хозяевами. Те застряли на все лето в Барселоне и сдавали дом в аренду. Причем недешево. Но я не жался, потому как после случая с Арианной ребят надо было закатать куда-нибудь подальше, и эта нора подходила не хуже любой другой. Теперь новым хозяевам пришлось выстроить забор, чтобы отгородиться от зевак. Каждый знает этот дом по обложке альбома; достаточно погуглить название, и получишь адрес с точностью до миллиметра.
Но тогда Уайлдинг-холл неприметной точкой терялся на карте местности, с собаками не найдешь. Сегодня народ туда тянется чаще всего из-за того, что случилось во время записи второго альбома, когда все там куковали. Ну, мы-то кое-какие соображения имеем по поводу происшедшего, а фанам невдомек, они только гадают… Что выручке однозначно на пользу.
Но на первом плане, конечно, музыка. Лет двадцать назад в одном обзоре «Лучшие альбомы тысячелетия» «Уайлдинг-холл» поставили на седьмое место, прямо перед «Определенно может быть»[1], и все просто обалдели – кроме меня. Потом «Прах обгоревшего дуба» купил для своей рекламы производитель уж не помню чего, мобильников, что ли.
Так что теперь Windhollow Faire снова на коне.
А необъяснимое – или даже круче, необъяснимое и жуткое, – всегда во благо шоу-бизнесу, ведь так? Цинично, но куда денешься…
За исключением того раза, когда я привез в Уайлдинг-холл мобильную студию и пропилил колесами глубокую колею, бывал я там нечасто. Разве что проверял, как двигается запись и в порядке ли инструменты, а еще снабжал ребят «витаминами». Теперь-то об этом можно вслух, верно? Понятно, чем в те времена «витаминились», – в основном трава и кислота.
И конечно, все они были совсем зеленые, молодняк. Джулиану восемнадцать, столько же Уиллу. Эштону и Джону вроде между девятнадцатью и двадцатью. Лесли как раз стукнуло семнадцать. Мои двадцать три казались им предпенсионными.
Золотые были денечки! Скажете, я тут рассопливился, разнюнился перед объективом? А мне пофиг. Золотые были ребятишки, девчонки и мальчишки, и лето золотое, и у нас был настоящий король этого лета.
Что стало с королем лета, вы в курсе. Та девица с обложки альбома – единственная, кто точно знает, чем дело кончилось. Но ее-то ведь теперь не спросишь…

Уилл Фогерти, ритм-гитарист

Джулиана я еще со школы знаю. Росли в Хэмпстеде, попали в местную школу общего профиля. Сравнить с Эштоном и Джоном – аристократы. Но эта «элитарность» нам боком вышла, уж поверьте. Эштон в музыкальной мафии Мазвелл-Хилла свой в доску. Они там все друг с другом одной ниточкой повязаны. Куда ни плюнь посреди Аркуэя – попадешь в фолк-музыканта. Правда, если кого оплюешь в Хэмпстеде, запросто можно загреметь в кутузку за оскорбление личности. А со мной такое бывало, так и подмывало плюнуть Эштону в рожу. Еще тот подонок… иногда…
В общем, нам с Джулианом здорово не повезло. Не довелось пролетариями родиться. Учились в школе общего профиля – у вас в Америке это типа как частная школа. Хоть и в Хэмпстеде, не в шикарном Кенсингтоне. Но лучшие музыканты все из Мазвелл-Хилла. Может, воздух там особенный. Хотя скорее уж бухло.
Я начал со смычка, Джулиан с клавиш. Не помню, когда он переметнулся к гитаре. Но сразу стало ясно: для этого он и родился. Потрясающий гитарист. Он умел заставить инструмент петь флейтой, ситаром, человеческим голосом – чем хочешь. Мы играли в Хэмпстедском фолк-клубе, как громко именовался крошечный зальчик над пабом. Все фолк-клубы как под копирку сляпаны: комнатенка с дубовыми балками вверх по лестнице, ряды скрипучих стульев, народ вразвалку с куревом и кружками. Если очень повезет, угостят косяком. Ничего серьезнее там не водилось. И никаких бабок за наши песни не платили. Да и никому не платили, разве что всяким звездам типа Джона Мартина.
Но девчонок там можно было подцепить, потому я и вытащил Джулиана на сцену. Блеснуть, так сказать. Девчонкам понравилось. Во всяком случае, им понравился Джулиан. Он мог бы и на гребенке играть – на него и тогда вешались бы гроздьями. Уж очень был хорош собой, хотя с девицами поначалу стеснялся. Даже ходили слухи, что он голубой. Если и так, я за ним ничего подобного не замечал.
Лесли говорит, она тоже временами сомневалась. Но я скажу – только между нами, не для записи; мы с Лесли все еще вместе, не хочу ее обижать… А характерец у нее еще тот. В общем, я так думаю, что Джулиану она просто не приглянулась. Нет, она вовсе не страшненькая. Шикарный экземпляр, все при ней, мужики таких любят. Мы ведь потому ее и взяли!
Но, видите ли, она совсем другого типа с физической точки зрения, чем Арианна. Лесли далеко не худышка, а Джулиана еще в школе тянуло к субтильным крошкам с огромными печальными глазами. К таким бесхребетным доходягам. А Лесли до ужаса умная, и многих парней это отпугивало, даже Джулиана, хоть он и сам далеко не дурак. И не просто отпугивало. По-моему, он не привык водить дружбу с равными. По музыкальной части еще ладно, но не с теми, кто превосходит его по интеллекту. Тем более с девчонкой.
А Лесли вдобавок еще и американка. Такое в те времена было в новинку, а многих и вовсе коробило. В смысле, сопливая американка – и вдруг поет традиционный английский фолк в лондонском пабе? Некоторые прицельно приходили посмотреть, как она опозорится. Однако не дождались.

Лесли Стенсл, солистка

Он об Арианне никогда не говорил. В полицейском протоколе сказано: выпала из окна четвертого этажа на мостовую. В квартире Джулиана решеток на окнах не было, точно знаю. Она в депрессии, он в депрессии – во всяком случае, так теперь считается.
Вероятность самоубийства? Даже если я считаю, что она сама выпрыгнула, какая теперь разница, после стольких-то лет?
Она была подростком; мы все были подростками. Сейчас из нее вышла бы готическая лолита, скрюченная над своим мобильником. А тогда… прелестное дитя с прелестным голоском. Вот только ненадолго у нее дыхалки хватило.

Том

Джулиана ее смерть ошарашила. Ему казалось, что он за нее в ответе. Знай себе твердил: «И зачем только я ее впустил, не надо было… Я сам во всем виноват, мы с ней поругались…» – и так без конца. Они с Арианной выступали в клубе Middle Earth, только вдвоем, без группы. А потом он ей наплел, будто остальные настроены двигаться в другом направлении по музыкальной части. Она и вообразила, что теперь они вдвоем развернутся как следует, запоют дуэтом, типа как Саймон и Гарфанкел. А в реадьности-то он хотел от нее отделаться. И пытался на прощанье подсластить пилюлю, но получилось ровно наоборот. Так я это себе представляю.

Джонатан Редхайм, ударник

Я видел, что творилось с Арианной. Она, конечно, была офигенная, но при этом, так сказать, барышня с запросами. Посерединке между Нико и этой, как ее, ту французскую певичку? Жюльетт Греко. Всегда ходила в черном, причем задолго до того, как каждый встречный-поперечный стал рядиться в черное. По правде говоря, она была жуткая зануда и кислятина, эта Арианна. Без нее мы немного потеряли, вот честно.

Эштон Мурхаус, бас-гитарист

Мы с ней однажды перепихнулись разок после концерта, так она потом разревелась. Видишь ли, предала Джулиана. Я ее утешаю, мол, Джулиану похер. Ему и правда до фени было, хотя зря я, наверное, ляпнул вслух. Вообще-то она хорошенькая была, но, на мой вкус, слишком тощая. Мне нравятся девицы, у которых есть за что подержаться. А Джулиана всегда тянуло к таким, кого любым ветром сдует.

Лесли

До сих пор помню, как Том нас «обрадовал» известием, что снял на лето Уайлдинг-холл. Джон и Эштон сразу скривили морды. Особенно Эштон – тот вообще рвал и метал. У обоих имелись свои планы на Лондон. У Эштона, естественно, девочки; у Джона, противоестественно, мальчики – хотя об этом тогда якобы никто ничего не знал. А тут Том со своей гениальной идеей, что нам не хватает только деревенских каникул, чтобы прийти в себя от шока после смерти Арианны.
Да-да, я в курсе. Мое дело сторона, потому что я не варилась в Windhollow Faire с самого начала и Арианну толком не знаю. Ну так подайте на меня суд. Факт есть факт: с Арианной или без нее, они отыграли уже кучу концертов. «Уиндхоллоу-Фэйр», их первый альбом, вышел как раз к тому Рождеству, и раскупали его бойко. Тогда еще не развелось столько музыкальной прессы, как теперь; ни тебе Pitchfork, ни YouTube. Журнал Rolling Stone появился всего несколько лет назад… Ну и Melody Maker да NME. Продвинуть группу можно было только выступлениями, беспрерывными концертами. Тут они постарались.
Но если совсем честно, выдохлись они еще при Арианне. Я их слышала пару раз, неплохо играли – по-моему, эпитет «многообещающие» уж слишком заезжен, – но спасти группу мог только крутой прорыв.
Конечно, Том не мог не заметить, что они буксуют по части вдохновения. Потому он и заслал Джулиана и Уилла послушать меня в клубе Troubadour. Я спела пару каверов Дилана, немножко Velvet Underground – вряд ли тогда в Лондоне про них вообще слыхали, – ну и всякое обычное старье из сборника баллад Чайлда[2]. Собственные песни припасла под конец. И на «Опрокинутом небе» уже знала, что они у меня в кулаке.

Уилл

Господи, ну и голосище у нее был! Лесли только открыла рот, как мы с Джулианом поглядели друг на друга и заулыбались. Когда она дошла до «Опрокинутого неба», мы уже чуть не по столам рванулись зазывать ее в Windhollow.

Том

Если подумать, надо было сразу сообщить Арианне, что мы нашли новую солистку. Я и должен был сообщить; это моя обязанность как менеджера. И то, что Лесли американка, Арианна, видимо, восприняла как плевок в лицо. Поэтому я с самого начала взял вину на себя. И все же Джулиан так себе и не простил.
Именно поэтому я и снял на лето Уайлдинг-холл: чтобы вырвать Джулиана из его гнусной конуры в Госпел-Оук. Гаже и депрессивнее жилища, доложу я вам, просто не сыщешь. Пожить там с неделю – я бы и сам, пожалуй, сиганул из окошка на мостовую.
Но это, пожалуй, вычеркните. Хватит с меня шизанутых фанатов, которые во всем винят исключительно меня. Я только хочу сказать, что идея выглядела удачной: три месяца в живописных развалинах старинного особняка на лоне прелестной английской природы.
Задним умом все крепки. Так говорят у вас в Штатах? У меня заднего ума нет и не было. А насчет Windhollow Faire я и вовсе конкретно лажанулся.

Глава 2

Лесли

Я туда ехала вместе с Джулианом. У него был древний «моррис-майнор», и когда мы загрузили в машину его гитару и всякое оборудование, я еле втиснулась. Остальные отправились в фургоне.
Разумеется, я слышала Джулиана раньше, первый альбом группы у меня тоже был. Но живьем я его толком не видела. Про него болтали, что Джулиан Блейк, мол, самый прекрасный юноша на белом свете. Естественно, я сразу уперлась и решила демонстративно не обращать на него внимания.
Надо признать, я жутко стеснительная. И не забудьте, мне было всего семнадцать. Мать и отчим у меня американцы. Оба погибли в автокатастрофе, когда мне было пятнадцать. Мой биологический отец был из Йоркшира; до моей мамы у него уже была другая жена и другая семья. Я родилась в Англии, когда папа с мамой еще не разошлись, поэтому гражданство у меня двойное. На летние каникулы я часто заваливалась к отцу и подружилась со своей сводной старшей сестрой, так что после гибели матери и отчима переехала к сеструхе в Ротерхит, на юго-восток Лондона.
Училась я не особо, зато умела петь. Папа вообще был мастер – постоянно подпевал радиоприемнику, но много знал и старых народных английских песен. Можно сказать, я у него училась со слуха. Просто запоминала мотивы.
Не сказала бы, что мне легко дался переезд к сестре. Только из-за того, что я американка, меня с ходу сочли задавакой. Друзей никаких. Пару раз меня грубо отшивали, а если я пыталась огрызаться, то сама и оказывалась виноватой. В конце концов я просто перестала ходить в школу. Но никто не собирался меня контролировать – полагаю, из-за того же антиамериканизма. Да и вообще в начале семидесятых по улицам слонялись толпы недоростков. Я рванула на Илпай-Айленд и поселилась в тамошней коммуне. Тогда и начала выступать.
Джулиан старше меня всего на год – точнее, на 14 месяцев. Робок он был патологически, куда стеснительнее меня. Но тогда, по пути в Уайлдинг-холл, я этого не понимала. Думала, что Джулиан задирает нос. Он из Хэмпстеда, а я хипповая блондинка из Коннектикута, хоть и живу в Лондоне уже год. Выглядела я старше своих семнадцати, так что сначала ему казалось, что я его за малолетку держу.
Я ничего не знала, пока Уилл меня позже не просветил. Они росли вместе, и Уилл иной раз служил ему вроде как толмачом, говорил от его имени. Бывало, Джулиан так смущался, что мог только стоять рядом и битую четверть часа таращиться в потолок, не в силах выдавить ни слова. «Облачный принц» – это я написала про Джулиана. Мальчик с небесными глазами.

Джон

Это точно. В юности он казался совершенно не от мира сего. Я от него глаз отвести не мог, такой красавчик. Аж жутко становилось. Его считали геем, но сие, к сожалению, неправда. Геем был как раз я, хотя открылся уже после того лета в Уайлдинг-холле.
Поверьте, будь у меня хоть малейшая тень надежды, уж я бы ее разглядел, но с Джулианом мне абсолютно ничего не светило. Знаю, сейчас вы на меня смотрите и думаете: «Ага, как же, Шерлок!» Но тогда вы и сами все поняли бы. Я ведь в те дни был скорее наблюдателем.
Ну да, вы же видели всякие документальные кадры и ролики наших живых выступлений на YouTube. Я как раз постоянно торчал в глубине сцены за ударной установкой. Но смотрелся миленько, а?
Джулиан был прекрасен: высокие скулы, ореол темных волос, а кожа такая бледная, что хоть пиши на ней, как на пергаменте. И потрясающие руки, очень крупные, с длиннющими пальцами. Когда он играл на гитаре, я глядел на его пальцы и оторваться не мог, как под гипнозом. Стоило ему открыть рот и запеть «Потерянные вторники» или «Распростертое утро», и я натурально таял! Это я-то! Барабанщик! Глазел на него и мечтал – молился! – не о том, чтобы он меня поцеловал, а чтобы написал обо мне песню.
Но знаете, была у него такая придурь – не терпел прикосновений. Его аж передергивало, когда кто-то слишком близко подходил. Не только я – многие парни не в восторге, когда рядом ошивается другой мужик, – а вообще. Взять Арианну. Она-то думала, что у них любовь, а он к ней почти не притрагивался. Поэтому меня так удивила та девица.
Имя у нее, может, и было, но мне оно неизвестно. Единственная женщина – вообще единственная личность, – с которой он сблизился. Я имею в виду, физически.
Нет, я за ними не подсматривал, я не про то; просто она была единственным человеком, которого он на моих глазах охотно трогал, даже целовал. Если она, конечно, и правда была человеком.

Эштон

В фургон я взял Уилла и Джонно. Прибыли примерно в полдень. Рулил я; у этих двоих лопухов прав еще не было, только у меня и Джулиана. Поехали по А-31 до Фарнхэма, а дальше там только кривые проселки да крохотные деревушки. Во всяком случае, раньше так было. Гемпширская глубинка, пейзажи как из книжки «Ветер в ивах»[3]. Прекраснейшее место на земле. Теперь-то небось там все забетонировали и застроили; с тех пор так и не собрался с духом туда смотаться.
Не застроили? Ну и слава богу. А все равно не поеду.
До сих пор помню первое впечатление от Уайлдинг-холла. Дорожного знака никакого, только здоровенный валун, на котором высечено название – пожалуй, лет с полтыщи назад. Чистый антиквариат. Дорога через живую изгородь такая узкая, что ветки с обеих сторон барабанили по окнам фургона, будто пытались нас заграбастать. Одна дотянулась-таки, хлестнула меня по физии. Кровь аж на ветровое стекло брызнула. А потом еще и нагноение. Вот, гляньте, шрам остался – и все из-за той проклятой дубовой ветки!
Ехали мы, ехали, ехали и ехали, осточертело. Наконец кусты закончились, пошли поля, пастбища. Границы между ними размечали древние каменные стены, тоже лет по тыще, если не больше. Там еще доисторический курган, но мы его тогда не заметили. Я-то не суеверен, а вот Уилл как раз наоборот. Вечно копошится в архивах Сесил-Шарп-Хауса[4], ищет старинные жестокие романсы, баллады всякие. Там он отрыл «Палач целует мой остывший лоб». Знал бы он, что в шаге от нашей усадьбы есть курган, остался бы в Крауч-Энде. Одно слово – псих. От него и поползли все эти слухи.
Нет, я Уилла обожаю и порву всякого, кто на него косо взглянет. Но он докурит любой косяк, заглотит любое колесо и дососет любую пинту, до которой дотянется. И каждого вусмерть задолбает своими идиотскими теориями. И Джонно такой же, два сапога пара. Так и запишите.
Мое мнение о происшедшем? А хрен его знает, не имею представления. Но я хоть не боюсь признать, что в мире существуют вещи, которых нам не понять.
Прекраснее девушки я в жизни не видел. Вот клянусь. Женат был пять раз, каждую из жен считаю красавицей. Но такой никогда не встречал. На нее глянешь – и хочется себе сердце из груди вырвать, так щемит. Любой из нас так скажет, кроме Лес. Она, так полагаю, скорее хотела вырвать сердце девчонке, а не себе.

Том

Уайлдинг-холл – глушь, но в том-то и соль. Для меня, во всяком случае. Чем дальше от Лондона, тем лучше. Там и по сей день мобильник сигнал не ловит. Не знаю, как новые хозяева обходятся. Может, это им и нравится.
Ничего отвлекающего – вот чего я хотел для группы. Им надо было оправиться, прийти в себя после смерти Арианны. Всех ее гибель травмировала в той или иной степени, а Джон к тому же потерял мать: умерла от рака. Они же просто дети были, не забывайте, совсем дети, особенно Лес. Она тогда недавно осиротела, жила с безмозглой сестрой-алкоголичкой и ее отпрысками, ютилась в социальной квартирке в Ист-Энде, пока вообще не сбежала на улицу.
Душой она состарилась очень рано. Даже тогда, в юности, по ней это было заметно. Крепкий орешек.
Короче, я придумал коварный план: загнать их в гемпширскую глушь, поселить этакой артистической коммуной и посмотреть, что выйдет в итоге. Прекрасный план, и не мной изобретен, проверен на практике. Молодость – а мы все были тогда молодыми – изумительная штука. Твори, меняй мир по своему замыслу! Своего рода утопия. Семидесятые годы!
Результат налицо: тот альбом, пусть даже потребовались годы, чтобы до публики дошло. Прогрессив-фолк нашел свое место под солнцем, и первый альбом Windhollow укладывался в его стандарт. Но «Уайлдинг-холл» взломал все стандарты жанра и задал новую тенденцию. Мне есть чем гордиться, как и всем ребятам. Прекрасная работа, ни одной халтурной песни.
Конечно, и первый альбом вовсе не позорный. Пара слащавых треков типа «Мисс Марии, я скучаю» и «Заблудился во тьме» немного недотягивали, а Уилл злоупотреблял всякими залихватскими завитушками – я еще не успел выбить из него эту придурь.
И разумеется, название группы отдавало безнадежной попсой: Windhollow Faire. Оказалось, в той захолустной деревеньке, в Уиндходдоу-Фэйр, Эштон впервые подцепил девицу. Где-то в Оксфордшире дыра. Интересно, догадалась ли про название та девка. Кто бы она ни была.
Но второй альбом – там просто волшебная химия. Алхимия, как Джулиан говорил. Он был насквозь пропитан разной магией в духе Алистера Кроули, астрологией и черт знает чем еще. Хиромантия, определение судьбы по шишкам черепа. Чтение заклинаний. Он и альбом хотел превратить в своего рода заклинание. Наделить его колдовской силой. Прослушаешь «Уайлдинг-холл» – и тут же, сам того не ведая, меняешься. Превращаешься в зачарованного. Это его словечко, я тут ни при чем! Помню, Джулиан действительно верил в такие штуки.
Но знаете, учитывая всю мощь альбома и то влияние, которое он приобрел в последующие годы, я и сам готов поверить в колдовство, особенно если принять во внимание лавину тотальной невезухи, совпавшую с его выходом.

Глава 3

Уилл

Усадьба представляла собой шикарные руины. Вроде пьяной светской львицы, у которой только и осталось что тряпки да побрякушки, которые на ней надеты, а она все равно не желает уходить с вечеринки. Встречал я таких дамочек.
Ничего грандиозного: не Хогвартс и не аббатство Даунтон. Но здание немаленькое и размашистое, по-настоящему старинное. Попадались и донорманнские детали – под деталями я подразумеваю останки каменной стены вокруг сада. Джулиан заявил, что там находилось поселение бронзового века. Ему, видишь ли, магия подсказала. Может, и не врал; магия – его стихия. По преимуществу полная бредятина: стеклянные шары, карты Таро, фимиам…
Эштон меня совсем извел: обвинял в том, что я суеверный. Ну да, я стучу по дереву, не поминаю лукавого, но надо же уважать обычаи. Можно сказать, по традиции. Я верю, что все случается не просто так и в старые добрые времена именно так и было. Даже если не видишь причину, лучше не копайся в том, чего не понимаешь. Не зная броду, не суйся в воду. Только и всего.
А Джулиан как раз и норовил влезть куда не звали. В древней истории он разбирался: два семестра прослушал в Кембридже. Светлая голова и настоящий талант; понятное дело, почему многим не давала покоя его фамилия – Блейк.
Может, он интересовался Уайлдинг-холлом и окрестностями еще до нашего приезда туда, или нашел старую книжку в библиотеке, или еще что. Но историю поместья он изучил досконально. Похоже, с первого дня знал все ходы и выходы: «Вот крыло эпохи Тюдоров, тут норманны, это добавили после гражданской войны, а здесь дурацкая пристройка Викторианских времен». Вышагивал с важным видом и показывал нам, где что, будто всю жизнь провел в поместье. Я настолько удивился, что даже спросил, бывал ли он тут раньше. Он лишь плечами пожал: «Нет, просто знаю, вот и все».
Поэтому особенно странно, что он не слыхал о кургане и связанных с ним легендах. Не знаю, как Джулиан отыскал курган – по карте или случайно наткнулся, когда блуждал по пустошам. Остальные вообще ничего не знали. Поначалу мы из дому почти не вылезали, репетировали. А Джулиан любил бродить посреди ночи или рано утром, пока все еще спят. Он вообще ранняя пташка, даже в детстве до зари поднимался.
– Лучшее время, – говорил. – Пока день еще не испоганен.
Но в конце концов все испоганилось.

Том

Самая старинная сохранившаяся часть особняка относится к эпохе Тюдоров. Сзади, со двора, притулилась небольшая пристройка Елизаветинских времен, окруженная ивами. Живописно, но темновато: столетние деревья затеняют все крыло. Или даже тысячелетние. Сколько вообще живут деревья? В эту часть дома ведет тесный и жутко мрачный коридор, облицованный дубовыми панелями. Потом длинный узкий зал с внутренним балконом в торце, так называемой галереей менестрелей; пол выложен каменными плитами. Вверху комнаты, много комнат. Не считал, потому что с агентом осматривал весьма бегло. Но увиденное впечатлило. Прекрасные резные панели, витражи, стекла в свинцовых переплетах. На уровне памятника архитектуры национального значения. Хотя слишком темно. Окон мало, и большинство утоплено в толстых стенах.
В старой части особняка никто не спал. Лесли, правда, считает, что Джулиан со своей пассией блуждали там в первую свою ночь, прежде чем запереться в его спальне. Лес за ними шпионила, ей можно верить. Их желание спрятаться от чужих взглядов вполне понятно. Джулиан такой благовоспитанный, само воплощение галантности. Даже старомодный. Он постарался тактично уйти в тень со своей подружкой, чтобы не мозолить глаза остальным. Но эффект оказался обратным, как всегда и бывает, если куча молодежи живет в ограниченном пространстве. Все сразу навострили ушки. Просто порочный круг какой-то: каждый из них был влюблен не в того, в кого надо! Свое получили только Джулиан и его девица. Ни одна коммуна того времени долго не протянула: все утопии рушатся из-за сексуального соперничества, и кто только на этом не погорел!
Короче, в основном народ тусовался в главном корпусе Уайлдинг-холла, смахивавшем на капитальный фермерский дом, причем весьма комфортный. Плиточный пол, высокие беленые потолки просторной гостиной с мощными дубовыми балками и камином; окна выходят на зеленые лужайки и дальние чащи. Здесь и устроили репетиционный зад. Едва проснувшись, народ стекался в гостиную и торчал там до самой ночи, иногда берясь за инструменты. Электричество провели в имение сразу после войны и с тех пор не обновляли; энергоснабжение оказалось хиловатым, но на усилители и гитары хватало. Гостиная упиралась в старомодную кухню с громадной древней газовой плитой, длинным разделочным столом и разношерстным набором стульев и табуреток. Холодильник дребезжал при каждом прикосновении. Я все проверил во время осмотра с агентом по недвижимости, прежде чем подписать договор, и приборы работали. Пусть и с грехом пополам.
Туалет и ванная находились внизу, а вверху – несколько спален, в этом крыле их было, кажется, семь. Меблировка довольно-таки скромная, но кровать стояла в каждой комнате. В некоторых были письменные столы, кое-где комоды и шкафы, а в одной – громадное кресло, чуть ли не тронное, его облюбовал Джонно. Комнату Джулиана украшал письменный стол перед западным окном, откуда открывался вид на Даунс.
За этим столом он сочинил «Распростертое утро». Поглядите фотографию на развороте альбома: блокнот Джулиана, листы нот, россыпь ручек и карандашей, гитара на кровати. Прекрасный снимок.

Эштон

Больше всего мне определенно нравился репетиционный зал, где все общались и музицировали. Мы туда сползались поодиночке или парами, обычно продирая глаза примерно к полудню. Играли, импровизировали, слушали наработки песен Лес и Джулиана. Иногда так увлекались, что даже забывали пожрать. Правда, выпить никто не забывал, особенно Уилл. Весь аппарат мы оставляли прямо там: маленький усилитель, гитары, мандолина и ситар Уилла, другое барахло. Он даже самостоятельно выучился играть на виоле да гамба: вот же нечего делать было чуваку. Ударные Джонно там же, а еще дряхлое, побитое жизнью пианино, которое мы выволокли из угла на середину. Джулиан иногда на нем поигрывал: «Зеленые рукава»[5] и пьески Джона Дауленда[6], которые вообще-то сочинялись не для фортепиано, но Джулиан здорово их интерпретировал.
Страницы:

1 2 3





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.