Библиотека java книг - на главную
Авторов: 45201
Книг: 112420
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Нянечка против»

    
размер шрифта:AAA

Часть 1
Я держу в руках вкусный сочный пирожок с мясом. Втягиваю носом аромат свежей выпечки, смакуя этот запах с прикрытыми глазами, а затем подношу его ко рту, желая впиться в подрумянившееся тесто зубами. Во рту собираются слюни, желудок урчит, а где-то на заднем фоне играет музыка. Я открываю глаза и пытаюсь понять, что именно нарушает столь сладостное мгновение.
Не сразу понимаю, что это будильник... А я лежу на постели в форме пятиконечной звезды и пялюсь в потолок.
Раздражённая, словно игрушка-неваляшка сажусь на край кровати и отключаю телефон. По щеке размазаны вязкие слюни, вытираю их краем простынки и с обидой вздыхаю.
Приснится же такое!
Жалею, что не поставила будильник на пять минут позже: хотя бы пирожок поела бы. О пирожках с мясом студентам-платникам мечтать особо не приходится. Хуже того — я в ближайшее время, вообще, пирожки только во снах видеть буду, если выполню задуманное, а я выполню. Я должна сделать это. Не ради себя, ради справедливости.
Желание завалиться в кровать и спать дальше становится всё сильнее. Мне хочется отключиться хотя бы на пять минут, но я отлично понимаю, что обычно ничем хорошим такое не заканчивается: я либо просплю, либо... Нет. Я точно просплю. Поэтому я скидываю ноги с кровати, зеваю и медленно плетусь в ванную.
Умываюсь тёпленькой водичкой с душистым мылом и пару минут вожу щёткой только по передним зубам, вовремя опомнившись, что надо и остальные почистить. А вдруг у меня ролтон где-то застрял и пахнёт на заведующего несвежей пищей?! Чищу зубы, а затем пользуюсь ополаскивателем для дёсен, не знаю, насколько он эффективный, но мне прислали тестер, я и решила пользоваться — ну, а что добру пропадать?!
Иду на кухню, чтобы выпить чай, но вспоминаю, что только-только почистила зубы, а в шкафчиках всё равно мышь повесилась: даже заплесневелой печенюшки не осталось. А всё дело в том, что я выложила всю стипендию за кредит, который брала на оплату учёбы. У меня и квартиру отобрать могут, потому что накопила долгов по коммуналке. Но кому какое дело до простой студентки?!
Проверяю, чтобы паспорт, ИНН и пенсионное лежали в сумке. Вовремя спохватываюсь о том, что забыла студенческий, а без него мне придётся платить в троллейбусах — это пока совсем незапланированные расходы. Закидываю его в передний кармашек и смотрю на своё отражение в зеркале. Вот же тяпа-растяпа! Я, конечно, не официанткой устраиваться иду, но какой-никакой макияж нанести следует. Подхожу к зеркалу в коридоре, на тумбе около которого разбросана косметичка, и принимаюсь быстренько красить глаза — немного затемняю веки тенями, добавляя штрихи кофейным карандашом-подводкой в уголках глаз, наношу тушь для ресниц и немного помады. Всё остальное будет лишним, мне же с детьми работать, ещё выговор, не дай бог, влепят. А мне эта работа позарез нужна. Именно эта! Никакая другая!
Выхожу раньше, чем предполагала, но на остановке стою больше пятнадцати минут, потому что нужный тралик уехал прямо перед моим носом, вильнув своей мощной ржавой попкой. Следующий приходит по расписанию, и я толкаюсь, только бы пролезть. Народа там полно, все стоят как кильки в консервной банке, притесняя друг друга, но на маршрутке поездка вышла бы дороговатой, так что приходится терпеть то, что есть.
До нужной остановки добираюсь без проблем, но у меня остаётся не больше десяти минут, поэтому я иду быстрым шагом, внимательно глядя в навигатор, ведущий меня до здания детского дома. Захолустье на самом деле то ещё. Добираться каждый раз час в одну сторону и час в другую непросто.
Не пойму никак, почему её определили именно сюда?!
Я поднимаюсь по ступенькам и открываю дверь. Обращаю внимание на грузную женщину, сидящую у входа: она тут вроде местной охранницы.
— Ну зачем пришла опять, пигалица? Не отдадут тебе ребёнка! Не от-да-дут! — шикает она на меня и покачивает головой.
— А я по другому вопросу... Заведующая уже у себя?!
Она резко меняется в лице: взгляд темнеет, а губы будто бы изгибаются буквой «о». Смотрит на меня выдержанно несколько секунд и кивает.
— А что тебе заведующая-то?!
— На собеседование я пришла. Нянечкой устраиваться.
Женщина хмыкает и кивает.
— Ну иди, раз пришла... Только уже сегодня Эдуард Романович тебя принимать будет. Вернулся он и он сегодня злой. Вряд ли тебе повезёт, пигалица!
— А я попробую, — киваю я и улыбаюсь уголками губ.
Что мне ещё остаётся делать в этой безвыходной ситуации?!
Часть 2
Я спешу к кабинету заведующего, читая все вывески по пути. Дверь к директору, как и в прошлый раз, закрыта на замок — интересно, он бывает тут вообще?! Останавливаюсь у кабинета заведующего и поджимаю губы. В прошлый раз его заменяла какая-то женщина, когда он был в отпуске, и я даже подумываю — а не попытаться ли ещё раз оформить опекунство, но понимаю, что это тщетно. Да и чем я буду ребёнка кормить?! Ролтонами?!
Заношу кулак и стучу по деревянному полотну. Захожу, не дожидаясь ответа. За столом сидит широкоплечий смуглый мужчина и листает документы. Это он в отпуск в ущерб деткам ездил?! На моря, наверное. Его тёмные волосы, цвета кофейных зёрен взъерошены. Он смотрит на меня, а я на него. В голове появляются не самые лицеприятные мысли о нём, но я пытаюсь держать их при себе.
— Доброе утро! Я на собеседование! — говорю я, продолжая сверлить его взглядом.
— Доброе утро. Проходите, садитесь, — холодно кивает он на стул около стола, и я прохожу.
Сажусь и немного ёрзаю на сиденье от страха. Никогда раньше так не боялась, а вот теперь... Для меня важно получить эту работу. Очень. Он закрывает папку с документами, которые изучал до моего прихода.
— Представьтесь, пожалуйста, — вымученным голосом говорит мужчина, поднимая на меня взгляд карих глаз.
— Иванова Иванна Ивановна, — поймав смятение на лице директора, я веду плечом: — Родители хотели сына, а родилась дочь. Решив, что такое имя и пацанская одежда не делают меня похожей на мальчика, они отдали меня в детский дом, — я выдерживаю недолгую паузу и продолжаю: — Ну, по крайней мере, именно такую легенду мне рассказывали воспитатели в детском доме.
— Значит, детдомовская? — хмурится он.
— А это может стать проблемой? — в лоб спрашиваю я.
Мне не привыкать, что к детдомовским отношение, мягко говоря, не очень. Почему так сложилось, не знаю... Может, люди привыкли думать, что если даже родители отдали в детский дом, то ребёнок отброс с заранее предрешённой судьбой?!
— Нет, разумеется. Напротив, это может стать вашим преимуществом, Иванна... У вас есть педагогическое образование?
Ну вот... Этого вопроса я боялась больше всего... Смотрю на него, а он на меня, и мне как-то не по себе от того, что почти чёрные глаза скользят по моему лицу, изучая его.
— Иванна?!
— Нет, — отвечаю я и опускаю голову. — Я учусь в университете на психолога. Закончила второй курс. Но нянечка — это ведь не воспитатель. Я очень люблю детей. Всегда помогала с младшенькими до выпуска.
— Вы устраиваетесь на лето?
Я киваю. На самом деле я устраиваюсь «пока не разберусь со всем», но это мои проблемы... Раньше пары месяцев я точно не уйду. Если только за мной не приедет принц на белом коне, но он за мной не приедет. Чего уж тут мечтать?!
Часть З
Мужчина потирает переносицу, и я замечаю складки, появляющиеся у него на лбу. Устаёт сидеть в кресле управленца?! Мне бы такую усталость... Или он от чего-то другого устаёт?! Мне становится стыдно от собственных мыслей, и я отвожу взгляд в сторону.
— Заполняйте анкету. Я рассмотрю её и перезвоню вам!
А вот это совсем не тот ответ, который я ждала. Я уже привыкла к тому, что «я перезвоню» — это вежливый отказ. Мне нельзя его получить. Нужно попасть к детям уже сегодня.
— А почему бы не дать ответ прямо сейчас? — спрашиваю я и прикусываю губу, выдерживая на себе его взгляд.
Непонятно о чём думает мужчина. Он не представился даже, а я не посмотрела, написано ли его имя на табличке.
— Нужно проверить данные в службе безопасности, а так же уточнить кое-какие нюансы, — пожимает он плечами.
— У вас ведь нет очереди на это место... — решаю перейти в наступление я. — Зарплата копеешная. Почему вы так сразу отвергаете мою кандидатуру?
— Если зарплата копеешная, зачем вы вообще устраиваетесь? — он ставит локти на столешницу, сцепляя их в замок, и продолжает смотреть на меня. Теперь уже взгляд становится пытливым, будто бы пытается прочитать по глазам мои мотивы.
— Я люблю детей! — быстро нахожусь с ответом я. — Я сама выросла в детском доме, и если у меня есть возможность помочь на время летних месяцев воспитателям и развлечь детей, почему бы не сделать это?!
— И вы готовы работать на чистом энтузиазме? — лёгкая ухмылка трогает уголки его губ. Директор явно не верит мне и пытается понять скрытые мотивы.
— Ну на энтузиазме далеко не уедешь... Мне же нужно транспорт оплачивать и кушать что-то. Богатого папочки у меня нет.
Понимаю, что последние слова прозвучали как-то двусмысленно и прикусываю язык. Как бы мне убедить его принять меня на работу? Если скажу о том, что всё дело в ребёнке... Сразу получу от ворот поворот. Наверное...
— Я так понимаю, вы готовы прямо сейчас приступить к работе? — выдыхает директор.
Я начинаю кивать.
Он откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди и испытующе продолжает смотреть на меня.
Что он такого увидел? Ролтон между зубов застрял? Так нет же... Я не улыбаюсь, а зубы почистила хорошо. Или зубная паста на волосах осталась? Глаза на секунду широко раскрываются. Я вечером мазала несколько прыщей на лбу зубной пастой, а вот утром забыла убедиться, что хорошенько отмыла её. Вот же чертовщина.
Теперь я смущённо отвожу взгляд в сторону и нервно провожу ладонью по лбу, пытаясь определить
— не шелушится ли что-то. Остаётся надеяться, что мужчина просто думает. Ну или я понравилась ему, в конце концов.
— Ладно! — говорит он, цокая перед этим языком. — Вы меня убедили. Можете заполнить анкету, подписать ответственность и идти к детям. В остальном я разберусь дальше...
Он потёр переносицу, а я залипла взглядом на его лице. Интересно, сколько директору лет? Выглядит он довольно молодо, но как тогда смог попасть на такую должность?!
— Иванна, — мужчина чуть щурится.
— Да?! — спрашиваю я.
— А у вас есть санитарная книжка?!
— Ммм... — протягиваю я. — Нет.
Я об этом и не думала, что книжка потребуется. А ведь, правда! Работа же с детьми. Я смотрю на него несколько секунд, но сказать ничего не могу. Денег тоже, как назло, на неё нет. Придётся снова где-то занимать... Вот только где... Есть у меня, конечно, кредитная карта, но я не хотела её расчехлять.
— Тогда я выпишу вам направление. От нас будет бесплатно, — словно прочитав мои мысли, говорит мужчина.
А я почти готова выдохнуть спокойно и закричать «Эврика».
Мужчина выписывает направление, и я обращаю внимание, что оно выдано от другой компании, какая-то крупная контора вроде бы... Или просто показалось, что я название это уже слышала где-то. Хотя какая разница? Наверняка так решил «откупиться» очередной спонсор, чтобы ему помогли отмыть деньги. Это частенько практикуется.
Беру направление и выдержанно смотрю на директора.
— Что-то ещё? — изгибает он бровь дугой.
— Вы не представились, — поджимаю я губы.
— Артём Викторович.
Я чуть было не умудряюсь ляпнуть — «приятно познакомиться», но это не знакомство ведь... Он должен был представиться сам по идее. Киваю и встаю на ноги.
— Делаю книжку и сразу сюда?
— Вы не торопитесь так сильно, Иванна... Санитарная книжка готовится неделю минимум, потому что нужно дождаться некоторых анализов. А я как раз позвоню вам, когда она будет готова.
Чёрт! Чёрт! Чёрт! Целая неделя... Ещё целая неделя до того, как я увижу Сашку и смогу прижать бедняжку к себе. Семь дней. Я поджимаю губы и встаю.
— Но если мне позвонят и скажут, что визуально всё отлично, то, может быть, приступите к стажировке раньше, — окрыляет, даря надежду на то, что всё на самом деле будет хорошо, Артём Викторович.
Часть 4
Медосмотр прошёл быстро. Противнее всего было садиться в кресло гинеколога, потому что я их терпеть не могу с самого детского дома, когда заставляли проходить осмотры чуть ли не каждые три месяца.
Мне пообещали, что постараются сделать всё как можно быстрее, вот только прошло уже три дня. Целых три дня, но никто не позвонил. И я готова была сорваться, поехать в детский дом и лично спросить — меня технично послали лесом, или шанс всё-таки есть.
Кредитку использовать всё-таки пришлось, хоть я и пыталась как можно больше экономить. А ведь кушать что-то надо. И все мои планы устроиться на нормальную работу покатились под откос, когда следователь позвонил в дверь и попросил приехать в участок.
Телефон начинает вибрировать, но поначалу я думаю, что это шумит слив в трубах — такое часто бывает, когда соседи смывают какую-нибудь чертовщину в унитазе, но потом спохватываюсь и гляжу на экран. Звонит директор детского дома, и у меня сердце аж начинает с силой биться в груди.
— Иванна Ивановна?! — спрашивает он.
— Да! Да! Это я! — выдыхаю я, а потом понимаю, что для незаинтересованного человека голосок у меня уж слишком воодушевлённый.
— Доброе утро! Это Артём Викторович.
— Доброе! — отвечаю я и принимаюсь грызть ногти от нетерпения.
Дурацкая привычка, от которой я так и не смогла избавиться, хоть частенько получала от воспитателей по рукам.
— Вы можете уже сегодня начать стажироваться. Мне прислали вашу книжку. Всё в порядке.
Как оперативно. Я поджимаю губы, чтобы не взвизгнуть от радости и не выдать себя с потрохами, а потом улыбаюсь во все тридцать (два зуба мудрости ещё так и не выбрались).
— Вы слышите? — переспрашивает мужчина.
— Да! Конечно, да. Я уже начинаю собираться!
— Отлично. До встречи. Стойте! Когда приедете, не забудьте зайти ко мне в кабинет, чтобы подписать договор.
— Спасибо!
Я отключаю телефон и всё-таки вскрикиваю. Даже подпрыгиваю от радости. Ну надо же! Сегодня я увижу Сашу!
Бегу умываться. Открываю воду и вскрикиваю от неожиданности, потому что по запарке в очередной раз забыла переключить с душа на кран, и меня обдаёт струёй ледяной воды. Я фыркаю, передёргивая плечами, быстренько исправляю ситуацию и умываюсь. Наскоро надеваю потёртые джинсы и футболку, собираю волосы в хвост, наношу лёгкий макияж и спешу в сторону остановки, потому что мне надо как можно быстрее оказаться там.
Господи, помоги!
Я мысленно молюсь, чтобы всё прошло хорошо, и Саша нормально отреагировала на меня. Моя маленькая девочка... Сколько же тебе там страха пришлось пережить?!
Часть 5
— Всё-таки прибежала, пигалица? — добродушно улыбается женщина, сидящая на входе.
Я киваю ей в ответ. Сегодня это странное прозвище даже не обижает меня. Без разницы, как назовут. Я Сашку увижу уже! Обниму свою маленькую девочку и скажу ей, что она не одна, что мы во всём разберёмся.
— А Артём Викторович был вынужден отлучиться ненадолго по делам. Ты пока проходи, посиди в комнате встреч, всё равно никто детей приходить смотреть не планировал сегодня.
Разочарование захлёстывает меня. Глаза широко раскрываются. Я поджимаю губы и киваю.
— Куда идти? — слышу обречение в собственном голосе и надеюсь, что не заплачу.
— Я тебя провожу. Не пущу же одну...
Женщина поднимается и, ковыляя с одной ноги на другую, словно косолапый медведь, двигается по коридору. Его стены отделаны лицевыми голубоватыми панелями, пол выложен хорошей светленькой плиткой, даже потолки идеально выкрашены эмульсионкой.
Когда входим в зал для встреч с детьми, я выдыхаю и замираю, любуясь сказочной обстановкой. Диванчик из молочной кожи у стены для родителей; яркий коврик с кадрами из детских мультиков на полу; в углу стоит огромный кукольный домик для девочек с самыми настоящими куклами барби, а в противоположном углу огромный гаражный комплекс с машинками. В центре комнаты стоит детский столик со стульчиками. Я беру бахилы, в пластиковом ведёрке на входе и надеваю их.
— Шикарно! — произношу негромко, но женщина слышит и хихикает.
— Ты давай садись и жди Артёма, пигалица! А я пойду следить, как обстоят дела, а то кто припрётся и не замечу с тобой.
Я киваю. Женщина уходит, а я думаю, что так и не спросила её имени. Странная у них тут манера — никто не хочет представиться первым. Присаживаюсь на диванчик и утопаю в его мягкости. Мне настолько комфортно, что глаза начинают слипаться. Я думаю о том, что зря подумала о директоре плохо: он не разворовывает детский дом, а все деньги тратит на него, и это здорово.
Не знаю, сколько точно времени сижу тут, наслаждаясь уютом и разглядывая кукол, которые аккуратно сидят в домике по своим комнаткам, но когда дверь открывается, я вздрагиваю.
— Иванна?! Пройдёмте в мой кабинет! — негромко предлагает Артём Викторович, я смотрю на него, как на мужчину из другой галактики.
Он же почти идеален, раз так сильно любит детей. Эх... Повезло его жене.
Поднимаюсь и иду за ним. Уборщица натирает плитку в коридоре шваброй, а я вспоминаю наш детский дом, где уборка проводилась раз в неделю. Вот тебе и захолустье. Теперь я даже радуюсь, что Сашку привезли именно сюда. Представляю, какие шикарные кровати у деток в комнатах, с плюшевой игрушкой у каждого, и губы растягиваются в улыбке.
Вот только бахилы я явно зря забыла снять, потому что поскальзываюсь и вскрикиваю, начиная падать. Артём Викторович поздно реагирует, и я больно ударяюсь задней точкой о пол. Вот же... Хорошо ещё, что не бетон. Мужчина оборачивается, смотрит на меня как на калеку и покачивает головой.
— Что же вы так неаккуратно, Иванна?! — он протягивает мне руку и помогает встать.
Дальше я иду уже осторожно, потирая ушибленное место. Ещё не устроилась, а уже получила производственную травму.
Часть 6
Документы я подписываю быстро, не вчитываясь в мелкий шрифт, потому что мне, как ни крути, надо попасть к Саше уже сегодня. Сейчас. Не могу я выпендриваться и не соглашаться на зарплату или возмущаться, что выходных мало... Да даже если их не будет совсем — плевать.
— Вероника Олеговна проводит вас в группу. Надеюсь, что всё будет хорошо, — произносит Артём Викторович.
Я киваю, поднимаюсь на ноги, и когда женщина, скорее всего, именно её заведующий назвал Вероникой Олеговной, заглядывает в кабинет, я благодарю его, приветствую её и спешно иду на выход.
— С детьми раньше работала? — строгим голосом спрашивает женщина.
— Помогала воспитателям, когда в детском доме жила, — отвечаю я.
— Это и будет твоя основная работа, — отчеканивает она.
Вероника Олеговна заводит меня в комнату для персонала, ищет что-то в шкафчике, а затем достаёт бежевую футболку и протягивает мне.
— На вот, одень... Это вроде нашей формы.
Я беру футболку и благодарно киваю. Облизываю губы, глядя на женщину, потому что переодеваться при ней не собираюсь.
— Надо же, какая стеснительная, — фыркает она и открывает дверь. — Жду в коридоре. Свои вещи тут оставь. Потом тебе шкафчик выделим.
Она выходит, а я спешно переодеваюсь. Футболка на мне мешком висит, но ничего страшного, я ведь не на подиум в ней иду. Оставляю свои вещи на табурете, надеясь, что мои кредитки не пропадут, засовываю телефон в карман джинс и выхожу.
— Должна предупредить, что на втором этаже рай тебя не ждёт! — говорит Вероника Олеговна.
Я думаю, что это намёк на шаловливость детей, к которой я привыкла: сама ведь в детском доме росла. Вот только едва мы подходим к лестнице, как внутри появляется гнетущее ощущение. Да по ней ещё мамонты ходили, наверное: на ступеньках куча сколов, перила все ободранные. Я осторожно держусь за них, чтобы случайно не словить занозу, и поднимаюсь.
Оказавшись наверху, замираю на секунду и смотрю вокруг себя. Такое ощущение, словно меня с небес на землю скинули и несколько раз носом в грязь ткнули. Вся краска на стенах потрескалась; извёстка на потолке покрылась толстым слоем пыли, а кое-где висят куски штукатурки; плитка едва держится на полу, и мне представить страшно, как тут бегают дети.
Мороз бежит по коже, и мне хочется пойти прямо сейчас к этому Артёму Викторовичу и заявить, что он вор и лицемер. Это же надо так! Нарисовал губы умирающему зданию, отделав первый этаж, и довольный там сидит. Я негромко фыркаю, но изо всех сил стараюсь сдерживать эмоции при себе.
Мне важнее сейчас Сашу увидеть...
И теперь уже придумать, что-то, чтобы забрать её.
Мечты о сказочных детских кроватках с плюшевыми мишками на каждой мгновенно рассыпаются. Я поджимаю губы и двигаюсь дальше.
— К совсем маленьким я тебя не пущу без образования и опыта, а вот к пятилеткам можно. С ними будет проще.
Сердце начинает сильнее биться в груди, когда она открывает дверь в группу пятилетних детей: именно к ним я и хотела попасть. Ноги становятся ватными, и я едва заставляю себя передвигать их. Вхожу в комнату, стараясь не обращать внимания на удручающее состояние здешнего ремонта. Взгляд сразу же прилипает к рыженькой макушке. Тяжесть в груди нарастает. Сашка просто сидит, уставившись в окно. Её волосы заплетены в косички. Одета она в какое-то невзрачное платьице. Девочка прижимает к себе потрёпанную игрушку и не двигается.
— Иди, пробуй знакомиться с ними. Я буду заглядывать и наблюдать, — говорит Вероника Олеговна.
Я киваю и делаю шаг вперёд, а она выходит. Я даже не сомневаюсь, что за мной будут наблюдать. Наверное, тут и камеры есть везде... Но в настоящий момент меня больше волнует другое.
Едва за Вероникой Олеговной закрывается дверь, я негромко произношу имя малышки: — Саша...
Шёпот хрипловатым голосом заставляет её обернуться и посмотреть на меня. Сердце режет из-за детского взгляда, наполненного горечью. Малышка встаёт на ножки и бежит ко мне. Я присаживаюсь на корточки, и она обнимает меня за шею. Едва удерживаю равновесие, чтобы не пошатнуться и не упасть.
— Саша, как же я скучала! Я тебя не оставлю больше. Буду часто сюда приходить! — говорю я, надеясь, что работы меня не лишат. — Саша, скажи что-нибудь! — прошу я.
Она отстраняется. По щекам текут слёзки, но она не открывает рта.
— Ты можешь говорить?
Она отрицательно мотает головой. Бедная. Бедная девочка. Что же тебе пришлось пережить за эту неделю?
Я снова обнимаю я, прижимая к себе ещё сильнее, а сама смаргиваю слёзы, которые застилают глаза. Мы со всем обязательно справимся. Я выясню, что случилось с Оксаной.
Обязательно.
Часть 7
Знакомство с детками проходит удачно. Они тянутся ко мне, и мы весело проводим время. Вероника Олеговна несколько раз заглядывает и до обеда не трогает нас, а когда мы с ней отводим детишек в столовую, она хвалит меня. Приятно услышать похвалу от такой строгой «надзирательницы».
— У вас всегда так? — спрашиваю я, окидывая взглядом плачевное состояние этажа.
Дети кушают, умудряясь пульнуть друг в друга макарониной, за что получают выговор от воспитателей, а Саша еле двигает ложкой, отчего у меня сердце замирает. Я бы хотела броситься к ней и помочь, но нельзя выделять ребёнка. В детском доме свои правила: если кого-то выделит воспитатель или нянечка, начнётся травля.
— Как так? Тихо? — спрашивает Вероника Олеговна, словно не поняла моего вопроса.
— Нет... Вся эта разруха... — поджимаю я губы.
Ну не смогла я не спросить. Мне ещё хочется про их заведующего-вора спросить. Сколько он лет сидит в кресле и складывает деньги в свой карман. А с воспитателями делится за их «молчание»?!
— Послушай, ты же няней устроилась на каникулы... Вот бы и занималась работой. Не стоит лезть во внутренние дела, —• фыркает Вероника Олеговна, заставляя меня замолчать.
Я киваю, решая, что с ней уж точно на эту тему говорить не следует. А злость на заведующего всё пульсирует внутри. Он такой весь ухоженный, молодой... Наверняка кто-то из родителей помог пристроиться на мягкое местечко... Противно аж не могу.
Телефон в кармашке джинс начинает вибрировать, я достаю его и замираю, глядя на экран. «Следователь».
Звонков от него я боюсь...
Очень.
Вдруг скажет, что Окси больше нет? Прикусываю губу и заставляю себя сдвинуться с места.
Потихоньку выскальзываю за дверь и отвечаю ему. Сердце бешено бьётся в груди, ускоряясь и замирая.
— Иванна Ивановна, добрый день, — говорит он наработанной дикцией.
— Здравствуйте! — отвечаю я, опасаясь узнать что-то новое об Оксане.
— Вы могли бы заехать сегодня вечером в участок?
— А что с... слу... случилось? — спрашиваю у него дрожащим голосом.
Сердце в мгновение тяжелеет. Я прислоняюсь к стене, чтобы не упасть, потому что ноги становятся ватными и не слушаются меня.
— Это не телефонный разговор, Иванна Ивановна! — он как-то каверкает моё имя, что пробирает до глубины души.
Не телефонный разговор...
— Я приду. Вечером, — глухо отвечаю ему.
В ушах начинает шуметь так сильно, что я даже голос следователя не слышу. Голова идёт кругом, а слёзы брызгают из глаз, обжигаю щёки.
Если не телефонный разговор, то значит ли это, что Оксаны больше нет? Скорее так и есть...
Что я теперь скажу Сашке? Как же мы с ней? Господи! Так она ведь видела всё! Неужели она видела, как маму убивают?
Я покачиваюсь и чувствую, как земля уходит из-под ног. Медленно скатываюсь по стене, чтобы не шмякнуться на бетон, и закрываю глаза...
***
— Что с тобой не так? Грохнулась второй раз за один день! — слышу раздражённый мужской голос и открываю глаза.
Я лежу на диванчике в кабинете заведующего, а он осуждающе смотрит на меня. Мне ему тоже есть что сказать, но не сейчас... Сейчас я не могу прийти в себя после звонка следователя.
— Простите, — говорю я, шумно выдыхая, и скидываю ноги на пол. — Мне нужно в участок поехать... Отпустите или до конца рабочего дня ждать?
— Я уже знаю, передали, что ты подруга Сашиной матери. Почему сразу ничего сама не сказала? — спрашивает он с нотками раздражения в голосе. Он садится за стол и смотрит на меня.
— Я не думала, что...
— Зря не думала. Зачем был этот фарс — люблю деток?
Мне хочется спросить, зачем ему весь этот фарс — сижу в кресле заведующего, обхаживаю первый этаж, но второй уже скоро развалится по кирпичику, — но я сдерживаюсь из последних сил.
— Я на самом деле люблю детей. Я хотела попасть в группу ради Саши, не стану скрывать, но я люблю детей... — стараюсь оправдаться я.
— Отлично. Я отвезу тебя в участок, потому что меня тоже попросили приехать, а потом решим, что делать с тобой и твоей любовью к деткам...
Часть 8
До участка я еду на взводе. Мне неприятно сидеть в машине, пропахшей дорогими ароматизаторами, с вычищенным от каждой пылинки салоном, зная, что куплена она была на деньги детей. Я пытаюсь думать об Оксане, о предстоящем разговоре со следователем. Кажется, я немного успокоилась, уговорила себя думать, что ничего пока страшного не произошло. Оксана может ведь быть жива.
Мы с ней с ранних лет в детском доме дружили, всегда горой друг за друга были — куда я, туда и она... И вот теперь... Мне страшно, как я буду, если она мертва. Пытаюсь уговорить себя мыслить иначе, но в голову лезет сплошной негатив.
Едва машина останавливается, я пулей вылетаю, ничего не говоря Артёму Викторовичу, и бегу в здание. У следователя кто-то сидит, поэтому мне приходится плюхнуться на скамейку, обхватить себя руками и начать раскачиваться, в ожидании своей очереди.
— Не волнуйтесь вы так! Пока ещё ничего плохого не сказали! — говорит Артём Викторович и присаживается рядом.
Я кошусь на него, желая отодвинуться, но это будет совсем ребятничество напоминать, поэтому держу свою ярость при себе. Не время сейчас разбираться с ним, но я просто так ему лицемерие не спущу с рук.
Страницы:

1 2





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.