Библиотека java книг - на главную
Авторов: 47538
Книг: 118500
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Герой легенды»

    
размер шрифта:AAA

Тимофей Печёрин
Герой легенды

Они будут поклоняться Гебу и Нут, заново изобретенным ради политической пользы. Они вложат в наши уста слова, которых мы не произносили. Изобразят нас противоположными тому, какие мы есть.
Бернар Вербер «Ящик Пандоры»

1

Сеня кувырком летел сквозь туман, пронзая его слой за слоем, рефлекторно раскинув руки на манер крыльев и растопырив пальцы, словно пытаясь ухватиться за воздух. «Хорошо, хоть на голодный желудок», — с удовлетворением думал он. Хоть в чем-то, да повезло.
Крохотная человеческая фигурка в сумеречной бесконечности. Таким Сеня выглядел бы со стороны, если б было кому глядеть, если б кто-то попробовал обозреть это затянутое туманом и подсвеченное каким-то холодным тусклым светом пространство. Но смотреть было некому. Сеня был единственным живым существом посреди мглистого безмолвия.
Наконец, очередной слой тумана остался позади… и так же позади остались серые сумерки, ранее сменившие непроглядную черноту логова Масдулаги. За туманом Сеню ждал дневной свет. Свет солнца, отражавшийся от ярко-зеленого луга — целого моря свежей, буйно разросшейся травы.
Сеня не успел удивиться. А тем более — задаться вопросом: и откуда взяться траве, если минуту назад была зима. Луг стремительно приближался. Точнее, это Сеня приближался к нему, падая камнем. И… наверное, управлявший туманом Смотритель волшебного замка Бовенгронд пытался свести до минимума высоту, с которой Сене пришлось грохнуться. Но что-то не рассчитал — и посадка вышла довольно жесткой.
Сломать Сеня, правда, ничего не сломал. Но от удара об землю из него буквально дух вышибло. А милосердный организм для облегчения боли велел сознанию немедленно отключиться.
Сколько Сеня так пролежал на импровизированной подстилке из свежей зелени — сам он, понятное дело, не знал. А очнулся, услышав поблизости голос. Человеческий. И отнюдь не утруждавший себя шепотом.
— Говорил же — жив он! Живехонек! Видишь, шевелится? Ох, и здоровый… громила просто!
«Такого шмонать себе дороже, — понял Сеня глубинный смысл последнего уточнения, — вот был бы я беспомощным трупом…»
Открыв глаза и чуть приподняв голову, он увидел перед собой и вокруг целые джунгли травы. Стебли, торчащие из земли, словно пики и знамена несметного воинства; покачивающиеся на легком ветерке листья. Не иначе, местная зелень была взрослому человеку чуть ли не по колено. Куда там низенькой газонной травке, вошедшей в моду на Сениной родине! К тому же снизу все кажется больше и выше.
А посреди травы Сеня, чуть повернув голову, заметил пару ступней, обутых… в сандалии? Нет, скорее, в пресловутые лапти, полюбившиеся иллюстраторами русских сказок. Только что с подошвами из какой-то толстой грубой кожи.
— Ты бы встал, добрый человек, — снова раздался сверху голос, очевидно принадлежавший обладателю лаптей на кожаной подошве, — ни к чему лежать… спать тут. Ладно, мы с Зифром люди честные… мирные. На чужое добро и жизнь не покушаемся. Все, как Свидетели учат…
Сене показалось… или простое вроде слово «свидетели» человек в лаптях произнес как-то по-особому?
— …а так мало ли какого лихого люда здесь шастает. Ладно, разбойники — те хотя бы монеты… хотя бы обдерут как липку, но в живых оставят. А если прислужники Тьмы? Такие и в жертву принесут… зажарят и сожрут на сборищах своих. Да и про зверье всякое забывать не надо.
Ошеломленный далеко не мягким приземлением, да еще резкой сменой обстановки, и потому не вполне понимающий, о чем говорит человек в лаптях, Сеня, тем не менее, предпочел последовать его совету. Приподнялся, опираясь на руки. Медленно встал, одновременно скользнув взглядом по штанам из грубой ткани, вроде мешковины, в которые был одет увещевавший его абориген; по такой же рубахе, да по лицу, бородатому и простодушному, в обрамлении копны нестриженых волос, накрытых то ли шляпой бесформенной, то ли просто подошедшей по размеру тряпкой.
Лицу невысокого мужичка, не утруждавшего себя бритьем и походом в парикмахерскую. Одетого бедно, но хотя бы не в шкуры, успевшие стать для Сени привычными. А главное: говорил мужичок почти нормально, почти по-современному. Не упоминая себя или собеседника в третьем лице.
В то же время, при всех замеченных отличиях, было в нем (точнее, в его внешности) что-то, смутно напоминавшее хелема. Чувствовалось что-то вроде… дальнего родства что ли? Так, по крайней мере, показалось Сене, среди хелема прожившему не один месяц.
«Блин, Смотритель, куда ты меня запихнул? — с досадой подумал он, — где я?..»
— Где я? — последний вопрос Сеня даже произнес вслух.
— На лугу, — отвечал мужичок, на миг перевоплотившийся в Капитана Очевидность, и зачем-то развел руками, — у дороги… недалеко. Мы с Зифром тут проезжали… сын мой.
С этими словами он мотнул головой куда-то в сторону. Оглянувшись, Сеня приметил в нескольких шагах от себя деревянную телегу, груженную репой и кабачками да запряженную парой быков… нет, вероятней, все-таки волов. На пятачке, свободном от груза сидел, свесив ноги, тощий мальчонка в одной длинной рубашке — чуть ли не до пят.
— В город едем, — продолжал мужичок, — урожай вон везем… торговать. Вот ехали мы, ехали — а тут видим вдруг: человек на лугу валяется. Чего, интересно? Вдруг что случилось. Ну, мы не могли проехать мимо. Так уж Свидетели учат. Как Шайнма сошел с небес на помощь нашим предкам, так и мы должны помочь человеку в беде.
«Или помочь себе — поживиться за его счет, если беда оказалась слишком велика, — про себя дополнил Сеня со смесью скепсиса и сарказма, — несовместима с жизнью иль хотя бы с боеспособностью».
Не очень-то ему верилось в бескорыстность порыва этой деревенщины. Даром, что ссылался тот на какое-то имя — явно священное в этих местах… и что-то Сене внезапно напомнившее.
— Кто сошел? Шай…ба? — переспросил он.
— Шайнма, — поправил мужичок с укоризной в голосе, а радушное выражение на пару мгновений сменилось растерянностью и даже легкой обидой.
Последняя, впрочем, не задержалась. Ушла быстро, как маленькое облачко, мимоходом заслонившее солнце.
— Ты, я смотрю, совсем дикий… не из местных, да? — проговорил мужичок с почти прежней приветливостью, — откуда ты?
— Не из местных, — тупо повторил Сеня, теряясь с ответом, — я это… с гор… заснеженных.
По крайней мере, не соврал.
— С полуночи, да? — так понял его ответ мужичок.
Сеня кивнул, сообразив, что в этих краях части света принято обозначать аналогично времени суток, как у некоторых народов его родного мира, а полночь соответствует северу.
— Тогда понятно, — крестьянин расплылся в улыбке, — знаем, слышали! Странник один к нам захаживал… рассказывал о полуночных землях. Где холодно всегда, и живут великаны… вроде тебя.
На это Сеня кивнул молча, а затем, вздохнув и спохватившись, распахнул меховую жилетку. Оказавшаяся весьма кстати — неплохо подкрепляя импровизированную легенду о «великане-северянине» — она, тем не менее, не слишком подходила для ношения в летнюю пору. Тяжелой казалась, а тело под ней намокало потом.
Кто ж знал-то, что дыра в обиталище Масдулаги обернется «дверью в лето»?
Еще немного помешкав, Сеня и ветровку расстегнул, подпуская к груди прохладный ветерок. А жилетку вообще снял и теперь, свернув, держал под мышкой.
— А мы… это, — снова развел руками мужичок, — в город. Можем и тебя подвезти… Зифр подвинется. Шайнма помог нашим предкам, и мы поможем… как Свидетели учат.
«А еще здесь шныряют нехорошие звери и лихие люди, — от себя, правда, мысленно, добавил Сеня, вспоминая его давешние предостережения, — так что вам гораздо безопаснее будет путешествовать в компании вроде бы мирно настроенного здоровяка».
Но предложение мужичка все-таки принял.
Что ему делать в городе, Сеня не представлял, как не понимал, куда его занесло. А главное: для чего Смотритель Замка-Над-Миром беспардонно соврал, вместо родного мира сунув его сюда. Где вроде изобрели уже колесо, земледелие да тканую одежду, но все равно были весьма далеки от современной Сене реальности.
Однако Сеня догадывался, что новое задание Смотрителя так или иначе снова будет иметь отношение к местным обитателям. А где он будет ближе всего к его выполнению, как не там, где обитателей этих много? В городе, крупном поселении. Но уж точно не на безлюдном лугу.
— Меня, кстати, Гобом зовут, — представился мужичок, когда они оба направились к телеге.

2

За свою жизнь Сене довелось кататься на теплоходе, летать на самолете, ездить на поезде и за рулем автомобиля. Ну и ходить на своих двоих, разумеется. Однако если бы ему пришло в голову составить личный хит-парад или рейтинг способов передвижения, то поездка на запряженной волами повозке в компании с грузом даров огорода оказалась бы в самом его низу. Что по удобству — что по скорости.
Волы переступали ногами, таща за собой телегу, подчеркнуто неторопливо, даже с неохотой. Под стать всему этому миру, где торопиться было еще по большому счету некуда и незачем. Природу ведь не обгонишь: урожай не созреет, а скот не наберет весу раньше срока оттого, что ты будешь суетиться, не давая себе ни минуты покоя и ни на секунду не освобождая рук.
Плюс к тому, в случае с волами, не стоит забывать, что они были всего лишь животными. А значит, во-первых, силы их были не беспредельны. Тогда как телега с грузом и тремя пассажирами — наверняка весьма тяжела. Во-вторых, имелись у этих рогатых трудяг потребности как у любого живого существа. Потребность в еде в том числе. А луг, заросший высокой и сочной травой, воспринимался ими, как человеком — банкетный стол. Да и просто пучки запыленной травы по обочинам или даже посреди проселочной дороги не всегда оставляли волов равнодушными. Нет-нет, да хотя бы один из них останавливался пожевать (второй тогда тоже к нему присоединялся), и сидевшему на облучке Гобу приходилось придавать обоим скотам ускорение с помощью плетки и резких грубых возгласов. Волы нехотя прекращали трапезу, отрывая морды от травы, и так же без тени энтузиазма возобновляли путь.
Возможно, Сеня пешком мог быстрее добраться, если б знал, в какую сторону идти. Но — что было, то было: принявши предложение Гоба, только безнадежному простаку способное показаться проявлением доброты и бескорыстия, он терял час за часом, трясясь на краешке телеги из нестроганых досок. Не самое удобное сиденье, не так ли? Да и места маловато, даром, что сидевший рядом мальчонка Зифр вроде как потеснился, а репу с кабачками они с отцом смогли подвинуть, освободив кусочек телеги и для Сени тоже.
А самое «приятное» дополнение к такой вот неторопливой поездке летом за городом — мухи и комары. Кружившие над медленно катящейся телегой и налетавшие на ее пассажиров с настойчивостью и яростью бомбардировщиков люфтваффе.
От нечего делать… ну, пока гнус не докучал слишком сильно, Сеня посматривал по сторонам, любуясь окружающим пейзажем. А в голове его при этом деле начали зарождаться смутные догадки.
Началось все с реки. Когда за лугом открылась широкая, голубая от отражавшегося в ней неба, полоса воды, а дорога резко повернула, протянувшись теперь вдоль берега. По всей видимости, строить столь протяженные мосты, чтобы пересечь такую реку, здесь еще не умели. Если вообще научились возводить мосты.
Так вот, выглядела река… узнаваемо. Да, она заметно обмелела, отчего берега сделались более пологими. Да, однозначно изменилась форма русла, а леса отступили, по крайней мере, от этого берега, оттесненные лугами и колосящимися полями. Еле заметно темнели где-то вдалеке. И все же, глядя на водную гладь, за которой едва угадывался противоположный берег, Сеня не мог не вспомнить свое первое утро в мире хелема. Лесистый берег широченной, едва не показавшейся ему морем, реки, куда его вынесло из тумана за рулем «тойоты» на полном ходу.
Маячившие впереди горы только усилили эффект узнавания — оставшись непоколебимыми и неизменными, что совсем нетрудно для них, чье время исчисляется миллионами лет. А главное: за те месяцы, что Сеня провел среди хелема, они успели до того примелькаться, что ошибки быть не могло. Сеня мог поспорить на что угодно: это были те самые горы, среди которых когда-то затерялась пещера, давшая приют племени хелема; те горы, где отвратительные кровожадные Масдулаги нашли дорогу в поднебесный мир. Да так бы и дальше кружили над ним, держа свою бескрылую, двуногую, даром, что разумную, добычу в страхе и отравляя ей жизнь. Не дали бы возможности изобрести колесо и построить город, не найди Сеня и Смотритель Бовенгронда в свое время на них управу.
В свое время! Но сколько же лет… или, вернее, веков; нет, даже тысячелетий миновало с тех пор? Лично для Сени пролетев от силы за минуту.
«Это не другой мир, — пришел к заключению Сеня, поглядывая то на горы, то на реку, — а тот же самый… только в будущем. В очень-очень далеком будущем. Вопрос, зачем Смотрителю меня сюда забрасывать. Неужели только чтоб я на последствия полюбовался… мол, эксперимент удался: смотри, чего достигли хелема, избавленные от посягательств Масдулаги. Взгляните на мои великие деянья, ага! Вернее, в данном случае, на свои».
Но такой мотив, при всей его соблазнительности, казался Сене сомнительным. Начать с того, что если бы Смотритель просто хотел похвалиться сработавшим их общим планом, да поделиться гордостью за результат со своим невольным союзником, то отправил бы Сеню еще дальше в грядущее. К заводам, автомобилям и компьютерам, каковые потомкам хелема предстояло изобрести. А не в средневековье этого мира — если не раньше.
Кроме того, сделавшийся весьма практичным за время жизни среди первобытных людей, Сеня не мог не подумать, что на перемещение во времени или между мирами требуется энергия. И немаленькая. А даже если запас энергии у Бовенгронда тоже стремится к бесконечности, тратить ее на простую похвальбу не есть разумный поступок. Уж лучше, думал Сеня, ту же энергию пустить на его возвращение домой. Как, собственно, и договаривались.
Тогда что?..
— А кто такой Шайнма? — окликнул Сеня Гоба. Истощивший, похоже, свой запас словоохотливости, тот не первый час молча сидел на облучке, склонив голову, держась за поводья и вперив взгляд в бурые воловьи спины.
— А?.. — отозвался мужичок, словно Сенин вопрос застал его врасплох, и напомнил нерадивого школяра, бездельничающего на уроке, но дождавшегося расплаты — внимания строгой учительницы, — ох… ну да. Забыл, что ты не местный. Шайнма — это великий герой древности. Посланник Хаода, бога Света. Свидетели говорят, он дал нашим предкам огонь… и изгнал ужасных Маждулов, самой Тьмой порожденных.
«Маждулы — это так здесь называются Масдулаги! — вмиг сообразил Сеня, — вернее, не здесь, а теперь. По прошествии черти скольких лет! Конечно, странно было бы, если б язык за то время ни капельки не изменился. Если уж «Слово о полку Игореве»… например, читать трудно, даром, что для его автора тоже родной язык — русский. Строго говоря».
Радовало, что туман, порожденный Бовенгрондом, наделил его умением понимать и этот, изменившийся язык.
Сказав «аз», следовало говорить и «буки». То есть…
«А Шайнма — соответственно, Сейно-Мава, точняк! — продолжил Сеня свои мысленные рассуждения, — сиречь ваш покорный слуга собственною скромной персоной!»
Теперь становилось понятнее, почему именно этот этап в истории здешней цивилизации Смотритель Бовенгронда выбрал для возвращения «легендарного героя». Пока еще о его подвиге здесь хранили священную память. Хоть и успели исказить историю Сениного здесь предыдущего пребывания, преувеличить, мимоходом приписав своему спасителю божественное происхождение. К временам же компов и автомобилей легенду о Шайнме наверняка успели бы объявить первобытным суеверием, а то и вовсе забыть.
Однако цель возвращения «героя» оставалась для Сени покрытой туманом. Примерно таким же густым, как и тот, что принес его в этот мир. Потому что, брякни Сеня хотя бы в присутствии тех же Гоба и Зифра, что не простого смертного они подвозят, но ожившую легенду, те в лучшем случае рассмеются и не поверят. В худшем обидятся или даже рассердятся, сочтя такое признание насмешкой над святыней. И велят столь бестактно поведшему себя пассажиру покинуть борт. Ну, или напугаются и посчитают колдуном, захоти Сеня в доказательство своих слов выпустить пару молний при помощи вмонтированного Смотрителем имплантата.
А коль так, оставалось Сене до поры скрывать свое инкогнито, аки Гарун аль Рашид. И надеяться, что попав в город да осмотревшись, удастся и сам этот изменившийся за тысячи лет мир узнать получше, и сообразить, что делать дальше.

3

До, собственно, города удалось добраться уже ближе к вечеру. Солнце, во всяком случае, давно успело миновать зенит, и теперь готовилось скрыться за ближайшими деревьями и вершинами гор. Прежде же повозка Гоба пристроилась к целой веренице других возов — обменять излишки урожая на звонкую монету нашлось много желающих. И все они были столь же чужды спешке и суете.
Затем еще эта растянувшаяся вдоль дороги колонна миновала предместья. Деревни из бревенчатых избушек или даже землянок с крышами соломенными или из дранки. А вокруг — поля, огороды и пастбища.
То есть, остаток пути пришлось преодолевать в составе целого стихийного каравана — и стада тягловых животных соответственно. А как обычно бывает при большом скоплении живности, к прочим неудобствам поездки добавилась густая, повисшая в воздухе, вонь. От нее хотелось зажимать нос, даже жмурить глаза… но только Сене. Тогда как Гобу и Зифру сей запах был, похоже, привычен.
Так что когда до частокола, опоясывавшего успевший стать долгожданным город, осталось несколько метров, Сеня, которому до чертиков надоело ерзать на занозистых досках телеги да вдыхать аромат множества парнокопытных, с облегчением соскочил на землю. И лавируя меж возов, ринулся к ближайшим воротам (к счастью, открытым), в направлении которых и тянулась полоса дороги.
У ворот ожидаемо дежурила пара стражников в кожаных куртках с металлическими бляшками и кожаных же шапках; примерно таких же, как у Гоба домотканых штанах да кожаных сапогах. Руки стражников сжимали длинные копья — крепко, решительно. Однако чинить препятствия пешему гостю города они не стали. Лишь скользнули ленивыми взглядами, признав Сеню не то безопасным, не то бесперспективным для сбора мзды. И снова устремили взоры в направлении дороги. Точнее, цепи груженых возов, получить с которых можно было неизмеримо больше, чем с одинокого путника. Не говоря уж о том, что под грудой овощей или зерна можно было незаметно провести по ту сторону частокола что-нибудь запретное.
Ну а Сеня без хлопот и задержек миновал частокол и теперь брел по улице, осматриваясь и тихо удивляясь.
Город оказался и впрямь велик — взглядом не окинуть точно. Миллионы человек здесь, понятно, жили едва ли. Но вот тысячи, а то и десятки тысяч — весьма вероятно.
Сам облик города вызвал у Сени праздный и не слишком уместный вопрос: эпоха, в которую он попал ближе к средневековью или к античности?
На средневековый город… по крайней мере, как его принято изображать в фильмах, это место совсем не походило. Дома не теснились один к другому, не налезали друг на дружку и не нависали над узенькими улочками. Но, за исключением кое-как сработанных лачуг-хибарок (не шибко многочисленных), стояли в окружении своих палисадов — добротные сооружения из бревен и камня да с просторными дворами, хозяйственными постройками. И крышами из той же дранки, а уж никак не стереотипной черепицы.
Не имелось здесь и такого атрибута шаблонных средневековых городов, как булыжные мостовые. Улицы здешние либо не были вымощены вовсе (и тогда стоило смотреть себе под ноги, дабы не споткнуться или не наступить в лужу), либо вымощены досками. В последнем случае то были целые проспекты, вмещающие толпы народу, и где могли свободно проехать и всадники, и повозки вроде той, что принадлежала Гобу.
Очевидно, город еще не был населен настолько густо, чтобы вынудить тесниться и жителей его, и здания. И, соответственно, не успел превратиться в гигантскую помойку, рай для крыс и рассадник чумы.
Не успел… но в то же время на город из более древних времен он походил еще меньше. Правда, виноват в том скорее был Сеня, как и большинство его современников. При словосочетании «древняя цивилизация» припоминавших уроженцев теплых краев — прежде всего, Средиземноморья. Греков, римлян и египтян, финикийцев с Карфагеном; евреев, увековечивших себя, любимых в «Ветхом завете». Или соседствовавших с главным морем Европы, заходивших к нему «на огонек» (и где им действительно давали прикурить) вавилонян и персов. Тропики-субтропики, пустыни и пальмы.
Что до народов, живших к северу от средиземноморских стран — кельтов, германцев, славян и прочих — то на них с легкой руки тех же древнеримских задавак историки навесили презрительный ярлык «варвары». Да вдобавок превратили само это слово в синоним дикаря и троглодита.
Причем, лично на Сенин взгляд — напрасно. Нет, правда, если подумать, что это за дикари, умевшие и землю обрабатывать, и даже металлы. Что указывает на наличие специалистов и в той, и в другой области. А «варварское» оружие? Одни мечи чего стоят. Рядом с ними римские гладии, например — что дедовская берданка в сравнении с автоматом Калашникова. Оружие столь дешевое, сколь и неполноценное.
Плюс выдающиеся вожди вроде Аларика или Атиллы, собиравшие под свои знамена армии достаточно многочисленные, вооруженные и, что немаловажно, обученные, чтобы втоптать в грязь те же хваленые римские легионы. Причем речь идет именно об армиях, а не о беспорядочных толпах ревущих отморозков с железками. Толпу легко завести… но так же легко напугать и разогнать. Причем даже меньшему по численности, но профессиональному вооруженному подразделению. Те, кто хоть раз наблюдал массовые беспорядки и разгоны митингов, соврать не дадут.
Да что там оружие, армия! Даже такой элементарный атрибут цивилизации, как штаны, был изобретен именно северными народами. Пока уроженцы теплых краев (от египтян до римлян) независимо от пола щеголяли в одежках, похожих на платья. Возможно, в жару им было так удобнее, но вот в землях, где бывает зима, снег и мороз за тридцать градусов, польза от этих тог и туник тоже скорее была бы со знаком минус. Слишком легко в подобном прикиде отморозить себе что-нибудь жизненно важное, пополнив ряды сладкоголосых теноров.
И кто после этого варвар? Дикарь? Троглодит?
Да, кое в чем так называемые варвары уступали своим якобы цивилизованным соседям. Они не имели письменности (хотя не факт — для чего-то же так называемые руны использовались); в силу практичности и суровых природных условий не были сильны в архитектуре и других изящных искусствах. Но с другой стороны, не практиковали содомию и скотоложство. Какое там! Даже прилюдно заподозрить человека в чем-то подобном значило смертельно его оскорбить. Нанести обиду, столь тяжелую, что смыть ее можно только кровью оскорбившего.
Еще варвары не считали рабство нормой жизни, а рабов — орудиями труда сродни топору или плугу, только говорящими. В невольники у них если и попадали, то пленники или свои же провинившиеся сородичи. Причем не пожизненно, а на несколько лет.
И наконец, не было у варваров привычки обожествлять своих правителей. Превозносить их тем выше, чем более деспотичным и сумасбродным оказывался очередной сиделец на троне, в полном соответствии с бессмертными строчками Некрасова о «людях холопского звания». Но здесь одновременно крылась и слабость будущих хозяев Европы. В отличие от южных соседей они не вели летописей, куда последние стремились занести каждый чих своих владык и полководцев. И вот результат: именно из этих летописей (сиречь со слов придворных краснобаев, давно рухнувших в прах империй и царств) надменные потомки тысячи лет спустя изучают историю древности. Историю, в которой все-де вертелось вокруг горстки средиземноморских государств, оказавшихся достаточно предусмотрительными, чтобы оставить память о себе. Если не добрую — так хотя бы приукрашенную.
Но мир, в котором оказался Сеня, пошел, что называется, другим путем. В силу географии и при прямом участии того, кто вошел в местные легенды под именем Шайнма, цивилизация здесь зародилась не в тропиках-субтропиках, но в умеренном поясе. То есть примерно в тех же широтах, какие служили прародиной кельтам, славянам и большинству германских племен. А значит, ждать от такой цивилизации следовало примерно того же, что и от земных якобы варваров.
Хотя… тоже не факт. Зря, что ли закон Мерфи гласит: «История никогда не повторяется в мельчайших деталях. Это историки из лени повторяют то, что коллеги говорили до них».
…Из-за палисадов домов доносились лай собак, квохтанье кур, мычание и блеяние скота. Переселившись под защиту городского частокола, местные жители не отказались жить, что называется, с земли. Наверняка у каждого владельца городской усадьбы за городом имелся земельный надел — под пастбище, огород или выращивание злаков, подобно тому, как многие современные Сене горожане держали дачи.
Один раз за время прогулки по городу Сеня столкнулся с целым стадом свиней, которое гнала вдоль улицы девчонка чуть выше метра ростом, но с выражением подчеркнутой, далеко не детской, серьезности. Авторитет свой среди хрюкающих подопечных ввиду малого роста и весовой категории «ветром сдует» она поддерживала длинным гибким прутом, а один раз в присутствии Сени — даже пинком под зад наиболее строптивой из хавроний.
Сеня еле-еле смог разминуться с этой процессией, спиной прижимаясь к ближайшему палисаду и осторожно переступая. «Добрым словом и живительным пенделем можно добиться большего, чем одним добрым словом», — мысленно перефразировал он Аль Капоне, уже провожая взглядом свиней и их малолетнего конвоира.
Застраивался город, не иначе, концентрическими окружностями. И даже если сами окружности выходили далеко не правильной формы, сути это не меняло. Ближе к центру, в кольце «спальных районов» с усадьбами, располагались кварталы торговцев и мастеровых. Дома здесь были повыше, стояли теснее, но все же не прислонялись один к другому аки пассажиры в переполненном автобусе. Некоторые даже позволяли себе такую роскошь, как задний двор. Правда, площадью куда меньшей, чем дворы усадеб.
Сами дома выглядели непривычно, диковато и даже чудаковато.
Начать с того, что абсолютно нормальным, по крайней мере, в этой части города считалось выстраивать жилища из разных материалов — лишь бы хватило. Например, первый этаж мог быть сложен из грубых нетесаных камней, второй из бревен, а третий вообще из досок. Или к полностью каменному дому могла примыкать деревянная пристройка.
Окошки домов сплошь были маленькие. Едва голова поместится, а плечи взрослого мужчины — едва ли. И ни в одном из них Сеня не увидел стекла, слюды или, на худой конец бычьего пузыря. Не увидел… и посочувствовал. Представив, каково жильцам в морозы или теплой, летней, комариной ночью.
Впрочем, приглядевшись, Сеня понял, что мазохизмом горожане вроде не страдали: редкое окошко не было оборудовано ставнями, открытыми в дневное время и закрываемыми по ночам или в те же морозы.
Дома в торговых и ремесленных кварталах располагались входными дверями к улице. Любимых киношниками вывесок у входа — с условными обозначениями рода деятельности хозяина дома — Сеня не заметил. Но в вывесках не было и нужды. Ведь рядом с парадной дверью у стены чуть ли не каждого из здешних домов располагался прилавок, за которым восседал в окружении товара (будь то хлебные караваи или оружие) сам хозяин. Ну, или его доверенное лицо. Сидел, громкими окриками привлекая внимание прохожих и расхваливая свой товар.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • 45wq@mail.ru о книге: Тереза Тур - Память пепла
    Сложилось впечатление что другой автор написал.Читать не смогла,сплошные непонятки и написано короткими предложениями какими то рубленными фразами

  • Leita о книге: Рейчел Бердж - Корявое дерево
    Прочитав описание книги, не совсем понятно о чем же она. Наверное, поэтому в жанрах указано "триллер, детектив, ужасы". На самом деле это скорее фэнтези с намеком на ужасы. Никакого триллера и детектива тут конечно нет. После прочтения осталось ощущение, что прочитал повесть (не помню какого объема произведение, но ощущение именно такое) для подростков. Да, мы видим оригинальный сюжет, но он какой-то малозначительный, нераскрученный и ограниченный территориально. Для меня это было зря потраченное время, к сожалению. Но, думаю, что кому-то может очень даже прийти по вкусу.

  • Мики о книге: Маргарита Сергеевна Дорогожицкая - Грибная красавица
    Ого, офигенная книга..Автору респект, что написала такую интереснейшую книгу. Ни грамма розовых соплей, ни грамма лишней воды, ни грамма скучных описаний. Сценка в подвале вообще соперничает с кадрами из хоррор фильмов. Буду читать дальше. Молодец автор!!!

  • Leita о книге: Камилла Стен - Мертвый город
    Сюжет довольно таки оригинальный, было интересно увидеть что-то новое. Автору удалось передать атмосферу пустого города с его загадочностью и тайнами, но, на мой взгляд, немного банальности не удалось избежать (в том числе в отношении того, куда пропали все жители).

    спойлер

    К прочтению советую, но лично мне чего-то не хватило в данном произведении.

  • Leita о книге: Саймон Бекетт - Химия смерти
    Не могла оторваться, пока не прочитала всю серию. Автор очень интересно пишет, текст не сухой, читать одно удовольствие. Сюжеты оригинальные, закрученные, порой до последнего момента не догадываешься, кто же злодей. На протяжении всей книги сопереживаешь герою. К прочтению советую однозначно. Жаль, что у автора так мало произведений.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.