Библиотека java книг - на главную
Авторов: 45616
Книг: 113390
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Мафиози»

    
размер шрифта:AAA

Алекса Райли
МАФИОЗИ

Пролог

Сальваторе

Люди говорят, что карма — та еще сучка, но со мной она хорошо обошлась. И дело не в том, что я порядочный человек. То, что я делал в своей жизни, происходило по своим причинам. Я крал, шантажировал, даже убивал. Однако есть то, с чем я не связываюсь: например, женщины, дети или наркотики, но в основном мои руки достаточно сильно испачканы. Так оно и получается, когда ты босс.
Я знаю и ощущаю тяжесть каждого своего темного поступка, но мне никогда не приходилось ни перед кем оправдываться. И теперь, впервые в жизни, я должен объясниться. Должен смотреть на нее каждую ночь и рассказывать этому невинному ангелу, почему пошел по этому пути.
И я сделаю это, потому что у меня нет выбора. Ее глаза — центр моего мира, каким-то образом она стала моим ангелом. Я преклоню колени и исповедую свои грехи, чтобы она могла очистить мою душу. Ради нее я упаду на меч, даже если он будет в ее руках.
Я не тот человек, который испытывает чувство вины или раскаяние, но потрачу тысячу лет, пытаясь покаяться, если это будет означает, что она не покинет моих объятий.
В ту ночь, когда я впервые ее увидел, ее жизнь изменилась навсегда. Некоторые могут сказать, что это изменения в худшую сторону, но она говорит, что в лучшую. Все, что я знаю, — я планирую жить до конца времен, потому что этот ангел не должен попасть туда, куда попаду я, когда моя жизнь закончится. Она абсолютно чиста, и я привел ее в свой мир — в подпольную мафию.
Я должен был отпустить ее, когда была такая возможность, но я единственный ребенок в семье и вырос эгоистом. Что мое — то мое.

Глава 1

Тея

Сорок семь долларов.
Я пытаюсь не заплакать, глядя на жалкие остатки денег в моих руках.
Но приходится сжать зубы, спрятать деньги обратно в кошелек и убрать его в сумку. Обычно я не считаю деньги в поезде, но он на сегодня последний, и уже около полуночи. В вагоне никого нет и не было, когда я села.
Рита снова попросила меня поработать в вечернюю смену, а я не могла позволить себе отказаться. Но теперь, после нескольких часов на ногах, когда я надрывала свою задницу в кафе, уже нет чувства, что это того стоило.
У меня болят ноги, и, находясь в электричке, на этом неудобном сиденье, каждая клеточка моего тела желает принять ванну. Но вместо этого у меня будет лишь быстрый теплый душ, а через пять часов — повторение этого дня.
В течение дня я работаю телемаркетологом в исследовательской компании. Мы объясняем людям, что проводим опросы, но чаще они думают, будто мы пытаемся им что-то продать. Я получаю минимальную почасовую зарплату и бонусы за количество совершенных звонков. Мне платят дополнительные бонусы за опросы, которые люди прошли полностью, хотя большую часть времени я общаюсь с людьми, которые просто бросают трубку. Я беру дополнительные часы так часто, как только могу, а это значит, что вставать мне уже совсем скоро. Нам разрешено начинать звонки с восьми на восточное побережье, поэтому я встаю с птицами.
Сама фирма базируется в Лос-Анджелесе, и к ней обращаются совершенно разные копании. Они хотят, чтобы люди отвечали на самые разные вопросы, такие как: за кого они будут голосовать или какое мясо покупают. Верите или нет, а у людей есть предубеждения насчет мяса.
С проведением интернет-опросов компания стала динозавром, но еще достаточное количество людей все еще боятся новых технологий, и дома стоит стационарный телефон. Вот здесь и появляется S&D Associates. Я не знаю, кто владельцы, или как они управляют компанией, но, как сказала официантка, вместе с которой я работаю по ночам, они принимают на работу, вот так я там и оказалась.
Я работаю в «У Риты» с тех пор как окончила школу. Сначала работала только по ночам, потому что днем ходила в общественный колледж. У меня были некоторые сбережения, которые помогли мне продержаться в течение первого года, но потом стало слишком трудно выдержать рабочую нагрузку, поэтому я решила взять перерыв. Это было три года назад.
Сейчас я работаю днем и по вечерам до поздней ночи. У меня была соседка по комнате, но она нашла парня и съехала полгода назад. Я пыталась найти другую, но знакомство с новыми людьми — совсем не мое, и у меня не так много друзей. Прежнюю соседку я знала со школы, мы вместе посещали некоторые занятия, но я бы не сказала, что мы были близки. Она платила свою часть аренды вовремя, поэтому я думала, что мне с ней повезло, и оставалась в стороне.
Еще четыре месяца мне не надо платить аренду, так что у меня есть время, чтобы что-то придумать. Я положила все, что у меня было, на депозит, и рассчитываю получить прибыль, когда придется переехать. Мне нужно найти квартиру поменьше, которую смогу себе позволить.
Я тру глаза, думая о том, что голова начинает болеть все сильнее, и молюсь, чтобы это была не мигрень. Или, если это все-таки она, чтобы она не началась, пока не дойду до дома. Я просто хочу отключиться, но поезд — не лучшее место для этого.
«У Риты» на сегодня закрылось, и я злюсь, думая о том, как мало чаевых сегодня получила. Иногда у меня получается урвать неплохую сумму, когда чаевые так и идут, но сегодня вечером с этим было напряженно. К тому времени, как мы поделили все с поварами и другими официантами, я осталась с маленькой суммой наличных, которые совсем не отражают мою тяжелую работу.
Я продолжаю ждать богатого родственника, который неожиданно объявится и исполнит все мои мечты, но знаю, что выдаю желаемое за действительное. Моя мама умерла, когда я была ребенком, меня воспитывала тетя. Она не знала, кто мой отец, и у нее было еще пять своих детей, о которых нужно было заботиться. Мы много переезжали, и меня переселяли между спальнями и кроватями, пока я не стала достаточно взрослой, чтобы устроиться на работу и начать зарабатывать собственные деньги. В последний раз, когда я ее видела, она жила в Лас-Вегасе, а у меня была сумка на плече. Она махнула рукой на прощание и продолжила смотреть телешоу. Не то чтобы она меня не любила, у нее просто не хватало энергии, чтобы заботиться еще об одном ребенке, который даже не был родным. Мне было больно, что мои кузены поступали так же, будто я была потерянной собакой, которую никто никогда не хотел, но я не виню их. Ни у кого из нас не было того, что можно назвать стабильным детством, и я думаю, что мы все просто пытались выбраться. Я приехала в Лос-Анджелес, надеясь, что в этом городе будет больше возможностей для кого-то вроде меня, но я была не права.
Поезд начинает замедлять ход, и я смотрю на свою остановку. Там темно, и я издаю стон. Иногда свет, который должен светить двадцать четыре часа в сутки, пропадает, и всем приходится выходить со станции на улицу в темноте. Обычно все не так плохо, если есть другие пассажиры, кроме меня, но на этот раз я одна.
— Отлично, — бормочу я, хватая сумку и вставая, когда поезд останавливается. Двери открываются, и я выхожу на платформу, быстро иду, удерживая сумку подмышкой. У меня есть с собой перцовый баллончик в боковом кармане, и я засовываю руку внутрь, сжимая его в кулаке. Это не так много, но хоть какая-то защита, и теперь я чувствую себя немного храбрее, когда пробираюсь к выходу сквозь темноту.
Платформа очень длинная. На одном конце есть станция, где можно купить билеты, но я всегда иду к другому выходу, потому что это примерно на километр сокращает путь. Если пойду к зданию станции, то мне нужно будет пройти несколько кварталов, чтобы вернуться на другую сторону, и хотя этот путь не такой опасный, как тот, по которому я иду, мои ноги просто не выдержат этого после сегодняшнего вечера.
На другом конце платформы есть переулок, он граничит с забором, за которым находится свалка. Обычно я иду вдоль забора, прохожу несколько десятков метров, пока не упираюсь в улицу, где есть несколько магазинов, работающих допоздна. Этот путь закрыт, и не думаю, что много людей знает о нем, потому что иначе они могли бы сесть в любой поезд, если захотят. Мне известно о нем уже какое-то время, с тех пор как было напряженно с деньгами, и нужно было как-то добираться на работу. Но я изо всех сил стараюсь делать все правильно и использовать этот способ как можно реже.
Я добираюсь до конца забора и вздыхаю с облегчением. Самый страшный для меня отрезок пути от остановки поезда прошел, и теперь, когда я стою здесь, чувствую себя в большей безопасности. Оглядываюсь назад, а затем смотрю вперед, глядя на свет вдалеке. Еще немного, и со мной все будет в порядке. Я всего в нескольких кварталах от дома и скоро смогу залезть в постель.
Мысли о завтрашнем дне и о том, как рано надо встать, заполняют голову, поэтому, когда я слышу шум с другой стороны забора, меня это пугает. Похоже на животное, и я останавливаюсь, парализованная неизвестностью и страхом.
Несколько раз с другой стороны забора я слышала, как лаяла собака, но потом перестала. Предполагаю, что собака умерла, потому что я видела ее однажды, и она выглядела очень старой.
Слышу другой звук, и в этот раз он похож на ворчание. Делаю шаг к забору и прищуриваюсь, пытаясь что-то разглядеть. Забор закрыт брезентом, скрывая все, что находится по ту сторону, но в нем есть щель, и я в нее заглядываю. Луна освещает достаточно, чтобы я могла разглядеть человека, стоящего на расстоянии.
Когда я смотрю на него, холодок пробегает по моей коже. Вокруг стоят старые машины, и между двумя из них я вижу, как это парень поворачивается. Он такой большой, что мог бы быть великаном. Его плечи почти вдвое шире моих, и он возвышается над кузовами автомобилей. Его волосы выглядят черными в лунном свете и немного свисают. Он одет в рубашку с длинными рукавами, которая обтягивает его мускулистую спину, и хотя мне никогда не нравились громоздкие парни, я чувствую слабость в коленях. Мой взгляд скользит по его джинсам и подтянутой заднице. Как может парень, который выглядит так угрожающе, в то же время быть таким сексуальным?
Он поворачивается, а затем я снова слышу шум. Тогда замечаю кого-то у его ног. На земле лежит человек, прикрывающий лицо руками, и когда я понимаю, что происходит, лунный свет отражается от оружия в руке большого парня.
Я поднимаю руки ко рту, чтобы заглушить крик, когда слышу выстрел. Я в ужасе отскакиваю от забора. Все во мне кричит бежать, но я стою как вкопанная, в полном шоке.
Слезы застилают глаза, я слышу в ушах стук своего сердца, и когда думаю, что останусь стоять здесь навсегда, большой парень поворачивается и смотрит прямо на меня.

Глава 2

Сальваторе

Я нажимаю на спусковой крючок, и по мне пробегает волна удовлетворения, когда вижу, как тело Джои вздрагивает. Я знал, что когда привезу его сюда, он расстанется с жизнью. Я мог сделать это быстро, но должен был ударить его пару раз, прежде чем он покинет эту землю. В конце концов, он заслужил это.
Глушитель делает свое дело, оставляя от выстрела еле слышный хлопок, а след от пули, прошедшей через его голову, сопровождается тишиной ночи. Обычно мои люди сами разбираются с чем-то подобным, но я знал Джои много лет. Он владел магазином, где я часто покупал продукты. Я просто не знал, что ему нравится бить жену и детей. Он был предупрежден об этом месяц назад, когда я увидел доказательства. Тогда я избил его, чтобы он знал, каково это. Он ценил только себя, поэтому получил наказание. Он быстро понял, что значит быть бессильным. Это был урок, в котором он нуждался, и я подумал, что этого достаточно. Это произошло после того, как его жена появилась в магазине с синяком под глазом, а его дочь выглядела точно так же. Я не мог поверить, что это происходило у меня под носом, а я не замечал этого раньше.
Я был зол, потому что защищал его бизнес, когда в действительности защита нужна была его семье. Как я мог этого не замечать? Обычно я хорошо читаю людей, поэтому меня еще больше злило, что пропустил это.
А когда сегодня я зашел в магазин, чтобы проверить, увидел, что у маленькой девочки разбита губа. Я почувствовал, что это моя личная ответственность, и я должен сам разобраться с этим, а не просто отдать приказ. Ведь я частично виновен в ране на губе малышки. Когда взгляд ее детских невинных глаз встретился с моим, и я увидел в них страдание, судьба Джои была решена. Он больше никогда не поднимет на них руку.
Магазин останется под моей защитой, но это будет как покаяние — бесплатно и на всю жизнь. Пока это место принадлежит семье Джои, я сделаю все правильно. Это верное решение после бездействия.
Приглушенный крик отвлекает от тела на земле, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть фигуру в темном переулке за свалкой. Присутствие кого-то застало меня врасплох, потому что уже середина ночи, а в этом месте никогда никого не бывает.
Почти не получается разглядеть фигуру человека с той стороны забора, но могу сказать, что это кто-то маленький. Это, может быть, даже ребенок. Я всматриваюсь в темноту, и лунный свет освещает его. Тогда я понимаю, что это женщина. И когда открываю рот, она поворачивается и убегает.
— Блядь, — бормочу я, убирая пистолет в кобуру, и бегу за ней.
Я подбегаю к забору и подпрыгиваю, ногой отталкиваясь от центра решетки, затем руками подтягивая тело вверх. Спрыгиваю с другой стороны, приземляясь на ноги быстрым и плавным движением. Мои ноги длиннее, а она не так уж далеко убежала. Мне даже не нужно бежать в полную силу, чтобы догнать ее, но чем ближе я подбегаю, тем лучший обзор на ее попку мне открывается.
Член мгновенно реагирует, застав меня врасплох. Я почти спотыкаюсь о свои ноги, пока смотрю на ее пышную круглую задницу, которая пытается убежать от меня. Какого хрена? Мой член давно не проявлял ни к кому интереса, а теперь, просто когда наблюдаю за покачивающейся задницей, пока девушка бежит, он оживает. Это не то, что мне сейчас нужно. Я даже не помню, когда последний раз дрочил, не говоря уже о том, когда хотел женщину.
Я отвлекаюсь на ее фигуру, двигаясь с ней в ногу, и наблюдаю, как она бежит к обветшавшему многоквартирному дому. Я стискиваю зубы, не понимая, почему она думает, что забежать в этот дом — хорошая идея. Женщине с такой фигурой небезопасно в таком районе, как этот. Что она вообще делала в переулке? И откуда у меня эти мысли в голове? Я не могу сосредоточиться, потому что слишком занят, думая о том, подпрыгивает ли ее грудь, потому что отсюда не видно.
Она подбегает к зданию, и я вижу, что мусорные мешки загораживают вход, потому что люди слишком ленивы, чтобы пройти лишние три метра и выбросить их в баки. Почти из каждого окна виден кондиционер, а это значит, что в здании нет системы охлаждения. У тех, у кого нет кондиционеров, на окнах стоят решетки.
Все это бесит меня, и я злюсь, что она загнала себя в угол. Она же не думает, что это убежище, в котором ей стоит находиться, потому что в этом доме есть кое-что и похуже, чем человек, который идет сейчас за ней. Она опережает меня, и я смотрю, как она открывает дверь, бросаясь внутрь. Я следую за ней, сокращая дистанцию, на которую ей удалось отбежать. Отдаю должное — она достаточно быстрая.
Я слышу, как она бежит, поднимаясь вверх по лестнице. Я бегу за ней, перепрыгивая разом через три ступеньки. Пока не хочу ловить ее. Хочу посмотреть, куда она идет.
Она добирается до двери, достает ключи и пытается вставить их в замочную скважину. Ведет себя так, будто меня остановит то, что она войдет. Думаю, в этой халупе она живет.
Она смотрит через плечо и, наконец, видит, насколько я близко. Она наблюдает, как я подхожу к ней, и ее глаза округляются от страха. Она возится с ключами, роняя их на пол. В панике тянется за ними, но уже слишком поздно. Я стою рядом.
Я прижимаю ее к двери, которую она хотела открыть. Интересно, ждет ли ее кто-нибудь там. Эта мысль по какой-то странной причине бесит.
Она зажмуривает глаза, явно не желая смотреть на меня. Или, возможно, не хочет смотреть на то, что, она думает, произойдет. И тогда я действительно смотрю на нее.
Длинные темные волосы заплетены в свободную косу и переброшены через плечо. Несколько густых прядей выбиваются и обрамляют лицо. Кожа мягкая и нежная, и у меня появляется желание узнать, как она пахнет. Я немного наклоняюсь, чувствуя запах клубники и меда. Я и не знал, что кто-то может так сладко пахнуть, и мой рот мгновенно наполняется слюной.
Я убираю одну руку от двери, чтобы провести пальцем по ее щеке. Мне нужно выяснить, насколько мягкая на самом деле ее кожа. Желание прикоснуться к ней ошеломляет меня. Как только я ее касаюсь, она открывает глаза и смотрит прямо на меня.
Ощущение, будто мне врезал какой-то неудачник. Я никогда не видел таких глаз, как у нее. У меня даже возникают сомнения, что они настоящие. Они светло-серые, с мягким фиолетовым отливом возле зрачка. Это потрясающе, и я не могу отвести взгляд. Не знаю, как долго стою так, просто глядя в них, и чувствую что-то, чего раньше не ощущал.
— Пожалуйста, не делай мне больно, — шепчет она, пробуждая меня от транса.
Причинить ей боль? Черт возьми, я убью каждого, если хоть волосок упадет с ее головы. Она выглядит так, будто упала с небес.
Мой ангел.
— Я не собираюсь причинять тебе боль, ангел, — говорю я охрипшим голосом.
Я чувствую, что она нуждается в этом. Страх не уходит из ее глаз, и от этого мне не по себе, что не случалось со мной с самого детства, когда я боялся разочаровать отца. Она испугалась меня. Это видно по ее лицу. Я испугал этого прекрасного ангела. Черт, я не понимаю, что происходит. Что-то тянет меня к ней. Мое тело дрожит. Каждая мышца словно в огне, будто я бежал в течение нескольких дней, а не то расстояние, которое потребовалось, чтобы добраться сюда.
Ее полные губы немного раскрываются, пока она изучает меня. Я убираю руку с ее щеки, не ощущая больше мягкости кожи под своими огрубевшими пальцами. Иисус, не могу поверить, что у меня в голове вообще появилась эта мысль. Что эта женщина делает со мной?
Я пробегаю взглядом по ее маленькому телу, и снова начинаю злиться. Она не должна ходить по ночам в одиночестве. Девушка едва достает мне до середины груди, как она сможет защитить себя? В этот момент я замечаю, во что она одета. Выцветшая оранжевая форма официантки с надписью «У Риты» слева на груди. Похоже, она сшита из дешевого полиэстера, и мне интересно, болит ли от этой ткани ее мягкая кожа. Почему этот ангел работает в забегаловке, когда она может быть супермоделью? Черт, это же Калифорния. Почему ее фотографий нет на билбордах и в журналах?
— Пожалуйста, — вновь шепчет она.
Наши взгляды снова встречаются, и я понимаю, что на моем лице читается гнев. Я пытаюсь замаскировать его, но он так и рвется наружу. Я не привык контролировать себя. Это чуждо мне. Когда я хочу что-то сказать или сделать, я просто делаю это. Но я не хочу ее пугать.
— Если бежишь от кого-то, то не беги домой, — рычу я. — Потому что тогда этот человек узнает, где ты живешь.
Ее губы образуют очаровательную букву «О». Вероятно, она задается вопросом, почему человек, который преследовал ее, дает ей сейчас такие советы.
Она отстраняется немного, пытаясь избавиться от меня. Но это еще сильнее раздражает. Я хочу, чтобы она двигалась в моем направлении. Хочу, чтобы она покинула это дерьмовое здание, которое уже пора снести. Нужно будет позже с этим разобраться.
— Клянусь, я не скажу ни слова.
Услышав ее обещание, вспоминаю, почему я здесь. Я бежал за ней, потому что она видела, как я убил человека. Она является свидетелем преступления, которое может упрятать меня за решетку на всю оставшуюся жизнь.
— Ты ела? — Не знаю, почему задаю этот вопрос, ведь совсем не об этом я должен беспокоиться. Мне нужно подумать совсем о другом, но, кажется, я не могу найти в себе силы, чтобы остановиться.
— Я… — Она оглядывает коридор в обе стороны, и мне интересно, ищет ли она кого-то. Может быть, парня? Точно не мужа. Я не видел кольца, когда осматривал каждую частичку ее тела. А если у нее есть парень, то с этого момента больше нет, и это чертовски приятно. Мои люди похоронят его рядом с Джои. Им придется только вырыть могилу. Какой мужчина оставил бы ее незащищенной?
— Ты не ела, не так ли, — говорю я, и это не вопрос. Она выглядит усталой, голодной и напуганной до смерти. Я поднимаю руку и снова касаюсь ее щеки, и она вздрагивает. Я сжимаю челюсть.
— Ты никому не расскажешь о том, что видела, — требовательно заявляю я, вновь не спрашивая.
Она качает головой. Я скольжу пальцами по ее щеке, краду еще одно прикосновение, не способный контролировать себя. Может быть, она не ангел. Возможно, она ведьма и наложила на меня чары. Я выкидываю эту смехотворную мысль из головы.
Опускаю руку и тянусь за ее сумкой. Она не останавливает меня, пока я копаюсь внутри, нахожу ее кошелек и достаю удостоверение личности.
— Тея. — Я произношу ее имя, и мне чертовски нравится, как оно звучит. Она не отвечает. Я заглядываю внутрь кошелька и вижу, что у нее нет кредитных карт и только немного наличных. Нахожу старый мобильный телефон и беру его в руку. Когда поднимаю взгляд, вижу, что Тея испуганно смотрит на меня. Я набираю свой номер на ее телефоне и звоню, завершая вызов, когда чувствую вибрацию в кармане. Я убираю телефон обратно в сумку, а затем возвращаю ей.
Достаю свой кошелек и вытаскиваю часть налички. Не хочу давать ей много денег, чтобы она смогла использовать их против меня, но этого достаточно, чтобы позаботиться о себе. Я кладу купюры в ее сумочку.
— Это за молчание, — говорю я, а потом озвучиваю правду: — Я обещаю, этот человек именно там, где должен быть.
Тея просто кивает, и я ненавижу это, потому что снова хочу услышать ее голос.
Она облизывает губы и прикрывает глаза. Мой член становится еще тверже, и я схожу с ума, потому что никогда в жизни у меня не было такой реакции на женщину. Мне надоедает то, как я себя чувствую, но при этом нравится. Не чувствую, что хочу что-то только на время, и сейчас эта потребность влияет на меня. Потребность в том, чего у меня не может быть. Пока нет.
Я наклоняюсь и поднимаю ключи с пола. Приближаюсь к девушке и чувствую, как ее дыхание приостанавливается, когда вставляю ключ в замочную скважину и поворачиваю его, открывая дверь. Затем вытаскиваю ключи и кладу их в ее сумку.
— Зайди внутрь и поспи, ангел.
Она смотрит на меня, будто не верит, что я отпускаю ее. Я тоже не могу в это поверить, но, думаю, у нас разные мысли о том, что я буду с ней делать, если не позволю войти в квартиру. Вероятно, она думает, что закончит как Джои, но я бы запер ее в спальне.
— Тея. Зайди. Закрой дверь и держи язык за зубами.
Она снова кивает, поворачиваясь, чтобы зайти в квартиру. Прежде чем успевает зайти в квартиру, я хватаю ее за талию и притягиваю к груди, наклонившись так, что мои губы находятся рядом с ее ухом.
— Внутри есть кто-нибудь еще? — спрашиваю я, потому что мне нужно знать, что я не посылаю ее туда, где есть мужчина. Она качает головой. — Парень? — Мне нужно точно знать. Она вновь качает головой.
Я последний раз вдыхаю ее сладость, а затем отпускаю. Она забегает внутрь, закрывая дверь перед моим лицом. Я жду секунду, пока не слышу щелчок замка, после чего заставляю себя уйти.
Когда выхожу из ее дома, я достаю телефон и звоню.

Глава 3

Сальваторе

Большинство людей удивляются, когда узнают, что у меня есть офис. Наверное, они не думают, что тот, кто занимается организованной преступностью, может быть таким деловым. Но, по моему опыту, если относишься к людям с уважением, точно так же будут относиться к тебе в ответ. И очень помогает уладить все с полицией и политиками, если ты готов к этому. Никто не хочет иметь дело с бандитом-дилетантом, а я научился у отца всегда быть профессионалом.
Возможно, я и убийца, но в моем гардеробе есть костюмы, которые стоят дороже, чем машины у большинства людей, что для некоторых является целым состоянием. Для меня же это не значит ничего. Я отношусь к людям так, как они относятся ко мне, но внешний вид важен. Особенно для тех, кто не хочет выглядеть, будто нарушает закон. Для некоторых все дело в восприятии, и это нормально. Но память у меня хорошая, я ничего не забываю.
Вырос я в районе среднего класса с мамой, папой и собакой. Со стороны мы выглядели идеальной семьей с идеальной жизнью. Думаю, если бы мои родители были живы, то защитили бы меня от такой жизни, которую прожили сами — они хотели бы, чтобы я занимался чем-то другим. Но после того как их убили, я узнал правду о делах отца. Я поставил перед собой задачу не только отплатить тем, кто забрал их у меня, но и завладеть наследием отца и сделать из него то, чем оно стало сегодня.
Мне было семнадцать, когда я впервые убил человека, и ни разу не пожалел об этом. Он был ответственен за их смерть и был лидером конкурентов. В тот день я стал мужчиной, а для окружающих — боссом. Я был молод, но умен. Точно знал, чего хотел мой отец для своих людей и их семей, потому что он хотел этого же для нас. Он хотел, чтобы у нас был выбор. Мы могли вести преступную жизнь, но также имели гарантию безопасности для наших детей. Правда, есть группировки, которые продают наркотики, оружие и женщин, но мы вмешиваемся, когда это затрагивает нас. Мы не святые, но хотим, чтобы наш район Лос-Анджелеса был чистым, и жить в мире. Вот с чем я борюсь последние тринадцать лет.
Я думаю только о том, как обеспечить моим людям такую возможность и заработать денег. Мои люди ни в чем не нуждаются, и я считаю, что так и должно быть. Время от времени мне приходится делать грязную работу лично, как, например, с Джои вчера ночью. Хотя есть достаточно длинный список людей, которые могут решить проблемы без моего участия.
Когда добираюсь до своего офиса, трое моих ребят уже сидят возле кабинета, ожидая меня. Еще пять утра, но все одеты в костюмы. Это одно из моих правил. Вы не приходите ко мне, если не можете выглядеть достойно. Это включает и вашу одежду.
Когда я захожу, Джованни встает и следует за мной. Он моя правая рука и лучший друг с десяти лет. Наши отцы управляли этой организацией вместе, и он мог бы легко стать боссом наравне со мной. Но говорит, что хочет семью, и как только у него все получится, он уйдет. Он не создан для такой жизни. И будущая жена, которую он выберет, поможет ему выйти из всего этого. Я жду этого дня, но он еще не встретил ее, и пока он не сделал это, я буду держать его рядом.
За ним следуют двое моих лучших парней, и я желаю всем доброго утра, пока мой помощник приносит кофе, и все мы садимся за овальный стол для переговоров. Мой рабочий стол стоит в другом конце кабинета, где из окна виден сад. Джио говорит, что я должен переехать в место с видом на город, но я не хочу. Я хочу мира и спокойствия как можно дольше в течение дня.
— Ты собираешься рассказать нам, что за телефонный звонок был прошлой ночью? — спрашивает Джио, потягивая свой эспрессо.
Остальные ребята молчат, слушают и делают заметки. Они хотят занять место Джованни, когда он уйдет, хотя мы не знаем, когда это будет. Таким образом, они следуют за ним по пятам последние восемь лет. Сейчас мы уже привыкли игнорировать их.
— Мне просто нужно было знать, кто хозяин этого места и в каком оно состоянии, — говорю я, пожимая плечами.
— Я поехал туда после твоего звонка и проверил. — Он качает головой. — Можно понять о его состоянии, только взглянув на него.
Он так произносит слово «состояние», как будто не верит мне. Он знает меня лучше всех, поэтому понимает, что-то происходит.
— Это место — настоящая свалка. Что тебе там нужно? Это не наша территория, но мы можем отправить туда пару наших ребят. Я видел, ты поставил двоих ребят прошлой ночью, скажешь почему?
Я смотрю на него несколько секунд, а затем качаю головой. Я не готов объяснять, что произошло. Черт, я сам этого не знаю. К тому времени, как вернулся домой и подрочил в душе, думая о тех прекрасных серых глазах, мне начало казаться, что все это было сном.
Страницы:

1 2 3 4 5 6





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.