Библиотека java книг - на главную
Авторов: 47368
Книг: 118140
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Телохранитель»

    
размер шрифта:AAA

АПОЛЛИНАРИЙ ХРИСТОФОРОВИЧ КОЛДУНОВ
«ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ»

Хроника 1918 года



thanks to — Андрею и Виталию за терпение
thanks to — Александру за конструктивную критику
thanks to — Веронике за поддержку
thanks to — Emma Shapplin за подаренные мне песни к этой книге
«De L’albime au Rivage…» & «Reprendo Mai Piu…»
(«Carmine Meo»)
thanks to — Алексею за творческое участие в судьбе
thanks to — Сергею за понимание
саундтрек — группа «ЛЕД ЗА ПОЛЕМ» — «Ветер Поднял Полу Моего Плаща»

ПРОЛОГ

Капля дождя медленно скатилась по стеклу вниз. За окном — серые дома, глядящие на меня своими безумными окнами, серые люди, серые подъезды, серый воздух. Все серое. Весь мир.
Все вокруг стало глупым, унылым и ненужным. Одинокая слеза пытается выбраться из пустоты моего взгляда, чтобы промелькнуть в воздухе и упасть, рассыпавшись на тысячи осколков, которые превратятся в кровь при свете заката. Красное солнце сползает с неба, заливая весь горизонт кровью. А сверху стекает тьма, черная-черная, и смешивается с алой кровью внизу. И все это над безнадежным миром, в котором вдруг очутился я. День прошел. Еще один день без нее. Такой же, как вчера, такой же, как позавчера, такой же как…
Пустые, бессмысленные дни, от которых я спасаюсь лишь воспоминаниями. Я способен выжить без нее. Выжить, но жить. Жить полноценно и счастливо, наблюдая радугу, подаренную нам в знак прощения прошлых ошибок и грехов, искупленных чистой и светлой любовью.
Эта любовь вспыхнула во мне и продолжает пылать. А ее нет… Каким одиноким я себя чувствую. Это щемящее чувство одиночества заставляет сердце замирать и проваливаться в дышащую холодом пропасть, где уныло завывает ветер неизбывной тоски.
Мой мир перевернулся. Мой мир рухнул на меня. На меня сыпятся его острые холодные осколки, но мне все равно. Я прикрываю сердце руками. Осколки все падают и падают, рассекая мое тело в кровь…
Я медленно бреду по дорожке. Совсем недавно здесь цвел чудесный сад, росла зеленая трава. Раскидистые деревья и чудесные цветы, весело журчал родник, и пели птицы, летало множество бабочек… А теперь?
Теперь лишь сухая земля, в немом крике разверзшая множеством трещин, прикрытая кое-где мертвой травкой. Деревья тянут к небу свои голые сучья, словно люди руки, в такой же горькой и безответной мольбе. Что-то шуршит под ногами. Я опускаю глаза. Тысячи серых крыльев бабочек устилают дорожку. А ведь совсем недавно они, переливаясь перламутровой радугой цветов, порхали в воздухе…
Я подхожу к замку в глубине сада. Это замок моей души. Я никогда никого не пускал сюда. Так как же получилось, что она вошла сюда, легко открыв проржавевшую дверь.
Хриплый стон просочился сквозь зубы, расправил крылья и взмыл вверх, к потолку…
Везде тлен…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
«ГЕОРГИНЫ ДЛЯ ЛИДИИ»

28 января 1918 года

Петроград, здание ЧК

Сергей Стрижов толкнул дверь и в первый раз в жизни вошел в кабинет начальника специального отдела ВЧК — самого засекреченного подразделения этого грозного учреждения.
Сергей испытывал нечто среднее между тревогой (хотя ничего предосудительного за собой он предположить не мог, делу Революции он был предан всей душой, но в ЧК всегда чувствуешь себя неуверенно) и эмоциональным подъемом (ведь его все-таки вызвали не чаю попить, а пригласили для беседы).
И все же как-то необычно была сформулирована просьба — прибыть для собеседования. О чем? О чем — Сергею сказано не было. Раньше, за все время работы в Петроградском уголовном розыске, хоть и не продолжительное, таких просьб от начальства он не получал. Но было что-то в этом необычное и загадочное… В общем, Сергей чувствовал в груди стеснение, какую-то нарастающую неясную и безотчетную тревогу. Именно безотчетную. Он знал за собой это свойство: чувствовать, что близятся неприятности.
Но вот решительный шаг сделан и он в кабинете. За большим дубовым столом, расположенным слева от окна сидел начальник Спецотдела Глеб Бокий.
Глеб Иванович Бокий — 29 лет, родился в Тифлисе в семье интеллигентов. Партийная кличка «Кузьмич», в полицейском управлении проходил как «Горняк». Член РСДРП с 1900 года, неоднократно арестовывался. С 1904 года член Петербургского комитета РСДРП, в дальнейшем принимал активное участие в издание газеты «Правда». После Революции являлся начальником Особого отдела Восточного фронта в Туркестане. Прекрасный шифровальщик. Фанатично предан делу революции. Безжалостен к врагам.
— Проходите, — обратился Бокий к Сергею, даже не подняв головы от бумаг, в которых что-то решительно подчеркивал. Сергей присел на стул возле стола. Наконец Бокий отложил карандаш в сторону. Когда он поднял глаза и посмотрел на Сергея, тот увидел, что за стеклами очков скрывается холодный пронзительный взгляд серых водянистых глаз. «Как у змеи» — неожиданно подумалось Сергею, но он сразу выбросил эту мысль из головы. «Такой взгляд и должен быть у настоящего чекиста», - тут же подумал Сергей.
— Начну без предисловий. Вы работаете в угро, отличились при ликвидации бандитских группировок Лиговки, участвововали в раскрытии покушения на Владимира Ильича Ленина.
Сергей понял, что Бокий говорит о покушении на Ленина в январе. Тогда его вместе еще с несколькими работниками уголовного направили на охрану Совнаркома. Положение на фронтах было катастрофическим. Немцы рвались к Петрограду…
— И, наконец, главное. На ту работу, которую я собираюсь предложить, вас рекомендовала Владислава Воронцова. Вы ее знаете?
Сергей кивнул головой в знак согласия. Естественно он знал Владу. Они росли и жили по соседству, он даже пытался за ней ухаживать, но Влада сказала, что она вряд ли когда-то выйдет замуж и на то имелись свои причины.
— Так вот — Сергей Владимирович. Вы, безусловно, знаете, что наша молодая Советская Родина находится в блокаде, и враги пытаются задушить Революции не только сжимая кольцо внешней интервенции. Они еще постоянно ищут врагов внутри, пытаясь создать пятую колонну в лице шпионов и террористов.
Сергей еще раз утвердительно кивнул. Но к чему клонил Бокий, он пока понять не мог.
— Так вот, — снова повторил Бокий. — Мы хотим предложить вам работу в специально создаваемой группе по борьбе с террором. По нашим данным готовятся покушения на Ленина и ближайших соратников Ильича. Наших вождей. Этого нельзя допустить. Вам понятна задача?
Сергею оставалась только кивнуть в третий раз.
— Да, Глеб Иванович, задача ясна. Когда приступить к работе.
— Немедленно.

* * *

Комната на Васильевском острове, просторная, с высокими потолками — как черно-белый кадр из немого кино. Высокая, стройная героиня, курящая длинную тонкую сигарету. На столике рассыпан белый порошок, и женщина через некоторое время накланяется и вдыхает его через тонкую хрустальную трубочку. Патефон играет, поет божественный голос Вертинского.
Хозяйка квартиры Лидия Коноплева, всегда презирала мещанский уют. И вместе с тем очень любила свое жилище. Сейчас — в комнатах тихо. А еще год назад здесь было шумно и весело. У зеленой лампы собирались гимназисты, юнкера, реалисты, студенты. Проникновенно читали стихи. Лидия улыбнулась, откинула русую прядь. Подошла к овальному трюмо, отступила на шаг, расчесала пышные, цвета спеющей ржи волнистые волосы. Начала было заплетать косу, но энергично тряхнула головой. Волосы рассыпались по плечам.
Она была на редкость хороша, Лидия Коноплева — эсеровская активистка, человек сложной судьбы. Это неожиданную и незабываемую красоту сразу отметила Влада Воронцова. Именно Влада познакомила Лидию с Мариной Цветаевой. Правда, отношений у них не сложилось, слишком разные это были люди — Марина и Лида. Марина — тонкая, хрупкая, ранимая. И Лидия — решительная беспощадная в суждениях, могла бы, не колеблясь, застрелить политического противника, выполнить любое желание, даже самое кровавое задание партии. Именно при выполнении одного из поручений Центрального комитета и познакомились Влада и Лида.
Лида прекрасно знала, что такое смерть. Умела обращаться с оружием и взрывчаткой. Знала толк в бомбах, гранатах, различных детонаторах и взрывателях. Возня с оружием доставляла ей истинное наслаждение — нет, она не хранила у себя бомбы, но если ей случалось держать гранату, бомбу или револьвер, она вся буквально светилась. Ведь оружие может мгновенно повернуть ход событий, бесповоротно решить судьбу врагов партии…
Когда Петр Ефимов, бывший прапорщик, политкаторжанин, сидевший в Александровском централе вместе с Гоцем, познакомился с Коноплевой, он сразу вызвался научить ее стрелять. Ученицей она оказалась способной и вскоре превзошла учителя.
Позже Ефимов рассказывал об этом Гоцу.
— Подумайте, Абрам Рафаилович, ангел, а бьет в мишень с дьявольской точностью. Пулю в пулю всаживает.
— Ты, Петя, Лидию Васильевну недооцениваешь. Впрочем, не ты один. У твоего ангела хороший послужной список. Она руководила солдатским университетом, работала среди моряков на «Андрее Первозванном». Предельно логична, собрана, непреклонна. Она не промахнется ни в буквальном, ни в переносном смысле. Одна стоит десятка сильных и смелых мужчин. Вот таков твой ангелочек, Петюша…
Гоц впоследствии по секрету передал Коноплевой этот разговор. Тогда ему показалось, что Лидия Васильевна осталась недовольна. Абрам Рафаилович не ошибся. С некоторых пор Коноплева стала щепетильной, точнее — после знакомства и дружбы с Борисом Николаевичем Рабиновичем. Поначалу она относилась к нему, как и к прочим товарищам по организации, но постепенно он стал занимать ее воображение все больше и больше.
Гоц Абрам Рафаилович — 54 года, занимал видное место в партии эсеров, руководил военным отделом ЦК партии эсеров. Считался непререкаемым авторитетом в организации массового и индивидуального террора. Тщеславный, склонный к драматическим жестам, не останавливался перед крайностями.
Особоуполномоченный ЦК Рабинович начинал свою работу в Петрограде с большой неохотой. В столичном городе, не то, что в провинциальной Пензе, откуда он приехал, по вызову своего шурина Гоца. На каждом шагу — яма. У каждой стены — лестница. Каждый встречный — загадка. Ошибаться нельзя. Цена ошибки — голова. И потому Борис Николаевич старался быть предельно внимательным и осторожным в знакомствах и встречах, даже с членами партии. Исключение составляли два человека — Гоц и Коноплева. С Абрамом вместе учились, вместе росли. Не один пуд соли съели. Все рассчитано на много ходов вперед. Как в шахматах. С Лидой — совсем другое дело. Над разумом витали личные симпатии. В ее обществе — не закиснешь. Порывиста. До предела обнажена в мыслях народовольническая душа, восторженная и романтическая. Народовластию предана фанатична. В Пензе он таких не встречал. И к нему привязалась. Кажется, искренне. Явно выделяет его среди других. Приглашает запросто на квартиру. Музицирует. Поет. И не плохо. Без фальши. Талант. Ей бы в актрисы податься, а она — в террористы. И в организаторских способностях не откажешь. За что ни возьмется — доводит до конца. Побольше бы ей удачи, как всей партии эсеров.
С тех пор, как вернулся из эмиграции Ленин — сплошные катаклизмы. Провал за провалом. Катится партия вниз, со ступеньки на ступеньку. ЦК лихорадит. Один Сунгин чего стоит. Такую промашку дал Веденяпин. Помог Сунгину войти в «круг избранных», а тот категорически выступил против применения террора в борьбе с большевиками. Поднял в ЦК бунт. Пришлось вступить в борьбу Чернову. Да, после известной всему подполью Владиславы Воронцовой, которую называли не иначе как Крысоловом, и которая также решительно выступала против террора, трудно найти еще такого члена партии, открыто выступившего против ее курса. Хорошо, что Чернов успел принять соответствующие меры. Уступить Сунгину — значило создать прецедент для других. А таких в партии появляется все больше и больше. Некоторые расхрабрились до того, что предлагают сотрудничать с Советами против русской и иностранной реакции.
Коноплева ждала прихода Рабиновича с особым нетерпением. Наконец-то она решилась на индивидуальный террор против Ленина. Долго колебалась. Думала. И вот перешла рубикон. Расскажет обо всем Борису Николаевичу, а тот передаст Гоцу. Соратник Азефа знал толк в терроре. Принимал участие не в одном покушении. Прошел савинковскую школу. Пожимал дружески руки Каляеву и Созонову. Собственно, она не очень обременит заботами Абрама Рафаиловича. Нужны один-два помощника и оружие. Какое — она знает, и уже заказала его в Германии. Это будет нечто. Такого в истории русского террора еще не было.
Она прекрасно знает — Ленин выезжает из Смольного без охраны. Но редко садится в машину один. Всегда кого-нибудь и куда-нибудь подвозит. Приглашает с собой на митинги иностранных товарищей. И на заводах и в казармах — в окружении рабочих и солдат. Ни гранату, ни бомбу бросать нельзя. Применять можно только револьвер или браунинг… Только… Или не только… Да, у нее есть прекрасная мысль…

* * *

Сергей не знал, что в решении назначить его начальником особого отдела по борьбе с террором самую главную роль сыграл никто иной, как Ленин. Да, рекомендации Бокию дала Влада. Но…
Это произошло в январе 1918 года. Сергей находился в охране Совнаркома. К нему подошел молодой человек в студенческой форме.
— Извините, — обратился студент к Сергею, — вы не могли бы проводить меня к Ленину. Видите ли, я уже был у товарища Ленина с письмом от товарища Артем, и Владимир Ильич назначил мне встречу в семь вечера.
Сергей не знал, что и ответить. Четкой охраны правительственных учреждений налажено не было. Это очень удивляло его. Ведь получалось, что к Ленину и его соратникам мог пройти кто угодно, и последствия могли быть ужасными. Помнится, он еще поговорил об этом с Владой, и та, улыбаясь, сказала, что вот ему и поручать обеспечивать такую охрану. Не прошло и трех месяцев, а так и случилось.
Но тогда, в морозном январе 18-го Сергей еще просто охранял здание СНК и не мог представить себе всех последствий разговора с Владой…
Сергей еще раз внимательнее посмотрел на студента. Говорил тот быстро и путано. Глаза отводил в сторону. Производил он не самое лучшее впечатление. Но Сергей все же счел необходимым доложить о посетителе. Он позвонил Марии Николаевне Скрыпник, секретарю Ленина.
Та сказала, что спросит у Ленина.
Ленин в ответ на ее вопрос о неизвестном студенте лишь пожал плечами, и сказала:
— Я его не просил приходить… Действительно, он привез письмо от Артема.
Скрыпник собралась выходит, но Владимир Ильич остановил ее:
— Студент голодный. Устройте его на работу. Дайте пособие — рублей двадцать пять. Рекомендуйте в Наркомпрод.
Мария Николаевна перезвонила Сергею, объяснила ситуацию. Сергею все это очень не нравилось, студент внушал у него неясные подозрения.
Вскоре появилась Скрыпник. Судя по ее виду, молодой человек также не вызвал у нее симпатий. Она вручила ему рекомендательную записку и деньги.
От денег студент решительно отказался. Записку он взял. Но даже не развернул.
— Я пришел не затем, — голос его постепенно повышался и уже был готов сорваться на крик. Сергей и Скрыпник настороженно переглянулись. — Я плохо рассмотрел Ленина. Пропустите меня к нему.
Сергей сделал движение рукой, как будто хотел достать оружие.
— Уважаемый товарищ, — обратился он к студенту, — здесь не музей, товарищ Ленин занят и, по-моему, сделал для вас не мало.
Увидев движение Сергея, студент мгновенно сунул руку за пазуху пальто и выхватил револьвер. Но Сергей уже был готов к такому повороту событий и среагировал не менее проворно. С размаху он ударил студента по голове рукояткой своего пистолета. Тот упал на пол и потерял сознание. Мария Николаевна растерялась от увиденного, но быстро взяла себя в руки и позвала на помощь наряд латышских стрелков, выставленных в караул у входа в здание.
Через некоторое время, уже, после того как молодого человека препроводили в ЧК, Сергей и Скрыпкин сидели в кабинете у Ленина и подробно рассказывали ему о случившемся.
— На меня студент произвел тоже странное впечатление, — сказал Ленин, выслушав их рассказ. — Когда я говорил с ним, он вдруг встал, побледнел и зашатался. Я подумал, что он голоден, и предложил ему пособие и работу. Он дико на меня посмотрел и вышел. Мне и в голову не могло прийти, что тут что-то неладное… По-видимому, он в первый раз не решился в меня стрелять и пришел вторично…
В это время в кабинет вошла Влада.
— Я уже знаю о происшедшем, — с порога сказала она. — Так вот, Владимир Ильич, — обратилась она теперь уже непосредственно к Ленину. — Я сегодня же ставлю вопрос перед Дзержинским вопрос об организации вашей охраны.
— Если ты так ставишь вопрос, то уж позволь выбрать моего охранника лично…
Так решился вопрос о назначении Сергей на эту должность.

1 марта 1918 года

Михайловский манеж

Сергей только сегодня приступил к исполнению своих новых обязанностей и вот сразу такое… Ленин без предупреждения решил выступить на митинге перед отрядом, отправляющимся на фронт. У Сергея не было еще под рукой никого из охраны. Пришлось, взят несколько человек латышских стрелков, наскоро объяснить им их задачу и постараться расставить так, что бы сократить до предела угол обстрела. Сам же он решил встать перед Ленином, чтобы внимательно наблюдать за происходящим в зале и в случае необходимости прикрыть Владимира Ильича и вывести его из — под обстрела.
Митинг прошел спокойно. Владимир Ильич вышел в хорошем настроении. Рядом с ним была его сестра Мария.
— Машенька, — обратился к ней Ленин. — Кажется, все прошло просто прекрасно.
— Безусловно, — ответила Ульянова.
Однако Сергею было не до вслушивания в речи. Все время митинга он до боли в глазах всматривался в прокуренный, мало освещенный зал. И после митинга, когда Ленин попросил отвезти их в Смольный, вздохнул с облегчением. Казалось, самое трудное позади.
Сергею пришлось ехать неторопливо. Машину постоянно заносило. На дорогах был сильный гололед и большие снежные завалы. Кроме этого на город опустился туман. Давно такого не наблюдалось в Петрограде. Густой и тягучий он заполнил собой улицы, окутал дома и мосты, набережные, проспекты. Сергей хорошо знал город, и поэтому вел машину уверенно.
Подъезжая к мосту через Фонтанку, Сергей чуть сбавил скорость, и посигналил, чтобы никто из пешеходов не попал под колеса.
Владимир Ильич вместе с сестрой были веселы, шутили.
— Вы заметили, на улице похолодало, — отметил Ленин. Мороз пробрался в кабину.
— Не околеть бы до Смольного, — улыбаясь, проговорила Мария Ильинична, и поглубже закуталась в меховую горжетку.
Тем временем, Сергей повернул с Фонтанки на Семионовский мост.
Внезапно по кузову забарабанили пули. Сергей мгновенно среагировал и резко вывернул руль, пытаясь заскочить в переулок. Его глаза сузились, и он стал видеть даже не внешним зрением, а внутренним. В мгновение он заметил трех человек, расположившихся по обе стороны моста. Сергей сразу оценил ситуацию, отметив места огненных вспышек вырывающегося из дул огня.
— На пол, — закричал Сергей и решительно повалил Ленина свободной рукой.
Заскочив в проулок, Сергей прибавил газу.
Он не оглядывался, лишь коротко бросил взгляд в зеркало заднего вида, но рассмотреть там что-то было не возможно. И тут грохнул еще один выстрел. Обжигающим фейерверком распалось ветровое стекло.
— Да сколько же их!? — вскрикнул Сергей, успев при этом подумать — «А этот откуда стреляет?». Никаких фигур поблизости он не видел и вспышек огня тоже не заметил.
Но все размышления потом, сейчас основной задачей было убраться из этого района.
Подъехав к Смольному, Сергей откинулся на спинку сиденья. От напряжения затекла спина, и что-то кололо в руке.
Владимир Ильич быстро вышел из машины, обежал ее со стороны водителя и открыл дверь.
— Сергей, как вы? — заволновался Ленин.
— Все нормально, Владимир Ильич, — ответил Сергей, держась за руку и слегка морщась.
— Что у вас с рукой? — снова спросил Ленин.
Сергей стал осматривать рану, ему помогала Мария Ильинична, которая пыталась остановить кровь платком.
— Пустое, царапина.
— Да, — подтвердила Ульянова, аккуратно стирая кровь, — рана, похоже, не опасная, но к врачу все равно надо обратиться, — последнее она адресовала уже Сергею.
Пуля сорвала кожу с верхней части ладони, когда Сергей пригнул голову Ленина.

1 марта 1918 года

Собрались у Коноплевой. Лида хорошо знала этого высокого стройного красавца, сидевшего сейчас перед ней. Прапорщик Тягунов. Пользовался неизменным успехом у гимназисток. Великолепно танцевал мазурки и вальсы. Именно он и рассказывал два дня назад Лиде о предстоящем митинге в Михайловском манеже. Рядом сидели Капитан, черносотенец и приверженец старого порядка, представитель партии эсеров по кличке Старый Эсер, а также Валя Решетов, которому поручено кидать бомбу. «Хлипковат», - подумала Лида. Всех троих Лида знала, а вот человека, которого ей скромно представили как Технолога, она видела в первый раз. Кто это ей объяснять не стали, а Лида и не спрашивала.
Тягунов рассказал о плане покушения на Ленина. Этот план Лида уже знала и заранее провела разведку предстоящего места покушения. Ей в этой операции отводилась особая роль. Для ее выполнения Лиде необходимо было найти подходящее место. Суеты в подготовке Лида не любила, поэтому и сходила туда заранее. Однако долго крутиться на одном месте тоже было нельзя. Найдя подходящую точку, она тотчас уехала к себе.
— Так вот, господа, — сказал Капитан, — убьем, когда будет уезжать с митинга. Стараться из револьвера, чтобы не побить народ. Если не выйдет — бомбу…
На улице терпеливо ждали окончания митинга. Капитан нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Остальные тоже подпрыгивали, но, похоже, не от волнения, а от мороза. Только Решетов отрешенно стоял, прислонившись к перилам моста.
Наконец, появился автомобиль.
«Он, — подумал Решетов. — Туман, ночь, минуты — вечность…». Автомобиль вывернул… Решетов кинулся вперед — автомобиль медленно двигался. Решетов почти коснулся крыла и рассмотрел Ленина в автомобиле.
«Он смотрит, в темноте я вижу его — думал Решетов. — Бомбу! Но почему автомобиль уходит, а бомба в руках? Вот я вижу и знаю, что бомба в руках и автомобиль уходит, и что нужно кинуть, и чувствую ужас того, что не делаю этого и не могу сделать. Словно кто-то связал по рукам и ногам…
Вдруг выстрел. Стреляет Капитан. Капитан дает сигнал! Капитан не отпустит.
И сразу и ночь, и туман, и уходящий автомобиль… Господи, что же я делаю!!!!
И снова выстрел Капитана, пуля ударила по кузову автомобиля. Капитан снова стреляет.
Что я наделал, я не бросил бомбу!»
Решетов выхватил наган и, стреляя, побежал за автомобилем. Автомобиль притормозил. Решетов тоже остановился, он не поверил глазам, он думал, что автомобиль прибавит газу и начнет быстро уезжать, а вместо этого автомобиль тормозит. Решетов остановился и полез за гранатой. Но в этот момент автомобиль сорвался с места и рванул в переулок.
И тут же раздался еще один выстрел, но громче чем от револьвера и зазвенело развитое стекло.
«Странно, кто же стрелял?» — подумал Решетов. «А главное откуда?».
Автомобиль быстро уезжал…

ночь с 1 на 2 марта 1918 года

Смольный

Влада приехала минут через сорок после того, как машина Ленина подъехала к Смольному. Сергею уже забинтовали руку, и сейчас он осматривал машину.
— Привет, Сергей, — Влада подошла к машине. — Рассказывай, что у вас тут произошло.
— Привет, Влада, — ответил Сергей. — Не совсем тут, а на Симеоновском мосту. Посмотри, — Сергей показал на пробитый кузов и двери машины. — Стреляли, похоже, сбоку сзади. Вот, видишь, пули застряли в задних кронштейнах кареты.
Сергей аккуратно выковырял ножом застрявшие пули.
— Но, вот, что странно, — продолжал Сергей. — Одну пулю я извлек из обшивки авто, она прошила ветровое стекло. Так вот, эта пуля не пистолетная.
И он показал Владе пулю.
— Да, — согласилась с ним Влада. — Пуля действительно не пистолетная, калибр намного больше. А стрелка не заметил?
— Это еще одна странность, — ответил Сергей. — Судя по траектории, стреляли откуда-то сверху.
Влада поежилась.
— Дай мне эту пулю, посоветуюсь, может, что узнаю… — сказала она.
— Сколько людей знали о поездке на митинг? — спросила Влада по дороге к Смольному.
— Не много, но я уже подумал о том, что сообщить о поездке и маршруте движения могли из Смольного.
— Да, вот это главное.

* * *

В Балтийском море появился германский флот. На границе сосредотачивались контрреволюционные войска. Над Петроградом нависла угроза вражеского вторжения. Связь с другими районами и городами республики могла нарушиться в любой момент. Об этом заявил руководитель только что созданного Военного Совета Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич — старший брат Владимира Дмитриевича, один из первых русских генералов русской армии, добровольно перешедший на сторону Советской власти. Проект постановления об эвакуации Советского правительства в Москву Ленин написал еще 26 февраля 1918 года. Претворить его в жизнь тогда помешало наступление кайзеровских войск. Петрограду угрожала оккупация. ЦК РСДРП (б), Совнарком организовал оборону города, разгромили интервентов, и только после заключения Брестского мирного договора началась подготовка к переезду Совнаркома в Москву.
Организацию эвакуации Совнаркома в Москву Ленин возложил на В.Д.Бонч-Бруевича. В рабочую группу вошел также Сергей. Именно Сергей предложил Бонч-Бруевичу, в целях конспирации, сообщать представителям профсоюза железнодорожников, состоявшего в основном из меньшевиков и эсеров, что правительство месяца через полтора переместиться из Питера на Волгу. Профсоюзники не замедлили разнести новость по городу. ВЧК усилила наблюдение за правыми эсерами. Вся информация стекалась непосредственно к Сергею. Не упускали при этом из виду и левых. Это они пускали по городу провокационные слухи: «Большевики продали Питер немцам, а сами бегут в Москву».
Мало кто знал, что происходило на самом деле на Николаевской железной дороге, особенно на ее подъездных путях на юго-восточной окраине Петрограда. Сюда, за Обводной канал, куда обычно подавали товарные составы, подгоняли классные вагоны. Формировался экстренный правительственный поезд № 4001.
В курсе всей операции был только сам Бунч-Бруевич, комиссар Николаевского вокзала Лебит, представитель исполкома дороги Осипов и, как теперь за глаза называли, начальник охраны Ленина Сергей Стрижов. Для переезда Советского правительства они готовили три состава.
Неожиданно Сергей узнал, что на заседании Петроградского комитета партии социалистов-революционеров его председательница Брюллова-Шаскольская, заявила, что ей стало известно решение Совнаркома об эвакуации в Москву.
Откуда это стало известно? Оказалось, что сообщил Комков, один из работников Смольного. «Черт, — подумал Сергей. — Наберут всякого отродья».
Но помимо этого Сергей узнал и о дискуссии, разгоревшейся на заседании комитета. Было предложено взорвать поезд, ведь в нем поедут все народные комиссары.
Сергей немедленно сообщил о полученных сведениях Бонч-Бруевичу.
Тот решил еще более ужесточить режим секретности. Теперь все переговоры, совещания, консультации, встречи, касающиеся переезда правительства, велись не в Смольном, а на квартире Бонч-Бруевич. Причем, ответственные за то или иное дело приходили в разное время и друг друга не видели, не знали в лицо. На тихой платформе «Цветочная площадка», находившейся вдали от посторонних глаз, Бонч-Бруевич и Сергей бывали только ночью. Они знали, что днем вокзал и прилегающие к нему строения походили на крепости, осаждаемые с утра до вечера огромной вооруженной толпой. Матросы и солдаты старой армии, бросив свои корабли и окопы, разбегались с Западного и Северного фронтов по домам. Они самовольно захватывали поезда и катили, кому куда вздумается. Сергей на время усилил охрану вокзала революционными рабочими и кроншатдскими моряками.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.