Библиотека java книг - на главную
Авторов: 47491
Книг: 118380
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Темнейший воин»

    
размер шрифта:AAA

Джена Шоуолтер
Темнейший воин
(Повелители Преисподней — 14)

Пролог

Однажды в пустынной реальности Амарантии родились два бессмертных принца. Пьюкинн «Пьюк» Нил Брион Коннахт IV и Талиесин «Син» Анвэл Кансгнос Коннахт. Братья по крови. Друзья по выбору. Легендарные оборотни, способные стать кем угодно в любое время.
Старший Пьюк вырос воином, непохожим ни на кого другого, обладающим грубой силой. Независимо от силы или опыта своего противника, он оставался непобедимым, его мастерство на поле боя соперничало только с его уменьями в спальне.
Младший Син предпочитал книги битве, а романтику войне, хотя его военные триумфы были не менее известны. Он мог планировать и разрабатывать стратегии лучше, чем кто-либо.
Оба принца любили друг друга, и каждый из них поклялся ставить другого превыше всего. Но давным-давно Оракулы Амарантии предсказали, что один брат женится на любящей королеве и убьет другого брата, а затем объединит враждующие кланы реальности.
Оракулы никогда не ошибались.
В конце концов, независимо от надежд и планов принцев, пророчество будет исполнено…
В некоторых сказках нет счастливого конца.

Глава 1

Убить мужчину, завладеть его магией. Старая, как мир, сказка.
С ревом Пьюк Непобедимый замахнулся парой коротких мечей на своего последнего противника, короля клана Уолш. Одним окровавленным клинком пронзил металлический нагрудный щит мужчины, заставив его упасть на колени; другим перерезал ему горло.
«Никто не сравнится с принцем Коннахта».
Король задохнулся от шока и боли, когда с обеих сторон губ потекли алые струйки. 
— П-Почему?
Лишь подумав, Пьюк вернулся себе обычный облик, позволив умирающему королю увидеть истинное лицо того, кто его победил.
— Мой брат передает привет. — Пьюк прокрутил лезвие и сказал: Можешь покоиться разбитым по кусочкам.
Изумлённый король испустил последний вздох, прежде чем замолчать и опустить голову. Пьюк выдернул мечи, и тело рухнуло на землю, разбрасывая песок.
На войне только одно правило: победить, чего бы это ни стоило.
Солдаты Уолша отступали в бешеной суматохе.
Темный сверкающий туман поднялся от трупа короля и поплыл к Пьюку. Сильнейшую магию притягивали выжженные на руках руны — закручивающиеся золотые символы, которые тянулись от кончиков пальцев до запястий. Чистая сила. Опьяняющая. Ни с чем не сравнимая.
Голова его загудела, кровь в венах нагрелась и зашипела. Из-за магии, да, но ещё от ощущения превосходства. В мгновение ока последняя битва в длинной череде войн закончилась, и Коннахты одержали победу.
Пьюку только и осталось, что стоять посреди пропитанного кровью поля боя. Песчаные дюны простирались насколько хватало глаз, прерываемые только случайными оазисами с высокими деревьями и кристально чистыми родниками.
Два солнца этой реальности давно скрылись за горизонтом. Ночь вошла в свои права, небеса приобрели такой же оттенок, что и шелковица, создавая бесконечное темное море фиолетово-красного. Ни одна звезда не сияла сегодня.
Он закрыл глаза, наслаждаясь победой. Перевес был не на его стороне, вражеская армия более чем в два раза превышала его собственную. Однако, вчера вечером его брат, Син, предложил Пьюку пробраться во вражеский лагерь, убить командира Уолшев, сжечь тело… и занять его место. Трудно сделать, но всё было выполнено.
В своем новом обличье Пьюк приказал солдатам «устроить засаду» на Коннахтов и, в конечном счете, привел всю армию в ловушку. После этого добраться до короля было детской забавой.
Син мог посмотреть на любую ситуацию — на любого человека — и увидеть скрытые слабости.
Пьюк иногда задавался вопросом, какие слабости ощущал в нем его брат. Не то чтобы это имело значение. Син едва ли не всегда стремился защитить его, делая, что угодно для того, чтобы брат выиграл каждую битву.
Вместе они бросили вызов пророчеству, произнесённому над ними в детстве. Один брат убьёт другого? Никогда! Пьюк и Син будут править пятью кланами вместе, и ничто не встанет между ними.
Такая сильная связь, как у них, никогда не разорвётся.
Как только холодный ветер плюнул в него песком, Пьюк открыл глаза. Несмотря на низкую температуру, он излучал тепло, его вены были накачены адреналином. Пот, смешанный с кровью побежденного, забрызгала его торс, стекая по каждой выпуклой мышце.
Вдалеке кто-то крикнул: 
— Победа за нами!
Последовали и другие крики.
— Магия Уолшев наша!
— Мы победили! Мы победили!
Ликующие возгласы раздались знакомым хором. Он тренировался, страдал и истекал кровью вместе с этими людьми. Для Пьюка преданность была намного дороже золота, бриллиантов и даже магии.
— Возвращаемся в лагерь, — крикнул он. — Праздновать.
В унисон все солдаты бросились вперёд, прямо на дюны, в спрятанную магией Сина реальность.
Пьюк убрал мечи в ножны и поднял королевский клинок — идеальный трофей. Гордо поднял голову, следуя за своими людьми, уходящими с поля боя. Огромное количество тел и отрубленные конечности засоряли путь. Воздух был наполнен насыщенным медным привкусом крови и зловонием опустошенных кишок.
Кровавая бойня ему никогда не нравилась. Но и не вызывала беспокойства.
Он не собирался уклоняться от насилия. Угрожаешь его народу — страдай. День, когда он проявил к врагу милосердие, был днем, когда он обрёк свой клан на рабство и смерть.
Оставаясь в тени, Пьюк проскользнул через невидимый дверной проем, доступный только тем, в ком есть магия Коннахта. Для всех остальных дверь оставалась запертой; часто мужчины, женщины и дети проходили мимо, даже не подозревая, что некое измерение существует на расстоянии вытянутой руки.
Внезапно его окружили палатки, пылающие огнем ямы, солдаты и их женщины. Запах смерти испарился, сменившись ароматом жареного мяса, тяжелых работ и сладких духов.
Девушка заметила Пьюка и подошла, в её глазах промелькнул интерес. 
— Здравствуйте, Ваше Высочество. Если вы нуждаетесь в спутнице на этот вечер…
— Позволь мне тебя остановить. Я никогда не возвращаюсь для второго раза.
Он никогда не забывал лиц и помнил, что уже спал с этой женщиной в прошлом году.
Прежде чем лечь в постель к женщине, он убеждался, что она поняла его политику «один-единственный раз».
Ее выражение лица омрачилось разочарованием.
— Но…
Закончив разговор, он обошел её и направился к краю лагеря, где он и Син поставили палатку. Равнодушный жест с его стороны, да, но необходимый.
Пьюк не был похож на других членов королевской семьи. В то время как большинство принцев держали «конюшню» и путешествовали со своими «кобылками», даже во время войны, Пьюк отказывался дважды спать с одной и той же женщиной. Он не мог рисковать и поддерживать романтические отношения с кем-либо. Романтика разожжёт надежду на брак. Нет брака — нет никакой любви королевы. Отсутствие любящей королевы означает, что пророчество останется невыполненным.
По правде говоря, Пьюк обожал всё, что касалось «женской мягкости», в которой ему отказывали большую часть жизни. Он любил поцелуи, прикосновения и предвкушение. Трение потных тел друг о друга. Стоны, всхлипывания и вздохи, звучащие в ушах. Блаженство, наконец-то, погружаться глубоко в свою возлюбленную.
Иногда несколько часов в постели незнакомки только возбуждали его аппетит…
В глубине души у него было тайное, постыдное желание держать женщину при себе, узнавать каждую мелочь о её прошлом, её надежды и мечты. Он и сам мечтал провести недели, месяцы, годы, балуя её и только ее, оставляя на ней свои метки.
Он жаждал иметь «своё».
Возможно, когда-нибудь он сможет…
Нет. Никогда. «Син важнее женщин, всегда. Син важнее всего».
Сегодня вечером братья рассмотрят успехи и неудачи битвы. Они будут пить, и смеяться, планировать свой следующий шаг, и всё будет правильно в мире Пьюка.
Колючая лоза окружала и защищала его шатёр, никто не мог войти или выйти без его разрешения. Развязав завиток магии, он заставил лозы расступиться и вошёл внутрь.
Завидев брата, Пьюк ощутил внезапный прилив любви. Хотя у них была одинаково смуглая кожа, тёмные глаза и ещё более тёмные волосы, тот же орлиный нос и суровые губы, черты Сина выглядели более мягкими. Пьюку же неоднократно говорили, что его лицо выглядело «высеченным из камня».
Син вышагивал, не обращая внимания на окружающий мир.
— Что тебя беспокоит? — пальцы Пьюка сжали рукоять меча.
Его брат никогда не шагал туда-сюда… до недавнего времени. Месяц назад он присутствовал на мирных переговорах с соседним королевством и вернулся… изменившимся. Покой сменила паранойя, определённость — неуверенность.
Он сказал Пьюку, что проснулся в последнее утро, найдя свою армию убитой. Он лежал среди побоища, единственный выживший, не помня о произошедшем. Теперь Син не мог уснуть, вздрагивал от внезапных движений или звуков и смотрел на тени, как будто там кто-то спрятался. Он не посещал конюшню и перестал снимать рубашку во время тренировки.
Пьюк подозревал, что на груди его брата появились новые шрамы. Он думал, что другие сочтут его слабым, если увидят их мельком?
Если кто-нибудь скажет хоть одно слово против, этот «кто-нибудь» умрёт.
Каждый раз, когда Пьюк проявлял беспокойство, Син менял тему разговора.
Син остановился перед очагом, взглядом нашёл Пьюка, прежде чем стремительно отвернуться.
Постепенно Син расслабился, даже ухмыльнулся знакомой ухмылкой, которую только Пьюк имел честь видеть. 
— Ты не торопился возвращаться в лагерь. Преклонный возраст тебя задержал?
Он фыркнул. 
— Ты всего на два года младше. Возможно, нам стоит поменяться местами в следующей войне. Я планирую, ты сражаешься.
— Ты забываешь, что я знаю тебя лучше, чем ты сам. Беспокойство за мою безопасность приведет тебя прямо ко мне.
Син не ошибался.
Его брат мог управлять собой в бою, владел любым оружием. Ему не было равных, кроме Пьюка. Но если с ним что-нибудь случится…
«Я сожгу этот мир дотла».
Пьюк подошел к тазу с водой, стоявшему на вершине его дорожного арсенала. Положив меч Уолша сбоку, он смыл ночную грязь.
— Когда мы были детьми, ты волновался за меня, — сказал он, вытирая лицо полотенцем. — Что случилось?
— Ты научился пользоваться мечом.
Син потёр виски, как будто ненавидел мысли, кружащиеся в его голове.
Ему нужно отвлечься.
— Начнём обзор сражения?
— Ещё нет. Я пришел с новостями.
Потекли мучительные секунды.
Пьюк напрягся.
— Рассказывай.
Глядя в глаза Син сказал: 
— Отец объявил о твоей помолвке с принцессой Аланной из Динджина.
Первая реакция Пьюка: «У меня будет жена. Она будет моей!»
Потом он нахмурился. «Нужно действовать осторожно». С самого раннего возраста он видел мир вокруг себя через ослепляющую призму: «МОЙ брат, МОЙ клан, МОЁ царство».
Он встречался с Аланной только раз, и хотя ему понравилось ее внешность, он не стал бы спать с ней, тем более жениться. Искушению нельзя потакать, даже в малейшей степени.
Однако он понимал озабоченность Сина. Король сам выбирал приемника, а не первородство. Если король, конечно, не сделал бы выбор, то корону взял бы самый сильный воин. Но этим объявлением Король Пьюкинн III решил их судьбу.
— Отец поспешил с объявлением — сказал Пьюк. — Я не буду ни на ком жениться. Даю тебе слово.
— Это политический шаг, призванный укрепить союз между нашими кланами, но… пророчество… — Голос Сина затих под конец. — Один станет королем с любящей королевой на своей стороне и убьет другого. Оракулы никогда не ошибаются.
— Все бывает в первый раз. — Он сократил расстояние, чтобы обхватить лицо брата ладонями. — Доверяй мне. Свадьба никогда не состоится. — Он никогда не женится и пророчество не осуществится. — Я выбираю тебя, брат. Я всегда буду выбирать тебя.
Син оставался таким же напряженным.
— Если ты откажешь ей, то оскорбишь динджинцев. Разразится ещё одна война.
— Другие войны всегда начинаются.
Каждый клан собирал магию у людей, которых они убивали, отчаянно желая обладать большим, чем другие.
Магия была силой, а сила — магией.
Син отошёл от Пьюка, беспокойно потирая двумя пальцами тёмную щетину на подбородке. 
— Женившись на Аланне, ты объединишь кланы, как и мечтал. Коннахт, Динджин, Фиан, Идром и Уолш.
Как заставить брата понять? Да, он мечтал объединить кланы. Война наконец-то закончится. Много жизней получится спасти. Воцарится мир. Амарантия будет процветать, земли больше не будут терзать постоянные сражения.
Но мир без Сина ничего не значил.
— Нет ничего важнее тебя, — сказал он. Много веков назад было двенадцать кланов. Теперь из-за королей и армий, жадных до магии, осталось только пять. Если ничего не предпринять, всё население вымрет. — Не для меня.
— Ты не слушаешь, — настаивал Син. — Динджин и Фиан теперь союзники. После вашего брака с Аланной, Коннахт станет сотрудничать с Динджином, поэтому Фиан будет вынужден принять сторону Коннахта. Когда это произойдет, Идром, который в настоящее время заключил мир с Фианом, должен будет разорвать свой союз с Уолшем, чтобы сохранить мир с нами. И они сделают это. У них нет семейных связей с Уолшем. И теперь, когда нынешний или, вернее, бывший король Уолш мертв, новый правитель начнёт отношения с нами с чистого листа.
— Мне всё равно, — сказал он, покачав головой. — Цена слишком высока.
Син молча изучал его так, как свои любимые карты. Печаль омрачила его черты, пока не была подавлена решимостью. Он кивнул, словно принимая монументальное решение, и показал на стол в углу. В центре стоял, казалось бы, небольшой интригующий сундучок.
— Его доставили сегодня утром, — сказал Син. — Как раз перед началом сражения.
— Подарок?
— Оружие.
Оружие? 
— Не волнуйся. Я позабочусь об этом.
Пьюк сделает что угодно — убьёт кого угодно — чтобы решить проблемы своего брата. Все справедливо. Син всегда ему помогал.
Он пересёк палатку, чтобы встать перед маленьким сундуком. Неизвестный металл был покрыт перламутром. В каждом углу сверкали бриллианты. Когда он потянулся к нему, импульс зла коснулся его кожи. Не магия, а чистое, неподдельное зло. Его кровь заледенела.
— Кто его прислал?
И какое это оружие?
— Женщина по имени Киликаель, Красная Королева. Она выразила надежду, что мы насладимся нашим крахом.
Киликаель. Он никогда о ней не слышал.
— Она правит соседней реальностью?
Насколько известно Пьюку, женщина никогда не руководила… никем. По крайней мере, не открыто. Женщины помогали своим королям.
— Я не уверен, — ответил Син.
Ответ не имел значения. Никто не угрожал брату и его жизни. Крах? Не тогда, когда Пьюк жил и дышал.
Син не просто спасал его жизнь множество раз; он спас душу Пьюка.
Незадолго до седьмого дня рождения Пьюка его кузен погиб в бою. Нуждаясь в новом командире из королевской династии, король выбрал Пьюка. И маленького принца вырвали из рук матери раньше обычного, чтобы ласка женщины больше на него не «влияла».
«Погубите мальчика, и вы погубите мужчину, которым он станет».
Слова, которые кричал отец его матери в день, когда Пьюка уводили.
— Я тоже пойду, — сказал пятилетний Син. — Куда ты пойдешь, туда и я.
Подробности того рокового дня навсегда остались в памяти Пьюка. Рыдания матери, раздававшиеся по всей крепости: «Мои дети. Пожалуйста, не забирайте моих детей». Слезы, катившиеся по лицу Сина, когда он взял Пьюка за руку и добровольно ушёл из единственного дома, который он когда-либо знал. Каким утешением Пьюку стала непоколебимое решение маленького мальчика остаться вместе с ним.
В течение многих лет оба мальчика жили и тренировались с самыми закалёнными солдатами клана. Все нежные эмоции были выбиты, вырваны или вырезаны из них.
Когда им было двенадцать и десять лет, отец дал по мечу и бросил их посреди самых опасных песчаных дюн с одним напутствием: вернуться с сердцем врага… или остаться здесь навсегда.
Если бы Пьюк мог вернуть время назад, он бы потребовал, чтобы Син остался с их матерью, в её любящих руках. Теперь же вина была его постоянной спутницей. Пока он не научился бороться, и бороться хорошо, он не мог защитить Сина от ежедневных оскорблений. Хуже того, их мать умерла до того, как они смогли ее навестить.
Она родила мертвого младенца вскоре после их отъезда и, погруженная в горе, намеренно сожгла себя дотла. Воин мог бы выжить в огне, но не женщина без рун и магии.
Массируя затылок, Пьюк решил продолжить.
— Ты открывал сундук?
— Нет. Я ждал тебя, — сказал Син, дрожа от страха.
Страх? Невероятно. Син ничего не боялся, пока Пьюк прикрывал его спину.
— Мне не следовало приносить проклятую вещь в твою палатку. — Его брат подошел к столу. — Я возьму его и…
— Нет. — Вытянув руку, Пьюк остановил Сина до того, как тот прикоснулся к сундуку. Да, Син уже справился с этим без последствий. Не важно. Не было причин рисковать еще раз. — Я хочу узнать, что внутри.
Хотел знать, что эта неизвестная королева решила использовать против его семьи.
— Я позову одного из главнокомандующих. Позволь ему…
— Нет. Я сделаю это сам. — Хороший король не поставит свою собственную жизнь выше жизни его людей. — Оставь меня. Я дам тебе знать, что обнаружил там.
— Ты остаёшься — я остаюсь.
Еще одно полено упало в огненную яму его вины. Он стиснул зубы.
— Я не хочу подвергать тебя опасности, брат.
«Ни сейчас, ни когда-либо».
Секунду в глазах Сина блестели непролитые слезы. Он быстро заморгал. 
— И всё же, — сказал он, — я хочу остаться.
Почему он едва не заплакал? Внезапно Пьюк еле смог смириться с мыслью, что его брат рядом. 
— Очень хорошо. Отойди.
Когда Син отошёл к другой стороне палатки, Пьюк схватил короткий меч и приготовился к худшему. Взрыв бомбы? Магическая ловушка? Потом он сделал это… открыл крышку.
Сначала ничего не произошло. Но между двумя ударами сердца черный дым поднялся из сундука, запах серы наполнил воздух, обжигая его ноздри. Светящиеся красные глаза моргнули, открылись и сузились, сосредоточившись на нём.
Пьюк отскочил назад и резко выставил меч вперед. Металл просто прошёл сквозь тьму. Что за…
Появилось рогатое существо… владелец этих глаз. С пронзительным визгом он спикировал вниз. Цель: Пьюк. Он пытался отпрыгнуть с пути. Слишком поздно. Существо…
Его пронзила боль, с губ сорвался рев. Существо вошло в его тело, и теперь разрывало органы. Оно кусалось и царапалось, и все же Пьюк не ощущал никаких внешних признаков ранений.
В безумстве он уронил меч, чтобы разорвать ногтями грудь, разрезая кожу и мышцы… безрезультатно. Существо оставалось внутри него тёмным присутствием, воющей ядовитой смесью ненависти и удовольствия.
Кровь в жилах Пьюка могла бы стать топливом; каждая клетка его тела, казалось, загорелась, плавя его изнутри… изменяя? На макушке его черепа вспыхнули два огненных кольца, как будто круги были прожжены в кости. Он протянул руку и почувствовал… рога?
Хрипло дыша сквозь сжатые зубы, он дернул за коричневый мех, выросший на ногах. Мех остался. Затем ступни покрыла твердая оболочка — превратив их в копыта? — когда кожаные ботинки разошлись по швам.
Изменение формы не ново для него, но эту трансформацию Пьюк не мог контролировать. Не мог это остановить.
На его груди появились рваные черные линии, небольшие реки горящей лавы выжгли образ. Бабочка с острыми, как осколки стекла, крыльями. Различные цвета мерцали в свете огня, один за другим они менялись, как и различные эмоции менялись в нём самом.
По большей части, Пьюка душила паника. Это была галлюцинация, вызванная дымом?
Или он навсегда останется монстром?
Его колени подогнулись, не в силах выдержать вес. Когда он лежал на земле, задыхаясь, паника утихла. Его взгляд упал на меч Уолша, и гордость, которую он испытал всего несколько мгновений назад, угасла, прежде чем исчезнуть совсем.
Преданность своему царству и народу… ушла. Он ничего не чувствовал. Меч был куском отточенного металла, королевство — бессмысленным местом, его граждане — ничтожеством.
Пьюк искал эмоции, любые эмоции, спрятанные где угодно. Есть! Любовь к Сину, сияющая путеводная звезда.
Он защитит юношу от этого… чем бы это ни было. Но, когда он попытался дотянуться до брата, мышцы сжали кости, удерживая его неподвижным, и паника вернулась.
— Син!
Син не хотел смотреть на него.
Что-то не так…
Ужасная опустошённость начала охватывать Пьюка во второй раз… поглощая чувства к брату. Драгоценный Син. Заветный Син. Для Пьюка он был смыслом… всего. Но невидимый кинжал пронзил его сердце, любовь истощалась… истощалась…
Он продолжал бороться. 
— Люблю тебя, — вскрикнул он. «Не могу потерять Сина. Не могу… « 
Но даже когда он говорил, его сердце ничего не испытало.
В одно мгновение его любовь ярко вспыхнула, которую не погасили ни война, ни гонения, ни уродство, а в следующее — она стала всего лишь потушенным факелом.
Пьюк моргнул, глядя на Сина, и не почувствовал… ничего. Он не забыл ни их прошлого, ни того, как брат помогал ему на протяжении веков, ни всего того, от чего отказался Син ради него, но его это больше не волновало.
Син присел рядом с ним с печалью в глазах. 
— Мне очень жаль, Пьюк. На самом деле. Я знал, что было внутри сундука… Киликаель… она знала о нашем пророчестве, уверяя, что мы уже на пути к разрушению, и один из нас убьет другого. А так мы сможем жить. Я просто… Я не мог убить тебя, но не мог и тебе позволить убить себя. Ты бы возненавидел себя. Извини, — повторил он. — Мне очень жаль.
Брат его предал?
Невозможно. Он бы никогда не поступил столь ужасно.
— Я заключил сделку с женщиной-демоном, — продолжил Син. — Никогда не прощу себя, но лучше я, чем ты, да? Разве ты не видишь? Ты не будешь беспокоиться ни о короне, ни о кланах. Теперь ты одержим демоном Безразличия. — Он постучал Пьюка по груди и голос его ожесточился. — Вы с ним соединены на всю оставшуюся вечность.
Печаль, решительность и ярость — так много ярости — внезапно полыхнула внутри Пьюка. Брат его предал. Он без колебаний спланировал его падение. Но, как и всё остальное, печаль, решительность и ярость исчезли, и осталось только холодное безразличие.
Пьюк Непобедимый только что стал Пьюком Обманутым.
Он должен уйти. У него может и нет стремления убить своего брата, остаться здесь или даже уйти, но здравый смысл подсказал: не оставайся с тем, кто причинил тебе вред.
Наконец мышцы расслабились, и он встал.
— Я сделал это для нас. — Син выпрямился и протянул к нему руку. — Скажи, что ты понимаешь. Скажи, что мы останемся вместе.
Молча, он попятился от брата. Он решил пройтись, подумать о случившемся и о дальнейших действиях.
— Пьюк…
Он покинул палатку, так и не оглянувшись.

Глава 2

Прошли века. Много лет после ухода Пьюка. Он не собирался их считать.
Он не вернулся к своему брату или клану даже тогда, когда услышал слухи о жестокости Сина. Очевидно, его брат превратился в самого кровожадного тирана в истории Амарантии. Он уничтожил половину леса — одного из двух — чтобы построить крепость. Сделал рабами всех граждан Коннахта и жителей других кланов, взятых в плен, и убивал всех, кто «замыслил его падение».
Он верил, что тысячи людей мечтали его свергнуть.
На самом деле Пьюк знал правду. Чёрная душа Сина вышла, наконец, поиграть.
Бесцельно Пьюк кочевал из одного конца Амарантии в другой. Те, кто вставал у него на пути, умирали. Если ему попадалось что-то необходимое для выживания, он брал это. Пищу. Оружие. Ночлег. Иногда он брал любовницу.
Он мог затвердеть, и женщина могла ездить на нем сама до получения удовлетворения, но он ничего не делал для её удовольствии… и не мог достигнуть своего. Хотя он чувствовал физиологическую потребность в освобождении, никто не мог заставить его кончить. Даже он сам.
Пьюк вспомнил, как однажды тайно мечтал снова и снова быть с одной и той же женщиной. Когда он действительно сделал это, то обнаружил, что ему не хватает опыта.
Когда Пьюк привык к Безразличию, то понял, что тот не мог украсть или стереть его эмоции, только похоронить и спрятать их. Что демон незамедлительно и делал; он вошёл во вкус, наказывая всякий раз, когда Пьюк чувствовал слишком много и слишком долго.
«Никогда не был безразличен к этому, так, демон?»
Даже сейчас существо рыскало в его голове, и каждый его шаг отдавался ударом кувалды, в ожидании ошибки Пьюка.
Ему пришлось научиться хоронить и скрывать свои эмоции самостоятельно, покрывать их толстыми слоями воображаемого льда, вызванного магией, которую он всегда использовал. Магией, которой он мог владеть где угодно и когда угодно. Со льдом приходило онемение, с онемением — мир.
Необходимый процесс. Ярость, ненависть, боль, беспокойство и надежда все ещё бурлили в нём. Он стал пороховой бочкой и однажды взорвется.
Когда это произойдёт…
Безразличие его убьёт? Пьюк примет смерть или станет бороться?
По крайней мере, демон предупреждал его, когда эмоции вырывались на свободу. Рык приравнивался к удару по запястью. Рев означал, что Пьюк ступил на опасную почву. Когда он слышал мурлыканье, значит, слишком долго чувствовал, и ад вот-вот обрушится на него.
Демон истощит его силы, оставив неподвижным на несколько дней. Практически в коме.
Чтобы избежать наказания, Пьюк создал правила, которым неукоснительно следовал.
«Никому никогда не доверяй. Помни, что все лгут».
«Убивай всех, кто угрожает выживанию, и всегда мсти за минутное пренебрежение».
«Ешь три раза в день и приобретай одежду и оружие, когда это возможно».
«Всегда иди до конца».
В какой-то момент Пьюк пересёкся с принцессой Аланной из Динджина. Она закричала и убежала в ужасе от монстра, которым он стал. О, ну ладно.
Хотя магия все ещё клубилась внутри Пьюка, он потерял свою способность трансформироваться. Рога остались на его голове — две башни позора из слоновой кости. Мех и копыта на его ногах также продолжали вырастать; независимо от того, сколько раз он всё это срубал, думая, что, может быть, просто возможно, он смог бы освободить свой ум от Безразличия, если бы избавился от этих звериных атрибутов.
За долгое время на него нападали разные воины, решившие убить опального принца Коннахта. Пьюк закалывали, поднимали на кол и вешали, растягивали на дыбе, четвертовали и сжигали в огне. Когда это было возможно, он сопротивлялся. Если он не мог сопротивляться из-за демона, то ждал, пока его тело исцелится, а затем безжалостно и беспощадно вершил возмездие, охваченный яростью, которую не мог контролировать.
Конечно, Безразличие всегда наказывал его после.
Однажды утром, когда Пьюк прогуливался по песчаным дюнам, которые он когда-то обожал, почувствовал пульсацию в ногах. Вернее, в копытах. Быстрый взгляд вниз доказал, что он получил множественные травмы и оставлял позади себя кровавые следы. Ему нужно было украсть и волшебным образом переделать пару туфель. И одежду. Он забыл одеться.
Два золотых солнца осветили небольшой лагерь вдалеке. Идеально. Разная одежда качалась на верёвке, привязанной к вершинам двух ближайших палаток. Ветер разносил запах зажаренного кролика.
Никто не сторожил снаружи, хотя в одной из палаток раздавались голоса.
— …объявили сегодня утром. Принц Талиесин из Коннахта убил своего отца, пока тот спал.
— Полагаю, это значит, что Талиесин теперь король, — раздалось ворчание. — Принц Нил должен был стать преемником, но, думаю, он мёртв.
Пьюк застыл на месте. Син убил их отца?
Они оба презирали мужчину, но хладнокровное убийство во время сна Коннахта? Это низко.
Пьюк ждал всплеска удивления… отвращения… ярости… хоть чего-нибудь. Ни единого намёка на эмоции не просочилось мимо его льда. Когда он натянул пару слишком узких штанов из овчины, он задумался о том, что должен был почувствовать. Возможно, всё вышеперечисленное? Определённо, нужно остановить его брата.
— Если принц Нил не умер, — один из мужчин заговорил, — он всё ещё чудовище.
Нил — Пьюк.
— Что лучше, чтобы Талиесин или зверь правили твоей семьей? — спросил другой мужчина.
— Зверь, — хором ответили мужчины.
Тот факт, что все хотели бы Пьюка вместо Сина… жители Коннахта должно быть в отчаянии.
«Могу ли я действительно уйти и оставить свой клан в опасности?»
Вдруг Син женился на женщине, которая его полюбила, тогда он убьёт Пьюка и объединит кланы? Амарантия, несомненно, рухнет.
Син должен умереть.
«Всегда иди до конца».
Ну, тогда всё в порядке. Пьюк спасет Коннахт от сумасшедшего и всю реальность от разрушений… и, наконец, отомстит брату. Глубоко в сердце Пьюк хотел отомстить. За светлое будущее, которое он потерял, за любовь, которую Син так холодно уничтожил.
Гнев Пьюка был заслуженным. Он имел на это право.
Безразличие огрызнулся, предупреждая. Пьюк использовал магию, чтобы покрыть своё сердце и разум льдом.
Когда ледяная логика вернулась, он начал размышлять: если демону удастся истощить его силы, Син его победит.
«Он уже знает мою слабую сторону…»
Пьюк сжал кулаки. Он должен найти слабое место Сина.
Никто не даст лучшего наставления, чем Оракулы.
Пьюк съел все кусочки кролика — правило есть правило — изменил с помощью волшебства проклятые сапоги и направился на восток. Оракулы жили в самой опасной части Амарантии, там, где мощная магия сгущала воздух, создавая порталы, которые вели в другие миры, в бесконечные ямы, в центр вулкана и даже на дно океана.
Только самые отчаянные жители осмелились рискнуть прийти сюда. Только те, кто стремился спасти себя или любимого, короли, которые нуждались в руководстве при выборе наследника, или такие люди, как Пьюк, которым нечего терять.
Путешествие заняло три дня пути. Ни привалов, ни еды, ни воды. По крайней мере, ему удалось избежать порталов.
Наконец, он достиг самой высокой песчаной башни реальности. Оракулы жили наверху, с видом на… всё. Пьюк ослаб настолько, что не мог подняться, поэтому использовал последнюю свою магию, чтобы создать песчаную лестницу.
Ему нужно было накопить больше магии, а значит, ему придется убить кого-то, и скоро.
«Нужно ли убить одного из Оракулов?» История утверждала, что триада создала Амарантию в качестве убежища для тех, кто имеет магические способности. Их запас магии должен был быть безграничным, даже бесконечным.
Когда-то мысль о том, чтобы причинить вред женщине, вызывала у него отвращение. Сейчас? «Причини его». Источник есть источник.
Сначала дело. Когда он ступил на верхние ступеньки без поручней и стен, то обнаружил трёх женщин, стоящих вместе, каждая из которых была задрапирована от груди до бёдер в разноцветные шарфы. Замечательно, тёмный туман скрывал их лица.
Вместо приветствия он сказал:
— Вы знаете, почему я здесь. — Они должны. — Как мне вернуть свое? Свободу от демона. Корону Коннахта. Объединение кланов. Защиту моей реальности. Черное сердце Сина на золотом блюде. Принцессу Аланну.
Её он примет как должное.
Ветер усилился, и женщины одновременно заговорили.
— Какое наше правило, Пьюк Непобедимый?
Вся Амарантия знала их правило. «Ничего не даешь, ничего не получаешь». Чем более личным был подарок, тем более подробным был ответ.
Что может быть ценнее его собственного чёрного сердца?
«После этого не останется сил на убийство».
«Оно того стоит».
Он решительно вынул кинжал из ножен на талии и воткнул лезвие в грудную клетку. Теплая кровь полилась по его груди. Боль пожирала его силу с таким же упорством, как и Безразличие, обжигая каждый нерв в его теле. В конце концов, его колени ослабли. Но даже когда он упал, он продолжал рубить мышцы и кости. Наконец, успех.
Раз он бессмертный, то сможет восстановиться… через какое-то время. Здесь и сейчас его разум останется в сознании в течение минуты, может быть, двух. Достаточно времени, чтобы получить желаемое. Син хорошо его научил: весь ход твоей жизни может измениться между двумя ударами сердца.
Одним движением запястья он бросил бьющееся сердце Оракулам. Раздались крики одобрения, за которыми последовали голоса, один Оракул говорил за другим.
— Ты любишь наш дом, наших людей, несмотря на твои… ограничения. Но сказанное когда-то нельзя отменить. Что должно произойти — произойдет.
— Одно пророчество может работать совместно с другим и исправить предыдущее.
— Чтобы спасти нас всех, женись на девушке, которая принадлежит Уильяму Тёмному… она — ключ…
— Приведи свою жену в наши земли и последующую за ней тьму. Только мужчина, который готов жить или умереть за эту девушку, сможет свергнуть Сина Сумасшедшего.
Когда Син заслужил прозвище «Сумасшедший»?
— Только тогда ты получишь всё, что желаешь.
— Но не забудь ножницы Ананке, они необходимы…
Вместе оракулы прошептали: 
— Другого пути нет.
В последовавшей за этим тишине мысли Пьюка закружились. Уильям Тёмный. Он никогда не слышал о нём или о девушке, ради которой мужчина готов жить или умереть. Обоих нужно привести в Амарантию, одного за другим. Очень хорошо.
Пока тяжёлый мрак подбирался к границам его разума, он упорядочил и установил для себя задачи.
«Найти Уильяма Тёмного. Жениться на девушке, которую он любит. Сразиться с Сином».
Одно пророчество не изменит другое. Вместо этого они будут работать в тандеме. То есть, Уильям не станет убивать Сина, а только свергнет его. Остальное зависит от Пьюка.
Ничто не остановит его от выполнения каждой задачи. Уильям. Свадьба. Сражение. Однажды Пьюк наденет корону Коннахта, спасёт свой народ и объединит кланы.
Наконец, мрак перестал играть и начал пожирать его, целиком поглощая. Больше он ничего не узнал.

Глава 3

Джиллиан Шоу, ДП (До Пьюка)
4 дня и 32 секунды до дня Рождения.

«Я могу сделать это. Я могу».
Сексуальное женское бельё? Есть.
Опьяняющие духи? Есть.
Почищенные зубы, для лучшего результата два раза? Есть, есть.
Джиллиан Шоу… также известная как Джиллиан Брэдшоу, Джилли Брэдшоу и Джилл Брэдс, в зависимости от того, какое удостоверение она использовала… прошествовала из одной стороны спальни в другую, чувствуя себя треснутой фарфоровой куклой, которая вот-вот разобьётся. «Мне уже почти восемнадцать. Я могу это сделать».
Её желудок сказал: «Подумай ещё, маленькая девочка».
Не желая осквернять персидский ковер, она бросилась в ванную. Вовремя. Ее вывернуло содержимым желудка в унитаз.
Её парень… кого она обманывала? Он не был её парнем. Пока. Он был бессмертным воином несравненной красоты и силы, ему миллиарды лет и он один из девяти князей ада.
Или бывший князь. Бессмертные титулы могли измениться, по мере завоевания или потери королевств, и она упустила это из виду. В одном она не сомневалась: Уильям Тёмный был безжалостным убийцей. И враги, и друзья боялись его, и всё же, когда он улыбался, мокли трусики.
Парень трахал всех подряд. Множество раз. У него не было сил сдерживаться… за исключением Джиллиан, с которой он отказался спать.
Пора научить его обратному.
Хотя он никогда не приставал к ней, ему всегда нравилось быть рядом. Очевидно же! Он шутил и смеялся с ней так, как ни с кем другим. Этим утром он спросил её мнение о том, какую футболку надеть. На одной надпись «Я могу заставить пиво исчезнуть», а на другой «Лучший друг в мире».
Понимает ли Уильям, какой является редкостью? Какое в нём богатство противоречий? Он был бескомпромиссно храбрым, внушающим ужас, жестоким, но благородным, с искаженным моральным кодексом. Он желал совершить невыразимые злодеяния, и все же были (маленькие) границы, которые он отказывался пересечь.
Для Джиллиан он был последней надеждой.
«Должна его обыграть». Она провела обширное интернет-исследование? Правильно подобрала наряд? Достаточно почистила зубы? Тьфу. Может, ей стоит пойти домой, пока он не вернулся и не нашел её полуодетой в своей спальне, и не изменил навсегда ход их отношений.
«Слишком поздно. Уже изменил».
Некоторое время назад он был прикован к постели после особенно ужасной битвы. В своем ослабленном состоянии Уильям никому не доверял находиться рядом, кроме Джиллиан. Когда она ухаживала за его ранами, он признался, что ощущал её чувства к нему и сказал, что они могут быть только друзьями, что она слишком молода, чтобы быть с мужчиной и понимать все серьезность отношений.
Благодаря отчиму, она давно это поняла. Он вытворял больные, извращенные вещи, о которых она не могла думать, не молясь о смерти. Он также научил своих сыновей, как делать ужасные вещи.
Но день за днем она продолжала бороться за жизнь. Джиллиан слишком ненавидела своих мучителей, чтобы позволить им выиграть.
Чувствуя себя отвергнутой Уильямом, она пыталась его избегать. Он всё равно находил её и общался, будто ничего не случилось. Вообще-то нет. Это не совсем так. Она поделилась худшим воспоминаниями из своего прошлого, и он начал обращаться с ней, как с хрустальной вазой.
Сейчас существовало две Джиллиан… два волка на войне. Одна Джиллиан боялась своих чувств к Уильяму, а другая хотела большего. Одна смотрела на него и думала, что он самый страшный человек на Земле. Другая смотрела на него и думала, что он самый сексуальный мужчина на Земле.
К слову о психической травме! Что важнее — страшный или сексуальный?
Хм, как насчёт ничего? Он был милым, только это качество имело значение.
Но в последнее время он проводил с ней всё меньше и меньше времени. Он устал от неё? Решил её бросить?
Женщина только одним способом может заинтересовать мужчину…
Её живот скрутило. «Ты доказываешь его точку зрения. Ты ещё не готова. Это совершенно неправильно».
Нет. Нет! Слушать страх? Больше нет. Сегодня она возьмёт под контроль свою судьбу и докажет, что может удовлетворить все потребности Лиама.
Джиллиан плеснула водой себе в лицо и посмотрела на отражение в зеркале. Тёмные испуганные глаза смотрели на неё, и она нахмурилась. Никто, ни в этом мире, ни в любом другом, никогда не мог ненавидеть собственные глаза больше, чем она ненавидела свои.
«Хочешь, чтобы я перестал тебя трогать? Тогда скажи этим красивым глазкам, чтобы перестали умолять о большем».
Холодный пот потек по её лбу, желудок угрожал взбунтоваться во второй раз.
Хорошо. Так. Гарантировано, сегодня она получит нервное истощение.
— Ты заслужила взбучку, — пробормотала она. — Как и Лиам.
Своей добротой и мягкостью он заслужил её доверие, верность и любовь. И каким-то чудом она заслужила и его тоже. Он должен доверять и любить её, несмотря на свой отказ. Зачем ещё он вчера устроил ей частную вечеринку перед днём рождения и удивил новой машиной? «Мерседес-Бенц S600», если точно.
По словам её завистливых одноклассников, это был самый безопасный автомобиль на рынке, потому что он мог противостоять снайперскому огню, реактивным гранатам и высокоскоростным снарядам. О, и он стоил шестьсот тысяч долларов, абсолютно непристойную сумму денег. Но Уильям был успешным бизнесменом, и ко всему прочему имел кучу наличных денег в свободном пользовании.
Но что для неё дороже «Мерседеса»? Пачка купонов ручной работы, которые он ей дал. Внутри были билеты на ночные битвы в видеоигры, ужины в любой точке мира и неограниченный шопинг, пока он носил бы её дамскую сумочку.
Было также двадцать купонов на «голову или сердце врага».
Но что лучше всего этого? Она случайно услышала сплетни друзей. Уильям считал Джиллиан своей избранницей!
Проблема в том, что он продолжал встречаться с другими женщинами.
«Нужно завоевать его сейчас, пока он не влюбился в кого-то ещё».
Немного пошатываясь на ногах, Джиллиан достала запасную зубную щётку, чтобы почистить зубы в третий и четвертый раз. «Он любит меня. Он всегда будет любить меня». Конечно.
Не так давно она встречалась с ребятами из своей школы. Ей было неудобно, но весело. Но когда все разбились на пары, оставив её наедине с одним из мальчиков, Джиллиан запаниковала. Что если он прикоснётся к ней? Как только она подумала, что сойдет с ума, появился Уильям.
— Ты не тронешь её. Никогда, — сказал он с угрозой в голосе. — Если сделаешь это — умрёшь.
В отличие от отчима, он ее защищал. Он был ярким лучом света в кромешной тьме жизни.
С ним она чувствовала себя почти нормальной.
Джиллиан нужно было почувствовать себя нормальной. Так много девушек её возраста были рады открыть для себя «удовольствия» секса. Но она уже презирала этот акт. Запахи, звуки и ощущения. Боль, унижение и беспомощность.
Что, если Уильям мог подарить ей удовольствие?
Её телефон завибрировал. Сообщение от Уильяма? Обнадеживающе и страшно, она посмотрела на экран. Кили.
«Короткий вопрос. Нельзя ответить неправильно. Если бы ты была королевой — как я — и кто-то причинит тебе боль, чтобы спасти тебя, ты бы простила его или убила?»
Кили, Красная Королева, была Хранителем, которой было поручено охранять мир, черпая силу из природы. Она называла свой разум Коробкой ожидания, потому что живет очень долго и в её мозгу застряло слишком много воспоминаний. Не только из прошлого, но и будущего. Или будущего, которое она когда-то видела, но забыла. Теперь она многое вспомнила, её брак с Торином помог ей достичь ясности ума.
По какой-то причине она решила взять Джиллиан под своё крыло и обучить её быть королевой с помощью уроков, представляющих собой «быстрые вопросы».
Джиллиан ответила: «Это мои единственные варианты? Убить его или простить? Прекрасно. Я подыграю. Но прежде чем вынести вердикт, мне нужно больше информации. Как именно этот человек мне навредит?»
Килли: «Кто знает? Меня там не было».
Джилли: «Мне всё ещё нужно больше информации».
Килли: «Неправильный ответ. Ты должны простить меня. Я имею в виду его. ЕГО. Иначе из горечи вырастит сорняк и задушит любую радость. Сейчас, потом. Я надеюсь, тебе понравился этот урок выживания в чудесном мире бессмертия от профессора Королевы КиКи».
Джилли: «Простить тебя??? Что ты сделала, К? Или что ты собираешься сделать? Скажи мне!»
Килли: «Я люблю тебя, моя сладкая маленькая нечеловеческая девочка!»
Нечеловеческая? Иногда понять Красную Королеву невозможно.
С раздражением Джиллиан положила телефон в карман и уловила своё отражение… эти глаза. Она вспомнила, почему находилась в квартире Уильяма, и страх уничтожил её изумление.
Минусы сделать это сегодня вечером: (1) она будет стараться сдержать рвоту, (2) если она не сможет, она уже не найдёт мужества попробовать ещё раз, и (3) отсутствие действий может повлечь потерю дружбы Уильяма.
Плюсы: (1) она выбрала его по своей собственной воле, (2) она планировала встречу, и (3) она будет контролировать всё, что произойдёт. Несмотря ни на что, секс с ним был бы другим. Другим — значит лучше.
Вдруг воспоминания об Уильяме затмят воспоминания о её отчиме? Вдруг Уильям поможет ей избавиться от чувства вины, стыда и отвращения к себе, которые проросли в её сердце и пустили корни?
Джиллиан больше не будет лишь оболочкой себя. Она вновь обретёт уверенность. Ненависть внутри неё истощится. Никогда больше она не почувствует себя раздавленной жизнью.
Её телефон загудел. Взглянув на экран, она застонала. Торин.
«Где ты?»
Торин — другой бессмертный друг — недавно связал себя с Кили. Он был неплохим парнем, любящим сарказм.
Джиллиан ответила: «Ушла. Зачем тебе?»
Торин: «Зачем ещё? Потому что я должен быть уверен, что наша умница в безопасности».
Её пальцы порхали над клавиатурой: «Или ты пообещал Уильяму проверить меня, пока его нет».
Торин: «Это тоже. Вернёмся к делу. Где ты?»
Она не могла соврать. «Ложь» — язык её отчима. Но Джиллиан ни за что не скажет всей правды.
Она набрала: «Я у себя дома, папочка. Спасибо, что спросил».
У неё была собственная квартира по соседству с Уильямом. Технически, её квартира тоже принадлежала ему, так как он заплатил за обе, но то, что принадлежало ему, принадлежало ей… он так сказал! Дважды!
Торин: «Как будто я не могу отследить твоё точное местоположение, милая. Иди домой. Что бы ты ни запланировала, это плохая идея. Жуткая. Ужасная. Худшая!»
«Что?» Он знал? Дрожа сильнее, чем раньше, она выключила телефон. Это была замечательная идея. Возможно, лучшая, что у неё когда-либо была.
«Дыши. Просто дыши». Всё будет в порядке. У Уильяма был опыт. Большой опыт. Его друзья не назвали бы его Уильямом Вечно Похотливым просто так. Он бы позаботился о том, чтобы Джиллиан получила удовольствие в меру своих возможностей. Верно?
Чёрт. Где же он? Чем занимается?
Она вспомнила их первую встречу.
Отчаявшись избавиться от мучителей, она украла деньги и купила билет на автобус из Нью-Йорка в Лос-Анджелес. Там она устроилась на работу в единственное место, где её согласились взять. В дрянную закусочную, где мужчины, такие, как её мучители, регулярно пытались заказать «счастливый конец трапезы».
Затем появилась Даника Форд, талантливая уличная художница, у которой была сверхъестественная способность видеть рай и ад. Даника сбежала от группы бессмертных, одержимых демонами, известных как Повелители Преисподней, каждый из которых был страшнее предыдущего.
В Парисе жил демон Разврата. Сабин — хранитель Сомнения. Амун — Секрета. Аэрон — Гнева. Рейес — Боли. Камео — Несчастья. Страйдер — Поражения. Кейн — Бедствия. Торин — Болезни. Мэддокс — Насилия. Люциен — Смерти. Гидеон — Лжи.
Несмотря ни на что, Даника влюбился в мистера Боль. Счастливая пара пригласила Джиллиан переехать к ним в Будапешт, и поскольку она имела дело с жутким арендодателем, проводя каждую ночь, прижавшись к своей входной двери с бейсбольной битой наготове, то подумала, почему бы и нет? Её мучители никогда не смогут найти её за границей.
Но, как только она приехала, то почувствовала себя намного хуже. Она слишком боялась своих новых соседей по комнате, чтобы спать, и ночевала в комнате развлечений — центральном месте сборов с несколькими выходами
Однажды Уильям плюхнулся на диван и сказал: «Скажи, что ты разбираешься в видеоиграх. Все остальные ужасно играют, а мне нужно бросить кому-то вызов».
В течение нескольких месяцев они играли в видеоигры в любое время дня, и она впервые почувствовала себя ребёнком. Она перешла от ненависти ко всем мужчинам к любви, поскольку расцвела невероятная дружба. Он быстро стал самой важной, заветной и замечательной фигурой в её жизни. Человек, на которого она рассчитывала больше, чем на всех остальных.
Скрипнули петли, входная дверь открылась и закрылась.
Уильям вернулся!
Сердце ухнуло под рёбрами, она побежала в спальню. Раздалось эхо шагов в фойе. Хотя её ноги были больше похожи на желе, воздух свистел между её зубами, она стала на высоких каблуках в позу, положив одну руку на стойку кровати, а другую — на бедро.
Уильям вошел в спальню, держа за руку другую женщину.
Кровь Джиллиан застыла в венах от унижения, дрожь чуть не свалила её. Женщина была потрясающе прекрасна, тогда как Джиллиан была тёмненькая, та была светловолоса, и, вероятно, бессмертна.
Когда Уильям заметил Джиллиан, он остановился. Он скользнул по ней взглядом и прищурился, а ей пришлось бороться с желанием посмотреть вниз и спрятать глаза.
— Тебе не следует быть здесь, — сказал он холодным, твёрдым голосом, ужасно спокойным. Таким тоном, она догадывалась, говорят убийцы. — Я дал тебе запасной ключ на всякий случай, крошка. Не для… этого.
— Я не соглашалась на секс втроем, Уилл, — женщина ярко улыбнулась. — Но мне это очень нравится. Давайте сделаем это!
«Кто-нибудь, убейте меня. Пожалуйста».
Уильям указал на Джиллиан и рявкнул: «Не смей двигаться». 
Затем он вытащил красотку из спальни, несмотря на её бурные протесты.
Джиллиан прижала руки к скачущему сердцу. Ей следует бежать?
Нет. Абсолютно нет. Девушки убегают, а женщины борются за то, что хотят.
Раздался громкий спор. Снова прозвучали шаги. К тому времени как Уильям появился в дверях один, Джиллиан уже не пыталась встать и сидела на краю кровати.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.