Библиотека java книг - на главную
Авторов: 48550
Книг: 121200
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Искушение»

    
размер шрифта:AAA

Инна Комарова. Искушение

«История – сокровищница наших деяний, свидетельница прошлого, пример и поучение для настоящего, предостережение для будущего».
М. Сервантес

«В чём застану, в том и сужу», - говорит Господь.

Пролог

Очаровательны и неповторимы в России вечера. Дурманом опьянённые, как чувственны и томны взгляды. Речи, от которых немеют ноги и кружится голова. Ты вся дрожишь и ждёшь желанных слов, что скажет он…
Как трогательны прогулки под луной. И как упоительны те первые прикосновения, да-да, когда тебе всего шестнадцать лет.
Перезвоны колоколов Покровского собора навевают удивительные воспоминания…
Белокаменная Москва второй половины XIX века. Измайлово – красивейшее и излюбленное место царской охоты.
Именно здесь, недалеко от храма, в тишине и зелени с незапамятных времён разрослась усадьба ныне вдовствующей княгини Нины Андреевны Федотовой-Ларской.
Воспоминания
– Батюшки, да что же это делается? - запричитала Агаша. - Всё пришло в запустение. Не заставишь этих обормотов забор подправить. С ночи до утра не просыхают. Виданное ли это дело? Был бы жив барин Прохор Петрович, задал бы им трёпку. А что барыня, они из неё верёвки вьют, - злилась преданная нянька, помешивая варенье в тазу.
Рядом с ней в кресле-качалке полулёжа, время от времени вздыхая, дремала барыня. То вскинет взор, вспоминая ушедшее, то опять прикрывает глаза. Бурчание Агаши не мешало ей, напротив, убаюкивало. Подушки подпирали ноги. Поверх платья нянька набросила плед, то и дело поправляя – ветерок-баловник без спроса нырнул под него и играючи сдувал набок. У ног на траве сторожил любимый пёс. Он дуэтом с барыней дремал, похрапывая, но службу нёс исправно. При малейшем шорохе вздрагивал, живо глазами пробегал местность, будучи наготове в любое мгновение гневно и шумно отогнать нарушителя спокойствия. Едва Дружок, так звали пса, успел появиться на свет божий, заботливый барин – Прохор Петрович – не раздумывая подарил его своей супруге. С тех пор пёсик жил в усадьбе. Хозяйку свою обожал, был предан ей, беспрекословно выполнял все её команды. Верный страж вот уже тринадцать лет бессменно оберегал покой своей любимицы.
Агаша караулила варенье, что-то бурча себе под нос, барыня отдыхала.
– Подремли, Андреевна, всю ночь прокуковала, ворочалась, так и не уснула, бедняжка.
Княгиня не слушала няню, она вбирала в себя аромат свежескошенной травы и от обилия запахов разморилась. Так незаметно очи сомкнулись, преисполненная умиротворением и негой, Нина Андреевна уснула. Сладкий сон-проказник унёс её в далёкие, неповторимые годы блаженства – беспечного детства, отрочества… Вдруг сильная вспышка растормошила память, барыня не заметила, как погрузилась в воспоминания давно минувших дней.
С чего всё начиналось
У кладбищенской ограды стояла мёртвая тишина, на своём языке она настойчиво внушала мне, что всё лучшее в моей жизни уже произошло и ждать чуда не следует. Силой навязывала мысли, от которых хотелось бежать. Они отравляли ядом душу. Рыдания и вопль рвались наружу, я с трудом сдерживала крик: «За что?»
Для радости не было повода. А ведь мне в воскресенье минуло всего шестнадцать…
– Схоронили мамку вашу. Недолго она вдовствовала. Всё горевала, сердешная. Видать, батюшку вашего дюже любила, – причитала Агаша.
– Да, няня. И папенька её очень любил. - Я горько плакала.
– Вот и говорю. Теперяча они опять вместе: Андрей Гаврилович и Надежда Тимофеевна. Глядите, могилки близко-то как. А вот почему Антонина ушла? Никак в толк не возьму.
– Не знаю. Не рви ты мне душу.
– Простите, барышня. Не хотела, всё никак не привыкну, да и где мне понять. – Агаша из-под густых бровей посмотрела на меня. - А что ваш братец, почему не прибыл на похороны?
– Не знаю точно. Не отпустили, наверное. Он подневольный. После окончания учёбы служит в полку специального назначения при государе императоре. Тётушка – княгиня Софья Гавриловна – прислала короткую записку, что не поспеет проводить матушку, захворала. Приедет могилке поклониться, как состояние позволит.
– Хорошо бы. А то вы всё одна.
– Да, одна. Подамся к крёстной.
– Игуменья знает, что матушка померла?
– Нет, не успела написать ей. Всё так быстро случилось. Я и опомниться не успела.
– Поезжайте, барышня, в монастыре и душе легче станет. Отдохнуть вам надобно. Столько всего откуда ни возьмись, и всё на вас свалилось.
– Дождусь Василька и поеду.
– Помогу вам собраться в дорогу.
– Хорошо, няня, я и сама справлюсь. Устала небось.
Заберу тебя в Петербург
Василия отпустили в кратковременный отпуск, и брат нагрянул ко мне.
– Ниночка, голубушка, наконец свиделись! – Вася отдал няне вещи и бросился расцеловать меня.
– Василёк, как хорошо, что ты приехал, истосковалась без тебя! – Мы обнялись.
– К сожалению, я ненадолго.
– Да? И я опять буду одна дни и ночи коротать?
– Не грусти, моя миленькая. Мы что-нибудь придумаем. Ну хочешь, перебирайся в Петербург, у Софьи Гавриловны места на всех хватит. Думаю, она тебе будет очень рада. Ей тоже одиноко.
– А что я там буду делать?
– Как что? Это же Петербург! В оперу поедем, на балы, когда приеду на побывку. После восстания и казни редко отпускать стали.
– С тех самых пор тянется?
– Да. И сосланных уже давно амнистировали, а военным послабления не сделали. Служба, Ниночка.
– Жаль, что не сделали.
– Батюшка рассказывал, его отец тяжело переживал тот период, близко к сердцу принял. Сколько людей пострадало, и все нашего сословия – дворяне. Разве плохого они желали своему народу, отчизне? Их чаяния и устремления логичны и понятны. Нужно было выждать. Восстание было преждевременным, как оказалось. А лучшие умы сгинули на эшафоте, другие – жестоко наказаны… – опечалился Василий.
Он говорил очень эмоционально, вкладывая часть своей души. К тем событиям питал двойственные чувства, они в некотором роде касались его мечтаний. Но офицер Ларский был человеком долга и не позволял себе вольные мысли, к тому же зачем сестре лишние волнения?
– Василёк, то, что ты рассказываешь, было давно. Отношения к этому не имеешь. Мы родились в период правления другого царя. Так что и переживать не о чем.
Брат молчал.
– Государь император потребовал, чтобы полк специального назначения всегда был в полном составе. С тех пор ничего не изменилось. Больно за цвет общества. Результата-то не было. Папенька много об этом говорил с матушкой.
– Всё в прошлом и озадачиваться не стоит.
– Я в политику не играюсь.
– Вот и правильно.
– Не грусти, Ниночка. Видела бы ты, какие выставки, галереи в Петербурге! Помнится мне, ты с детства любила рисовать. - Василёк уводил меня от мрачных мыслей.
– Я и сейчас рисую.
– Вот видишь. Тётушка спрашивала о тебе.
– А как же наше имение?
– Летом мне обещали выделить полновесный отпуск, подал прошение государю. Вот тогда и погощу у тебя, здесь так чудесно, природа располагает к отдыху. В Петербурге климат сырой, не то что у нас.
– Хорошо, Василёк. Я подумаю о переезде. А пока съезжу к крёстной.
– В монастырь?
– Да. Она меня звала. Няня говорит, что в тихой обители легче успокоить душу.
– Понимаю. Ну что ж. Послушай сердечко, как просит – так и поступай. А потом приезжай ко мне.
– Приеду.
– Весточку пришли, чтобы я успел отпроситься и встретить тебя.
– Постараюсь, Василёк. Какой ты молодец, что приехал! – Мы расположились на диване в гостиной. Я прильнула к брату, как когда-то в детстве.
– Ты моя малышка. Сколько горя выпало тебе. Завтра сходим на могилы, проведаю родителей, поклонюсь их праху. Не плачь, моя милая.
– Василёк, мы должны найти виновника всех бед, который поднял руку на нашу семью.
– Я думал об этом. Следствие зашло в тупик, его не нашли.
– Это наш долг, - настаивала я.
– Давай сделаем так. Ты повидаешься с крёстной. Приедешь ко мне, на месте определимся и примем окончательное решение. На ходу такие вопросы не решаются.
– Вася, ты служишь государю, неужели мы, дети юридического советника, не имеем права подать прошение на пересмотр дела? А вдруг следователи ошиблись?
– Какая ты у меня умница. Горжусь тобой. Рассуждаешь, как взрослая, со знанием дела.
– Я уже повзрослела, дорогой братец. Не успела оглянуться, как никого не осталось, только ты. – Слёзы самопроизвольно заполонили взор и безудержно покатились по щекам.
– Ну вот опять расстроил тебя. А ведь не хотел. Прости.
– Не твоя вина. Мне плохо без матушки и батюшки. Чувствую себя покинутой и брошенной всеми.
– Горе, ничего удивительного. Но мы ведь вместе? Поможем друг дружке пережить несчастье.
– Трудно мне, Василёк. Не могу свыкнуться с мыслью, что лучшее ушло безвозвратно.
– Выше нос, сестрёнка. Помнишь, батюшка всегда учил, что бы ни случилось, отчаиваться нельзя. И грешно это, забыла? Переезжай в Петербург, со мной ты не будешь чувствовать себя одинокой. Буду твоим защитником и поводырём. И Софья Гавриловна поможет развеять тоску.
– Приеду, Василёк, к крёстной съезжу, оттуда – домой за вещами и к тебе.
– Вот и славно, умница. Значит, договорились.
– Да, договорились. Не уезжай так сразу… – как маленькая, упрашивала я Василька.
– На недельку отпустили. Из них отними время на дорогу. Оставшиеся дни проведу с тобой.
Сколько бы ни было морщинок на лице,
им не удастся затмить красоту и
сияние добрых лучистых глаз, теплоту
влюбленного в жизнь взгляда.
Крёстная
Быстро пробежала неделя, Василёк уехал, я впала в уныние, очень страдала от одиночества, сердце скорбело по ушедшим, печаль заполонила мысли.
Княгиня – Наталья Серафимовна Дубинина – в миру жила в очень благополучной семье. Что привело её в святую обитель, осталось за каменной дверью подземелья старого имения, которое после смерти её родителей производило впечатление заброшенного и никому не нужного. И только волшебному ключику мог подчиниться секретный замок её жизни. Мне не у кого было расспросить о тайне игуменьи. Да и зачем ворошить прошлое?
Воскресенский Новодевичий монастырь
Дорога в монастырь, хоть и дальняя, прошла спокойно. От железнодорожной станции до места добиралась на телеге. Крестьянин, который назвался Кузьмичом, согласился подвезти. Много рассказывал о нелёгкой жизни монахинь. И добавил: когда они зовут его, помогает прибирать угодья, вспахивать землю, присматривать за скотом.
– Работы в монастыре хоть отбавляй, - так и сказал.
Мы выехали на тропинку, справа от нас оставалась лесополоса, слева передо мной вырос красоты невиданной белокаменный монастырь с золотыми куполами, узкими фигурными оконцами. Он притянул мой взгляд, и я не смогла отвести глаз. Дивная неописуемая палитра нежнейших красок, оттенков, полутонов просматривалась на всех зданиях монастырского ансамбля. Мастерами-умельцами всё было продумало до мелочей.
Прогуливаясь и любуясь роскошными цветниками и трёхъярусными клумбами, неожиданно обнаружила маленькую часовенку. В этом оазисе даже от неё исходила такая всепоглощающая божья благодать, о которой мечтают все люди на земле. Воистину божественная природа.
Сознание подсказало: на данном клочке земли в отрыве от всего, что происходило за высоким ограждением монастыря, текла своя жизнь, мало кому доступная и известная.
Высокое, красивое, выполненное в строгой форме и тёмных тонах ограждение по всему периметру отделяло от внешней жизни территорию монастырских угодий. Великолепный собор находился в центре ансамбля и своей грандиозностью выделялся на фоне небольших строений округлой формы. Величественность и монументальность старинного здания скрывали много тайн.
– Приехали, барышня, – услышала я и перевела взгляд на попутчика. - Видите, ворота, здесь вход для прихожан.
– Благодарю вас.
Кузьмич поехал дальше, а я осталась. Отвлеклась от своих мыслей. Одна из послушниц следила за чистотой и порядком снаружи монастыря. Собирая опавшие листья, заметила меня у ворот.
– Вы кого-то ищете, барышня?
– Здравствуйте, - подошла я ближе к воротам. – Моя крёстная настоятельницей служит в этом монастыре – Наталья Серафимовна Дубинина, вот приехала её повидать.
– А, вы крестница игуменьи нашей?
– Да.
– Входите, пожалуйста, – открыла она ворота. - Я провожу вас.
– Благодарю.
– Пойдёмте со мной. Меня зовут Глафира.
– А меня – Нина. Очень приятно.
– И мне приятно, вот и познакомились. Что-нибудь будет нужно, не стесняйтесь, обращайтесь. Я за старшую по уборке, слежу за порядком.
– Спасибо, Глаша. Буду знать.
– Вы надолго к нам?
– Не могу сказать.
Мы обошли монастырские здания, вошли вглубь жилого помещения и поднялись на третий этаж.
– В конце коридора комнаты настоятельницы монастыря и её помощницы. Внизу живут послушницы. В правом крыле – гостевые. Когда принимаем паломников, они находятся там. Не спеша познакомитесь со всеми помещениями и запомните, где что расположено.
– Да, спасибо.
Позднее я узнаю, что этот вход запасной и только для служителей монастыря. Во флигеле, куда мы пришли, проживали лишь послушницы.
Когда мы достигли конца длинного коридора, моя проводница сказала:
– Ну вот, почти пришли. Пройдёте пять шагов вперёд и наткнётесь на высокие двери. Это и есть покои игуменьи, здесь она работает, принимает гостей и вновь прибывших девушек.
– Спасибо, Глаша.
– Пойду я, много работы.
– Да, пожалуйста. Благодарю за помощь.
– Спаси Господи, - проронила моя спутница, опустив глаза, и быстрым шагом покинула меня.
Я прошла немного вперёд, наткнувшись на высокие двери.
– Пришла, - обрадовалась я, постучавшись косточками пальцев.
Дверь открылась, на пороге появилась моя крёстная. От неожиданности она сложила ладони и воскликнула:
– Девочка моя приехала! Слава тебе, Господи!– обрадовалась Наталья Серафимовна, увидев меня, и перекрестилась.
Я бросилась к ней в объятия и зарыдала на груди.
– Что ты, что, моя ясная? Почему плачешь? Я чего-то не знаю?
– Матушку схоронили, не успела вам написать, – сквозь рыдания вымолвила я.
– Боже спаси, какое несчастье! – Крёстная обняла меня и завела в комнату. - Успокойся, моя милая, и рассказывай. О кончине отца твоего весточку получила, не успела приехать – больных сопровождала в лечебницу, поздновато вернулась. А тут… Беда такая настигла. Как же так? Что вдруг?
– Ничего не знаю. Никто не знает. Всё произошло после похорон батюшки. Матушке нездоровилось. Откуда ни возьмись приехал какой-то человек выразить соболезнование. Сказал, что близко был знаком с отцом. Они сидели, разговаривали, Антонина с ними чай пила. Ночью матушке совсем стало худо. К утру она отошла, и вслед за ней – сестра.
– Ниночка, девочка, мне не нравится эта история. Без причины люди не умирают вот так, тем более молодые. А кто этот человек?!
– Не знаю. Я его не видела. В тот день меня дома не было. Подруга матушки – Настасья Павловна, вы её знаете, забрала меня к себе на денёк после того, как схоронили батюшку. Няня поведала, когда я вернулась.
Крёстная посмотрела на меня сосредоточенно и тяжело вздохнула.
– Это твоё и наше счастье. Молодец, Настасья, что увела к себе. Господь её послал. Так Он сохранил тебе жизнь.
– А их, их зачем забрал?! – вырвалось у меня сквозь рыдания.
– Не знаю. Со временем правда проявится, мы узнаем, кто этот человек и зачем приезжал. Потом другие факты всплывут. Всё тайное когда-то становится явным, – произнесла задумчиво крёстная. Я заметила, что она отдалилась от меня. Дорога к её мыслям мне была заказана до поры до времени.
– Вы полагаете, это он… – нарушила я её уединение.
– Утверждать не могу, но сердцем чую. Ты многого не знаешь, моя девочка. – Крёстная говорила медленно, растягивая слова, о чём-то напряжённо думая.
Тогда я не обратила внимания на сказанное ею. А зря.
– Где же я его искать буду? И след простыл. В глаза не видела. Нянька послала к Настасье Павловне человека, чтобы сообщил о том, что случилось. После этого она привела меня домой. Я в полуобморочном состоянии пребывала. Ни говорить, ни пить, ни есть не могла. Отказывалась от всего, когда няня приносила в мою комнату. Агаша всё причитала, что прямиком пойду за усопшими, если откажусь принимать пищу.
– Плохие вести ты привезла.
– Да, плохие.
– Поживи в монастыре, успокой душу, приведи мысли в порядок, потрудись на благо Господа нашего, а там, глядишь, легче на сердце станет и переживёшь невосполнимую утрату. Подумаю тем временем, что дальше делать будем.
– Вы полагаете, смогу успокоиться и смириться?
– Не об этом толкую. В делах мирских труднее душу успокоить. В монастыре для этого созданы условия. Не уговариваю тебя остаться здесь навсегда.
Она замолчала. Я видела, что назойливые мысли не давали ей покоя, теребя сознание.
– Что толку в разговорах? Погости, а там сама решишь, что для тебя лучше.
– Дорогая крёстная, для этого я приехала. Вы – родной человек, плохого не подскажете. Поживу с вами и к Васильку поеду. Тяжко мне одной в имении.
– Поступай, как душа велит, милая моя. Я с тобой в делах праведных и в молитвах. Немного освобожусь, навестим могилки матушки твоей, Антонины и отца. Нынче дел много.
Наталья Серафимовна обняла меня, сердцем обогрела, и мне стало немного легче.
Затворническая жизнь
Монастырский уклад строг, однообразен, и далеко не каждый смертный способен его осилить. Этот непростой выбор люди делают осознанно, самостоятельно, обжалованию и жалости он не подлежит. Всё расписано по минутам, думать некогда, следует трудиться во славу Всевышнего упорно и ежедневно в поте лица своего. В перерыве между молитвами и трапезами послушницы работают. Ни на что другое времени не остаётся.
В основном отношения в этом замкнутом пространстве строились на взаимопомощи и взаимовыручке, но встречались среди послушниц вредные, злые, завистливые люди. Здесь, как нигде, ярко и выпукло вскрывались самые болевые точки, выявлялись закоренелые недостатки монахинь – отзвуки прошлой жизни в миру. Одними молитвами не избавиться от старых привычек. Настоятельница советовала новым девушкам пожить в монастыре, поработать, привыкнуть к внутреннему распорядку и только после испытания принимать окончательное решение. Никто никого не неволил. Случалось, что девушка не справлялась, не выдерживала и возвращалась к обычной жизни. Наталья Серафимовна с благословением отпускала.
Мне приходилось очень нелегко. В силу того обстоятельства, что настоятельница монастыря – моя крёстная, требования ко мне предъявлялись на порядок выше, и спрос иной. Трезво оценивая создавшуюся обстановку, я не желала, чтобы по углам шушукались: «Игуменья делает для неё исключение, поблажки, поэтому поощряет».
Послушницы пищу готовили сами. Меня специально ставили на самые проблемные, трудоёмкие участки работы, которой я никогда не занималась и не была к ней приучена. К примеру, на кухне драила огромные чаны, в которых варили щи и супы, а на Рождество – кутью. Соскребала гарь с чугунной посуды, в ней жарили овощные котлеты и разогревали лапшу. Убирала подсобные помещения, и на земле находилась работа. Руки превратились в сплошные раны, мокнувшие волдыри, которые, с трудом подсыхая, превращались в многослойные корки. Кожа приобрела воспалённый вид и выглядела ужасно. Я не узнавала свои руки. Наталья Серафимовна наблюдала за мной, успокаивала, лечила мои раны, но от работы не освобождала. Спустя время она скажет:
– Запомни и усвой. Эта школа тебя не раз выручит. Не гневи Бога. Пусть всё идёт своим чередом. А там и умнее будем.
Я слушала крёстную, но моё сердечко тосковало по дому и по братцу. Однако не торопила Наталью Серафимовну. Внутренний голос подсказывал, что уезжать из монастыря ещё рано.
Игуменья, по своей природе будучи общительным человеком, находила общий язык со всеми. Крёстную уважали в обществе, многие симпатизировали ей. К ней приезжали за советом в неординарных ситуациях. Никогда никому Наталья Серафимовна не отказывала в помощи. Так она сумела привлечь к монастырю внимание довольно многих состоятельных жертвователей. Недостающая провизия закупалась сугубо на пожертвования. И несмотря на это, работы не убавлялось, с утра до позднего вечера люди занимались богоугодным делом. Я обратила внимание, что послушницы в процессе пребывания в монастыре приобретали сноровку, опыт, поэтому всё выполнялось размеренно, без спешки и поэтапно, иной раз автоматически. Помимо обычной занятости, у женщин были другие обязанности: некоторые послушницы плели коклюшками кружева, вязали крючком салфетки. Другие вышивали на пяльцах иконы, украшая бисером, третьи владели гончарным ремеслом. Готовую посуду красочно расписывали – всё это раскупалось на благотворительных ярмарках и приносило прибыль монастырю на его нужды.
Горькая правда
В один из апрельских дней перед Пасхой я чистила картофель на кухне, осталось совсем немного, чтобы поставить чан на печь. К обеду попросили приготовить картофельное пюре. Меня очень удивило поведение одной из послушниц. Девушка металась из одного конца кухни в другой. Хваталась за любую работу, но всё валилось у неё из рук, ничего не получалось, она, издёрганная и раздражённая, в сердцах закричала, да так громко, что зазвенело в ушах:
– Всё из-за тебя, паршивка. Сатана тебя привёл к нам.
Я опешила.
– Разве чем-то обидела тебя? - спросила я у послушницы.
– Убирайся вон отсюда, нечего тебе здесь делать. За тобой смерть ходит по пятам. По твоей милости и нас приберёт к своим рукам. А я не хочу, – залилась она слезами.
В обезумевшем состоянии монахиня, чуть ли не рыча, бросила мне в лицо:
– Сгинешь, как твои предки, и никто правды не узнает! –
Я оторопела. Дрожь мурашками побежала по телу, ноги стали ватными. Боль, обида обвили и скрутили толстым жгутом, тут же вспомнила всё пережитое. Сдерживая слёзы, бросила работу и из последних сил побежала к крёстной. Мне хотелось услышать от неё, как посторонний, чужой человек узнал о моём горе.
Наталья Серафимовна на счётах подбивала месячные расходы. Войдя в комнату, я забилась в угол и не смогла слова вымолвить.
– Неужто обед поспел? Ты сегодня так рано освободилась. –Ком стоял в горле, сидела молча. Крёстная подняла на меня глаза.
По моему состоянию игуменья определила: случилось нечто из ряда недопустимого. Она сняла пенсне, вышла из-за стола и направилась ко мне.
– Тебе нездоровится, моя девочка. Ты вся дрожишь. Не захворала, часом? – Похоже, я впала ступор и не в силах была произнести ни единого слова. – Да что случилось, Ниночка? На тебе лица нет.
Игуменья принесла мне стакан воды.
– Попей. И давай успокоимся. Сейчас дам тебе успокоительные капельки, так дело не пойдёт. - Она достала из аптечки пузырёк и накапала в воду лекарство из трав. Мятный запах защекотал в носу.
– Выпей, пожалуйста.
Я немного отпила. Наталья Серафимовна присела рядом со мной. Обняла и тихо сказала:
– Что бы ни случилось, знай, на всё воля божья. Стало быть, пришло время…
– Как, вы знаете? Вы там были, вы слышали? - Рыдания прорвались наружу.
– Ты заговорила, это главное. Избежали шока, вот и славно. - Крёстная задолго до ухода в монастырь в юном возрасте училась на медицинских курсах, делала большие успехи. Седовласые преподаватели прочили ей славу врачевателя. А она предпочла иную стезю. – Теперь выпей капельки до конца. Вот умница. Ты забыла обо всём и спокойно рассказываешь мне, что с тобой приключилось. Кто обидел? Я же вижу, тебя кто-то умышленно обидел. Рассказывай.
– Горислава…
– Уже теплее. И что нарушительница спокойствия тебе сказала?
– Что меня сюда сатана привёл, и за мной смерть ходит.
– А ещё? Это не всё, я ведь вижу. Говори, не бойся.
В этот момент постучались.
– Кто пришёл? - повышая голос, спросила игуменья.
Приоткрылась дверь, и на пороге выросла моя обидчица.
– Матушка игуменья, пришла повиниться. Бес попутал. Всю ночь страхи мерещились. И всё о ней. Только усну, одна смерть за другой перед глазами. Простите меня, не хотела, вырвалось. Примите моё покаяние. Не прощу себе, что не устояла от греха, с языка сорвалось, спустила плохие слова. Точно бес попутал, - протараторила обидчица и перекрестилась, не поднимая на нас глаз.
– Горислава, это хорошо, что ты осознала свою ошибку. Но ты помнишь, Он всё видит, позволишь себе подобный проступок, накажет, и помочь не смогу. Сейчас я занята, поговорим с тобой позднее и наедине. Иди с миром. Сама приду к тебе, - спокойно, не повышая голоса, ответила игуменья.
– Думала, выгоните. - Послушница подбежала к настоятельнице, согнулась, припала на колено и поцеловала руку. - Простите, бога ради, не знаю, как это я… – растерянно повторила Горислава.
– Бог простит. Ступай.
Обидчица ушла.
–Успокоилась немного? – спросила меня крёстная.
Я кивнула.
– Не хотела, да как видно, придётся рассказать. Сигнал Господь подал. Видишь, во снах послушниц история бродит. М-да, делать нечего. Ниночка, соберись, моя девочка, сейчас ты вместе со мной пройдёшь по тёмному лабиринту, подберёшься к двери, за которой тебя ожидает… В общем, узнаешь правду.
Мне стало страшно.
– Видит Бог, я берегла тебя и не хотела открывать тайну, что осталось за той дверью. Молила Бога, чтобы снял заклятье, но, стало быть, недостаточно просила, если ты потеряла любимых родителей и сестру, а я – самых близких и дорогих моему сердцу людей, что остались в миру. Делать нечего, – повторила она, скрепя сердце настраиваясь.
Заклятье – крёстная открывает страшную тайну
– Не уверена, что смогу описать детально и подробно. Вспоминать не хочется. История за версту отдаёт мертвецким духом. Изложу, что знаю. А ты сама подумай и решай.
Твоя матушка – ангельская душа, всегда была красавицей. Наши родители соседствовали, а мы с Наденькой с раннего детства были неразлучными, закадычными подружками. Всегда вместе. Забегая вперёд, скажу: когда ты родилась, я точно знала, что буду твоей крёстной. Наших родителей объединяла духовная близость, и часто обе семьи коротали вечера: летом – на свежем воздухе, зимой – у камина. Твоя матушка не по своей воле привлекала внимание, от неё глаз нельзя было оторвать, так и хотелось смотреть и смотреть. В юношеском возрасте у неё появились ухажёры, но всё это было несерьёзно. Первый претендент на руку и сердце появился, когда Надюше исполнилось четырнадцать лет. Твой дед тут же отказал молодому человеку, при этом очень возмущался:
– Совсем ещё девочка, а они замуж. Дайте окрепнуть, возмужать, набраться сил. Успеет.
Бабушка с ним соглашалась, в душе радовалась, что твоя матушка уродилась ангелом и красоты необыкновенной. В шестнадцать лет дело обстояло хуже. Только Наденька появлялась у кого-то на балу, на следующий день посыльные привозили записки, корзины с цветами, и сами поклонники толпились у ворот имения. Но сердечко твоей матушки молчало. Прасковья Никитична и Тимофей Романович не подгоняли её. Их мудрость и благородство восхищали. Счастье дочери для них считалось вопросом наиважнейшим. Однако не по принуждению.
Незаслуженное наказание
Однажды на званом приёме у друзей родителей Наденька познакомилась с молодым человеком. На первый взгляд он не вызывал неприязни, вёл себя чинно, прилично, и всё же его поведение показалось мне странным. Больно стремительно и напористо ухаживал за Надюшей, торопился. Да и не приглянулся он твоей матушке вовсе. А претендент будто ослеп и не видел, что девушка не расположена к нему. Взял моду приезжать каждый день и мозолить ей глаза. Надя молилась, чтобы он исчез. А он, как назло, пуще прежнего преследовал её повсюду. Отважился, приехал к твоему деду с официальным визитом и сделал предложение. Разумеется, тотчас получил отказ. И знаешь, даже это его не остановило. Никто не спорит, возможно, он влюбился и собирался жениться на твоей матушке. Однако своим поведением сам оттолкнул её.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.