Библиотека java книг - на главную
Авторов: 48456
Книг: 121050
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Дитя погоды»

    
размер шрифта:AAA

Макото Синкай
Дитя погоды

Пролог. История, которую ты мне рассказала

Протяжный гудок устремился в дождливое мартовское небо: подали сигнал к отправлению парома. Волны налетали на качающееся судно, разбиваясь об него, и от этого доставалось в первую очередь моему копчику, а чуть позднее тяжёлую вибрацию ощущало всё тело.
Я взял себе билет второго класса, в каюте возле трюма. Плыть до Токио не меньше десяти часов — прибуду в город только ночью. Второй раз в жизни я приеду в столицу на этом пароме. Поднявшись с места, я направился к лестнице, ведущей на палубу.
Два с половиной года назад после того, что случилось в Токио, обо мне пошли недобрые слухи. В школе говорили, что я не в первый раз творю беспредел, что полиция и сейчас меня преследует. На эти слухи я не обращал внимания, скажу больше: скорее удивился бы, если бы все молчали, — однако дело в том, что никому на острове я не рассказал о приключившемся тем летом в Токио. Даже родители, друзья, полиция знали обо всём лишь обрывками: самым важным я ни с кем не поделился. События того лета стали моей тайной и оставались ею сейчас, когда паром вёз меня в Токио.
Теперь, когда мне исполнилось восемнадцать, я собирался переехать сюда насовсем. А ещё — вновь увидеться с ней.
При одной мысли об этом я чувствовал жар где-то под рёбрами, а щёки горели. Я ускорил шаг: хотелось побыстрее подставить лицо морскому ветру.
На палубе холодный вихрь бросил мне в лицо дождевые капли. Я глубоко вдохнул, будто желая их проглотить. Ветер был холодный, но в нём уже чувствовалось дыхание весны.
Именно в этот момент в моём сознании что-то щёлкнуло.
«А ведь я окончил школу», — запоздало понял я, опёрся локтями о поручни палубы, посмотрел на удалявшийся остров и перевёл взгляд на неспокойное небо. Дождевые капли, которым не было числа, заполняли пространство до самого горизонта. По коже побежали мурашки.
Вновь. Я крепко зажмурился и постоял неподвижно. Дождь бил по лицу и шумел в ушах. Два с половиной года он меня преследовал. Пульс не остановить, даже надолго задержав дыхание; сжав веки изо всех сил, невозможно добиться полной темноты; и прогнать из головы все мысли тоже не выйдет, как ни старайся. Так и этот дождь: он был со мной везде. Я медленно выдохнул и открыл глаза.
Дождь.
Чёрное море мерно зыбилось, будто дышало, заглатывая дождевые капли. Казалось, что небо и море сообща пытались вытолкнуть вверх толщу воды. Мне стало страшно, по телу прошла дрожь. Меня разрывало изнутри; казалось, я вот-вот рассыплюсь на кусочки. Я схватился за поручни и сделал глубокий вдох через нос. А затем, как всегда, вспомнил её: большие глаза, подвижное лицо, живой голос и волосы, собранные в два хвостика. Всё хорошо, ведь она есть на этом свете. Она жива, она в Токио. И тот факт, что она жива, крепко держит меня в этом мире.
«Так что не плачь, Ходака», — сказала она в ту ночь.

Мы укрылись в отеле на Икэбукуро. Дождь барабанной дробью стучал по потолку. Я помню запах шампуня, её мягкий, кроткий голос и отсвечивавшую в полумраке белую кожу. Эти воспоминания не меркнут до сих пор, и даже сейчас порой меня посещает мысль: а что, если на самом деле я всё ещё там? Что, если я по-прежнему нахожусь вместе с ней в том отеле и просто представляю себе нынешнюю поездку на пароме — как дежавю? И школьный выпускной, и паром — не более чем иллюзия, а на самом деле я и сейчас сижу на кровати в отеле? А завтра утром я проснусь, и не будет никакого дождя, она окажется рядом со мной, а мир заживёт прежней жизнью, будто ничего не менялось?

Раздался резкий гудок.
Нет, неправда. Я сосредоточился на собственных ощущениях: железные поручни под моими ладонями, запах морской воды, очертания острова на горизонте — всё это было реально. Не сейчас я переживаю события той ночи — она случилась гораздо раньше. А в этот самый момент я стою на качающемся пароме. Надо сосредоточиться, вспомнить всё с начала. Вглядываясь в пелену дождя, я подумал: перед встречей мне нужно понять, что с нами произошло, а если понять не получится, то хотя бы размышлять, пока не переберу все возможные варианты.
Что с нами произошло? Какой выбор мы сделали? А ещё — что я скажу ей при встрече?
Пожалуй, всё началось в конкретный день.
В тот день она кое-что увидела, и событие, о котором она рассказала мне позднее, определило ход дальнейшей истории.

Её мать несколько месяцев не приходила в сознание.
В маленькой палате пищал монитор сердечного ритма, шипел аппарат искусственной вентиляции лёгких, в окно барабанил неугомонный дождь. А ещё там царило особое, чуждое миру затишье, — так бывает только в палатах, из которых людей долго не выписывают.
Она сидела на стуле рядом с кроватью и крепко сжимала исхудавшую, костлявую руку матери. Смотрела на болезненное лицо, закрытое мутнеющей от дыхания кислородной маской, на опущенные ресницы. Она в отчаянии могла лишь молиться: только бы мама очнулась! Только бы сильный ветер, словно герой в минуту опасности, возник из ниоткуда, разогнал боль, тревогу и всё плохое вместе с грозовыми облаками, а они втроём всей семьёй снова гуляли бы под ясным небом.
И тогда её волосы мягко качнулись; послышалось слабое журчание воды.
Она подняла голову. Занавеска на закрытом окне чуть заметно колыхалась. Взгляд поневоле устремился к небу за стеклом, к выглянувшему солнцу. По-прежнему лил сильный дождь, но тонкие лучи проскользнули через узкую щель в облаках и осветили землю. Она прищурилась. Здания жались друг к другу, и на одно из них падал столб света, выделяя его в серой пелене, как актёра на сцене.
Не помня себя, она выбежала из палаты и устремилась вперёд, будто на чей-то зов.

Здание — неладное нагромождение пристроек — было заброшено. Другие дома вокруг сияли новизной, а этот, мутно-коричневого цвета, будто застыл во времени. Со стен смотрели выцветшие ржавые вывески: «Бильярд», «Хозтовары», «Рыба», «Маджонг».
Она посмотрела вверх сквозь прозрачный виниловый зонтик. Солнечные лучи в самом деле освещали крышу здания. Возле него находилась парковка; наверх вела ржавая пожарная лестница.
Огромное озеро света — вот что она увидела, взбежав по лестнице, и залюбовалась открывшейся глазам картиной.
Крышу размером с половину небольшого, на двадцать пять метров, бассейна опоясывали ограждения; плитка на полу потрескалась и заросла травой, а в самом дальнем углу высились храмовые ворота, тории[1], — казалось, они держались на месте только благодаря тому, что их опутывали заросли. Свет, пробивавшийся из щели между облаками, падал прямо на них, и дождевые капли ослепительно сверкали на выкрашенном в красный цвет дереве. В сером от дождя мире это было единственное яркое пятно.
Она медленно зашагала к тории. Мокрая сорная трава мягко хлюпала под ногами, упруго поддаваясь в ответ на каждый шаг. За пеленой дождя угадывались очертания белых небоскрёбов, рядом щебетали птицы — наверное, где-то здесь находилось гнездо. Издалека — казалось, из другого мира, — доносился шум железнодорожной линии Яманотэ.
Она положила зонтик на пол. Холодный дождь гладил её по щекам. За воротами было крохотное каменное святилище, заросшее мелкими фиолетовыми цветами.
Там же кто-то оставил две фигурки из овощей к празднику О-Бон[2]: огурец и баклажан с ножками из бамбуковых палочек изображали лошадок. Она почти машинально сложила руки в молитве и от всего сердца пожелала: пусть дождь закончится. Закрыла глаза и шагнула вперёд с этой мыслью: пусть мама очнётся, и мы вместе погуляем под ясным небом.
Когда она прошла через ворота, что-то переменилось вокруг. Дождь внезапно стих.
Она открыла глаза — и оказалась в голубом небе.
Сильный ветер обдувал её со всех сторон, а сама она парила где-то в вышине. Хотя нет, она падала навстречу ветру, и он бесновался вокруг, завывал низко и глубоко, — никогда раньше она не слышала таких звуков стихии. Выдыхаемый пар тут же замерзал в воздухе, сверкая в синей бездне. Странное чувство овладело ею — будто она видит сон наяву.
Она посмотрела вниз — там клубились кучевые облака, похожие на огромные кочаны цветной капусты. Каждое из них достигало нескольких километров в длину, и казалось, что вокруг во всём великолепии раскинулся небесный лес. Тут она заметила, что тучи меняют свой цвет. На граничащей с воздухом вершине облаков, плоской, как равнина, разливалось что-то зелёное. Она распахнула глаза.
Словно огромная степь раскинулась перед нею. На верху облаков, в том месте, которое невозможно увидеть с земли, с шумом появлялось и исчезало нечто зелёное, а вокруг, казалось, собирались мелкие живые существа.
— Рыбы?..
Множество существ, образовавших водоворот сложной геометрической формы, напоминали косяк рыб. Падая, она пыталась его разглядеть. Несметное число рыб плыло по равнине над самым облаком.
А затем что-то коснулось её пальцев. Она удивлённо посмотрела на руку. Действительно рыбка. Прозрачные рыбки проскальзывали между её пальцами и прядями волос. Одни махали длинными плавниками, другие казались круглыми, как медузы, а ещё были очень маленькие, похожие на оризий. Все они сверкали, как крохотные призмы, через которые проходит солнечный свет. Вдруг она заметила, что её окружили небесные рыбки — синие, как высь, белые, как облака, зелёные, как лес, — всех цветов радуги. Она ни разу не слышала об этом небесном мире, не видела его даже во сне, но теперь он предстал перед ней, удивительный и бесконечно прекрасный. Наконец дождевые облака под ногами рассеялись, и глазам открылась бескрайняя панорама Токио. Каждый её фрагмент, будь то здание, машина или окно, гордо сверкал в солнечных лучах. Вместе с ветром она медленно опускалась туда, в омытый дождём и перерождённый Токио. Чувство единения с этим миром — удивительное ощущение, которое невозможно описать словами, — разливалось по её телу. Вода и ветер, синее и белое, душа и стремление — всё это она. Необыкновенная радость и странная, пронзительная горечь охватили её, а затем она почувствовала, как сознание уплывает, будто уносимое волнами.

 

— Хотя, может быть, весь этот пейзаж лишь привиделся мне во сне, — сказала она однажды.
Но я знаю, что это не так. Теперь мы оба это знаем. А кроме того, потом мы с ней вместе увидели такой же пейзаж никому не ведомого небесного мира.
В тот год я провёл с ней целое лето, и под небом Токио мы бесповоротно изменили этот мир.

Глава 1. Мальчик с острова

 
Для начала я решил спросить в Интернете.
Открыл на смартфоне страницу сайта «Ответы на Yahoo!», на всякий случай огляделся по сторонам и набрал свой вопрос.

«Я учусь в десятом классе. Хотелось бы найти хорошую подработку в Токио. Меня могут куда-то взять без студенческого удостоверения?»

Наверное, так сойдёт. Скорее всего, в кровожадном сетевом пространстве меня сразу заклюют. С другой стороны, нагуглить можно далеко не всё, а спросить мне больше не у кого. С этой мыслью я собирался нажать на кнопку «Запостить», но тут из внутреннего динамика парома донеслось: «С минуты на минуту ожидается сильный ливень. Из соображений безопасности просим всех пассажиров, находящихся на верхней палубе, спуститься в каюты. Повторяем. С минуты на минуту...»
Я не удержался от тихого ликующего возгласа. Есть! Сейчас все уйдут с прогулочной палубы! Сидеть в каюте второго класса было неудобно, я устал и хотел размяться; надо выйти до возвращения остальных пассажиров и застать первые капли дождя. Я сунул смартфон в карман джинсов и побежал к лестнице. Этот паром, направлявшийся в Токио, представлял собой пятипалубное судно, и мой билет стоил довольно дёшево, но зато каюты второго класса находилась на самом нижнем уровне, где громко шумел двигатель, а спальные места пассажиров располагались вплотную друг к другу.
Я миновал две палубы, по пути оценив уютные апартаменты первого класса, и вышел в проход, тянувшийся вдоль корпуса парома. Люди топали мне навстречу, спускаясь с верхней палубы в свои каюты.
— Говорят, снова дождь...
— А ведь только прояснилось...
— В последнее время никакого лета, одни дожди...
— И на острове каждый день тайфун...
Все жаловались на плохую погоду. Я прорывался через идущую навстречу толпу по узкому проходу, склонив голову и бормоча: «Извините».
Когда я преодолел последний пролёт и высунул голову на свежий воздух, в лицо ударил сильный ветер. Наверху уже никого не осталось, широкая палуба сверкала под солнцем. В центре торчал белый флагшток и, словно стрела, указывал прямо в небо. С бьющимся сердцем я зашагал по опустевшей палубе, посмотрел наверх: небесную синеву застилали тучи.
На лоб мне упала дождевая капля.
— Есть! — громко крикнул я.
Множество капель упало с неба, попадая мне прямо в глаза, а через секунду раздался грохот — и полил крупный дождь. Мир, совсем недавно сверкавший под лучами солнца, в мгновение ока окрасился в серые тона.
— Ух ты!
Грохот заглушил мои слова, так что я сам себя не услышал. Но я только радовался. Волосы и одежда промокли, влажный воздух заполнил лёгкие. Я не удержался и побежал, подпрыгнул, будто стремясь достать до неба, протянул вверх руки и крутанул ими, изображая водоворот. Я широко открыл рот и пил дождь. Бегая по палубе, я кричал изо всех сил, выплёскивал накопившиеся в душе слова, — дождь смыл их все до единого, меня никто не видел и не слышал. В груди поднимался восторг. Прошло полдня с тех пор, как я убежал с острова, но только сейчас я наконец почувствовал, что свободен. Задыхаясь, я поднял голову и увидел над собой уже не дождь, а стену воды.
Я не поверил собственным глазам. С неба падала громадная масса воды — будто огромный бассейн перевернули вверх дном. Мелькнула мысль, что это похоже на дракона, машущего хвостом, и в следующее мгновение меня с силой ударило о палубу. По спине бил тяжёлый поток воды, словно я стоял под водопадом. Паром скрипел и качался на волнах.
«Чёрт!» — подумал я, скатываясь на край палубы. Паром накренился ещё сильнее. Скользя по настилу, я протянул руку, пытаясь за что-нибудь удержаться, но ладонь ловила пустоту.
«Всё, сейчас свалюсь за борт», — осознал я, и тут кто-то схватил меня за запястье. Меня сильно тряхнуло, и я больше не падал, а паром медленно выровнялся.
Я пришёл в себя и выдавил;
— Спа... спасибо большое.
Всё произошло очень быстро, словно в каком-нибудь боевике. Я поднял взгляд. За руку меня держал высокий немолодой мужчина с щетинистым подбородком. Он еле заметно улыбнулся и отпустил меня. Солнце выглянуло из-за облаков и ярко осветило красную рубашку незнакомца.
— Да, неслабый дождик выдался, — пробормотал он небрежно, будто случившееся не произвело на него никакого впечатления.
В самом деле, дождь выдался невероятно сильный. Пожалуй, под такой ливень я вообще попал впервые. Из-за облаков потянулись лучи света.

Где-то я слышал эту мелодию. Что-то из классики, звучало фоном в ретро-игре, где нужно было управлять пингвином: он скользил по льду и пытался поймать рыбку. Ах да, иногда на ледяной поверхности попадались лунки, оттуда высовывался тюлень или морской котик и мешал пингвину. Если тот не успевал подпрыгнуть, то спотыкался и...
— Ну надо же, как вкусно.
Я поднял голову. Напротив меня немолодой мужчина уплетает ланч в южноазиатском стиле. На незнакомце приталенная красная рубашка. Худое лицо, узкие глаза с опущенными уголками. Из-за неаккуратной щетины на подбородке и небрежно вьющихся волос он производит впечатление этакого свободного художника, а вообще, пожалуй, выглядит именно как взрослый житель Токио, хоть и явно не пример для подражания. Мужчина с хлюпаньем отпил свиного бульона, подцепил палочками кусок курицы. Я застыл, не в силах отвести взгляд от корочки, густо политой соусом тартар.
— Мальчик, ты точно не хочешь?
— Точно, я не голоден, — ответил я с улыбкой.
Тут в животе заурчало, и я невольно покраснел.
— Ну ладно. Просто как-то неловко, что ты меня угощаешь, а сам не ешь, — заявил мужчина без тени неловкости и сунул курицу в рот.
Мы сидели в кафе парома друг напротив друга: мужчина в красной рубашке поглощал роскошный обед, а я, чтобы хоть немного забыть о голоде, пытался сосредоточиться на игравшей музыке. Я сам предложил угостить мужчину в благодарность за спасение, но меня всё же не отпускала мысль, что тот мог бы выбрать не самые дорогие блюда (за тысячу двести иен). Разве взрослые не стараются в таких случаях вести себя поскромнее? Я решил, что буду тратить на еду не больше пятисот иен в сутки, но в первый же день ушёл в большой минус. Впрочем, я даже виду не подал, что ворчу про себя, и откликнулся:
— Ну что вы! Пожалуйста, не стесняйтесь, вы ведь меня спасли.
— И впрямь, — согласился он, не прекращая есть. Палочками он ткнул в мою сторону: — Ещё чуть-чуть — и тебе бы конец. Знаешь... — Посмотрев куда-то вдаль с непонятным выражением на лице, он расплылся в улыбке: — Знаешь, а ведь я впервые спас кому-то жизнь!
— Да...
У меня было плохое предчувствие.
— Кстати, тут вроде и пиво продают?
Я уже махнул на всё рукой и спросил, вставая с места:
— Вам купить?

Над паромом с криками кружили чайки. Казалось, они совсем близко, можно достать рукой. Я бережно поедал сегодняшний ужин — энергетический батончик — и рассеянно смотрел на птиц, сидя в проходе на палубу.
— Подумать только: взрослый развёл меня на деньги...
Нефильтрованное пиво стоило целых девятьсот восемьдесят иен.
«Это уже ни в какие ворота», — подумал я: баснословно дорого. Сбежав из дома, я в первый же день потратил на какого-то постороннего человека свой четырёхдневный бюджет на еду.
— Страшный город — Токио, — пробормотал я.
Сунув обёртку от энергетического батончика в карман, я оттуда же вытащил смартфон, снова открыл страницу «Ответы на Yahoo!» и отправил свой вопрос. Мне позарез нужна работа. Поэтому «пожалуйста, посоветуйте что-нибудь».
Дождевая капля упала на экран смартфона, и я поднял голову. Вновь полил дождь, а где-то за серой пеленой уже загорались огни ночного Токио. Медленно приближался Радужный мост: подсвеченный разными цветами, он был похож на начальную заставку игры. В этот самый миг я вдруг разом забыл и о своей злости на незнакомца, и о страхе, что мне не хватит денег. Наконец-то я здесь. Я почти дрожал от волнения: наконец-то! С сегодняшней ночи я буду жить в этом городе света. Я думал о том, сколько чудесного меня здесь ждёт, и не мог унять бешено бьющегося сердца.
Вдруг до меня донёсся беззаботный голос:
— Вот ты где, мальчик.
Настроение моё сдулось, как проткнутый шарик. Я обернулся: мужчина в красной рубашке вышел в проход и приближался ко мне. Он вяло покрутил головой по сторонам и сказал, глядя на огни города:
— Вот и прибыли.
Он подошёл, встал рядом со мной и спросил:
— Слушай, ты ведь с острова? А в Токио зачем приехал?
Я сглотнул и выдал подготовленный ответ:
— Ну, я приехал в гости к родственникам.
— В будний день? А как же школа?
— А, в общем, в моей школе летние каникулы рано начинаются.
— Хм.
Ну чего он ухмыляется? Мужчина в красной рубашке бесцеремонно разглядывал меня, как редкое насекомое. Я не выдержал и отвёл глаза.
— Ну смотри. Если вдруг будут неприятности...
Он протянул мне какую-то бумажку — как оказалось, визитную карточку. Я машинально взял её.
— Обращайся в любое время. Не стесняйся.
Я всмотрелся в чёрные буквы: «Кейске Суга, генеральный директор К&А Planning» — и ответил про себя: «И не подумаю».

 

Прошло несколько дней. Сколько раз за это время я повторил, что Токио — страшный город? Сколько раз слышал чьё-то возмущённое цоканье, обливался холодным потом, краснел от стыда? Я сбился со счёта.
Огромный город — чудовищно запутанный, непостижимый и беспощадный. Я плутал по станциям метро, садился не на те поезда, постоянно сталкивался с идущими навстречу людьми; когда спрашивал дорогу, мне не отвечали, или, наоборот, хоть я молчал, кто-то пытался заговорить и куда-то увести. Я заходил только в супермаркеты — остальные заведения меня пугали — и однажды во все глаза уставился на младшеклассника, который самостоятельно пересаживался с поезда на поезд; в такие моменты я чувствовал себя как никогда жалким.
Наконец добрался до Синдзюку, надеясь найти там работу (я думал, что Синдзюку — это центр города), внезапно попал под сильный ливень и вымок до нитки. Нужно было принять душ, поэтому я набрался смелости и зашёл в манга-кафе[3], где сотрудник тут же сделал мне замечание: мол, не намочи пол. И всё же на первое время я решил обосноваться именно здесь, в крохотной комнатке с компьютером, почему-то пахнущей несвежей едой. Я попробовал поискать работу по Интернету, но с фильтром «не нужны документы» предложений не нашлось. «Ответы на Yahoo!», моя главная надежда, выдали следующее: «Ну ты и наглый, работа — это не игрушки», «Лол, из дома сбежал, что ли», «Вообще-то это нарушение трудового законодательства, а ты придурок». Однако в потоке осуждений и ругательств нашёлся и такой совет: «Подсобных рабочих в бордели берут и без документов». Отчаявшись, я отыскал несколько борделей, связался с ними, и меня пригласили на собеседование. Однако на встрече неприятного вида мужчина накричал на меня: «Совсем обнаглел?! Мы не возьмём тебя на работу без документов!» Я выбежал оттуда, чуть не плача. Хотя, если честно, я так перепугался, что слёзы сами брызнули из глаз.
Так я и сам не заметил, как прошло пять дней.
Нет, это никуда не годится. Я сидел в комнатке в манга-кафе и просматривал блокнот, в котором подсчитывал свои доходы и расходы. Провести ночь в этом месте стоило две тысячи иен, а на транспорт, еду и другие расходы в Токио у меня ушло уже около двадцати тысяч. Неделю назад я думал, что пятьдесят тысяч иен, мои деньги на переезд и первое время в Токио, — огромная сумма, которую невозможно потратить, и теперь собственная наивность приводила меня в бешенство.
— Всё, решено! — сказал я вслух и захлопнул блокнот.
Надо отрезать все пути к отступлению. Я начал складывать в рюкзак разбросанные по комнатке вещи. Для начала уйду из манга-кафе. Нужно экономить, так что не буду тратиться на жильё, пока не найду работу. На дворе лето, и я не умру, если два-три раза переночую на улице. Я быстро направился к выходу, пока моя решимость не растаяла. На стене манга-кафе висел телевизор, и отстранённый голос телеведущего нёсся мне в спину: «По наблюдениям метеобюро, количество осадков многократно превышает прошлогодние показатели, считавшиеся самыми высокими в истории. В июле ожидается их увеличение. Всем — не только живущим в горной местности или у моря, но и в черте города, — рекомендуется соблюдать осторожность при выходе из дома...»

Укрыться от дождя и переночевать проще всего было под мостом или в беседке в парке. Однако такие места уже были кем-то заняты. Я надел дождевик поверх рюкзака, в котором было всё моё имущество, и бродил по городу целых два часа. Торговые центры, книжные лавки и магазины дисков, где можно с комфортом провести время, закрывались в девять часов вечера. У стен на станциях метро или в магазинах электротехники долго не посидишь — патрульный сразу замечает и норовит окликнуть. Мне оставалось приткнуться где-нибудь на улице, но подходящего места я так и не нашёл; с другой стороны, отходить далеко от станции тоже не хотелось, и я просто бродил по одному району — вот и через ворота в разноцветный квартал Кабуки шагал уже в четвёртый раз. Я очень устал и еле переставлял ноги, к тому же, порядком вспотев под дождевиком, умирал от желания его снять, а ещё чертовски проголодался.
— Эй, постой-ка! — Меня вдруг хлопнули по плечу.
Я обернулся и увидел полицейского.
— Ты ведь только что здесь ходил?
— А...
— Что ты тут делаешь в такой час? Ты школьник?
Я побледнел.
— А ну, стой!
Он кричал мне вслед. Ноги сами понесли меня прочь, я и сообразить ничего не успел. Не оборачиваясь, я со всех ног бежал через толпу людей, а когда налетал на кого-то, слышал сердитое: «Больно же!», «Совсем охренел?!», «Стой, пацан!». Я промчался мимо огромного кинотеатра и почти инстинктивно устремился к району, который едва освещался. Голоса позади постепенно стихали.

Звяк. Сжавшись, я сидел на корточках. Услышав, как пустая жестяная банка покатилась по земле, поднял голову.
В темноте светились круглые зелёные глаза. На меня смотрел худенький котёнок с грязной спутанной шерстью. Длинное низкое здание находилось в небольшом закутке в стороне от главной улицы, внутри располагалось несколько забегаловок, в которых уже не горел свет, причём ни у одной не было даже двери, только дверные проёмы; у какого-то из них я и притулился и сам не заметил, как задремал.
— Кс-с, иди сюда, — прошептал я, и котёнок мяукнул в ответ.
Мне вдруг показалось, что я наконец-то с кем-то по-настоящему поговорил, и от этого защипало в носу. Я вытащил из кармана энергетический батончик, разломил его надвое и протянул котёнку. Тот вытянул вперёд мордочку и принюхался. Я положил половинку на пол; котёнок коротко взглянул на меня, словно желая сказать спасибо, и принялся за предложенную еду. Он был абсолютно чёрный, словно клочок ночи, только мордочка и лапы белые — будто на него надели маску и носочки. Глядя на котёнка, я сунул в рот свою половину батончика и медленно откусил.
— Токио — страшный город.
Увлечённый едой котёнок не откликнулся.
— Но знаешь, я не хочу обратно... Ни за что, — сказал я и уткнулся лицом в колени.
Я сидел и слушал, как котёнок тихонько кусает батончик, дождь барабанит по асфальту, а где-то вдалеке воет сирена скорой помощи. Боль в гудящих ногах таяла, и это было мучительно-сладкое ощущение. Я вновь задремал.
«Ой, да там кто-то есть! Ух ты, и правда! Ужас, гляди, он же спит?»
Приснилось? Нет, кто-то прямо передо мной...
— Эй ты! — пробасил кто-то совсем рядом; я вздрогнул и мгновенно очнулся.
На меня холодно смотрел блондин в деловом костюме и с серьгой в ухе. Перед входом в заведение, у которого я сидел, теперь ярко горел свет, а рядом стояли две женщины с обнажёнными спинами и плечами и мужчина. Котёнка уже не было.
— Что тебе тут надо?
— Про... простите!
Я поспешно поднялся на ноги, поклонился и хотел пройти мимо блондина, но пошатнулся: он подставил мне подножку. Я машинально схватился за урну около автомата с напитками и упал вместе с ней на мокрый от дождя асфальт. Крышка урны отскочила, и пустые банки, звеня, разлетелись по дороге.
— Эй, ты как, не ушибся? — крикнула одна из женщин.
— Да оставь ты его. — Блондин обнял её за плечи. — Так вот, о чём я говорил: именно у нас заработать можно гораздо больше. Давайте всё внутри расскажу.
Он даже не удостоил меня взглядом и почти втолкнул женщин внутрь здания.
— Это ещё что? Ни пройти ни проехать! — Мимо меня прошла какая-то парочка; они с явным осуждением посмотрели на сидящего прямо на дороге паренька и расчистили себе путь, пиная банки.
— Простите!
Я поспешно вернул урну на место и, ползая по мокрой земле, подбирал рассыпавшийся мусор — не только банки, но также пустые коробки из-под еды и остатки пищи. Прохожие не скрывали раздражения, а я только и думал о том, чтобы поскорее отсюда уйти, но знал, что для этого надо быстрее здесь прибраться, и голыми руками хватал намокшие склизкие объедки жареных крылышек или онигири. На глазах выступили слёзы и потекли по щекам, смешавшись с каплями дождя.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • DeadMoon о книге: Елена Звездная - Мой личный враг
    Возрадуемся друзья, автор начала писать 2 часть данной серии. Молитвы страждущих услышаны!!! Автор я в вас верю. Мне нравится стиль, атмосфера и язык которым пишет автор.Здоровтя и сил дорогой автор.

  • evk82 о книге: Каролина Дэй - О'кей, шеф
    Когда только пройдёт мода на властных кобелей.

  • star72 о книге: Елена Звездная - P.S. Норт+Риа
    annettka, это не фанфик, а небольшой рассказ о событиях, которым не нашлось места в написанных книгах. Автор любит пописывать такие мини рассказы типа "в подарок тому-то, к Новому году и тд".

  • annettka о книге: Елена Звездная - P.S. Норт+Риа
    А это не фанфик?


  • Юнона о книге: Анна Муссен - Ведьма с украденным именем
    Ни на что не похожий авторский мир ведьм и магов. История ГГев поначалу была несколько запутанной, но затем было просто не оторваться! Здесь и психологизм, и даже триллер. Это не ЛФР, но хорошее фэнтези, где тонкими штрихами вписана интринующая ЛЛ. Хотелось бы увидеть продолжение истории, т.к. не все сюжетные ходы были раскрыты: о чем был договор между ГГней и ее фамильярами, чего пытался добиться Тмин, автор в конце как будто намекнула на оправдание его поступка. Почему ГГня в новом воплощении не вспомнила старых друзей, только свое имя? Хочется узнать, как все сложится дальше.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.