Библиотека java книг - на главную
Авторов: 48455
Книг: 121050
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Украденное время»

    
размер шрифта:AAA

Даниэлла Роллинс
Украденное время

Посвящается всем ученым, с которыми меня свела судьба, а в особенности Биллу Роллинсу, Томасу ван де Каслу и Рону Уильямсу, чьими стараниями я произвожу впечатление человека, который понимает, о чем говорит.

Часть 1

Сегодня мы пришли к тому, что возможности межгалактических перелетов и путешествий во времени никак нельзя исключать. И то и другое способно вызвать серьезные логические противоречия, так что давайте надеяться, что в мире и впрямь действует закон о защите хронологии, который не даст никому вернуться в прошлое и умертвить собственных предков.
Стивен Хокинг

1. Дороти

7 июня, 1913 год, неподалеку от Сиэтла

Гребень сверкнул в лучах утреннего солнца. Черепаховый, щедро украшенный перламутром, он был поистине изысканной вещицей, а его зубцы блеском своим не уступали чистейшему золоту. Гребень не шел ни в какое сравнение с дешевой бижутерией, рассыпанной по туалетному столику.
Дороти сделала вид, будто сосредоточенно выдергивает торчащую из рукава нитку. Если повезет найти для гребня состоятельного покупателя, есть шанс выручить аж полсотни!
Терпение девушки уже начало истончаться, и она недовольно заерзала на месте. Если бы только на поиск покупателя еще оставалось время! Часы уже давно пробили девять. Сегодня они явно не на ее стороне.
Дороти перевела взгляд с гребня на огромное зеркало, прислоненное к стене напротив нее. Сквозь окно церкви в комнату косыми лучами пробивался свет, отбрасывая на зеркальную гладь блики и высвечивая то тут, то там столпы пыли. На вешалках комнаты для переодевания трепетали шелковые платья и кружевные ленточки. Вдалеке загрохотал гром, что было, прямо скажем, странновато.
В этих краях грозы случались редко, хотя небо постоянно было свинцовым и пасмурным (одна из причин, по которой Дороти терпеть не могла Западное побережье).
Парикмахерша поймала ее взгляд в зеркале и смущенно спросила:
– Ну как, мисс, вам нравится?
Дороти склонила голову. Ее непослушные каштановые кудри, покорившиеся умелым рукам, были уложены в элегантный пучок на затылке, а сама она казалась теперь безропотной и смиренной. Неудивительно, что парикмахерша выбрала именно такую прическу.
– Чудесно! – солгала она. Губы пожилой дамы тронула улыбка, а на лице проступили морщинки. Дороти и предположить не могла, что парикмахерша так обрадуется. Внутри вспыхнуло чувство вины.
Девушка затряслась в приступе притворного кашля.
– Можно воды?
– О, конечно, моя милая! Сейчас! – Парикмахерша положила гребень и торопливо направилась в дальний угол комнаты, где на маленьком столике стоял хрустальный графин.
Стоило ей отвернуться, как Дороти быстрым и непринужденным движением спрятала золотой гребень в рукаве. Наблюдай кто за ней в тот момент, его непременно отвлекла бы вереница изысканных жемчужных пуговок, которыми был расшит край рукава Дороти, и он все равно ничего бы не заметил.
Дороти опустила руку и улыбнулась собственным мыслям, позабыв про всякий стыд. Повод для гордости был сомнительным, но она ничего не могла с собой поделать. Дороти восхитилась собственной ловкостью. Недаром она столько тренировалась.
Сзади скрипнула половица, и кто-то незнакомый приказал:
– Мари, оставьте нас на минутку!
От улыбки Дороти не осталось и следа, а все мышцы напряженно застыли, точно плотно закрученные гайки. Парикмахерша – а именно к ней обратился голос – замерла на ходу со стаканом воды в руке, и несколько капель тут же выплеснулось на пол.
– О! Мисс Лоретта! Простите, не видела, как вы вошли, – сказала Мари, а потом улыбнулась и кивнула, устремив взгляд на миниатюрную, безупречно одетую женщину, вошедшую в комнату. Дороти так крепко стиснула зубы, что аж челюсть заболела. Ей вдруг стало страшно оттого, что под рукавом можно было различить очертания гребня.
На Лоретте было черное платье, украшенное изысканными золотистыми кружевами. Высокий воротник и длинные рукава придавали ей сходство с удивительно элегантным пауком. Такой наряд больше подходил для похорон, чем для свадьбы.
На лице Лоретты застыло учтивое выражение, но ее появление в комнате заметно сгустило воздух, точно она принесла с собой какое-то особое, собственное гравитационное поле. Мари поставила стакан и поспешно удалилась в холл. Было видно, что ей страшно. Впрочем, мать Дороти наводила ужас на большинство людей.
Дороти тайком разглядывала изуродованную руку матери, стараясь ничем себя не выдать. Рука была непропорционально маленькой, с иссохшими, слабыми пальцами, кривыми, точно когти хищной птицы. Лоретта давно уже не стригла ногти и никак не боролась с их желтизной, точно хотела лишний раз подчеркнуть свой недостаток. Точно ей было приятно, когда люди в ужасе отворачивались, заметив ее уродство. Даже Дороти тяжело было примириться с маленькой изувеченной рукой, а ведь Лоретта – ее мать! Но сейчас она уже привыкла.
Дороти опустила голову и прикрыла глаза. По коже, под изысканным кружевом и оборками, пробежал холодок. Не обращая на него никакого внимания, девушка изобразила учтивую улыбку. За шестнадцать лет своей жизни она превосходно овладела умением игнорировать свои чувства и ощущения и уже почти позабыла, для чего они нужны.
«Красота обезоруживает», – вспомнился ей первый урок, который преподала ей мать. Уже с девятилетнего возраста Дороти без конца одергивали и поправляли, наряжали в тесные корсеты, щипали ей щеки, чтобы придать им румянца.
– Как тебе моя прическа? – поинтересовалась она, проведя рукой по густым волнам волос. – Божественно, правда?
Лоретта окинула дочь ледяным взглядом, и губы Дороти нервно дрогнули. Проворачивать подобные фокусы с матерью было глупо, но девушка всем сердцем хотела избежать ссоры. День и так предстоял непростой.
– Кажется, кто-то тут от жажды умирал, – заметила Лоретта и здоровой рукой взяла стакан с водой. Морщинистые пальцы задрожали. Сторонний наблюдатель непременно решил бы, что ей тяжело держать стакан, и предложил бы помощь.
Дороти напряженно вытянулась и наклонилась за стаканом. Она подозревала, что матушка способна на такие уловки, но все равно не успела среагировать, когда когтистые пальцы матери нырнули к ней в рукав и достали из тайника дорогой гребень.
Рука была своего рода тайным оружием Лоретты. Маленькая и проворная, уродливая настолько, что так и хотелось отвести взгляд, она двигалась так ловко и быстро, что люди не замечали, как она ныряла к ним в карманы или бумажники. Неслучайно второй урок, который преподала Лоретта своей дочери, был таким: «В слабостях есть сила». Люди недооценивают сломленных и изувеченных.
Лоретта швырнула гребень на столик и вскинула тонкую бровь. На лице Дороти проступило крайнее изумление.
– Понятия не имею, как он там оказался, – заявила она и отпила воды.
– Мне что, тебя всю обыскать? А то вдруг ты еще что стащила, – сказала мать таким спокойным голосом, что по спине у Дороти опять побежали мурашки. Под шелковым поясом она припрятала набор безумно дорогих отмычек, которые выкрала из материнского ящика с бельем. Лишиться гребня – полбеды, но отмычки ей точно еще пригодятся.
К счастью, Лоретта не стала воплощать в жизнь свои угрозы. Она сняла с вешалки у зеркала фату Дороти – длинную, полупрозрачную, украшенную маленькими шелковыми цветами. Все утро Дороти старательно делала вид, будто этой фаты вообще не существует.
– И о чем ты только думала? – поинтересовалась Лоретта вкрадчивым, осторожным тоном, каким всегда разговаривала в минуты крайней ярости. – Украсть такую вещицу перед собственной свадьбой! Встань, будь так любезна!
Дороти поднялась. Пышные юбки распрямились, скрыв ее лодыжки. Она еще не успела обуться и теперь чувствовала себя маленькой девочкой, влезшей в мамино свадебное платье, чтобы поиграть в бал. Впрочем, сравнение было глупым. С малых лет играть ей строго-настрого запрещалось.
– Что бы мы стали делать, если б тебя сцапали? – продолжила Лоретта, покрывая голову дочери фатой и закрепляя ткань шпильками.
– Никто ничего не видел, – ответила Дороти. Шпилька больно царапнула кожу, но она даже не поморщилась. – Я всегда все делаю незаметно.
– Но я-то все видела.
Дороти поджала губы, чтобы не разжигать спор. Мать никак не могла быть свидетельницей кражи гребня. Она догадалась, что Дороти его спрятала – но ничего не видела.
– Ты поставила все наши старания под угрозу! Ради какой-то дурацкой безделушки! – сказала Лоретта и затянула потуже шелковый пояс на талии Дороти. Та мигом почувствовала, как отмычки сменили положение.
Эта самая «безделушка» помогла бы ей добыть билет на поезд, чтобы уехать из этого жуткого города. Сбежать отсюда как можно дальше еще до начала церемонии.
Дороти сглотнула, силясь погасить вспыхнувшее внутри разочарование. Будут и другие безделушки. И новые шансы.
– Какая гадость, – проворчала она, щупая шелковые цветочки на фате. – И почему нельзя выйти замуж без всей этой мишуры…
– Это фата матери Чарльза, – ответила Лоретта, закрепляя ткань еще одной шпилькой. Она имела в виду доктора Чарльза Эйвери. Жениха Дороти. От одной мысли об этом ей сделалось дурно. Такие, как она, просто не должны выходить замуж.
Дороти с матерью подошли к делу со всей тщательностью. Ровно год назад они разработали план, который сулил легкие деньги. Лоретта подавала в местную газету объявление о том, что девушка желает познакомиться с одиноким мужчиной для создания семьи. В ответ на письма с предложением знакомства дамы высылали незадачливому простофиле фотографию Дороти, и он клевал на нее, точно рыба на наживку.
Через несколько месяцев страстной переписки, полной заверений в истинной любви, дамы брали несчастного в оборот и начинали выпрашивать у него деньги то на микстуру от кашля, то на визит к врачу с якобы подвернутой лодыжкой. Затем следовали просьбы помочь с платой за жилье или прислать сотню-другую на билет на поезд, чтобы долгожданная встреча наконец состоялась.
Как правило, эту хитрую схему они проворачивали сразу с несколькими мужчинами, но как только те начинали подозревать неладное, все резко прекращалось. А переписка с Эйвери изменила привычный уклад.
Эйвери был весьма состоятельным человеком и недавно возглавил хирургическое отделение Сиэтлского медицинского центра. А еще он сделал Дороти предложение сразу же, как увидел ее фотографию, – точно подыскивал себе хорошенькую жену под стать новой блистательной должности. По словам Лоретты, брак с ним должен был стать самой успешной аферой в их жизни, изменить ее на корню, ведь отныне у них будет все, о чем только можно мечтать.
Дороти принялась нервно крутить кольцо, подаренное доктором по случаю помолвки. Всю свою жизнь она училась мошенничеству и аферам. А это значило не просто сидеть перед зеркалом, оттачивая улыбку и наклоны головы. Дороти отрабатывала ловкость рук, пока их не сводило судорогой, научилась открывать замки парой незаметных движений, используя вместо отмычки все, что попадалось под руку. Развила в себе умение узнать лжеца по изгибу губ и стаскивать обручальные кольца с мужских пальцев, пока кавалер наливает ей выпить. А теперь ее ждало рабство у человека, который будет до конца ее дней указывать ей, что делать и куда идти. Ровно так же, как всегда делала ее мать. Казалось, эти двое в сговоре, цель которого – помешать Дороти принять хоть одно самостоятельное решение в жизни.
– Выглядишь чудесно, – сказала Лоретта, окинув дочь строгим взглядом, и поправила ей фату, чтобы цветы эффектнее украшали голову. – Бесподобная невеста.
Дороти распрямилась, и отмычки снова сместились – куда-то к спине. Быть невестой ей совершенно не хотелось, и не важно, что эта роль так ей шла. И если мать возомнила, что Дороти позволит так с собой обойтись, то это просто глупость!
– Не хватает последнего штриха, – заметила Лоретта и достала что-то из кармана. В тусклом свете вспыхнул золотистый отблеск.
– Бабушкин медальон, – прошептала Дороти, пока Лоретта застегивала у нее на шее изящную цепочку. На миг девушка позабыла о побеге. Медальон внушал благоговение, точно волшебный предмет из какой-нибудь сказки. Лоретта успела умыкнуть его с материнской шеи, прежде чем эта жестокая женщина выгнала ее из дома и оставила на улице – беременную и без гроша в кармане. Но никакой голод не заставил Лоретту сдать медальон в ломбард.
Дороти бережно коснулась украшения кончиками пальцев. Тусклое золото казалось древним, а изображение на медальоне почти стерлось.
– Почему ты решила отдать его мне именно сейчас?
– Чтоб ты не забыла, – сказала Лоретта и сжала плечи дочери, сощурив темные глаза.
Дороти не пришлось уточнять, что ей забывать не стоит. На этот вопрос красноречиво отвечал сам медальон. Он безо всяких слов рассказывал о том, что матери порой бывают очень жестоки. Что любви не стоит верить. Что девушка должна полагаться лишь на то, что можно украсть.
«А может, и нет, – прошептал Дороти внутренний голос. – Может быть, есть на свете и что-то большее
Ее пальцы застыли на прохладном металле. Порой на нее находило странное, удивительно опустошающее чувство, имени которому она дать не могла, как не могла понять, чего именно хочет. Да, большего, но чего?
Большего, чем деньги, мужчины и платья. Большего, чем мамина жизнь. Большего, чем то, что есть у нее теперь.
Впрочем, до чего же глупо и стыдно было так думать! Кто она такая, что возомнила, что достойна этого самого «большего»?
– Время поджимает, – сказала Лоретта, снова поправила дочери пояс и завязала его концы нарядным бантом. – Мне еще надо занять свое место в церкви.
Ладони у Дороти стали липкими от пота.
– Когда мы с тобой заговорим вновь, я буду уже замужней женщиной, – сказала она, свято веря в то, что этому не бывать.
Ничего не ответив, Лоретта вышла в холл и шумно захлопнула дверь. Гулко щелкнул замок, и от неожиданности Дороти аж подпрыгнула. А потом еще долго стояла посередине комнаты.
Она догадывалась, что мать ее запрет. Лоретта Денсмор была не из тех, кто любит рисковать, а особенно ценной собственностью. С ее точки зрения совершенно разумно было понадежнее припрятать дочь – самое «ценное», чем она владела, – во всяком случае, до прибытия жениха, а уж потом спокойно передать ее прямо ему в руки. Лоретта была человеком прагматичным и потому никак не могла допустить, чтобы какая-нибудь досадная случайность все испортила.
Дороти принялась искать на ощупь отмычки, спрятанные под поясом, но пальцы встретили лишь кружево, шелк да жесткую кайму корсета.
– Нет! – с растущей тревогой прошептала девушка. – Нет, нет, нет! – Она принялась в панике щупать пояс, царапая его ногтями, пока не послышался треск рвущейся ткани. Они ведь совсем недавно были тут! Дороти воспроизвела в памяти разговор с матерью, припомнила, как Лоретта улыбнулась зеркалу. Как поправила пояс на платье дочери.
Пальцы девушки замерли. Видимо, мать скользнула своей изувеченной рукой под пояс, вытащила отмычки и уничтожила на корню план ее побега. Дороти вздохнула, и грудь точно огнем обожгло. Выходит, никуда ей теперь не деться.
Она поймала свое отражение в зеркале – искусно накрашенные глаза и губы, локоны. Платье сшито на заказ, кружева вытканы вручную и воздушны, точно паутинка, и притом украшены речными жемчужинами, которые нарядно переливаются на свету при каждом ее движении. Всю свою жизнь она училась приукрашать правду и маскировать ложь. Но главным обманом была ее красота. Она ведь никогда о ней не мечтала. Никогда ее не жаждала. И красота эта не имела ничего общего с ее идеалами. Сколько Дороти себя помнила, красота ей приносила страдания – и ничего больше.
На лице Дороти застыла неприглядная гримаса отвращения. Она сорвала фату с головы. Часть шпилек запуталась в волосах, а часть – звонко посыпались на пол. Растрепавшиеся локоны упали ей на лоб.
Дороти улыбнулась. Впервые за все утро ее внешний вид в точности соответствовал состоянию ее души. И тут ее взгляд опустился на шпильки, и она застыла как вкопанная.
Шпильки!
Упав на колени, она взяла одну и принялась рассматривать на свет. Шпилька была тонкая, длинная и заостренная. Дороти попробовала ее согнуть, но металл не поддался. Возможно, это и впрямь серебро.
Улыбка вновь тронула ее губы. То что нужно!

2. Эш

14 октября, 2077 год, Новый Сиэтл

Закрылки подняты. Карбюратор к запуску готов. Дроссель открыт.
Эш постучал по кнопкам приборной панели. Стрелка на датчике ЭВ дернулась и застыла ровно на середине шкалы.
– Вот черт, – пробормотал Эш и откинулся на спинку кресла, чувствуя, как внутри закипает волнение. Судя по показаниям стрелки, ЭВ – экзотического вещества – было критически мало, а значит, лететь было опасно. Стоило Эшу только подняться в воздух – и его корабль рисковал тут же разлететься на кусочки. Он увеличил скорость на семьдесят пять узлов, стараясь не обращать внимания на жаркую пульсацию крови в руках.
Его часто упрекали за упертость. Когда он служил в армии, командир однажды заметил: «Сынок, да ты настоящий упрямец! Тебе любой осел позавидует!» А преподаватель из воскресной школы, в которую Эш ходил в детстве, как-то раз подчеркнул, что «упорство – не всегда добродетель».
Но Зора, знавшая его, как никто другой, оказалась красноречивей всех, когда бросила ему в сердцах: «Да когда ты уймешься уже? Так и убиться недолго!» Стоило ему пройти мимо, она каждый раз недовольно бормотала что-то про опасности, идиотизм и миссию, сулящую верную смерть.
Но Эш знал, что выживет, как знал и то, что погибнуть ему суждено при иных обстоятельствах – ведь собственную смерть он уже видел. И все же Зора была кое в чем права. Эти его вылазки были слишком уж опасны – надо быть дураком, чтоб без конца идти на такое. Но альтернатива пугала куда сильнее. Ему вновь вспомнились черная вода, белые волосы, и он помотал головой, чтобы отогнать видение.
То была мучительная расплата за то, что он во всех подробностях знал, что случится в день его смерти. Видения преследовали его на каждом шагу.
Да и потом, прославиться упрямством – не худшая из бед. Куда страшнее прослыть предателем, как Роман. Или запомниться всем жестокостью, как Квинн. Будь у Эша выбор, он предпочел бы убийственную глупость.
– «Вторая звезда» готова к отправлению, – отрапортовал он вслух. Эта привычка осталась у него со Второй мировой войны, когда он учился летать на боевых самолетах. Его слов некому было услышать, но Эш все равно решил, что взлетать, не объявляя о взлете, неправильно. Не стоит лишний раз искушать судьбу. Он поправил заслонку на дросселе, не сводя взгляда с ветрового стекла, как опытный пилот. Сердце бешено колотилось в груди. Корабль неспешно поднялся в воздух.
– Тише, Звездочка, – ласково проговорил Эш – таким тоном люди обычно обращаются к котятам или щенкам. Пальцы и рычаг управления стали липкими от пота. Эш вытер руки о джинсы, напоминая себе, что справлялся уже с сотнями взлетов гораздо сложнее этого. А то и с тысячами.
«Сегодня ты не умрешь, – подумал он. – Да, возможно, покалечишься. Ослепнешь. Возможно, тебе оторвет руки и ноги. Но с жизнью ты не расстанешься». Но эти мысли не принесли желанного утешения.
Эш перекрестился – привычка, закрепившаяся сотнями воскресных служб, посещенных им в церкви Святого Сердца, когда он еще жил в родном городке на Среднем Западе. Он схватил рычаг и потянул на себя. Воздух наполнился едким дымом, а машина времени взмыла в небо.

3. Дороти

7 июня, 1913 год, неподалеку от Сиэтла

Шпилька прекрасно справилась со своей задачей – куда лучше настоящей отмычки. Расшитое вручную нарядное платье Дороти было теперь все в колючках, а к босым ногам пристала грязь. В руке девушка несла пару туфель на каблуках, в глубине души сомневаясь, что ей хватит безрассудства их надеть – очень уж они были неудобные и натирали ноги чуть ли не до крови. Да и потом, ей нравилось шагать босиком по мягкой земле, и до станции оставалось не больше мили.
По пути она старательно придумывала, как разжалобить пассажиров со станции. «Сэр, представляете, сегодня я должна была выйти замуж, но меня похитили по пути в церковь, и я только-только сумела сбежать! Прошу, помогите! Купите мне билет!»
Не слишком ли это драматично?
Впереди прогремел гром. В темных тучах мелькнула молния.
Дороти вскинула голову и посмотрела на небо. Непогода всегда была ей по душе. Когда она была еще совсем крохой, они с мамой несколько месяцев прожили в Небраске, где часто случались страшные, поистине чудовищные грозы. Дороти любила лежать на траве и считать секунды тишины между раскатами грома, прикидывая, когда же буря доберется до них.
Но эта гроза была странной. Перед Дороти висели тяжелые черные тучи, но стоило ей отвести взгляд чуть вбок – и она с изумлением заметила, что за церковью неподалеку простирается безоблачное, чистое небо, а солнце льет свой золотистый свет на небольшую рощицу. Казалось, гроза – в том случае, если это, конечно, была она, – бушевала исключительно над лесом.
В черных тучах полыхнула новая молния, и тут из мрака вынырнуло что-то металлическое и блестящее.
Сердце у Дороти так и подпрыгнуло. Неужели… неужели это настоящий аэроплан?
Девушка с благоговением наблюдала за тем, как лавирует в облаках металлическое чудо. Она ни разу не видела аэропланов – разве что на картинках, изображавших неприглядные стальные сооружения с пропеллерами и крыльями – такими тонкими, что, казалось, стоит подуть сильному ветру, и они тут же сломаются.
Но эта штука выглядела иначе. Большая. Блестящая. Без пропеллера и крыльев, но с двумя огромными диковинными приспособлениями овальной формы в задней части, ярко алевшими на фоне темно-серого неба. Машина с ревом рухнула вниз, и Дороти ахнула, отскочив в сторону.
Она же разобьется!
Диковинное судно ринулось к земле и вскоре исчезло за кронами деревьев – всего в нескольких ярдах от девушки.
У той сжалось сердце. Точно в трансе, она бросилась в лес, не обращая внимания на корни, которые больно впивались ей в ноги. В лесу пахло дымом – только совсем не таким, какой обычно поднимается от костра, – а удивительно едким. Дороти жгло ноздри, ее обдавало невидимым жаром – казалось, деревья вокруг вот-вот вспыхнут ярким пламенем.
И тут по лесу пронесся чей-то голос. Кто-то громко ругнулся.
Точно звонкий щелчок пальцев, голос вывел Дороти из транса. Она резко остановилась, а по спине пробежал холодок. И куда ее понесло?! Она ведь собиралась в город! До дороги оставалось идти всего несколько ярдов, а оттуда и до станции было рукой подать.
Она хотела было повернуть назад, но вдруг заметила, как за деревьями сверкнула металлическая машина.
«А, ладно, была не была!» – подумала девушка. В конце концов, когда еще ей представится возможность увидеть настоящий аэроплан? Она решила, что глянет на него одним глазком, просто чтобы узнать, что это за штука такая. Она проворно нырнула в кусты и выбралась на полянку, куда упало судно.
Из кабины пилота с выражением крайнего расстройства на лице выполз незнакомец и тут же, не обращая на Дороти никакого внимания, начал возиться с машиной.
А Дороти, прячась в тени, разглядывала его мускулистые руки, светлые волосы, упавшие на лоб, красную кожу шеи. Сердце застучало быстрее, но девушка не смела пошевелиться. Незнакомец был до того не похож на всех, кого Дороти доводилось встречать, что казалось, будто он, такой растрепанный и сильный, явился из другого мира! Он был очень хорош собой, но это Дороти мало заботило. Красавчиков она в своей жизни навидалась и знала наверняка, что внешность чаще всего единственное их достоинство.
Но этот пилот… изумлял. Завораживал. Руки у него загрубели от тяжелой работы, а кожа явно была обожжена солнцем. Дороти невольно задумалась, чем же он занимается, раз ему приходится подолгу бывать на улице. Мать все время подталкивала ее к стройным и франтоватым джентльменам с нежными руками, не знавшими работы, не считая подписи чеков. Девушка состроила гримасу, вспоминая прикосновение гладкой, вечно влажной руки Эйвери к своей. В отношении мужчин она совсем не разделяла материнских вкусов.
Пилот снова ругнулся – громко и так грязно, что Дороти невольно поморщилась, но быстро пришла в себя и принялась с интересом разглядывать аэроплан. Он был просто огромным – раза в два больше, чем она себе представляла по рисункам в книжках, – и его алюминиевая обшивка поблескивала под слоем грязи. Дороти различила на боку крупную надпись: «Вторая звезда». А на узком носе корабля кто-то нарисовал рожицу – с зубастой улыбкой и черными прищуренными глазами.
Заметив ее, Дороти и сама не сдержала улыбки и невольно посмотрела на пилота, гадая, он ли ее нарисовал. А потом вышла из своего убежища, хотя, вообще-то, не собиралась этого делать. Заметив ее, пилот подскочил, да так, что стукнулся головой о стенку аэроплана.
– Господи! Что вы тут делаете? – спросил он, потирая затылок. В действительности он был гораздо выше, чем Дороти сперва показалось, а глаза у него оказались необычного золотисто-зеленого цвета.
Дороти вновь поймала себя на том, что не может отвести от него взгляда. Ей ужасно хотелось расспросить его об аэроплане, странной одежде, забавной рожице на носу судна, но вместо этого она почему-то пролепетала:
– Я… в-в-выхожу замуж.
Стоило ей произнести эти слова, как она тут же о них пожалела. Конечно, весь смысл ее побега сводился к тому, чтобы избежать свадьбы, но почему-то ей вдруг захотелось, чтобы незнакомец вообще о ней не узнал. Она вскинула голову под пристальным взглядом пилота, моля небеса, чтобы щеки, чего доброго, не покраснели.
– Замуж? – переспросил пилот. Дороти уже привыкла к тому, что мужчины пожирают ее вожделенными взглядами, смотрят на нее как на вещь, а вовсе не как на личность со своими мыслями и убеждениями. Но пилот повел себя иначе. Он только озадаченно покосился на ее свадебный наряд, изорванный и перепачканный после беготни по лесу. – Сегодня?
Как же это странно – проникнуться к мужчине симпатией лишь потому, что он на тебя не смотрит! Но Дороти тут же прониклась.
– Точнее, я собиралась выйти замуж, но теперь этому не бывать! – затараторила она. – Я уезжаю отсюда. Как видите. Станция как раз неподалеку.
Пилот недоуменно свел брови.
– Ну ладно. Удачи, – сказал он и едва заметно кивнул. Этот кивок почему-то напомнил Дороти вычурные джентльменские поклоны и приветствия. Будь пилот из того же теста, что Эйвери, ей бы полагалось захихикать и соблазнительно захлопать ресницами, но он был совсем на него не похож, поэтому Дороти просто нервно сжала руки в кулаки и спрятала их в рукавах.
Как вообще разговаривать с мужчиной, если у тебя нет цели его соблазнить? Она вдруг поняла, что совершенно не представляет, как это делается.
Пилот вновь склонился к своей посудине, пробормотав вполголоса еще одно грязное ругательство.
Дороти молча наблюдала за его работой, а потом вдруг спросила:
– Это ваше?
– Ага, – отозвался он, поправляя какую-то деталь механизма. Пальцы он все перепачкал машинным маслом. Было не совсем понятно, что именно он делает, но… получалось у него удивительно ловко. И эта ловкость впечатляла! Особенно в сравнении с талантами Эйвери, который и коктейля сам приготовить не мог, ничего на себя не пролив. Удивительно, что ему доверили резать людей.
Страницы:

1 2 3 4 5





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • evk82 о книге: Каролина Дэй - О'кей, шеф
    Когда только пройдёт мода на властных кобелей.

  • star72 о книге: Елена Звездная - P.S. Норт+Риа
    annettka, это не фанфик, а небольшой рассказ о событиях, которым не нашлось места в написанных книгах. Автор любит пописывать такие мини рассказы типа "в подарок тому-то, к Новому году и тд".

  • annettka о книге: Елена Звездная - P.S. Норт+Риа
    А это не фанфик?


  • Юнона о книге: Анна Муссен - Ведьма с украденным именем
    Ни на что не похожий авторский мир ведьм и магов. История ГГев поначалу была несколько запутанной, но затем было просто не оторваться! Здесь и психологизм, и даже триллер. Это не ЛФР, но хорошее фэнтези, где тонкими штрихами вписана интринующая ЛЛ. Хотелось бы увидеть продолжение истории, т.к. не все сюжетные ходы были раскрыты: о чем был договор между ГГней и ее фамильярами, чего пытался добиться Тмин, автор в конце как будто намекнула на оправдание его поступка. Почему ГГня в новом воплощении не вспомнила старых друзей, только свое имя? Хочется узнать, как все сложится дальше.

  • Alena741 о книге: Галина Дмитриевна Гончарова - Маруся. Попасть не напасть
    Очень интересно.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.