Библиотека java книг - на главную
Авторов: 42566
Книг: 106930
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Призрак Малого Льва»

    
размер шрифта:AAA

Елена Федина
Призрак Малого Льва




Часть I. Семейное дело

Планета занимала уже весь экран. Третий пилот, коротая часы дежурства, отстреливал на вспомогательном экране виалийских жаб.

— Я почему-то думал, что тут и материки как у нас, — усмехнулся он, направляя лучемет на жирное чудовище, — так нам вдолбили, что это вторая Земля.

Жаба охнула и превратилась в красную лужу.

— Кей, прекрати заниматься ерундой, — строго сказала Ингерда, — тем более, в моем присутствии.

— Я же не бортовой компьютер, чтобы все время следить за курсом, — поморщился пилот, но игру погасил, — по-моему, свои обязанности я знаю неплохо.

— Я и не спорю, — Ингерда села в кресло рядом, — если хочешь, то иди поспи, я за тебя подежурю.

Кей был совсем мальчишка, только что из практикантов, он радостно вскочил и заявил, что пойдет не спать, а в тренажерный зал. Она подумала, что уже отделалась от него.

— Это правда, что планету назвали в вашу честь?

Он остановился в дверях, такой же импульсивный и неожиданный, как Эдгар, только чуть постарше. До чего же они все похожи…

— Правда, — коротко сказала Ингерда.

— Но ведь у аппиров было свое название.

— Они согласились на наше.

— Понятно, — весело сказал Кей, — его это в общем-то не интересовало.

— А мне нет, — вздохнула Ингерда.

— Так я пошел, капитан?

— Иди, я тебя вызову, когда понадобишься.

В вихрях облаков прятались зеленые материки и синие океаны. Большая часть суши находилась, как водится, в северном полушарии. Обжить удалось пока только Навланию, да и то лишь по побережью Седого моря и вдоль русла мощного и медлительного Гренгра, впадающего в это море. Корабль еще не вышел на орбиту, но, масштабируя изображение, можно было различить огни городов и даже черточки улиц, пересекающих друг друга.

У Ингерды было сложное чувство, когда она смотрела на планету аппиров: как будто это что-то родное и близкое, но куда путь ей закрыт. Как в собственное прошлое. Есть незыблемые законы мироздания, которые это запрещают. Зачем же она летит туда? Зачем согласилась, в конце концов, на этот маршрут? Мало ли планет во вселенной!

Двадцать лет — не так уж много, что-то помнится как вчера… но сын уже вырос, и опыта достаточно, чтобы ни о чем уже не мечтать, и волосы седеют, и глаза потухли, и тело уже не то, и мысли давно не о том…

— Я «Гремучий», — ответила она на вызов диспетчера космопорта, — у нас все в порядке, какую занять орбиту?

— Привет, «Гремучий», — проговорил с аппирским акцентом голос в динамике, — садиться будете?

Было странно, что изображение отсутствовало. Ингерда не видела, с кем говорит. Впрочем, она знала, что до сих пор встречались аппиры, стыдящиеся своего внешнего вида, равно как и уроды, ужасно собой гордящиеся.

— Нет, — сказала она, — звездолет останется на орбите, мы отправим три антиграва.

— Это же грузовая баржа с Земли, — добавил кто-то еще в диспетчерской, — куда ей садиться!

— Полетайте пока в третьем секторе, — распорядился диспетчер все тем же гнусавым голосом с аппирским акцентом.

— У меня двести человек на борту, — сообщила Ингерда, прием ей не особенно понравился, — не тяните с высадкой.

— Не волнуйтесь, «Гремучий». Соберем комиссию — всех примем.

— Какую еще комиссию?

— А это не ваше дело, детка.

От неожиданности она даже не знала, что сказать.

— Я вам не детка. А командир корабля Ингерда Оорл.

— Вот у себя на корабле и командуйте. А на планету будете выгружаться, когда мы вам разрешим. Ясно?

— Более чем, — хмуро сказала Ингерда.

Она посидела в задумчивости и вызвала старшего механика, который летал сюда уже раз восемь.

— Жорж, по-моему мне нахамили, — сказала она неуверенно, — или мне так показалось?

— Они наглеют с каждым разом, — ничуть не удивился механик, — что они тебе сказали?

— Какая-то комиссия будет решать, можно нам спускать антигравы или нет. Как будто мы чуму можем привезти или секретное оружие. Велели занять орбиту в третьем секторе. Даже не во втором…

— Ладно, капитан, посмотрим, чем это закончится.

— Как ты думаешь, в чем тут дело? Может, эпидемия?

— Просто неприязнь к людям.

— К людям? Это после того, что мы для них сделали?.. Нет, это чушь, Жорж, на планете людей в два раза больше, чем аппиров.

— Вот именно.

На планете правила династия Индендра. С самого начала было совершенно очевидно, что все вопросы за аппиров решать будут Прыгуны. Они называли себя Директорией, поделили сферы влияния и формально подчинялись Лецию. Что там творилось на самом деле, понять со стороны было трудно. Было ведь еще земное полпредство и комиссия по делам Ингерды-Пьеллы на Земле, были бывшие Пастухи, которые привыкли повелевать, а не слушаться, и тридцать тысяч людей, которые прилетели сюда помогать и восстанавливать, но жили тут по земным законам.

— Кто отвечает за внешние связи? — спросила Ингерда, — Леций?

— Конечно, Леций.

— В таком случае, он очень изменился.

Ингерда сказала так и подумала, что никогда толком и не знала Леция. У него было много лиц, столько же, сколько париков и костюмов в его гардеробе, он запросто мог говорить не то, что думает, он вполне допускал и обманы, и компромиссы, как настоящий политик. Теперь он, кажется, стоял на вершине пирамиды, и люди стали ему только мешать. Сознавать это было горько.

— Рано делать выводы, — вздохнула она, — возможно, диспетчер был пьян. Такое тоже случается.
Через сутки им разрешили выгрузку. Безо всяких комиссий. Это приятно порадовало, но чувство тревоги осталось. Ингерда полетела на планету с первым антигравом, и не было у нее на душе привычного отстраненного спокойствия, которого она достигла за последние десять лет. За эти годы она превратилась во вполне взрослую, самостоятельную женщину, которая ни от кого не ждет совета и никому ничего не доказывает. Она просто знает свое дело, знает себе цену, и ни в чем не сомневается.

Сердце ныло… Космопорт поразил ее размерами. Он был выстроен совсем недавно и с учетом новейших технологий, он был рассчитан на интенсивную работу по оснащению и заселению планеты. В первые годы так и было. Теперь корабли прибывали не чаще трех-четырех раз в год, да и те встречали без особой радости. Земляне менялись сменами, и каждый раз отбывающих было больше, чем вновь прибывших.

Хлопот было много. Ингерда оформила прибытие в диспетчерской, согласовала график разгрузки и получила пропуска в гостиницу для всего экипажа. Пассажирами, к счастью, занималась не она. Совершенно очумевшая от беготни по кабинетам, она наконец вышла на стоянку такси, вместе со своими людьми и опираясь на твердую руку Жоржа. В легкие врывался свежий воздух горной долины.

— Такое ощущение, что мы тут никому не нужны, — фыркнул Герберт, — может, у них тут уже полное изобилие?

Дул ласковый южный ветер. Купола космопорта пламенели на закате малиновым и красным. Таким же багровым было и темнеющее небо. За куполами вздымались цепи гор, опоясывая долину, выбранную для взлетов и посадок, огромной подковой.

— Далеко до Менгра? — спросил Кей, как и многие другие, он впервые прибыл на планету.

— Минут сорок на север, — ответила опытная Сильвия.

— Там хоть гостиницы приличные?

— Когда строили, было не до роскоши.

— Ясно.

На стоянке послушно дожидались пассажиров пятнистые, как леопарды, такси. Экипаж занял три многоместных модуля и стремительно понесся к столице.

Сердце ныло. Ингерда не узнавала планету, названную ее именем. Та не была больше заброшенной, по крайней мере, та область, над которой они пролетали. Вместо развалин поднимались вполне реальные заводы, долины были разбиты на квадраты пашен, садов и виноградников. Вдоль русла реки появились мелкие поселения и отдельные неопознанные конструкции… Где они были тогда с Лецием? На какой равнине, возле какого леса? Может, на другом материке, в другом полушарии? Где тот маленький, поросший весенней травкой пригорок?.. Как же она глупа! Неужели она надеялась отыскать здесь такую мелочь, спустя двадцать лет?

Столица была крохотным городком по земным масштабам. Она прибилась к побережью Седого моря, как горсть бело-синих камушков. Дома были невысокие, часто призмовидные, а иногда просто закругленные в цилиндры, белые, с синими, темно-синими, светло-синими и лазурно-синими крышами. Улицы вымощены песочно-желтым пластиком. Какой-то игрушечный, курортный город с палисадниками под каждым окном и цветочными ящиками на каждом балконе. Кто бы мог подумать, что аппиры — такие страстные любители цветников.

Малиновое солнце садилось в золотое море. После звездолета все это великолепие воспринималось как сказка. Люди разошлись по шестиугольным номерам в высотной гостинице с лазурной крышей, прикрепленной к космопорту и предназначенной для космических бродяг. Пустых номеров было полно на каждом этаже.

Ингерда наконец смогла уйти с балкона и оторваться от заката. Номер был деловой: ничего лишнего. Лишней, пожалуй, была только сама Ингерда, которая ощущала себя инородным телом на этой планете и никак не могла прийти в себя. Здесь был ее брат. Она должна была с ним увидеться. Здесь задержались многие ее знакомые. Здесь, наконец, жила тетя Флора с мужем.

Ингерда понимала, что встречи неизбежны. Что она узнает теперь много новых подробностей: и от брата, и от Флоренсии, и от Конса. Она хотела этого и боялась. А вдруг все совсем не так, как бы ей хотелось? Скупые письма Ольгерда о том, что все нормально, ничего не значили. А вдруг ему плохо? Вдруг он просто не хочет признаться, что совершенно несчастлив на этой, по существу, чужой планете? Вдруг Флоренсия уже давно рассталась с Консом так же, как Ольгерд со своей богиней? Смешанные браки, что в них может быть долговечного?

Она устало села в удобное кресло, включила компьютер, нашла по справочной номер брата и попыталась ему дозвониться. Ничего не вышло. Ольгерд не отвечал. Тогда она позвонила Флоренсии.

До последней секунды ей не верилось, что перед ней возникнет тетя Флора, живая и настоящая. Но тетя Флора возникла. Она была где-то в больнице, в кабинете с распахнутыми на закат окнами. Ингерде даже показалось, что запахло лекарствами.

— Слушаю, — сказала Флоренсия деловито.

Красивая, элегантная женщина в серебристом халате, как всегда хрупкая, с усталым, чуточку постаревшим лицом и с волосами, подстриженными в пышное каре. Такая знакомая и родная тетя Флора, которая зачастую была ей ближе матери.

— Тетя Флора, это я.

Строгое лицо внезапно изменилось. Тонкие губы дрогнули в неуверенной улыбке.

— Герда, девочка моя, это ты?!

— Я. Вы разве не слышали, что прилетел «Гремучий»? — Слышали, конечно. Но мы не знали, что ты в экипаже.

— Я не в экипаже. Я капитан.

Она заметила, что тетя Флора в нее внимательно всматривается, словно старается что-то понять. Ингерда, пожалуй, изменилась гораздо больше, чем она, хоть и лет ей было меньше, и не стригла она волос, и не меняла родной планеты.

— Рада за тебя, — сказала наконец Флоренсия.

— Я очень постарела, да?

— Прилетай немедленно, — был ответ, — я сейчас освобожусь.

— А где Ольгерд? Я почему-то не могу ему дозвониться.

— Ничего удивительного. Он в подземелье. Работает.

— С ним все в порядке?

— Не волнуйся. Все нормально.

— Он мне то же самое писал. Какое глупое выражение: «все нормально»!

— Подробности при встрече, — улыбнулась тетя Флора.

— Хорошо. Как тебя найти?

— Наш адрес зашит в любом модуле. Бери такси и лети.

— Ты по-прежнему жена Конса?

Флоренсия почему-то засмеялась.

— Такое иногда случается, детка.

— Просто это ты такая мудрая.

— Просто нам некогда видеться.

— Рада за тебя, — сказала Ингерда, — через час прилечу.
Летела она уже в темноте. Рассекать фиолетово-синюю мглу ей пришлось недолго. На окраине города, у моря, стоял утопающий в зелени сосен особняк, его шестигранные окна мягко светились желтым и розовым, ей сразу показалось, что за ними тепло и уютно. Почва была песчаная, клумб и грядок не видно, только сосны и шахматки дорожек.

Тетя Флора вышла ей навстречу и показалась почему-то совсем уж маленькой, за ней подскочил робот, заметив, что у Ингерды приличная сумка.

— Пойдем, девочка. Как я рада, что вижу тебя!

— Я тоже, Фло. Мне так тебя не хватало все эти годы.

— Я пока одна, — говорила Флоренсия по дороге, — но скоро все соберутся, — Конс дозвонился даже Ольгерду. У них персональная связь. Так что увидишь своего брата.

— А кто еще будет?

— Адела с Леманом. И Риция, конечно. Знаешь, мы живем все вместе. У Конса такие патриархальные замашки! Но никто никому не мешает, потому что никого обычно не бывает дома.

— А Риция — это его внучка? — спросила растаявшая от уюта Ингерда.

В гостиной стоял запах свежезаваренного кофе. Как дома.

— Племянница, — сказала Флоренсия с улыбкой, — но мне она совсем как дочь. Я ее вырастила.

Ничего особенного как будто не прозвучало, но сердце почему-то ёкнуло.

— Почему — ты? — пробормотала Ингерда, не решаясь задать прямой вопрос.

— Это всех устроило. Ее мать предпочла остаться на Наоле, есть и такие фанатики, и никто их силой не тащит… А у меня, сама знаешь, не может быть детей от Конса… но это отдельный разговор. Ты знаешь, она больше похожа на Конса, чем на Леция. Иногда я просто сама не верю, что это не наш ребенок.

Они сели не за накрытый обеденный стол, а за маленький у дивана, с чашечками кофе и пирожными. Почему-то стало грустно. В гостиной было как-то уютно и по-семейному. Тетя Флора слишком долго жила одна, она так истосковалась по семье, что это чувствовалось в каждом ее слове, в каждом взгляде на свой дом, в каждой вышитой подушечке на диване. Она создала семью из ничего, там, где ее быть не может. И ей это, кажется, удалось.

— А что же Леций? — спросила Ингерда с безразличным видом.

— Иногда появляется, — усмехнулась Флоренсия.

Робот осторожно забрал грязные чашки и принес новые.

— Ужасно хочу спать, — призналась Ингерда, — по корабельному времени сейчас два часа ночи. Кофе мне как раз кстати.

— Ты останешься у нас?

— Нет-нет. У меня почти весь экипаж в гостинице. Мало ли что…

— Как же ты изменилась, детка.

— Не только я, многое изменилось.

— Как твои дела? Что нового? Рассказывай.

— Я вам привезла кучу фильмов и фотографий. Вон, видишь какая сумка… Эдгару скоро девятнадцать. Это абсолютно не мой ребенок. От Ясона я давно ушла и все эти годы летаю. Его вырастили бабушка и дедушка. Почти та же история, что и у вас. Зела родить не может и без ума от внука.

— Как они там?

— Они не там, Фло. Ричарда послали к лисвисам. И он, как водится, потащил за собой всех, кого любит: и жену, и внука.

— Господи, что мальчишке делать у лисвисов?

— Ему-то везде интересно. Лучше скажи, что там делать Зеле? Ведущая актриса, умница, красавица… Знаешь, я иногда вспоминаю свою мать: может, ей вовсе и не хотелось летать? Может, ей хотелось сидеть дома со своими детьми, просто ее никто не спрашивал?.. Я на многое сейчас смотрю иначе, Фло.

— Не могла представить, что ты не любишь детей, — призналась Флоренсия.

— Все не так, — покачала головой Ингерда, — я люблю своего сына. Но в один прекрасный день я возненавидела все то, что нужно любить: дом, семью, хозяйство, игрушки-погремушки… я поняла, что если не вырвусь из этого круга, то так и останусь навечно куколкой, которую все наряжают и балуют, и которую никто не слушает. Сначала отец, потом муж… Я имела право на капризы. Но не на убеждения. Надоело.

— Бунт?

— Да, это был бунт. Теперь у меня нет никого: ни матери, ни отца, ни сына, ни мужа, ни любовника. Брат черте где. Но я привыкла к одиночеству и ни о чем не жалею. Иногда завидую таким, как ты, но только самую малость. У меня все нормально, тетя Флора. Кажется, так вы с Ольгердом выражаетесь?

Неблагодарное занятие — встречаться после двадцатилетней разлуки. Слишком много нужно рассказать и расспросить, и не знаешь, с чего начать, что, собственно, главное. Ингерда поняла, что сидит и сама перед собой отчитывается: какой она стала и почему. А спросить прямо то, что ее больше всего интересует, не решается.

— У тебя еще все впереди, моя девочка. Ты еще такая молодая.

— Я не знаю, какая я: молодая или старая. Просто другая. Лучше скажи, как тебе удается так молодо выглядеть?

Флоренсия улыбнулась.

— Рецепт известен: холодная вода, диета и любимый мужчина.

Ясон долго не мог примириться с тем, что она от него ушла, считал, что глупая девочка вот-вот одумается. Он вообще считал, что все ее поступки — это от глупости. Отец тоже не верил, что она его никогда не простит. За двадцать лет она сказала ему слов десять, не больше, и то по делу. Молчать было трудно, слишком большое место он занимал в ее жизни до этого. Спасал космос, он отсекал сразу от всего: от семьи, от обид, от любви, от ненависти, от беспочвенных надежд…

Резко меняя тему, Ингерда серьезно спросила:

— Скажи, Фло, что у вас тут, на планете, творится? У меня такое впечатление, что нас никто не ждал. Даже комиссией какой-то грозили.

Тетя Флора помрачнела.

— Это серьезный разговор, девочка. Мне самой это всё не нравится.

— И все-таки?

— Видишь ли, аппиров всего пятнадцать тысяч, их культура еле теплится. С некоторых пор они поняли, что просто растворяются в человечестве. Посмотри: здесь ведь всё наше: техника, города, фильмы, песни, образ жизни… и людей вдвое больше, чем аппиров. Кому-то это нравится, кому-то нет. А кто-то просто пользуется этим расколом мнений в своих интересах. В целом, аппиры довольно хорошо относятся к людям, но есть и экстремисты. Это очень неприятно. Но самое неприятное, что раскол в правительстве, среди самих Прыгунов.

— И какова расстановка сил?

— Пополам.

— Как это?

— Конс и Би Эр ничего ужасного в этом не видят. Би Эр стар и мудр, а Консу люди всегда нравились больше аппиров. Он женат на землянке, его дочь замужем за землянином. Все это знают.

— Кто же против?

— Азол Кера. И Ру Нрис. Причем, если Руэрто еще можно как-то убедить, то Азол непреклонен. Он готов пойти на союз с бывшими Пастухами, лишь бы только выжить людей с планеты.

— А Леций? — спросила Ингерда взволнованно.

— А что Леций? — Флоренсия вздохнула, — как всегда балансирует между двумя крайностями. Кого-то уговаривает, кого-то обманывает, кого-то покупает… в общем, стабилизирует обстановку, как может. Было решено ограничить пока поток земной культуры на планету. И не без его участия. Но комиссию на твой корабль отменил именно он. Не знаю, в чем тут дело, скорее всего, Азол поутих, и пришло время задобрить Гектора.

— Гектора?

— Нашего полпреда. Леций прекрасно помнит, чем обязан Земле. И вообще, я ему не завидую. Все говорят, что думают, и делают, что хотят. А он — только то, что нужно.

— Как ты считаешь, почему? — с тоской спросила Ингерда.

Тетя Флора пожала плечом.

— Потому что он крайний.

Потом в столовую тихонечко вошла Адела. Ингерда узнала ее сразу: по тонкому как стебель стану, по алым губам и бледному лицу в черных завитках волос. Впрочем, фигура у этой бестелесной красавицы несколько испортилась: появился небольшой животик, который она не очень-то и пыталась скрыть.

— Ты моя хорошая! — обрадовалась Флоренсия, но добавила строго — почему одна?

— Герберт прилетел, — тихим голосом сказала Адела, — как ты думаешь, где сейчас мой муж?

— Я ему велела не оставлять тебя одну.

— Не сердись, Фло. Я сама его отпустила. Они так давно не виделись.

— Ладно. Но в последний раз. А теперь посмотри, кто у нас, — Флоренсия подвела ее к кофейному столику, обнимая за талию.

Адела нахмурила темные брови, вспоминая что-то отдаленное.

— Госпожа — «белое солнце», — наконец вспомнила она и слегка покраснела.

— Я уже тогда просила называть меня по имени, — улыбнулась Ингерда, — помнишь мое имя?

— Еще бы, — ответила Адела.

Флоренсия все еще обнимала ее.

— Это моя гордость, — объявила она Ингерде, — хочешь узнать наш маленький секрет?

— Фло, наш секрет уже ни от кого не скроешь, — усмехнулась дочка Конса и присела на диван.

— Мы проводим эксперимент, — улыбаясь, сказала Флоренсия, — сколько тут живу — столько бьюсь над этой проблемой. В конце концов, ее надо когда-то решать.

— Какой эксперимент?

— Мы ждем ребенка.

Повисла недолгая пауза. Ингерда еще не знала, как это понять.

— На себе мне ставить опыты уже поздновато, — вздохнула Флоренсия, но Адела согласилась мне помочь. Мне давно удалось добиться зачатия при смешанных браках. Но уже на третьей неделе, как правило, случался выкидыш. Наконец мне все-таки удалось синтезировать препарат, который позволяет выносить ребенка. Это ли не чудо?

— Подожди, еще только пять месяцев, — смущенно сказала Адела.

— Все будет хорошо, дорогая. Не сомневайся.

Ингерда даже зажмурилась. Когда-то отец чуть ли не на танке проехал по ее чувствам, только потому, что она не должна любить аппира, она должна иметь нормального земного мужа и рожать от него здоровых детей, маленьких породистых Оорлов. Это было самым веским его аргументом, и она не смогла с ним спорить. А тетя Флора взяла и вышла замуж за аппира. У нее же не было такого властного отца. Ей никто не смел указывать. И скоро она, кажется, решит эту проблему. Не для себя уже, но для всех остальных. Ингерда подумала, что если Адела родит нормального, здорового ребенка, она самолично полетит на Вилиалу, чтобы первой сообщить отцу эту новость. И видеть при этом его лицо!

— Ты даже не представляешь, что ты сделала, — проговорила она, после очередной изумленной паузы.

— Представляю, — очень серьезно ответила тетя Флора.

— А что на это скажет Азол Кера?

— Какая мне разница, что он скажет? Мы хотим иметь внука, а Леман с Аделой — сына. И никто нам не может это запретить. Мы ждем ребенка. У них политика, а у нас — семья. Посмотрим, кто победит.

Страшно хотелось спать: от избытка впечатлений и от усталости, от сбоя в привычном режиме. Услышанного уже хватало для того, чтобы уединиться и поразмыслить об этом.

— Можно мне прилечь на полчасика? — спросила она, — пока Ольгерд не прилетел.

— Конечно, — кивнула Флоренсия, — у тебя такой усталый вид! Пойдем со мной.

— Только разбуди меня, когда он появится, — пробормотала Ингерда, падая на подушку и уже не слыша ответа.
Во сне в синем море плыли киты. Их огромные туши рассекали волнистую поверхность. «Действительно, киты», — сказал Леций с каким-то сожалением, — «я редко летаю и ничего не вижу». «Я это знаю», — ответила она, — «ты — крайний, тебе вечно некогда. И не до меня». «Зачем же ты прилетела? Ты же знаешь, что я не твой. И никогда твоим не буду». «Наверно, затем, чтобы потерять тебя окончательно. Ты ушел из моей жизни, уйди, в конце концов, и из моих снов. Я устала тебя ждать».

Она проснулась от голосов внизу. Сразу двое мужчин наперебой что-то рассказывали. Конс и еще кто-то. Нет, не Леций. И не Ольгерд. На сердце было тяжело от этого дурацкого сна. Что-то очень глубинное выплыло из подсознания, давно забытое и спрятанное подальше.

Она сбросила плед, включила ночник и поправила прическу перед зеркалом. Она стала похожа на настоящую тигрицу: сильную, матерую, рыжую с зелеными глазами. Девичьей хрупкости в ней не осталось. Наивности, пожалуй, тоже.

Все, кроме ее брата, уже сидели за столом. Конс выглядел вполне демократично. Домашняя рубашка в клеточку смягчала его демонический облик. Постарел он несильно, но заметнее, чем тетя Флора. Время не щадило даже Прыгунов.

Рядом в рабочем сером комбинезоне сидел Руэрто Нрис, его племянник. Она помнила его кудрявым юношей, довольно хрупким и некрасивым из-за полной асимметрии лица. Сейчас это был не хрупкий и не юноша, но довольно некрасивый мужчина с завитками светлых волос, удлиненным неправильным лицом и желтыми глазами, близко сидящими к птичьему носу.

— Да нет там никого! — вещал он через весь стол, — от духоты в подземелье еще не то бывает. Сколько раз я предупреждал, что по одному никуда соваться нельзя. Почему ты ей не скажешь?

В то время, как Ингерда вышла из одной двери, из другой, напротив, вышла девушка, похожая на молодую прелестную ведьмочку. В ней не было ничего от Леция: волосы иссиня-черные, продолговатые глаза — словно угольки, тело изящное и гибкое, как у Аделы, и такая же бледная кожа. Но и так было ясно, что это его дочь, Риция. От неожиданности они обе остановились, рассматривая друг друга.

Ингерда с тоской смотрела на прелестное дитя Леция и какой-то другой, аппирской женщины, лишнее доказательство того, что он никогда ее не любил. Девушка была в черно-зеленом трико, как изящная змейка. Она явно не имела склонности к украшениям, и даже ее роскошные густые волосы были коротко подстрижены. Ничего лишнего, просто сама красота.

Флоренсия тут же встала и подошла к ним. За ней поднялся и Конс.

— Давайте, я вас познакомлю, — предложила она ласково, — это — наша племянница Риция. А это — Ингерда Оорл. Та самая.

— Вы сестра дяди Ольгерда? — уточнила девушка, глядя на нее с немым почтением.

— Да, — улыбнулась ей Ингерда, — младшая.

— Представляю, как он будет рад. Он так много о вас рассказывал.

— Неужели?

— Он вас очень любит.

Конс взял Ингерду за плечи и повернул к себе лицом.

— Дай хоть посмотреть на тебя. Говорят, ты капитан?

— У нас это наследственное.

— И надолго к нам?

— Недели на две.

— И как тебе планета? Много мы тут наворочали?

— Я еще мало видела, Конс.

— Ну, это исправимо. Я тебе всё покажу. Даже секретные объекты, если хочешь.

— Спасибо. Сначала надо управиться с делами: разгрузить три антиграва, загрузиться и набрать отлетающих.

— Можешь на меня рассчитывать, — сказал Конс и почему-то серьезно добавил, — во всем.

Она только потом поняла смысл этих слов. Конс был если не первой, то второй величиной на планете и предлагал ей воспользоваться его властью в своих интересах. Это было весьма галантно с его стороны.

За столом разговор плавно перешел от нее к семейным проблемам. Ингерда ела, украдкой поглядывая на прелестную Рицию, такую юную, такую яркую, такую сладкую, как конфета.

— Если бы ты не спустилась туда одна, — продолжил Руэрто Нрис какой-то прерванный разговор, — не было бы никаких домыслов.

— Би Эр его тоже видел, — возразила Риция, — только это не Кневх, а старик в лохмотьях.

— Почему бы, в самом деле, какому-нибудь старику в лохмотьях не спуститься в шахту? — усмехнулся Нрис.

— Этот старик прошел сквозь стену.

— Фло, объясни ей как врач, что на дне шахт скапливаются газы, которые вызывают галлюцинации.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.