Библиотека java книг - на главную
Авторов: 39401
Книг: 99667
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Дорога»

    
размер шрифта:AAA

Кэтрин Джинкс
Дорога

Посвящается моей бабушке,
Филлис Джинкс
После грозной ночи даже белым людям, станет ясно, что Джамбуал сильнее нас всех, что любая попытка вступить с ним в схватку означает испытать на себе его гнев. У белого человека есть оружие и динамит, чтобы взрывать горы, но Джамбуал могущественнее всего на свете.
«Джамбуал, Повелитель грома». Произведение неизвестного аборигена («Культурное самоотождествление коренных жителей», т. 1–2, № 6, октябрь 1975)

Пролог

Нгурундери[1] убил вомбата.[2] Пролитая кровь приняла форму человека, который напал на Нгурундери с его же собственным копьём. Но Нгурундери убил Злого Человека и оставил его тело лежать там, где оно упало.
Размышляя о достигнутом, Нгурундери вскоре понял, что он не достиг ничего. Деревья и дюны не изменились. Куда бы он ни пошёл, он не мог уйти от того тела. Оно поглощало любое живое существо, приближавшееся к нему. Он понял, что, пока он не уничтожит тело Злого Человека, оно будет угрожать всему живому…

Глава 1

Обе собаки, Бит и Гарри, жили в маленькой конуре. Конура состояла из четырёх деревянных поленьев, серых и высохших, обтянутых проволочной сеткой. На сетке крепились несколько мятых кусков зелёного брезента. Крыша была жестяная.
Бит был стар и еле передвигал негнущиеся ноги. Двенадцать лет он, верно, прослужил на цепи. А Гарри был молод. Гарри часто играл с Натаном, когда Бит дремал под перечным деревом, вяло подёргивая ушами, чтобы отогнать мух. Гарри был настоящим благословением. Натан не отходил он него ни на шаг. Кузены Натана были далеко, а Грейс не взяла его трёхколёсный велосипед и футбольный мяч. Она почти ничего не взяла с собой — только сумку с одеждой. У неё не было времени на сборы. Она оставила даже щётку для волос.
Теперь Натан играл с Гарри. Ещё он копал чайной ложкой ямки в красной земле Торндейла и строил себе домик из мусора, разбросанного по двору: старого столика для швейной машинки, погнутого колеса от велосипеда, красно-коричневой жести, длинного пластмассового шланга и листа ржавого железа. У Сайрина в саду не было ничего, кроме поломанных деталей машин и пластиковых упаковок, разбросанных повсюду, словно звериный помёт. Солончаки образовывали небольшие горки, и, разумеется, в саду росло перечное дерево. С одной из веток свисала драная чёрная покрышка и медленно поворачивалась от каждого движения воздуха.
Сайрин пообещал сделать из неё качели, как только найдёт верёвку подходящей длины.
Иногда Грейс брала Натана на прогулку, и Гарри шёл вместе с ними. Они направлялись к развалившемуся каркасу грузовика «холден», стоявшему сразу за воротами, и Грейс стучала палкой по колёсам, чтобы прогнать змей, которые могли прятаться внутри. Потом Натан изображал, будто он ведёт машину. Или они спускались к ручью, в котором никогда не было воды, чтобы посмотреть на эму. Или перелезали через ворота и пробирались сквозь опалённые солнцем зеленовато-серые кустарники к невысокой гряде рядом с Торндейлом. Там была глубокая яма. Сайрин ничего не знал о ней. Она существовала уже давно и не была ни колодцем, ни шахтой. Но её определённо кто-то выкопал, говорил он.
— Может быть, чтобы охлаждать там пиво.
— Ты думаешь? — Грейс никогда не понимала, шутит Сайрин или нет.
— Нет, — ответил старик. — Слишком долго идти.
— Я думаю, что это нора вомбата, — сказал Натан.
Сайрин усмехнулся.
— Я же вомбат, правда, мам? — не отставал Натан.
— Да. — Грейс не хотела говорить об этом. — Лучше ешь свой обед, Натан.
— Мама тоже вомбат. Это наш тотем.
— Дядя Фрэнк часто говорит ему об этом, — объяснила Грейс. — Сказки о Палате и тому подобное.
Сайрин ничего не сказал. Неважно, что он думал о свадьбе своей сестры Глэдис с дедушкой Грейс — а их матерью была аборигенка племени нумарбор, — своё мнение он держал при себе уже пятьдесят лет. Грейс чувствовала, что он изображал полное равнодушие, если ему что-то не нравилось или если он чего-то не понимал.
— Здесь нет никаких вомбатов, сынок, — заметил он. — Слишком сухо. Здесь можно встретить только эму, змей и кенгуру.
— И ящериц, — сказал Натан.
— Верно.
— И мух, — добавила Грейс. В доме Сайрина было некуда деваться от мух. Дом был слишком стар — настоящая развалюха, построенная из фиброволокна, гальванизированного железа и спрессованной жести. У входа стоял фургон. Веранда имела двенадцать дверей, и все из разного стекла. Занавески были в дырах. В окне ванной комнаты стекла не было вообще.
И конечно, туда заходили собаки. Мухи любят собак.
— Мы сегодня видели какашки кенгуру, — сказал Натан. — Правда, мам?
— Правда.
— Их же оставили кенгуру, да?
— Может быть. — Грейс не была уверена в том, кому принадлежал увиденный ими помёт — кенгуру, козам, кроликам или овцам. Старый Наджет мог бы сказать точно, но Наджет умер. Его жена Глэдис тоже умерла. Только Сайрин остался из того поколения.
Много лет Грейс почти ничего не знала о нём. Её мать посылала ему открытки на Рождество и поддерживала с ним связь через Глэдис. Они несколько раз навещали его, когда Грейс была ребёнком. Но это знакомство было таким же дальним, как и сам Торндейл. Долгое время Сайрин был для Грейс лишь немногим больше, чем просто фотография в одном из ящиков стола.
Слава богу, подумала она. Слава богу, иначе сейчас у неё были бы большие неприятности.
— Можно Гарри поспать в нашей комнате? — чуть позже спросил Натан, когда Грейс вытирала посуду. Тьма наступала со всех сторон, проникая через окна и прячась в углах. Только по вечерам Грейс жалела о том, что решила приехать в Торндейл. Полная отрезанность от мира беспокоила её. Она часто всматривалась в пустоту, окружавшую маленький дом, пытаясь уловить в отдалении отблеск жёлтого света. Она напрягала слух, стараясь услышать шум мотора грузовика на шоссе.
— Спроси у Сайрина, — ответила она.
— Я спросил.
— Что он сказал?
— Он сказал, спроси маму. Можно, мам?
Грейс помедлила. От Гарри не особенно хорошо пахло. Его нельзя было назвать чистой собакой. Но, по крайней мере, он был большой собакой с большими зубами.
— Хорошо, — сказала она.
— Ура!
— Но он не будет спать в постели. Он останется на полу.
— Ладно.
— И если он попробует прыгнуть на кровать, я его выгоню. Я не шучу.
— Он не прыгнет.
Он и не пытался этого сделать. Одного удара Грейс сложенным журналом «Who Weekly» оказалось достаточно, чтобы он понял своё место. Он свернулся у порога, словно пёс из книги сказок, и три часа не издавал почти ни единого звука. Несколько раз он чихнул и глухо ударил пушистым хвостом в пол Грейс не заметила бы, что он находится в комнате, если бы она не оставила гореть лампу.
Она больше не могла спать в темноте. Задремав на короткое время, она с криком просыпалась, садилась на кровати и прислушивалась. Если в комнате горел свет, она чувствовала себя почти в безопасности. После того происшествия на автостоянке она спала с ножом.
Натан не спрашивал её про нож. Он уже давно научился о многом не спрашивать.
Он лежал рядом с ней, широко раскинув руки и сжав губы. Его ресницы слегка подрагивали при каждом биении пульса. Глядя на него, Грейс удивлялась тому, как он смог остаться таким чистым. Его кожа до сих пор была идеальна. Его глаза не потеряли своего блеска. Он улыбался и разговаривал, не вздрагивая и не заикаясь, и по-прежнему с жадностью познавал мир. Это было настоящим чудом.
Но так ли это было? Грейс беспокоилась за Натана. Она боялась того, что он окажется похожим на источенный червями кусок дерева, на котором не видно наружного вреда, но при малейшем давлении он рассыплется в труху.
Она надеялась, что это не так, но у неё было плохое предчувствие.
Эта мысль тоже не давала ей заснуть.

* * *

На следующий день Гарри и Бит пропали.
Они пошли гулять вместе с Натаном и Грейс, которые отправились после обеда к каменистой гряде. Бит никогда не проходил весь путь, он уставал и поворачивал назад раньше, чем они приближались к первому соляному озеру. Но Гарри не отставал. Иногда он убегал вперёд, иногда задерживался, чтобы последовать за каким-нибудь запахом в заросли кустарника, но он сопровождал Грейс и Натана до самой «норы вомбата». Пока Натан собирал прозрачные камни горного хрусталя, Гарри исчез. Он часто так делал. Грейс несколько раз свистнула, и отсутствие ответа не удивило её. Он был ещё почти щенок и очень своенравен в своих привычках. Сайрин называл его бесполезной собакой. Бит был рабочим псом и всегда являлся на зов, но Сайрин никогда не занимался поведением Гарри. Он слишком стар, говорил Сайрин, чтобы начать дрессировку молодой собаки.
Натану нравились белые и розовые камешки горного хрусталя. Ему нравились камешки с вкраплениями слюды, потому что они блестели на солнце. Он положил пятнадцать камней в полиэтиленовый пакет, чтобы отнести их домой. Ещё он нашёл череп, очень маленький. Сайрин сказал, что это череп овцы. Грейс разрешила взять его с собой — череп был чистым и ослепительно белым. Натан положил его к камешкам.
Они пошли назад к Торндейлу, выкликая Гарри, и очень удивились, когда обнаружили, что Бит тоже не вернулся домой. Сначала они не беспокоились. Натан занялся игрой с камешками и черепом на песчаной площадке у самого большого резервуара с водой. Грейс пошла в дом, чтобы позвонить матери. Она звонила ей каждый день с момента приезда. Мать всегда говорила, что у неё всё хорошо. Она была у доктора, который прописал ей антибиотики от лёгочной инфекции. Остальные тоже в порядке. Гэри нашёл новую работу в гостинице «Лорд Нельсон». Сильвия вместе с детьми уехала на неделю к свекрови. Анджела, кузина Грейс, теперь помолвлена.
— Они устраивают большую вечеринку, — заметила мать Грейс. — Через три недели. Я сказала, что не знаю, сможешь ли ты прийти.
Пауза.
— Что скажешь, Грейси? Ты вернёшься к тому времени?
Грейс теребила телефонный провод.
— Не знаю, — сказала она.
— Никто его не видел. Он исчез, как я и говорила.
— Да.
— И больше не приходил. Гэри сам проверял. Дом пуст. Машины нет.
— А что с окном?
— О, мы всё уладили. Понадобилось немного фанеры. Мы пока ничего не говорили агенту, Грейси. Там ужасный беспорядок, дорогая, ты это знаешь? Стеклянный шкафчик в ванной упал со стены.
— Чёрт, — сказала Грейс.
— Дверь спальни пробита насквозь, в ней несколько дырок.
— Это не я их оставила. Почему я должна платить? Пусть он платит.
— Если мы его найдём.
— Раньше, чем он найдёт меня. — Грейс поёжилась. — Что сказал Марк?
— Он сказал, что копы настороже, но ты же знаешь, как ведут себя эти ублюдки. Бедный Гэри не может бросить окурок на тротуар без того, чтобы на него не набросились. Зато когда я сказала, что мою дверь взломали, они, даже не захотели слушать. Назвали житейским делом. «Вы считаете, я сама взломала чёртову дверь? — сказала я. — Свою собственную?»
— Но он же нарушил запрет, мама!
— Правда? Полиции наплевать. Однажды Шон загородил подъездную аллею Гэбриелов, так копы налетели на него, как стая ворон. Но пока твой бывший муж разносил в щепки мой дом клюшкой для гольфа, они ехали так медленно, что он успел скрыться до их приезда. А потом они попытались повесить это на Марка. И всё из-за того случая. Даже после того, как я им сказала, что Марк больше не пьёт. Ублюдки.
— Ты не говорила мне об этом.
— Да, действительно.
— Но они же на самом деле не думают, что это сделал Марк? Теперь, когда они знают, что со мной случилось?
— Никто не знает, что они думают. Я посоветовала им поискать отпечатки пальцев, но они не стали этого делать. Я ничего не слышала. Ничего.
— Но ты потребовала принять меры?
— Я сказала им, кто это сделал.
— Разве у них нет ордера на арест?
— Он же пытался избить тебя, правда? Конечно, у них есть ордер. Марк говорит, что, если он на следующей неделе не покажется в суде, у него будут большие проблемы.
Снова пауза.
— Тебе тоже лучше появиться, Грейси. Иначе до суда дело не дойдёт.
— Но я не могу, — прошептала Грейс. Выглянув в окно, она увидела Натана, который что-то рисовал палкой на песке. — Я не могу, мама. Он убьёт меня.
— Нет.
— Да.
— Он не убьёт тебя. Здесь Марк. Здесь Гэри. Они сильнее его.
Но они не настолько коварны, подумала Грейс. Не настолько умны. И они не одержимы. За пять лет совместной жизни Грейс очень хорошо узнала своего мужа. Она могла подтвердить это своими шрамами. Чего не понимала её мать и чего не понимали Марк, Гэри, Шон, Сильвия и Фрэнк, так это того факта, что мужчина, пообещавший убить её, был безумен. Совершенно безумен. Ей потребовались годы, чтобы выяснить это. Она и сама не до конца верила, пока не попыталась уйти от него.
Марк пару раз набрасывался на мать с кулаками, пока не бросил пить. Гэри однажды сбил машиной почтовый ящик своей бывшей подружки, а Шон и Сильвия всегда ссорились из-за денег. Но Гэри был пьян и потом сильно раскаивался. Шон и Сильвия никогда не дрались, они просто кричали друг на друга. Это были нормальные люди, вынужденные тяжело работать, и они старались решать проблемы в меру своих сил.
Они не понимали, какими сумасшедшими могут быть некоторые люди. Может быть, потому что Грейс никогда не рассказывала им всё до конца. Сначала она защищала своего мужа. Его уволили, и он переживал сильный стресс, но она была уверена, что как только он найдёт другую работу, то перестанет привязывать её к вешалкам для полотенец, прятать её одежду и бить её по рёбрам. Когда улучшений не последовало, она стала скрывать синяки от своей семьи, потому что он угрожал выколоть ей глаза и разрезать живот, если она не будет молчать. Она боялась его и стыдилась себя. Ей было стыдно из-за того, что она выбрала его, несмотря на советы матери. Её мать всегда говорила «Он считает, что солнце светит у него из задницы, правда?» Но Грейс сделала по-своему.
Только когда удары начали сыпаться на Натана, она стала искать помощи. И что же в итоге? Её дом разорён. Её семья подвергается опасности. Бесконечные телефонные звонки и тяжёлое дыхание на другом конце провода. Разрезанные шины и надписи «Сука», «Стерва», «Шлюха». Затем неудачное столкновение на автостоянке. Ему запрещено приближаться к ней. Напечатанная записка. Ты мертва.
Она выбросила её, как последняя идиотка. Ей следовало сохранить записку — может быть, на ней остались отпечатки пальцев. Но она в панике бросила её в унитаз и спустила воду, чтобы Гэри и Шон не увидели её. Она знала, что если бы они увидели эту записку, то решили бы выбить дурь из мужа своей сестры. А он бы убил их. Он нашёл бы какой-нибудь способ. Она была уверена в этом.
— Я не могу вернуться, пока его не найдут, — сказала она. — Не могу, мама.
— Ладно… — Мать вздохнула — Как дела у Натана?
— Хорошо. У него всё прекрасно. Сегодня он нашёл череп ягнёнка и теперь играет с ним.
— Очень на него похоже.
— Мы хотим вынести для кенгуру немного еды. Сайрин говорит, что муравьи доберутся до неё первыми, но Натан хочет увидеть кенгуру. Они боятся подходить к ограде из-за собак.
— Передай Сайрину от меня привет.
— Хорошо.
— Поцелуй за меня Натана.
— Ага.
— Мне пора идти.
— Да, хорошо.
Грейс повесила трубку. В своей спальне Сайрин слушал радио. Он проводил у приёмника несколько часов. Грейс сходила за выстиранным бельём. Потом она вытряхнула хлебные крошки, яблочные семечки и картофельные очистки из мусорного ведра в пластиковый пакет. Вместе с Натаном они вынесли пакет за ограду и высыпали его содержимое на землю рядом с разбросанными катышками хлеба.
— Сегодня вечером, — пообещала она, — мы выйдем во двор с фонариком и посмотрим на кенгуру. Если они не успеют ускакать.
— А собаки?
— Мы закроем собак в доме.
— Где они, мам?
— Не знаю.
— Я хочу, чтобы они вернулись.
Грейс заслонила ладонью глаза от солнца и посмотрела на горизонт. Корявые сучья деревьев отбрасывали длинные тени. Где-то чирикали и щебетали невидимые птицы. Воздух заметно посвежел.
— Сюда, Бит! — крикнула она — Бит, Бит, Бит! Сюда, малыш!
— Свистни, мам.
Грейс свистнула. Натан тоже попытался свистнуть.
— Гарри! — позвал он.
— Гарри! Сюда малыш! Сюда, Бит, Бит, Бит!
Они не появились. Грейс попросила Натана не волноваться — они обязательно придут к ужину. Она пошла в дом, оставляя Натана выкрикивать их имена, и открыла банку собачьего корма. Разложив её содержимое в старые миски, стоявшие у задней двери, она начала греметь ложкой в пустой банке.
— Сюда-а! Сюда-а! — кричала она.
— Кормишь собак? — У неё за спиной стоял Сайрин. Он довольно сильно напугал её. Повернувшись, она увидела его затуманенные глаза, помятое лицо и взлохмаченные седые волосы. Он спал, решила она.
— Они не вернулись домой, — сказала Грейс.
— Собаки?
— Да.
— Бит?
— Да.
Сайрин пронзительно свистнул через вставные зубы. Затем они подождали, напряжённо вслушиваясь. Но ответа не последовало. Не было даже отдалённого лая.
Сайрин постучал пальцами по пряжке ремня. Он медленно прошёл во двор, шаркая ногами. Держа руки на бёдрах, он снова свистнул.
Натан зажал уши.
— В конуре смотрели? — спросил Сайрин у Грейс.
— Нет.
Сайрин что-то проворчал и пошёл к дому мимо новенького и блестящего гаража Натан последовал за ним. За гаражом стояла будка. В ней лежали грязный коврик, потрёпанный теннисный мяч, пластиковая бутылка с водой и несколько игрушек. Собак не было.
— Может быть, Гарри попал в беду, — протяжно сказал Сайрин, — но Бит должен был вернуться домой.
— Что могло случиться? — Грейс говорила тихо, потому что Натан играл с пластмассовой костью рядом с ними. Она не хотела, чтобы он её слышал.
— Возможно, они побежали к шоссе, — предположил Сайрин. — Может, попали под машину.
— Обе сразу?
— Или съели отравленную приманку.
— О нет, — Грейс была шокирована. — Здесь?
Сайрин пожал плечами.
— Большая часть земли принадлежит не мне. Если Рикеттсы хотят избавиться от лис и кошек, это не моё дело.
Внезапно Натан подошёл к ним.
— Можно нам их поискать? — попросил он. — Мам, можно?
Грейс покачала головой.
— Слишком поздно, — ответила она — Становится темно.
— Может, они заблудились! — запротестовал Натан.
— Ты сделаешь то, что скажет твоя мама. Это мои собаки, и я сам поищу их.
— Сейчас? — спросила Грейс.
— Возьму машину и поеду к дороге. Посмотрю, не сбил ли их кто-нибудь.
— Прости меня, Сай. — Грейс чувствовала себя неловко. — Я думала, Бит пошёл домой. Мне следовало присмотреть за ними.
— Ты не виновата. Бит уже стар. А Гарри — сущее наказание.
— Я люблю Гарри! — воскликнул Натан.
— Хорошо, хорошо. — Сайрин взглянул на Грейс — Он вернётся.
Сайрин вернулся в дом, надел шляпу и сапоги. Затем он сел в свой белый грузовик и исчез в облаке красной пыли, направляясь на запад, в сторону шоссе. Грейс увела Натана в дом. Сначала она вымыла его, посадив в большую старую ванну Сайрина, которую Натан не любил. На дне ванны было тёмное пятно, там отвалилась эмаль (по какой-то причине Натан отказывался на него садиться). Затем она вымыла грязь из волос сына, одела его в пижаму с Винни Пухом и отпустила поиграть. Она как раз собиралась высыпать на сковородку упаковку замороженных овощей, которую она достала из маленькой морозильной камеры желтоватого холодильника Сайрина, когда услышала громкий крик Натана.
— Мама! Мама! Где ты?
— Что?
— Иди сюда! Быстрее!
Вздохнув, Грейс закрыла кран с холодной водой и пошла к сыну. Сгущались сумерки, приглушая красноватый блеск земли, и размывая контуры остроконечных ветвей деревьев. Лёгкий ветерок шевелил волосы Грейс, когда Натан схватил её за юбку и потащил к выходу. Она услышала шум. Кто-то скулил. Она с беспокойством посмотрела в сторону гаража, который казался расплывчатым серым пятном справа от неё.
— Мам, это Гарри?
— Я не знаю.
— Гарри!
— Подожди. — Она удержала его. — Надень ботинки.
— Ну, ма-а-ам…
— Там змеи, Натан, и ты не сможешь их увидеть. А теперь надень свои ботинки!
— Мама, смотри! Это Гарри!
К ним очень медленно приближалась едва различимая в темноте фигура. Пёс двигался к жёлтому свету, льющемуся из дверного проёма. Грейс поняла с первого взгляда, что он болен. Его задние ноги еле волочились, он спотыкался и шёл, низко опустив голову. Он был искалечен — возможно, слеп. Его рёбра почти не двигались. Язык висел, как рваная тряпка.
— Вернись в дом, — сказала Грейс.
— Почему?
— Делай, что тебе говорят.
— Но я не хочу!
— Немедленно вернись в дом, Натан! Он болен, ясно?
Вместо этого Натан бросился вперёд. Пёс подошёл ещё ближе, и теперь можно было хорошо рассмотреть его грязную шесть и раскрытую пасть, из которой текла слюна. Он не переставал скулить, высоко и жалобно. Его голова качалась.
— Натан! — Увидев, как её сын споткнулся, Грейс догнала его и отшлёпала. — Разве ты не слышал, что я тебе сказала, маленький негодник? Вернись в дом!
Натан расплакался.
— Что с ним?
— Не знаю! Я сама посмотрю! А ты иди домой!
Натан ушёл, и Грейс подошла ближе. Она знала о собаках не очень много — не то что Марк. Она понятия не имела, что будет, если они съедят ядовитые пестициды, если их укусит клещ или собьёт машина. Может, Гарри попал под машину и у него сломан позвоночник?
— Эй, Гарри, — тихо позвала он. — Что с тобой, малыш?
Гарри взвизгнул, сделал ещё один шаг и упал. Он снова попытался встать, но дрожащие ноги не слушались его. Грейс услышала грохот и шум мотора. Она выпрямилась и вздохнула.
— Вернулся Сайрин, — сказала она — Сходи за ним, Натан.
— Что случилось с Гарри? — всхлипывал Натан. — Бедный Гарри!
— Я не знаю, что с ним Сайрин это выяснит. — Увидев, что Натан направился назад к дому, она добавила:
— И не выходи, пока он не выключит мотор! Натан! Ты меня слышал?
Грейс пришло в голову, что у Гарри может быть бешенство. Разве у собак не течёт слюна, и они не спотыкаются, когда у них бешенство? Она точно не знала. Она сделала шаг назад, пытаясь вспомнить, где Сайрин хранил ружьё. Она была уверена, что у него было ружьё. Старая винтовка.
Гарри снова упал и больше не поднимался. Он лежал, тяжело дыша, словно марафонец.
Через некоторое время Грейс услышала за своей спиной тяжёлые шаги. Заскрипели доски, и она почувствовала запах табака — любимый сорт Сайрина Лёгкие торопливые шажки говорили о том, что с ним шёл Натан.
Она обернулась.
— Гарри вернулся? — спросил Сайрин.
— Он заболел, — сказал Натан. — Он сильно заболел, смотри! Бедный Гарри! — Он вертелся между ними, худенький и подвижный. — Он умрёт?
— Не знаю. — Грейс взглянула на Сайрина. Его лицо сморщилось, под глазами были мешки. Он спустился по ступенькам лестницы, глухо стуча сапогами. В этот момент Гарри забился в судорогах.
Сайрин внезапно остановился.
— Ах, чёрт, — сказал он.
Затем он отправил Грейс за одеялом.

Глава 2

Алек Маллер по прозвищу Доузи[3] лежал на кровати в мотеле «Милдура» и думал о жене своего брата.
Он думал о ней целый день. Он думал о ней всю дорогу от Брокен-Хилла,[4] когда ехал по шоссе Силвер-Сити, потому что больше ему не о чем было думать. После того как он разгрузил машину, то обнаружил, что у него есть несколько часов, которые нечем занять (его поместили в мотель «Милдура» на ночь, потому что он должен был оставить грузовик по прозвищу Дизельный Пёс у Кенни на ремонт). Он мог бы сходить в бар или найти свою кузину Пэт, но не стал. Вместо этого дошёл по Восьмой улице до Дикин-авеню, купил большой черствый гамбургер и чипсы, затем остановился у пивного магазина и взял упаковку пива, прежде чем вернуться в мотель. Там он лёг на кровать и начал пить пиво, раздумывая над тем, чем бы заняться.
Он не мог ничего с этим поделать — его тянуло к жене брата. Может быть, это было больше, чем просто желание. Может быть, это было настоящее чувство. Кто мог определить разницу? Алек не мог. Он постоянно думал о Джанин. Он грезил о ней. Когда они находились в одной комнате, он горел, будто в огне, — и он чертовски хорошо это осознавал. Он не мог понять, почему Даррел до сих пор ничего не заметил. Возможно, это скоро произойдёт. Чёрт возьми, они живут под одной крышей. Наверняка скоро что-нибудь случится. Он с трудом сохраняет самоконтроль.
Ему было очень плохо. После того как Мишель окончательно порвала с ним («Почему я должна обо всём думать? Почему я должна всё делать? Меня тошнит от этого! Меня тошнит от твоего вида!»), Алек чувствовал себя последним дерьмом. Его подружка с воплями выгнала его на улицу посреди ночи, совершенно ошеломлённого, и Даррел приютил его у себя. Одолжил ему зубную щётку и пижаму. Съездил вместе с ним на следующее утро к Мишель, чтобы забрать оставшиеся вещи (большая часть которых лежала во дворе), и Даррел высказал всё, что он о ней думает, назвав её сумасшедшей шлюхой. После этого Алек поселился у Даррела в третьей спальне.
И как же Алек отплатил брату за его великодушие? Он влюбился в Джанин.
Забавнее всего было то, что Алек никогда не думал о Джанин до того, как переехал к ним в дом. Другой его брат, Майк, всегда очень плохо отзывался о своей невестке (правда, не при Дарреле). Он всегда говорил, что она настоящий тиран. Когда Алек заметил, что Джанин, как ему показалось, была тихой и скромной женщиной, которая едва открывала рот на семейном совете, Майк заявлял, что она считает себя лучше всех. Достаточно было только посмотреть на дом, который она заставила Даррела купить. Совершенно новый, с двойной кирпичной кладкой, тремя спальнями и кабинетом, с садом и автоматической дверью гаража. Она заставляла Даррела работать каждые выходные — подстригать газон, удобрять землю, поливать цветы, — в то время как она тратила заработанные им деньги на красивые занавески, домики для птиц, фарфоровых куколок (она их коллекционировала) и тому подобный ненужный хлам.
— Она может выглядеть так, словно её вот-вот сдует порывом ветра, — говорил Майк, — но я уверяю тебя, что в этом доме она держит хлыст.
Алек сильно сомневался по этому поводу, потому что Даррел был уверенным в себе человеком с твёрдыми взглядами на жизнь. Иначе и быть не могло — он имел собственное дело. Поселившись в доме у Даррела, Алек быстро увидел, что интуиция его не подвела. Даррел не был мужем-подкаблучником. Всё было намного сложнее. Даррел хотел добиться успеха, и во многом ему это удалось. Но он очень смутно представлял, какими должны быть дом и сад успешного человека Он полностью полагался на Джанин и на то, что она говорила о растениях, обоях или мебели в столовой. Он доверял её вкусу, её интуиции, потому что она приехала из Аделаиды и была дипломированным флористом. Все соглашались с тем, что Джанин обладала стилем. Даже обременённая двухлетним ребёнком, она всегда выглядела чистой и аккуратной. Она была невысокого роста, хрупкого телосложения. У неё были красивые ноги, чистая кожа, светлые волосы, узкие плечи и небольшая грудь. Она предпочитала носить золотые украшения; её одежда всегда была тщательно подобрана и наглажена. Она любила светлые тона — розовый, лиловый, бледно-жёлтый, кремовый, бежевый, дымчатый, — и от неё приятно пахло.
Она была великолепной хозяйкой и прекрасным поваром, но сначала Алек считал её немного глуповатой. Слишком мягкой. Он думал, что в постели она похожа на бревно. Однако постепенно он начал менять своё мнение. Началось с понимания того, что поддержание в доме уюта, чистоты и приятной атмосферы не было делом только сноровки. Это требовало неустанного присмотра и бесконечной работы, которую Джанин спокойно брала на себя, не делая из этого большого шума. Он восхищался ею. Он начал замечать, что, даже когда она не была идеально одета и причёсана — когда она выходила по утрам в халате и с растрёпанными волосами, — она оставалась мягкой и нежной. И у неё на самом деле было чувство юмора. Первое время Алек не понимал её шуток, потому что они были слишком тонкими, слишком умеренными. Иногда он замечал, как у неё блестели глаза и шевелились губы. Иногда она роняла какое-нибудь замечание своим голосом маленькой птички, которое приводило его в недоумение, прежде чем он начинал смеяться.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2018г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.