Библиотека java книг - на главную
Авторов: 45194
Книг: 112380
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Прах к праху» » стр. 18

    
размер шрифта:AAA

— Я их стер. Я забыл. Да, точно. Я их стер.
— Ты стер свои отпечатки и одновременно сумел оставить все прочие? Как ты это устроил?
Фрискин выпрямился на стуле и внимательно посмотрел на мальчика. Потом устремил взгляд на Линли, храня при этом молчание.
Джимми завозил под стулом ногами. Ударил носком кроссовки в пол. И тоже ничего не сказал.
— И если тебе удалось стереть свои отпечатки и сохранить все прочие, то почему ты оставил свои отпечатки на керамической утке в сарае?
— Я сделал, то что сделал.
— Можно мне переговорить с клиентом, инспектор? — попросил Фрискин.
Линли начал подниматься.
— Да не нужны мне никакие разговоры! — крикнул Джимми. — Я рассказал вам, что сделал. Сто раз говорил. Взял ключ, вошел в дом и сунул сигарету в кресло.
— Нет, — сказал Линли. — Все было не так.
— Так! Я же тысячу раз вам говорил…
—Ты рассказал нам, как ты себе это представлял. Возможно, ты рассказал, как сделал бы это, будь у тебя возможность. Но ты не рассказал нам, как все происходило.
— Рассказал!
— Нет. — Линли остановил запись, вынул кассету и поставил другую, с записью предыдущей беседы. Она была перемотана до места, которое он выбрал сегодня утром, и Линли нажал на кнопку. Зазвучали их голоса.
— Ты курил в этот момент?
— За кого вы меня принимаете? За слабоумного?
— Это была такая сигарета? «Джей-Пи-Эс»?
— Да, правильно, «Джей-Пи-Эс».
— И ты ее зажег? Покажи мне, пожалуйста.
— Что показать?
— Как ты зажег сигарету.
Линли выключил магнитофон, вынул кассету, поставил прежнюю. Нажал на кнопку «запись».
— И что? — спросил Джимми. — Я сказал то, что сказал. И сделал то, что сделал.
— С помощью «Джей-Пи-Эс»?
— Вы что, не слышали?
— Да нет, слышал. — Линли потер лоб, потом посмотрел на мальчика. Джимми покачивался вместе со стулом. Линли сказал: — Почему ты лжешь, Джим?
— Я никогда…
— Что ты от нас скрываешь? Мальчик продолжал покачиваться:
— Слушайте, я же сказал вам…
— Неправду. А правды ты мне не сказал.
— Я был там, я сказал.
— Да. Ты там был. Ты был в саду. В сарае. Но в коттедже ты не был. И ты такой же убийца своего отца, как я.
— Убил. Ублюдка. Он получил по заслугам.
— В день, когда убили твоего отца, твоя мать должна была подтвердить получение заявления на развод. Ты об этом знал, Джим?
— Он заслужил смерть.
— Но твоя мать не хотела развода. Если бы она хотела, она бы подала собственное заявление через два года после его ухода из семьи. Это законная процедура. У нее были основания для развода.
— Я желал ему смерти.
— Но вместо этого она медлила целых четыре года. И наверно, думала, что в конце концов вернет его.
— Я бы снова его убил, если б можно было.
— У нее были причины так думать, Джим? Ведь все эти годы твой отец, в конце концов, продолжал ее навещать. Когда вас, детей, не было дома. И ты это знал.
— Я это сделал. Сделал.
— Осмелюсь предположить, что у нее все еще могла оставаться серьезная надежда. Если он продолжал искать с ней встречи.
Джимми поставил стул ровно. Принялся натягивать нижний край футболки на колени.
— Я вам сказал, — произнес он. Смысл был ясен: отвалите, я больше ничего не скажу.
Линли поднялся.
— Мы не станем выдвигать обвинения против вашего клиента, — сказал он мистеру Фрискину.
Джимми вскинул голову.
— Но он понадобится нам для нового разговора. Как только у него будет возможность вспомнить, что же в точности произошло вечером в прошлую среду.
Два часа спустя Барбара докладывала Линли о передвижениях Криса Фарадея и Аманды Бекстед ночью в среду. Аманда, сообщила она Линли, живет на Мортон-стрит в особняке, поделенном на квартиры. Соседи там сверху и снизу, сама приветливость: можно подумать, что они все свободное от сна время наблюдают за делами других. Аманда подтвердила, что Крис Фарадей был у нее.
В завершение своего доклада Барбара сказала:
— Так что я вижу это следующим образом: или смерть Флеминга является заговором целой Мортон-стрит, или Аманда Бекстед говорит правду. Я голосую за второй вариант. А вы?
Линли стоял у окна кабинета, руки в карманах, взгляд устремлен на улицу внизу. Разошлись ли газетчики и фотографы? — подумала Барбара. Вслух же она сказала:
— И что вам удалось узнать у вашего хулигана на этот раз?
— Новые и, с его стороны, невольные подтверждения, что он не убивал своего отца.
— Он твердо стоит на своем?
— Пока да.
— Черт. Почему мы просто не арестуем ее? Какой смысл пробираться вот так, словно с черного хода?
— Смысл — доказательства, сержант.
— Мы получим доказательства. У нас уже есть мотив, средства и возможность. Достаточно, чтобы задержать ее и хотя бы разок как следует допросить. После этого все остальное встанет на свои места.
Линли медленно покачал головой, долго смотрел на улицу под окнами, потом на небо, серое, как военный корабль, можно было подумать, что весна внезапно объявила мораторий.
— Мальчик должен назвать ее имя, — наконец произнес он.
Барбара решила, что ослышалась. Такое продвижение черепашьим шагом было настолько нехарактерно для Линли, что она даже рискнула объяснить это укоренившейся неопределенностью в его отношениях с Хелен Клайд, что было, конечно, не совсем этично для нее, как для подчиненной.
— Сэр. — Она постаралась говорить это тоном дружеского терпения. — По-моему, нереально ожидать этого от шестнадцатилетнего мальчика. Она все же его мать. Может, они и не ладят, но если он назовет ее убийцей своего отца, разве вы не понимаете, что он сделает с собой? И вы полагаете, что он этого не понимает?
Линли в раздумье теребил подбородок. Барбара ощутила достаточно смелости, чтобы продолжить:
— В одну неделю он потеряет обоих родителей. Вы действительно представляете, что он это сделает? Ожидаете, что он превратит свою сестру и брата, не говоря уже о себе, в настоящих сирот? Отданных под опеку? Не много ли вы от него хотите? Вы что, совсем хотите его сломать?
— Может быть, Хейверс, — сказал Линли.
— Хорошо. Тогда…
— К несчастью, сломить Джимми Купера именно в такой степени — это единственное, что нам может помочь докопаться до истины.
— Время уходит, — сказала Барбара. — С каждым новым днем промедления нам будет все труднее сделать новый шаг, Время дает людям шанс состряпать алиби. Оно дает им возможность поправить свои показания. И хуже всего — оно дает им возможность подумать.
— Что мне и надо, — сказал Линли.
— И сколько времени вам надо? — спросила Барбара.
— На что?
— На ваши раздумья.
— Вы не так меня поняли. Не мне нужно время подумать.
— Тогда кому, инспектор?
— Мне казалось, это очевидно. Мы ждем, чтобы убийца назвал свое имя. А это требует времени. Вы ошибаетесь насчет моих мыслей и насчет того, кому в этом деле что нужно сделать.
— Так кому же? — настойчиво спросила она. — Кому и что нужно сделать?
— Не Джимми, — ответил Линли. — И Джимми никогда не был этим человеком.

Глава 22

Джинни Купер долго складывала последнюю из выстиранных вещей. Сложить пижаму восьмилетнего ребенка не так уж трудно, просто, покончив со стиркой, Джинни уже не могла дольше оттягивать свое появление в гостиной, где ее дети последние полчаса смотрели чат-шоу.
Отправив пижаму Стэна в последнюю стопку белья, Джин взяла эту стопку и, выйдя из кухни, помедлила у лестницы. Стэн сидел на полу между диваном и кофейным столиком, прижавшись щекой к колену Джимми. Шэр сидела плечом к плечу со старшим братом, держась за рукав его футболки. Они теряли его, они знали, что теряют его, и при виде того, как они цепляются за Джимми, словно только это и могло их спасти, у Джинни так защипало в глазах, что ей захотелось кинуться и расшвырять их в разные стороны.
— Дети, — сказала она, но вышло слишком резко.
Щэр быстро глянула в ее сторону, Стэн тоже. Рука младшего сына крепче обвилась вокруг ноги Джимми. И Джинни поняла, что они выстраивают защитную стену, и задумалась, когда же они успели научиться делать это, едва заслышав звук ее голоса.
Она сменила тон и сказала с мягкостью, вызванной усталостью и отчаянием:
— Сегодня вечером у нас рыбные палочки и чипсы. И «Кола».
Лицо Стэна просияло.
— «Кола»! — воскликнул он и с надеждой посмотрел на брата. «Кола» была редкостью, но Джимми никак не отреагировал на новость, а Шэр лишь натянуто вежливо сказала:
— «Кола» — это очень здорово, мама. Я накрою на стол?
— Хорошо, милая, — ответила Джинни.
Она понесла белье наверх, опять же, не спеша, и стала раскладывать его по соответствующим ящикам. Потом немного прибралась в комнате мальчиков, взбила подушки на обеих постелях. Только бы что-нибудь делать. Продолжать двигаться, чем-то заниматься, не думать, не задаваться вопросами, а самое главное — не спрашивать себя, почему.
Но внезапно она опустилась на край кровати Джимми.
— Полицейские утверждают, что он лжет им, — сказал ей мистер Фрискин. — Они говорят, что в коттедже он не был. Но, поверьте мне, это не меняет ситуацию. Будьте уверены, они от него не отстанут.
— Но если он лжет… — Джинни с готовностью ухватилась за эту тонкую соломинку надежды.
— Это они говорят, что он лжет. Есть четкое различие между тем, что они говорят нам, и что им действительно известно. В арсенале полиции десятки приемов, чтобы заставить подозреваемых заговорить, и мы должны учитывать, что это может быть только очередная уловка.
— А если нет? Если он действительно лгал с самого начала, и они это знают? Зачем им терзать его?
— По одной логической причине. Я полагаю, они ждут, что он назовет имя убийцы.
Ужас накатил на нее, как волна тошноты — от желудка к горлу.
—Я больше чем уверен, что они нацелены на это, — сказал мистер Фрискин. — Вполне естественный вывод с их стороны. Исходя из его присутствия на месте преступления в прошлую среду, в чем он сознался, они считают, что он должен был видеть поджигателя. В своих предположениях они пошли дальше: они считают, что он знает поджигателя. Без сомнения они заключили, что он принимает вину на себя, чтобы не донести на другого человека.
Ей удалось выговорить только одно-единственное:
— Донести.
—Однако полагаю, учитывая обстоятельства Джимми, что он не просто не хочет доносить, как любой подросток на его месте, а скорее всего, хочет кого-то защитить.
Мистер Фрискин, который до этого говорил, опустив взгляд на носки своих туфель, теперь поднял глаза на Джинни. Шли секунды, и Джинни ощущала ток времени через пульсацию в висках.
Полиция еще придет, сказал наконец мистер Фрискин. Самое лучшее, что может сделать Джинни — это убедить сына сказать тогда полиции правду. Она ведь понимает это, не так ли? Разве может она не понять, что правда — это их единственная надежда навсегда оградить жизнь ее сына от вмешательства полиции и средств массовой информации? Наверняка, родная мать мальчика с этим согласится.
Джинни положила ладонь на покрывало с коричневым зигзагообразным узором. Она до сих пор слышала суровый голос мистера Фрискииа: «Это действительно единственный способ, мисс Купер. Убедите мальчика сказать правду».
Но даже если он скажет правду, что тогда? — думала Джинни. Каким образом сказанная правда поможет стереть из памяти весь тот ад, через который они прошли?
И еще. Даже адвокат, который знает Джинни и ее детей каких-то двое суток, понял суть отношений между матерью и ее старшим сыном, Потому что он попросил ее убедить мальчика сказать правду, но не предложил, чтобы она попыталась убедить Джимми сказать правду ей.
Скажи правду своему адвокату, Джим. Скажи ее полиции. Журналистам, которые преследуют тебя, кусая за пятки. Скажи чужим людям. Но даже и в мыслях не имей сказать мне. А как только ты скажешь им, Джимми… Как только ты скажешь, что ты видел и что знаешь, людям, которым нет никакого дела до твоих страданий, людям, которые только и хотят закончить это дело, чтобы прямиком отправиться домой и сесть за ужин…
Нет, подумала она. Так не пойдет. Она его мать. Несмотря ни на что — и учитывая все — только у нее есть долг перед своим ребенком.
Она спустилась вниз. Шэр хлопотала на кухне, мальчики продолжали смотреть телевизор. Попросив Стэна помочь сестре, Джинни выключила телевизор, потом позвала Джимми, и, когда он весь подобрался, не покидая дивана, добавила более мягким тоном:
— Пойдем, Джим, милый. Просто выйдем в сад.
Они оставили Шэр тщательно выкладывать рыбные палочки на противень, а Стэна — вытряхивать в сковородку замороженные чипсы.
— Сделать зеленый салат, мам? — спросила Шэр, когда Джинни открыла заднюю дверь.
— А можно печеную фасоль? — добавил Стэн.
— Можете сделать все, что захотите, — разрешила им Джинни. — Позовите нас, когда будет готово.
Джимми первым спустился с единственной бетонной ступеньки, ведущей в сад. Он неторопливо направился к купальне для птиц, Джин пошла следом и пристроила сигареты и книжечку со спичками на разбитый край.
— Кури, если хочешь, — сказала она сыну.
Он ухватился за поломанную стенку купальни, от которой уже давно отвалился целый кусок, и даже не посмотрел в сторону сигарет.
— Конечно, лучше бы ты не курил, — сказала Джинни, — но если хочешь, кури пока. Сама-то я жалею, что стала курить. Может, и брошу, когда все это закончится.
Она окинула взглядом жалкое подобие сада: разбитая купальня для птиц, бетонная плита с клумбами по краям, в которых росли чахлые анютины глазки.
— Неплохо было бы иметь настоящий садик, да, Джим? — сказала Джинни. — Мы можем превратить эту навозную кучу в настоящую конфетку. Когда все закончится. Уберем этот бетон, сделаем газон, посадим красивые цветы, какое-нибудь дерево, и в хорошую погоду сможем здесь отдыхать. Хорошо бы. Но мне понадобится твоя помощь. Одна я тут не справлюсь.
Джимми достал из карманов джинсов сигареты и спички, закурил, положил их рядом с сигаретами и спичками матери.
Почувствовав запах дыма, Джинни страстно захотелось курить, но она не взялась за сигареты, а сказала:
— О, спасибо, Джим. Как хорошо. Я закурю. — И взяв одну, затянулась, закашлялась. Снова заговорила: — Кстати, мы же не хотим, чтобы Шэр и Стэн закурили. Нам надо быть им примером. Мы даже можем сделать эти наши сигареты последними, если пожелаем. Нам надо заботиться о Шэр и Стэне.
Он выдохнул дым. Словно фыркнул. Он насмехался над ее словами.
— Ты нужен Шэр и Стэну, — только это она и сказала в ответ на насмешку.
— У них есть ты, — пробормотал он.
— Конечно, у них есть я. Я их мать и всегда буду с ними. Но им нужен и старший брат. Неужели ты не понимаешь? Теперь как никогда им нужен ты. Теперь они будут видеть в тебе… если их отец…
— Я же сказал, у них есть ты. — Голос Джимми звучал отрывисто. — У них есть мать.
— Но им нужен и мужчина.
— Дядя Дер.
— Дядя Дер — не ты. Да, он их любит, но он не знает их так, как ты, Джим. И они к нему относятся не так, как к тебе. Брат — это не дядя, брат ближе. Брат всегда рядом, может присмотреть за ними. Это важно. Присматривать за ними. За Стэном. За Шэр. — Она облизала губы и вдохнула едкий дым сигареты. Безобидная часть беседы подходила к концу.
Джинни решилась встать с другой стороны купальни, так, чтобы видеть лицо сына. Она сделала последнюю затяжку и раздавила окурок ногой. Заметила, как взгляд Джимми метнулся в ее сторону, и когда их глаза встретились, она наконец тихо спросила:
— Почему ты лжешь полиции, милый?
Он дернул головой и затянулся так сильно, что Джинни показалось, будто он одним махом докурит сигарету до конца.
— Что ты видел той ночью? — мягко спросила она.
— Поделом ему.
— Не говори так.
— Буду говорить, что захочу. Имею право. Мне наплевать, что он умер.
— Нет, не наплевать. Ты любил своего отца больше всех на свете, и никакая твоя ложь этого не изменит, Джимми.
Он выплюнул крошку табака, отправил следом комок серо-зеленой слюны. Нет, она не даст ему себя сбить, отвлечь. Она сказала:
— Ты так же сильно хотел вернуть отца домой, как и я. Может быть, даже больше, потому что между вами не стояла эта драгоценная шлюшка блондинка. Почему же ты лжешь, Джим? Мне. Мистеру Фрискину. Полиции. — Она увидела, как внезапно заходили желваки в углах рта Джимми. Джинни чувствовала, что настало время сказать, и продолжала : — Может, ты лжешь, потому что лгать легче? Тебе это приходило в голову? Может, ты лжешь, потому что это легче, чем мучиться сознанием, что на этот раз отец ушел навсегда?
Джимми бросил дымящуюся сигарету на землю и так и оставил.
— Точно. Ты абсолютно права, мама, — проговорил он с такой легкостью, что Джинни это даже не понравилось.
Он потянулся за сигаретами. Джинни опередила его, накрыв ладонью обе пачки.
— А может, дело обстоит так, как сказал мистер фрискин? — спросила она.
— Мама? — позвала от кухонной двери Шэр. Джим загораживал от матери вход. Она не обратила на дочь внимания, тихо сказав:
— Послушай меня, Джим.
— Мама? — снова позвала Шэр.
— Ты должен сказать мне, почему лжешь. Ты должен сейчас сказать мне всю правду.
— Я уже сказал.
— Ты должен сказать мне, что ты на самом деле видел. — Она протянула к нему руку через купальню, но он отпрянул. — Если ты мне скажешь, Джим, мы вдвоем придумаем, что делать дальше.
— Я сказал правду. Сто раз сказал. Но никто ее знать не хочет!
— Не всю правду. А всю ее ты должен мне сейчас сказать. Чтобы мы придумали, как нам быть. Потому что мы не сможем этого решить, пока ты…
— Мама! — крикнула Шэр.
— Джимми! — завопил Стэн.
Джим кинулся к дому. Обогнув купальню, Джинни успела поймать его за локоть.
— Черт! — произнес Джим.
— Нет, — сказала Джин.
Инспектор Линли осторожно отцепил повисших на нем Шэр и Стэна и сказал из кухни:
— У нас есть несколько вопросов. И Джимми сорвался с места.
Линли не предполагал, что мальчишка может передвигаться с такой скоростью. Не успел он договорить, как Джимми вывернулся из рук матери и кинулся в глубь сада. Проигнорировав калитку, он перемахнул через стену, крякнув, приземлился, и помчался по проулку.
— Джимми! — завопила его мать и побежала следом.
—Он бежит к Плевна-стрит, — бросил через плечо Линли. — Попытайтесь перехватить его, — обратился он к сержанту Хейверс.
Отстранив детей, он тоже бросился в погоню, а Хейверс поспешила назад к парадной двери.
Джин Купер распахнула калитку одновременнно с Линли. Она схватила его за руку с криком:
— Оставьте его!
Линли вырвался и устремился за мальчиком, Джин следовала за ним, зовя сына. Джимми мчался по узкой бетонной дорожке между домами. Он оглянулся и увеличил скорость. У садовой калитки предпоследнего по проулку дома стоял прислоненный велосипед, и, пробегая мимо, Джимми сбросил его на землю. Подпрыгнув, он уцепился за сетку-рабицу, идущую по верху кирпичной стены, выходившей на Плевна-стрит, перелез через нее и пропал из виду.
Линли перепрыгнул через велосипед и свернул к деревянным воротам в стене, которые мальчик оставил без внимания. Ворота оказались заперты. Подпрыгнув, Линли ухватился за верхний край кирпичной стены. С той стороны ее послышался крик Хейверс. Затем раздался топот ног по тротуару. Слишком многих ног.
Преодолев сетку и спрыгнув на тротуар, Линли увидел Хейверс, несущуюся по Плевна-стрит в направлении Манчестер-роуд, за ней следовали трое мужчин, один из них — с двумя камерами.
Ругнувшись, Линли продолжил преследование. Через десять секунд он обогнал журналистов. Еще пять секунд, и он поравнялся с Хейверс.
— Где? — спросил он.
Не останавливаясь, она показала, и Линли увидел его. Джимми перемахнул через очередную ограду — парковую, на углу Плевна-стрит. По изогнутой, мощеной кирпичом дорожке он несся к Манчестер-роуд.
— Дурак, что бежит туда, — пропыхтела Хейверс.
— Почему?
— Манчестерское отделение. В четверти мили. К реке.
— Позвоните им.
— Откуда?
Линли указал на угол Плевна-стрит и Манчестер-роуд, где на приземистом кирпичном здании виднелись два красных креста и шедшая вдоль карниза красная надпись «Медицинский кабинет». Хейверс ринулась к кабинету, Линли стал огибать парк по периметру.
Джимми выскочил из ворот парка на Манчестер-роуд и устремился на юг. Линли выкрикнул его имя, и в этот момент из-за поворота Плевна-стрит выскочили Джин Купер и журналисты и догнали Линли.
Журналисты закричали: «Кто…» и «Почему вы…», а фотограф, подняв одну из камер, принялся снимать. Линли снова припустил за мальчиком, Джин Купер завизжала:
— Джимми! Стой!
Джимми удвоил свои усилия. Он миновал заброшенный склад и очутился на углу, возле цветочного магазина. Пожилая женщина в зеленом рабочем халате заносила в магазин контейнеры с цветами. Она испуганно вскрикнула, когда Джимми промчался мимо нее, В ответ на крик из магазины выскочила восточноевропейская овчарка, С яростным воем она бросилась на мальчика и вцепилась в рукав его футболки.
Слава богу, подумал Линли, где-то позади Джин выкрикнула имя сына. Продавщица уронила корзину с нарциссами на землю и с криком «Цезарь! Назад!» схватила пса за ошейник. Тот отпустил Джимми как раз в тот момент, когда Линли крикнул:
— Нет! Держите его!
И когда женщина повернулась к Линли с выражением страха и недоумения на лице, Джимми бросился бежать. Линли промчался по нарциссам, когда мальчик оторвался уже на добрых тридцать ярдов. Он перепрыгнул еще через один забор и исчез на территории начальной школы Кьюбитт-тауна.
Даже не запыхался, изумился Линли. Или им движет ужас или он на досуге занимается бегом на длинные дистанции.
Джимми пересек школьный двор, Линли перемахнул через забор. Занятия закончились часа два назад, поэтому во дворе не было никого, кто перехватил бы беглеца, но когда он приблизился к самому дальнему строению, за которым лежал стадион, из него вышел сторож, увидел Джимми и окликнул его. Мальчик промчался мимо, прежде чем сторож успел что-либо сказать или сделать. Потом он увидел Линли и с криком «В чем дело?» загородил ему дорогу.
Поверх плеча Линли он заметил Джин Купер, перебирающуюся через забор, а за ней — не так далеко — журналистов.
—Вы! Стойте! Школа закрыта!
— Полиция, — сказал Линли.
— Докажите, — потребовал сторож. Подбежала, пошатываясь, Джин.
— Вы… — Она схватила Линли за пиджак. — Оставьте его…
Линли оттолкнул сторожа. За потерянное Линли время Джимми успел оторваться еще на двадцать ярдов. Он уже добежал до середины игрового поля, направляясь к жилому кварталу. Линли возобновил преследование.
— Эй! — закричал сторож. — Я звоню в полицию! Линли оставалось лишь молиться, чтобы он это сделал.
Джин Купер, спотыкаясь, бежала следом. Она хватала воздух ртом, словно всхлипывала.
— Он бежит… — выговорила она. — Он бежит домой. Домой. Разве вы не видите?
И правда, Джимми как бы описывал круг, направляясь к Кардейл-стрит, но Линли не мог поверить, что он так глуп, чтобы бежать прямиком в ловушку, Мальчик постоянно оглядывался и наверняка видел, что сержанта Хейверс среди гнавшихся за ним нет.
Джимми добежал до дальнего края поля, вдоль которого росла живая изгородь. Он бросился напролом, но потерял несколько секунд, споткнувшись и упав на колени с другой стороны.
Легкие Линли горели. Он надеялся, что Джимми остановится. Но как только Линли сократил разрыв между ними, Джимми вскочил и, прихрамывая, побежал вперед.
Он пересек пустырь, на котором в окружении пустых бутылок и мусора красовался остов автомобиля на истлевших шинах, выскочил на Ист-Ферри-роуд и рванул на север — в направлении своего дома. Линли услышал крик Джинни:
— Я же вам говорила!
И в этот момент Джимми метнулся через дорогу, наперерез мотоциклисту, которому удалось объехать мальчика, и взлетел по лестнице на платформу Кроссхарбор-стейшн, к которой как раз подъезжал синий поезд линии Доклендского трамвая.
Шансов у Линли не было никаких. Двери за мальчиком закрылись, и в тот момент, когда Линли выскочил на Ист-Ферри-роуд, состав тронулся.
— Джимми! — закричала мать.
Линли пытался отдышаться. За спиной у него стояла, пошатываясь, Джин Купер. Позади с руганью продирались сквозь изгородь журналисты.
— Куда это он? — бросил Линли.
Джин покачала головой, хватая ртом воздух.
— Сколько еще станций на линии?
— Две. — Она провела рукой по лбу. — Мадчьют. Айленд-гарденс.
— Далеко? — потребовал он.
— В миле? Нет, меньше. Меньше.
Линли проводил взглядом удалявшийся поезд. На своих двоих он его не догонит. Но в шестидесяти ярдах к северу от Ист-Ферри-роуд начиналась Кардейл-стрит, а там стоял его «бентли». Маленький, но шанс есть…
Он побежал к машине. Джин Купер не отставала. Она кричала:
— Чего вы хотите? Оставьте его. Он ничего не сделал. Ему больше нечего сказать.
На Кардейл-стрит, прислонившись к «бентли», стояла сержант Хейверс. Она подняла голову на топот Линли.
— Упустили? — спросила она. Линли выдохнул:
— Машина. Едем.
Она забралась внутрь. Линли включил мотор, и тот взревел. На улицу выскочили Стэн и Шэр, они кричали, но из-за шума двигателя ничего не было слышно. Пока Шэр возилась с задвижкой на калитке, из-за угла показалась Джин Купер и взмахом руки велела детям вернуться в дом.
Вдавив в пол акселератор, Линли отъехал от тротуара. Джин Купер прыгнула наперерез машине.
— Осторожно! — крикнула Хейверс и ухватилась за приборную доску, когда Линли ударил по тормозам и вильнул в сторону, объезжая Джин. Та забарабанила кулаком по капоту, потом ухватилась за заднюю дверцу и открыла ее. Задыхаясь, упала на сиденье.
— Почему… почему вы не оставите его в покое? Он ничего не сделал. Вы это знаете. Вы…
Линли тронулся.
Они свернули за угол и понеслись к Ист-Ферри-роуд. За окном мелькнули журналисты — измученные, прихрамывающие, они двигались назад, к Кардейл-стрит. Над ними тянулись пути Доклендского трамвая, ровной линией уходившие к Мадчьюту.
— Вы позвонили в участок на Манчестер-роуд? — тяжело дыша, спросил Линли.
— Они подключились, — ответила Хейверс.
— Полиция? — воскликнула Джин. — Еще полиция?
Линли просигналил идущему впереди грузовику, обогнал его и помчался дальше. Фешенебельные кварталы Кроссхарбора и Миллуолл-Аутер-дока Сменились рядами грязных кирпичных домов Кьюбитт-тауна.
— Вон он!
Сержант Хейверс показала в сторону Мадчьюта, где местность от дороги поднималась холмами, образованными многолетними илистыми наносами Миллуоллских доков. Джимми Купер быстро карабкался по одному из них.
— Он бежит к своей бабушке, — уверенно сказала Джин, обращаясь к Линли, который уже сворачивал к обочине. — В Скунер-истейт. К моей маме. К югу от Миллуолл-парка. — Линли распахнул дверцу. Джин не умолкала: — Я же сказала, куда он бежит. Мы можем…
— Гони, — приказал он Хейверс и бросился вслед за мальчиком.
Сержант перебралась на его место. Взбираясь вверх на холм, Линли услышал, как сзади заработал двигатель. Почва еще не высохла от последнего апрельского дождя и крошилась под ногами, а туфли у него были кожаные и потому скользили. Один раз он упал на колени, дважды хватался за глухую крапиву и какие-то сорняки, росшие среди высокой травы. На верху холма, ничем не сдерживаемый, вовсю гулял ветер. Он рвал с Линли пиджак, застилал глаза слезами, и пришлось остановиться и проморгаться, прежде чем продолжать путь. Он потерял секунды четыре, но зато увидел мальчика.
Кроссовки Джимми давали тому преимущество. Он уже преодолел холмы и спускался на игровое поле внизу. Но, вероятно, решив, что оторвался от преследователей, или вымотавшись, он замедлил шаг, перейдя на трусцу и поминутно хватаясь за бок, словно придерживал послеоперационный шов.
Линли побежал по верху первого холма. Он старался не терять Джимми из виду, пока не начал спуск, а затем подъем на второй холм. Оказавшись наверху, он увидел, что Джимми замедлил бег не просто так. Мужчина и мальчик в одинаковых красных ветровках выгуливали на поле двух датских догов и ирландского волкодава. Собаки носились большими кругами, лая, лязгая челюстями и хватая мячики, мусор и любые движущиеся предметы. После столкновения с овчаркой на Манчестер-роуд, Джимми не хотел нового нападения крупной собаки.
Линли этим воспользовался. Он спустился с третьего холма, практически съехав вниз, и побежал по полю. Собак он обошел как можно дальше, но когда он оказался на расстоянии двадцати ярдов от них, волкодав его заметил и залаял. Доги присоединились. И все трое устремились в его сторону. Владельцы закричали. И этого оказалось достаточно.
Джимми оглянулся. Порыв ветра подхватил его длинные волосы, прикрыв ему глаза. Он отбросил волосы назад и снова побежал.
С игрового поля он свернул в Миллуолл-парк. Видя, куда бежит мальчик, Линли позволил себе сбавить темп. Потому что за парком располагался район Скунер-истейт, протянувший к Темзе, словно растопыренные пальцы, двухъярусные блоки своих серых и светло-коричневых домов, и Джимми — ошибки быть не могло — направлялся туда. Он не мог знать, что сержант Хейверс и мать предугадали его маршрут. Сейчас они уже, наверное, добрались до места. Перехватить его будет довольно легко, если он двинется на автостоянку.
Джимми от курса не отклонялся. Промчался по траве, прямо по оказавшейся на его пути клумбе, но, очутившись на стоянке, он в последний момент побежал не на восток, к домам, а свернул на юг.
Сквозь шум ветра Линли услышал крики сержанта Хейверс и Джин Купер. Выскочив на стоянку, он увидел «бентли», гнавшийся за мальчиком, но у Джимми было преимущество перед автомобилем. Он сделал петлю по Манчестер-роуд и внезапно бросился через дорогу. Ехавший грузовик резко затормозил, чтобы не сбить мальчика. Джимми вильнул, выскочил на противоположный тротуар и перемахнул через метровый забор, огораживавший серое, похожее на тюрьму, длинное здание средней школы Джордж-Грин.
Хейверс въехала на тротуар, выскочила из машины и тут ее нагнал Линли. Пробежав вдоль фасада, мальчик уже заворачивал за западный угол.
На пустом школьном дворе Джимми не встретил никаких препятствий и постарался извлечь из этого максимальную выгоду. Когда Линли и Хейверс свернули за угол здания, мальчик уже пересек двор. Он вспрыгнул на мусорный бак, с него — на заднюю стену, и очутился по другую ее сторону, когда полицейские едва пробежали двадцать ярдов.
— Возьмите машину, — сказал Линли. — Поезжайте вокруг. Он бежит к реке.
— К реке? Черт возьми! Что он…
— Быстро!
Позади него что-то неразборчиво кричала Джин Купер, а сержант Хейверс бросилась в обратную сторону, к автомобилю. Крик Джин стих, когда Линли добрался до стены и, воспользовавшись тем же баком, перелез через нее.
За школой пролегала другая дорога. Вдоль ее северной стороны шла стена, южная же была застроена шикарными домами по соседству с набережной и парком: современные кирпичные комплексы с электронной сигнализацией на воротах шли вдоль полумесяца дороги почти непрерывной линией и упирались в полоску луга и деревья, росшие по берегу реки. Больше бежать было некуда. Линли бросился туда.
Он миновал вход с вывеской «Айленд-гарденс». В дальнем западном конце парка стояло круглое кирпичное здание со стеклянной крышей и бело-зеленым куполом маяка. Что-то белое мелькнуло на фоне красного кирпича, и Линли увидел Джимми Купера, пытавшегося открыть дверь здания. Это тупик, подумал Линли. Зачем же мальчику?.. Он посмотрел налево, на воду и понял. Кросс привел их к Гринвичскому пешеходному туннелю. Джимми собирался укрыться на другой стороне реки.
Линли увеличил скорость. В этот момент из-за дальнего угла вылетел «бентли». Из него выскочили Джин Купер и сержант Хейверс. Джин позвала сына. Джимми потянул ручку двери, ведущей в туннель. Она не поддалась.
Линли быстро приближался с северо-востока. Женщины надвигались с северо-запада. Мальчик посмотрел в одну сторону, в другую. И бросился на восток, вдоль стены над рекой.
Линли побежал по газону наперерез ему, Хейверс и Джин Купер — по дорожке. Джимми собрал последние силы, прибавил скорости, прыгнул на скамейку, а с нее — на стену. Он выпрямился, стоя на верхней перекладине желто-зеленой железной ограды, отделявшей парк от реки.
Линли звал мальчика.
Джин Купер кричала.
Взмахнув руками, Джимми бросился в Темзу.

Глава 23

Линли первым достиг стены над рекой. Джимми барахтался внизу в воде. Был прилив, вода еще продолжала подниматься и быстро неслась с востока на запад.
Добежав до стены, Джин Купер позвала сына и попыталась взобраться на ограждение.
Линли оттащил ее, толкнул к Хейверс:
— Звоните в речную полицию. Затем он скинул пиджак и туфли.
— Это же у моста Ватерлоо! — запротестовала Хейверс, удерживавшая Джин Купер. — Они ни за что не успеют.
— Выполняйте.
Линли забрался на стену и встал на перекладину. Внизу мальчик безуспешно пытался плыть, ему мешало течение и усталость. Линли перелез через верхнее ограждение. Голова Джимми скрылась в мутной воде.
Линли нырнул. В момент соприкосновения с водой он услышал вопль Хейверс:
— Черт побери! Томми!
Холодно было, как в Северном море. Течение оказалось более быстрым, чем выглядело с безопасного расстояния из-за стены Айленд-гарденс. Хлестал ветер. Поднимающийся прилив образовывал обратный поток. Вынырнув, Линли почувствовал, как его несет на юго-запад, по реке, а не к противоположному берегу.
Постаравшись удержаться на плаву, он поискал глазами мальчика. Увидел на той стороне Темзы фасад Военно-морского училища, к западу от него — мачты «Катти Сарк»[12]. Различил даже купол дальнего выхода из Гринвичского пешеходного туннеля. Но Джимми нигде видно не было.
Линли позволил течению подхватить его, как, вероятно, подхватило оно и мальчика. Биение сердца и дыхание громом отдавались в его ушах, конечности отяжелели. Он вертелся в несшем его потоке, пытаясь отыскать глазами Джимми. Катеров, способных прийти ему на помощь, не было. Прогулочные катера не рискуют выходить в ветреную погоду, а тяжелые туристические теплоходы закончили свою работу.
Линли несся в толще воде воды, подгребая к Гринвичу, как, вероятно, сделал и Джимми. Голову он опустил и, работая руками и ногами, пытался отрегулировать дыхание.
Отяжелевшая одежда тянула Линли вниз, он боролся, но быстро терял силы. Он слишком долго бежал, карабкался и прыгал. И прилив был напористый, по-прежнему сильный. Линли глотнул воды, закашлялся. Почувствовал, что уходит под воду. Приложив усилие, вынырнул, жадно хватил воздуха, опять стал тонуть.
В глазах у него потемнело, в ушах зашумело. Он услышал голос матери и смех брата, потом Хелен ясно произнесла:
— Томми, не знаю. Я не могу дать тебе ответ только потому, что ты хочешь его получить.
Господи, подумал он. Все никак не может определиться. Даже в такой момент. Даже сейчас. Когда это совершенно не имеет значения. Она никогда не примет решения. Никогда не захочет это сделать. Пошла она к черту. К черту.
Он в гневе заработал ногами, замолотил руками — и вырвался на поверхность. Проморгался, кашляя и задыхаясь. И услышал голос мальчика.
Джимми кричал ярдах в двадцати к западу от него. Он бил руками по воде, и его крутило, как щепку. Линли поплыл к нему, но Джимми опять скрылся под водой.
Линли нырнул и поплыл под водой, молясь, чтобы не отказали легкие. На этот раз течение было на его стороне. Он наткнулся на мальчика и схватил его за волосы.
Линли стал подниматься на поверхность, а Джимми бился рядом с ним, как запутавшаяся в сетях рыба. Когда они вынырнули, мальчик принялся брыкаться и драться.
— Нет, нет, нет! — кричал он.
Выпустив волосы Джимми, Линли ухватил его одной рукой за футболку, а потом — под мышками спереди. Произносить слова было трудно, но Линли выдавил:
— Утонуть или выжить. Чего хочешь?
Джимми яростно брыкался.
Линли крепче обхватил его, стараясь держаться на поверхности с помощью ног и свободной руки.
— Будешь вырываться, утонем. Поможешь — есть надежда выплыть. Что выбираешь? — Он встряхнул мальчика. — Решай.
— Нет! — Но протест Джимми был слабым, и когда Линли потащил его к северному берегу реки, у него уже не осталось сил на борьбу с полицейским.
— Бей ногами, — попросил Линли. — Один я не справлюсь.
— Не могу, — выдохнул Джимми.
— Можешь. Помогай.
Но последние сорок секунд борьбы доконали Джимми. Линли чувствовал, как измучен мальчик. Он висел на нем мертвым грузом, голова запрокидывалась.
Линли сменил позицию: левой рукой подхватил Джимми под подбородок. И, напрягая остатки сил, поплыл вместе с ним к левому берегу.
Он слышал крики, но разобрать, откуда они доносились, был уже не в состоянии. Где-то рядом послышался низкий гудок катера, но он не мог рисковать и останавливаться, чтобы искать его. Он знал, что их единственный шанс заключается в этой безумной попытке плыть. И он плыл с помощью одной руки и ног, дышал и считал гребки вопреки полному изнурению и желанию утонуть и покончить со всем раз и навсегда.
Как в тумане, он увидел усеянную галькой полоску берега у причала и взял курс на нее. С каждым взмахом руки он все больше слабел, все труднее становилось удерживать мальчика. Когда ему показалось, что он достиг предела своих возможностей, он двинул ногами в последний раз, и они задели дно. Сначала песок, потом галька, затем камни побольше. Найдя ногами опору, Линли со всхлипом глотнул воздуха и вытащил Джимми на мелководье. Они оба упали на четвереньки в пяти футах от швартовой тумбы.
Последовали яростный плеск и крики. Кто-то заплакал рядом. Потом он услышал страшную ругань своего сержанта. Кто-то подхватил его, вытащил из воды и положил на причал гребного клуба, к которому он подплыл.
Линли закашлял, желудок у него скрутило. Он повернулся на бок, встал на колени, и его вырвало на туфли сержанта.
Одной рукой она ухватила его за волосы, ладонь другой плотно легла на его лоб.
Линли вытер рот рукой, вкус был отвратительный.
— Извините, — сказал он.
— Ничего, — отозвалась Хейверс. — Смена цвета им не повредит.
— Мальчик?
— С ним его мать. .
Джинни стояла на коленях в воде, баюкая сына. Она плакала, подняв лицо к небу. Линли стал подниматься.
— Боже. Он не…
Хейверс схватила его за руку.
— С ним все в порядке. Вы его спасли. Он жив. Все нормально.
Линли снова опустился на землю. Одно за другим в нем начали оживать чувства. Он увидел кучу мусора, на которой сидел. Услышал невнятный разговор у себя за спиной и, глянув через плечо, увидел, что местная полиция наконец сподобилась приехать и теперь сдерживала группу зрителей, среди которых он заметил тех самых журналистов, которые преследовали его от самого Нью-Скотленд-Ярда. Фоторепортер делал свое дело, запечатлевая драматические события поверх плеча полицейского с Манчестер-роуд.
— А что случилось с речной полицией? — спросил он Хейверс. — Я же попросил позвонить им.
—Да, но…
— Вы же меня слышали?
— Не было времени.
— Как это? Вы даже не позвонили? Это был приказ, Хейверс. Мы вполне могли утонуть. Господи, если мне когда-нибудь снова придется иметь с вами дело в экстренной ситуации, я с таким же успехом могу рассчитывать на…
— Инспектор. Сэр. — Голос Хейверс звучал твердо, хотя сама она побледнела. — Вы находились в воде пять минут.
— Пять минут, — тупо повторил он.
— Не было времени. — У нее дрогнули губы, и она отвернулась. — И потом, я… я запаниковала, понятно? Вы дважды уходили под воду. Совсем. Я увидела это и поняла, что речная полиция все равно не успеет, если уж на то пошло… — Она быстро потерла пальцем под носом.
Линли наблюдал, как она моргает, притворяясь, что глаза ее слезятся от ветра. Он встал.
— Я погорячился, Барбара. Спишите это на мою собственную панику и простите меня, пожалуйста.
— Конечно, — ответила она.
Они опять вошли в воду у того места, где по-прежнему качала своего сына Джин Купер. Линли встал на колени рядом.
Джин прижимала голову Джимми к груди, склонившись над ним. Взгляд у него был тусклый, но не остекленевший, и когда Линли дотронулся до руки Джин, чтобы помочь им обоим подняться, Джимми пошевелился и посмотрел матери в лицо.
Она бессмысленно повторяла:
— Зачем?
Он задвигал губами, словно собирая волю для ответа.
— Я видел, — прошептал он.
— Что? — спросила она. — Что? Почему ты не говоришь?
— Тебя, — сказал он. — Я видел тебя, мама.
— Видел меня?
— Там. — Казалось, он еще больше обмяк в ее руках. — Я видел тебя там. В ту ночь.
Линли услышал, как Хейверс выдохнула: «Наконец-то», и заметил ее движение в сторону Джин Купер. Он знаком велел ей оставаться на месте.
Джин Купер спросила:
— Меня? Видел меня — где?
— В ту ночь. С папой.
Линли увидел, как ужас и осознание одновременно накатили на Джин Купер.
— Ты говоришь про Кент? — выкрикнула она. — Про коттедж?
— Да. Въехала на дорожку, — пробормотал он. — Пошла в сарай за ключом. Вошла внутрь. Вышла. Было темно, но я видел.
Джин сжала его.
— Все это время ты думал, что я… что я… — Она стиснула его сильнее. — Джим, я любила твоего отца. Любила, любила. Я бы никогда… Джим, я думала, это ты…
— Я видел тебя, — повторил Джимми.
—Я не знала, что он был там. Я вообще не знала, что кто-то был в Кенте. Я думала, что вы с ним едете отдыхать. Потом ты сказал, что он звонил. Ты сказал, что, по его словам, у него возникло какое-то дело, связанное с крикетом. Ты сказал, что поездку отложили.
Он оцепенело покачал головой:
— Ты вышла. В руках у тебя были эти писклюхи.
— Писклюхи? Джим…
— Котята, — сказала Хейверс.
— Котята? — отозвалась Джин. — Какие котята? Где? О чем ты говоришь?
— Ты опустила их на землю, шуганула прочь. У коттеджа.
— Я не была в коттедже. Я не была в коттедже! Совсем!
— Я видел, — сказал Джимми.
Галька причала захрустела под чьими-то ногами. За спиной у них кто-то крикнул:
— Дайте нам задать им хоть один вопрос, черт побери!
Джин обернулась посмотреть, кто к ним идет. Джимми тоже повернул голову туда, откуда шел голос, и прищурился, чтобы рассмотреть помешавшего им человека. И Линли наконец-то понял, что случилось и как.
— Твои очки. Джимми, в среду вечером на тебе были очки? — спросил он.

Барбара Хейверс устало тащилась по дорожке к своему коттеджу в конце сада. В туфлях хлюпало. Она яростно терла их под краном в туалете Нью-Скот-ленд-Ярда, поэтому рвотиной они больше не пахли, но все равно их оставалось только выбросить. Барбара вздохнула.
Измотана она была до предела. Она мечтала только о душе и двенадцати часах сна. Не ела Барбара лет сто, но еда могла подождать.
Они провели Джимми и его мать сквозь строй зевак под щелканье камеры единственного фоторепортера. Привезли домой. И там, после горячей ванны, уже лежа в постели, Джимми рассказал им, что видел: синий автомобиль остановился на дорожке; смутная фигура светловолосой женщины прошла в сад и скользнула в сарай; та же женщина вошла в коттедж; минут через пять все та же женщина вернула ключ в сарай и уехала. Он следил за коттеджем еще полчаса. Потом пошел в сарай и забрал ключ.
— Зачем? — спросил Линли.
— Не знаю, — ответил мальчик. — Просто так. Потому что хотел.
Линли, на котором из сухой одежды оставались только пиджак и туфли, трясло так, что Барбара могла поклясться — она чувствует эту дрожь через пол. Но когда она уже готова была предложить на сегодня закончить, потому что теперь мальчик никуда не денется и его можно будет навестить завтра, Линли наклонился к Джимми и сказал:
— Ты ведь любил своего отца? Ему-то ты уж меньше всего хотел бы причинить зло.
У Джимми задрожали губы — в ответ на тон Линли, его мягкость и стоящее за ним понимание, — и веки мальчика опустились. Он был настолько утомлен, что его веки казались багровыми. Линли продолжал:
— Ты поможешь мне найти его убийцу? Ты уже видел ее, Джимми. Ты поможешь мне вывести ее на чистую воду? Ты единственный, кто ее видел.
Глаза Джимми распахнулись, и он проговорил:
— Но я был без очков. Я подумал… Я увидел машину и ее. Я подумал, что это мама…
— Тебе не придется опознавать ее. Тебе нужно только делать, как я скажу. Для тебя в этом будет мало приятного: нам придется назвать твое имя средствам массовой информации. Это будет означать, что мы с тобой продвинемся еще на шаг вперед. Но мне кажется, это сработает. Ты поможешь мне?
Джимми сглотнул, молча кивнул и слабым движением повернул голову, чтобы посмотреть на мать, сидевшую на краю кровати.
— О господи, — прошептала Джин. — Я любила его, Джим. И не переставала любить. Хотела разлюбить, да не смогла. Я все надеялась, что он вернется домой, если я буду с ним поласковей. Если буду терпеливой и доброй, стану делать то, что он хочет. Если дам ему время.
— И все равно, — сказал Джимми. — Все равно ни к чему хорошему это не привело.
—Привело бы, — возразила Джин. — Я знаю, со временем все наладилось бы, потому что я знаю твоего отца. Он вернулся бы домой, если бы…
Джимми слабо покачал головой.
— …если бы он не встретил ее. Вот в чем дело, Джим.
Мальчик закрыл глаза.

Габриэлла Пэттен, Она ключ ко всему. Даже когда Барбара по инерции все еще настаивала на возбуждении какого ни на есть дела против Джин Купер на том основании, что у нее нет алиби — «Была дома с детьми? Спала? Кто может это доказать? Никто не может, и вы это знаете, сэр», — Линли направлял ее мысли на Габриэллу Пэттен. Когда они уже ехали в Ярд, он произнес:
— Все вернулось к Габриэлле. Боже. Какая ирония. Прийти к тому, с чего мы начинали.
— Так в чем проблема, давайте займемся ею, — сказала Барбара. — Мальчик нам не нужен. Мы можем ее арестовать, устроить серьезный допрос. Не сейчас, конечно, — поспешно добавила она, видя, что Линли включил печку «бентли», пытаясь как-то унять дрожь, которая сотрясала его, как в малярийной лихорадке. — Но завтра утром. Первым долгом. Она наверняка еще в Мейфере.
— Не пойдет, — ответил Линли.
— Почему? Вы же сказали, что Габриэлла…
— Допрос Габриэллы Пэттен ничего нам не даст. К этому преступлению не подкопаешься, Барбара.
Больше он ничего не сказал. Ее настойчивые расспросы: «Как это — „не подкопаешься“? У нас есть Джимми, у нас есть свидетель, он видел…» Линли прервал словами:
— Что? Кого? Синий автомобиль, который он принял за «кавалье». Светловолосую женщину, которую он посчитал своей матерью? Ни один прокурор не выдвинет обвинения на основании таких данных. И ни один суд в мире не вынесет приговор.
Когда они остановились у ее «мини» в подземном гараже Ярда, Линли повторил то, что уже сказал старшему суперинтенданту Хильеру. Что бы они там ни считали, она должна подготовиться к тому, что им может оказаться не по силам раскрыть это преступление.
— Даже учитывая показания мальчика, пока все сводится лишь к ощущениям, — сказал он. — А я бы не сказал, что этого будет достаточно.
— Для чего? — спросила она, испытывая потребность не столько в споре, сколько в понимании.
Но Линли ничего больше не добавил, кроме:
— Не сейчас. Мне нужно принять ванну и переодеться.
И уехал.
И вот теперь, в Чок-Фарм, оставив грязные туфли на крыльце, она пыталась разобраться в его заявлении насчет ощущений, одновременно роясь в сумке в поисках ключа.
Войдя наконец в дом, она скинула одежду и, оставив ее лежать кучей, проследовала в ванную. Включила душ и, когда от воды пошел пар, шагнула под обжигающие струи с бутылкой шампуня. Она намыливала голову, энергично терла, поворачивалась, подставляя тело под живительную влагу, и распевала песни из репертуара Бадди Холи. Когда она уже стояла в старом махровом халате, обернув голову полотенцем, раздался стук в дверь. Четыре резких удара. Стучали в дверь коттеджа.
— Кто это?.. — удивилась она и босиком вышла из ванной комнаты, затягивая пояс халата. — Да? — откликнулась Барбара.
— Здравствуйте, здравствуйте. Это я, — ответил тихий голос,
— Кто «я»?
— Я приходила вчера вечером. Вы помните? Тот парень по ошибке доставил нам ваш холодильник, и вы его разглядывали, а я вышла на улицу и вы пригласили меня посмотреть ваш коттедж, и я оставила папе записку, и…
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.