Библиотека java книг - на главную
Авторов: 42939
Книг: 107850
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Прах к праху» » стр. 7

    
размер шрифта:AAA

Она стиснула салфетку в кармане, принялась отщипывать от нее клочки. Ей не хотелось знать ответ, потому что она уже знала его. Тем не менее вопрос она задала.
— Когда отец позвонил тебе и отменил путешествие на яхте, что он тебе сказал? Джим, ответь мне. Что он сказал?
Из темноты выскользнула рука Джимми. Он взял что-то лежавшее рядом с игрушечным веслом. Зажег спичку и держал ее перед своим мертвенно-бледным лицом. Он смотрел прямо в глаза матери, пока спичка не догорела. Когда пламя лизнуло его пальцы, он не дрогнул. И промолчал.

Линли наконец нашел место на Самнер-плейс. Сержант Хейверс назвала бы это парковочной кармой.
Ночь была чудесной, росисто-прохладная тишина изредка нарушалась автомобилем, проезжавшим по Олд-Бромптон-роуд. Линли спустился по Самнер-плейс, внизу, рядом с маленькой часовней, перешел улицу и направился к Онслоу-сквер.
Свет в квартире Хелен горел только в одном окне. Она оставила лампу в гостиной, в маленьком эркере, выходившем на площадь. Увидев это, Линли улыбнулся. Хелен знала его лучше, чем он сам.
Он поднялся в квартиру. Хелен читала, пока не уснула, потому что на покрывале, обложкой вверх, лежала раскрытая книга. Линли взял ее, но в почти полной темноте не смог разобрать названия и убрал книгу на прикроватный столик, воспользовавшись вместо закладки золотым браслетом Хелен. И посмотрел на нее.
Она лежала на боку, подложив под щеку правую руку, ресницы темнели на фоне кожи. Губы сжаты, словно ее сны требовали сосредоточенности. Прядь волос спустилась от уха к уголку рта, и когда Линли убрал ее, Хелен пошевелилась, но не проснулась. Он улыбнулся — сон у нее всегда был удивительно крепкий.
— Кто-нибудь проникнет сюда, унесет все твои вещи, и ты даже не узнаешь, — сказал он как-то. — Ради бога, Хелен, в этом есть что-то ужасно нездоровое. Ты не засыпаешь, а просто теряешь сознание. По-моему, тебе нужно обратиться к врачу.
Тогда она засмеялась и потрепала его по щеке.
— Вот преимущество абсолютно чистой совести, Томми.
— Мало тебе будет от нее проку, если ночью в доме начнется пожар. Тебя, наверное, и сиреной не разбудишь, а?
— Должно быть. Какая жуткая мысль. — Она на мгновение посерьезнела, потом, просияв, произнесла: — Ага, но ты-то проснешься, правильно? А значит, мне следует подумать о том, чтобы держать тебя поблизости.
— И ты это делаешь?
— Что?
— Думаешь над этим?
— Больше, чем ты представляешь.
— И?
— И нам надо поужинать. У меня есть восхитительная курица. Молодой картофель. Стручковая фасоль. И ко всему этому «Пино».
— Ты приготовила ужин? — Вот это новость. Сладкое видение домашнего рая, подумал он.
— Я? — Хелен рассмеялась. — Боже, Томми, я ничего этого не готовила. О, я тщательно проштудировала книгу у Саймона. Дебора даже отметила пару рецептов, которые не потребовали бы чрезмерного напряжения моих ограниченных кулинарных талантов. Но все это показалось таким сложным.
— Это же всего лишь курица.
— Ты разочарован. Я тебя разочаровала. Прости меня, милый. Я совершенно ни на что не годна. Не умею готовить. Шить. Не играю на пианино. Не обладаю талантом к рисованию. На ухо мне наступил медведь.
— Ты же не на роль героини Джейн Остин претендуешь.
— Сплю на симфонических концертах. Не могу сказать ничего умного по поводу Шекспира, Пинтера или Шоу. Думала, что Симона де Бовуар[5]— это какой-то коктейль. Как ты меня терпишь?
Хороший вопрос. Ответа у него не было.
— Мы — пара, Хелен, — тихо проговорил он сейчас, стараясь не разбудить ее. — Мы — альфа и омега. Мы плюс и минус. Мы брак, который совершился на небесах.
Из кармана смокинга он достал маленькую коробочку из ювелирного магазина и положил на книгу на столике. Потому что, в конце-то концов, сегодня был именно тот самый вечер. Сделай этот момент незабываемым, подумал Линли. Пусть он будет проникнут романтикой. Прибегни к помощи роз, свечей, икры, шампанского на фоне негромкой музыки. Скрепи это поцелуем.
Из всего вышеозначенного в его распоряжении было только последнее. Линли присел на край кровати и губами коснулся щеки Хелен. Нахмурившись, она пошевелилась и повернулась на спину. Линли поцеловал ее в губы.
— Ляжешь? — пробормотала она с закрытыми глазами.
— Откуда ты знаешь, что это я? Или ты предлагаешь это любому, кто появляется в твоей спальне в два часа ночи?
Она улыбнулась.
— Только подающему большие надежды.
— Понятно.
Хелен открыла глаза. Темные, как и ее волосы, по контрасту с кожей они делали ее царицей ночи. Она вся состояла из теней и лунного света.
— Как там у тебя? — мягко спросила она.
— Трудный случай, — ответил Линли. — Игрок в крикет. Из национальной сборной.
— Крикет, — пробормотала она. — Кошмарная игра. В жизни в ней не разобраться.
— По счастью, для данного дела мне этого и не требуется.
Она смежила веки.
— Тогда ложись. Мне не хватает твоего храпа над ухом.
— Я храплю?
— Тебе никто раньше не жаловался?
— Нет. И я думал… — Он заметил ловушку, когда ее губы медленно изогнулись в улыбке. — Ты же как будто спала, Хелен?
— Спала. Спала. Как должен и ты. Ложись в постель, дорогой.
— Несмотря…
— На твое пестрое прошлое. Да. Я тебя люблю. Иди в постель и согрей меня.
— Сейчас не холодно.
— Мы притворимся.
Он взял ее руку, поцеловал, пальцы Хелен ответили слабым пожатием — она снова проваливалась в сон.
— Не могу, — сказал Линли. — Мне нужно рано встать.
— Ну и что, — пробормотала она, — поставишь будильник.
— Я не захочу, — сказал он. — Ты слишком меня отвлекаешь.
— Тогда это не сулит ничего хорошего нашему будущему, да?
— А у нас есть будущее?
— Ты знаешь, что есть.
Он поцеловал пальцы Хелен и убрал ее руку под одеяло. Хелен рефлекторно снова повернулась на бок.
— Приятных сновидений, — проговорил он.
— М-м-м. Да. Спасибо.
Он поцеловал ее в висок, встал и пошел к двери.
— Томми? — невнятно позвала Хелен.
— Да?
— Зачем ты заезжал?
— Оставил тебе кое-что.
— На завтрак? Он улыбнулся.
— Нет, не на завтрак. С этим ты сама разбирайся.
— Тогда что?
— Увидишь.
— Для чего это?
Хороший вопрос. Он дал самый разумный ответ.
— Наверное, для любви. — И для жизни, подумал он, и всех ее хитросплетений.
— Как мило, — сказала Хелен. — Какой ты внимательный, дорогой.
Она завозилась под одеялом, ища самую удобную позу. Линли постоял в дверях, дожидаясь, пока не выровняется дыхание Хелен. Услышал ее вздох.
— Хелен? — прошептал он. В ответ — дыхание.
— Я тебя люблю, — сказал он. В ответ — дыхание.
— Выходи за меня замуж, — сказал он. В ответ — дыхание.
Умудрившись выполнить взятые на себя на эти выходные обязательства, Линли запер квартиру, оставив Хелен досматривать ее сны.

Глава 7

Мириам Уайтлоу молчала, пока они не пересекли реку, проехав через Элефант и Касл и свернув на Новую Кентскую дорогу. Тогда она пошевелилась, только чтобы произнести слабым голосом:
— Из Кенсингтона до Кента никогда не было удобной дороги, правда? — словно извинялась за причиняемые ему неудобства.
Линли глянул на нее в зеркало заднего обзора, но не ответил. Рядом с ним сержант Хейверс, прильнув к установленному в машине телефону, передавала описание автомобиля Кеннета Флеминга в Нью-Скотленд-Ярд детективу-констеблю Уинстону Нкате. Закончив, она откинулась на сиденье и, обозрев забитую улицу, вздохнула:
— И куда, скажите на милость, все едут?
— Отдохнуть на выходные, — проговорил Линли. — Погода хорошая.
Первый час своего рабочего дня они потратили, разбирая бумаги Кеннета Флеминга. Часть их была перемешана с документами миссис Уайтлоу, напихана в ящики изящного письменного стола в маленькой гостиной на первом этаже. Другие бумаги, аккуратно свернутые, лежали в его прикроватном столике. Еще часть находилась в кожаном держателе на стойке в кухне. Среди них Линли и Хейверс обнаружили действующий контракт с командой Мидлсекса, прошлые контракты, зафиксировавшие его крикетную карьеру в Кенте, с полдюжины заявлений о приеме на работу в типографию Уайтлоу, морской путеводитель по Греческим островам, письмо трехнедельной давности, подтверждающее встречу с адвокатом в Мейда-Вейл — его Хейверс прикарманила, — и документы на машину, которые они искали. Линли бросил второй взгляд в зеркало. Сколько она еще продержится без медицинской помощи? Прижимая к губам носовой платок — как и ее одежда, он, похоже, не менялся со вчерашнего вечера — и опираясь на подлокотник, миссис Уайтлоу подолгу застывала с закрытыми глазами. Она немедленно согласилась на просьбу Линли съездить в Кент. Но теперь, глядя на нее, он начал думать, что это была не самая удачная из его идей.
Однако же ничего не поделаешь. Необходимо, чтобы она осмотрела коттедж. Она сможет сказать, что пропало — если пропало, — заметит малейшую странность, укажет на что-то совсем уж из ряда вон выходящее. Но способность миссис Уайтлоу дать им информацию зависела от ее наблюдательности. А острота зрительного восприятия зависела от ясности сознания.
Линли хотелось утешить эту женщину. Но он не находил уместных слов и не знал, как начать, так как не вполне понимал природу скорби Мириам Уайтлоу. Истинная суть ее отношений с Флемингом виделась ему огромным белым пятном, которое со всей возможной деликатностью еще предстояло заполнить.
Она открыла глаза и поймала взгляд Линли, отвернулась к окну и сделала вид, что рассматривает пейзаж.
Когда они миновали Льюисэм и дорога стала посвободнее, Линли наконец перебил мысли их пассажирки.
— Вы хорошо себя чувствуете, миссис Уайтлоу? — спросил он. — Может быть, остановимся, чтобы выпить кофе?
Все так же глядя в окно, она покачала головой.
Ехали они в молчании, телефон в машине зазвонил только один раз. Ответила Хейверс. После короткого разговора она доложила:
— Газеты. Сложили два и два.
— Какие газеты? — спросил Линли.
— Пока «Дейли миррор».
— Боже. — И кивнув в сторону телефона: — Кто это был?
— Ди Харриман.
Слава богу, подумал Линли. Никто не отшивал журналистов лучше, чем секретарь главного суперинтенданта, вовлекая их в оживленные дискуссии о том или ином браке или разводе в королевской семье.
— О чем они спрашивали?
— Подтвердит ли полиция тот факт, что Кеннет Флеминг, погибший из-за пожара, возникшего от непотушенной сигареты, вообще не курил? И если так, то не считаем ли мы, что сигарету оставил в кресле кто-то другой? И если да, то кто? И так далее — до бесконечности. Ну вы знаете, как это бывает.
Когда они притормозили перед светофором, миссис Уайтлоу заговорила:
— Мне они тоже звонили.
— Газетчики? — Линли посмотрел в зеркало. Она отвернулась от окна. Теперь на ней были темные очки. — Когда?
— Сегодня утром. До вас звонили двое и после вашего звонка — трое.
— Спрашивали о его курении?
— Обо всем, что я захотела бы им рассказать. Правду или ложь. По-моему, им все равно. Лишь бы что-нибудь о Кене.
— Вы не обязаны с ними разговаривать.
— Я ни с кем не говорила. — Снова отвернувшись к окну, она продолжала, скорее для себя, чем для полицейских; — Какой смысл? Кто поймет?
— Поймет? — небрежно переспросил Линли, якобы полностью сосредоточившись на дороге.
Миссис Уайтлоу ответила не сразу. Когда же заговорила, голос ее звучал спокойно:
— Кто бы мог подумать, — сказала она. — Молодой мужчина тридцати двух лет — зрелый, полный жизни, спортивный, энергичный — предпочел не какое-нибудь юное создание с упругим телом и гладкой кожей, а высохшую старуху. Женщину старше его на тридцать четыре года. Годящуюся ему в матери. На десять лет старше его настоящей матери. Это же неприлично, не так ли?
—Скорее любопытно, я бы сказал. Необычная ситуация. Вы же это, без сомнения, понимаете.
—Я слышала сплетни и смешки. Читала в газетах. Про него: жертва Эдипова комплекса. Неспособность разорвать предыдущие примитивные узы, о чем свидетельствует выбор местожительства и нежелание покончить со своим браком. Невозможность изжить детские комплексы с собственной матерью и, соответственно, поиск другой. Про меня: нежелание примириться с реальностью. Стремление к известности, которой была лишена в юности. Стремление утвердиться через власть над молодым мужчиной. У каждого есть свое мнение. Правды не принимает никто.
Сержант Хейверс повернулась так, чтобы видеть миссис Уайтлоу.
— Нам было бы интересно услышать правду, — сказала она. — Более того, она нам необходима.
— Какое отношение к смерти Кена имеет характер наших отношений?
— Характер отношений Флеминга с любой женщиной может иметь самое непосредственное отношение к его смерти, — ответил Линли.
Мириам Уайтлоу принялась складывать носовой платок, пока не получилась длинная, узкая полоска.
— Я знаю его с тех пор, как ему было пятнадцать лет. Он был моим учеником, — сказала она.
— Вы учительница?
—Уже нет. Тогда была. На Собачьем острове. Я преподавала в его классе английский язык. Я близко узнала его, потому что он был… — Она откашлялась. — Он был необыкновенно умен. Другие дети называли его отличным парнем и любили его, потому что он не задавался, ему было легко с собой, и те, кто был рядом, тоже чувствовали себя непринужденно. С самого начала он знал, что из себя представляет, и ему не было нужды притворяться кем-то другим. Не испытывал он и потребности утереть одноклассникам нос своей большей одаренностью. Этим он бесконечно мне нравился. И другими вещами тоже. Он был честолюбив. Меня это восхищало. Необычное в те времена качество для подростка из Ист-Энда. Между нами возникла дружба как между учителем и учеником. Я поощряла его, пыталась сориентировать в нужном направлении.
— А именно?
— Колледж. Потом университет.
— И он учился там?
— Только один год в колледже, в Суссексе, на стипендию правления школы. После этого он вернулся домой и пошел работать в типографию моего мужа. А потом вскоре женился.
— Молодым.
— Да. — Она развернула платок и расправила его на коленях. — Да. Кен был молод.
— Вы знали девушку, на которой он женился?
— Я не удивилась, когда он наконец принял решение разъехаться. У Джин доброе сердце, но не на ней Кену следовало бы остановить свой выбор.
— А Габриэлла Пэттен?
— Время показало бы.
В зеркале заднего вида Линли встретился с пустым взглядом темных очков.
— Но вы же ее знаете, не так ли? Вы знали его. Каково ваше мнение?
— Я думаю, что Габриэлла — та же Джин, — тихо проговорила она, — только с огромными деньгами и гардеробом, приобретенным в Найтсбридже[6]. Она не ровня… не была Кену ровней. Но это не удивительно, не так ли? Вы не находите, что большинство мужчин не стремятся жениться на равных себе? Это создает трудности для их эго.
— Вы описали мужчину, у которого проблем с эго, похоже, не было.
— Да. Он боролся с мужской склонностью к поиску знакомого и повторению прошлого.
— И каким же было это прошлое?
— Женитьба на женщине из-за одной только физической страсти к ней. Искренняя и наивная вера в то, что физическая страсть и восторг, порожденный физической страстью, длятся долго.
— Вы обсуждали с ним ваши сомнения?
—Мы обсуждали все, инспектор. Несмотря на всякие домыслы таблоидов, я относилась к Кену, как к сыну. Более того, он был мне сыном во всех отношениях, только что не рожденным и формально не усыновленным.
— У вас нет других детей?
Она посмотрела на обогнавший их «порше», за которым следовал мотоциклист с длинными рыжими волосами, как знамя развевавшимися из-под шлема, формой похожего на эсесовский.
— У меня есть дочь, — произнесла миссис Уайтлоу.
— Она в Лондоне?
И снова долгая пауза перед ответом, словно обгоняемые машины могли подсказать ей, какие и сколько слов выбрать.
— Насколько мне известно. Мы не общаемся уже много лет.
— Что должно было сделать общение с Флемингом вдвойне ценным для вас, — заметила сержант Хейверс.
— Потому что он занял место Оливии? Если б это было так просто, сержант. Одного ребенка другим не заменишь. Это не собаку завести.
— Но разве нельзя одни отношения сменить другими?
— Можно развить новые отношения. Но шрам от старых остается. А на шрамах ничего не растет. Сквозь них ничто не может прорасти.
— Но новые отношения могут стать такими же важными, как и предыдущие, — сказал Линли. — Вы не согласны?
— Они могут стать более важными, — сказала миссис Уайтлоу.
Они съехали на шоссе М20 и стали продвигаться на юго-восток. Следующее свое замечание Линли сделал, только когда они благополучно утвердились в крайнем правом ряду,
— Вы владеете изрядной собственностью, — сказал он. — Типография в Степни, дом в Кенсингтоне, коттедж в Кенте. Полагаю, у вас есть и другие вложения, особенно если типография — процветающее предприятие.
— Я не богата.
— Но, осмелюсь заметить, в средствах не стеснены.
— Доход от компании вкладывается в компанию же, инспектор.
— Что увеличивает ее стоимость. Это семейный бизнес?
— Его основал мой свекор. И унаследовал муж. Когда Гордон умер, управлять ею стала я.
— А после вашей смерти? Вы позаботились о будущем компании?
Сержант Хейверс, по-видимому поняв, куда клонит Линли, заерзала на сиденье, чтобы отвлечь внимание миссис Уайтлоу.
— Что сказано о типографии в вашем завещании, миссис Уайтлоу? Кто что получает?
Она сняла темные очки и убрала их в кожаный футляр, который достала из сумочки. Надела простые очки.
— Мое завещание составлено в пользу Кена.
— Понятно, — задумчиво проговорил Линли. Он увидел, что сержант Хейверс достала из сумки свой блокнот. — Флеминг об этом знал?
— Боюсь, я не совсем понимаю цель вашего вопроса.
— Мог ли он кому-то сказать? Вы сами говорили кому-нибудь?
— Какое это имеет значение теперь, когда он умер?
— Это имеет огромное значение. Если он умер из-за этого.
— Вы полагаете,..
— Что кому-то мог не понравиться тот факт, что Флеминг был вашим наследником. Что кто-то мог решить, будто он воспользовался… — Линли поискал эвфемизм, — нестандартными средствами, чтобы завоевать вашу симпатию и доверие.
— Такое случается, — вставила Хейверс.
— Уверяю вас, в данном случае этого не произошло. — Тон миссис Уайтлоу колебался между вежливым спокойствием и холодной яростью. — Как я сказала, я знаю… знала Кена Флеминга с тех пор, когда ему было пятнадцать лет. Он начинал моим учеником. Со временем он стал моим сыном и другом. Но он не был… не был.., — Голос ее задрожал, и она замолчала, пытаясь совладать с собой. —Он не был моим любовником. При этом, буду откровенна, инспектор, я в достаточной мере женщина, чтобы не раз пожалеть, что я не двадцатипятилетняя девушка, у которой впереди вся жизнь, а не смерть. Желание, я думаю, вы со мной согласитесь, резонное. Женщины остаются женщинами, а мужчины мужчинами, невзирая на свой возраст.
— А если возраст не имеет значения? Для них обоих?
— Кен был несчастлив в браке. Ему нужно было время, чтобы во всем разобраться. Я же была рада дать ему такую возможность. Сначала в Спрингбурнах, когда он играл за Кент. Потом в моем доме, когда команда Мидлсекса предложила ему контракт. Если со стороны кажется, будто он вел себя со мной, как жиголо, или я пыталась вцепиться своими кривыми когтями в мужчину моложе себя, ничем не могу помочь.
— Вы стали мишенью сплетен.
— Что не имело для нас никаких последствий. Мы знали правду. Теперь и вы ее знаете.
Линли в этом усомнился. Он давно обнаружил, что правда редко бывает такой простой, какой выглядит на словах.
Они свернули с шоссе и, петляя по проселочным дорогам, направились в сторону Спрингбурнов. После Большого Спрингбурна миссис Уайтлоу показывала дорогу, пока они наконец не добрались до Водной улицы и не поехали по ней. «Бентли» миновал ряд коттеджей, выстроившихся по краю засеянного льном поля. Сразу за коттеджами начинался извилистый спуск, ведущий к коттеджу, который стоял на пригорке, окруженном хвойными деревьями и стеной, подъездную дорожку перекрывала полицейская лента. У стены стояли две машины — патрульная полицейская и «ровер» цвета «синий металлик». Линли припарковался перед «ровером».
Линли осмотрелся — поле хмеля напротив, горстка старых коттеджей дальше по улице, характерные трубы с крышами на сушилках для хмеля, поросший травой загон по соседству. Он повернулся к миссис Уайтлоу.
— Вам нужно время?
— Я готова.
— Внутри коттеджу нанесен некоторый ущерб.
— Я понимаю.
Он кивнул. Сержант Хейверс выпрыгнула из машины и открыла дверцу для миссис Уайтлоу. Та мгновение постояла неподвижно, вдыхая крепкий, медицинский запах рапса, который гигантским желтым покрывалом застилал склон фермерских земель, вдоль которого шла улочка. В отдалении куковала кукушка. В небе носились стрижи, кругами поднимаясь все выше и выше на своих похожих на турецкую саблю крыльях.
Линли, пригнувшись, поднырнул под полицейскую ленту, потом приподнял ее для миссис Уайтлоу. Сержант Хейверс следовала за ней с блокнотом в руке.
Линли распахнул дверь гаража, стоявшего у начала дорожки, и миссис Уайтлоу, ступив внутрь, подтвердила, что стоявший там «астон-мартин» похож на машину Габриэллы Пэттен. Точно сказать она не могла, так как не знала номера, но знала, что Габриэлла водит «астон-мартин», так как приезжала на таком автомобиле в Кенсингтон повидаться с Кеном.
— Хорошо, — сказал Линли, а Хейверс переписала номер. Он попросил миссис Уайтлоу осмотреться в гараже — не пропало ли что-нибудь.
Вещей здесь было немного: три велосипеда, два из них со спущенными шинами, велосипедный насос, старинные сенные вилы с тремя зубцами, несколько корзин, висевших на крючках, сложенный шезлонг, подушки для садовой мебели.
— Этого здесь раньше не было, — сказала миссис Уайтлоу, указывая на большой мешок наполнителя для кошачьего туалета. — Я кошек не держу. — Все остальное, по ее словам, было в порядке.
Они вернулись на дорожку, а оттуда через решетчатые ворота прошли в сад перед домом. Инспектора Ардери они нашли на террасе за коттеджем. Она сидела за плетеным столом под навесом и разговаривала по сотовому телефону, бесцельно чиркая в блокноте.
Закончив, Ардери подождала, пока они наденут перчатки, и, пригнувшись, вошла в кухню, приглашая гостей в коттедж. Ступив в дом, миссис Уайтлоу помедлила, трогая замок, взломанный пожарной бригадой.
— Что мне?..
— Не спешите, — сказал ей Линли. — Осмотрите комнаты. Замечайте все, что можете. Сравните увиденное с тем, что вы знаете об этом месте. С вами будет сержант Хейверс. Не стесняйтесь ее. Говорите все, что придет вам в голову. — Хейверс он сказал: — Начните сверху.
— Хорошо, — ответила та и повела миссис Уайтлоу через кухню, осведомившись: — Лестница там, мэм?
Они услышали восклицание миссис Уайтлоу, когда та увидела, в каком состоянии столовая, затем она произнесла:
— Этот запах.
— Копоть. Дым. Большую часть мебели, боюсь, придется выбросить.
Голоса затихли, когда женщины поднялись по лестнице. Линли воспользовался моментом, чтобы осмотреть кухню. Самому дому было более четырехсот лет, но кухню модернизировали: в глаза бросались новый кафель на рабочем столе и на полу, кухонная плита «Ага» цвета зеленой листвы, хромированные краны раковины. В буфете со стеклянными дверцами хранилась посуда и консервы. На подоконниках стояли горшки с поникшим папоротником-адиантумом.
— Мы изъяли находившееся в раковине, — сообщила инспектор Ардери, когда Линли нагнулся, разглядывая двойную миску для животных, стоявшую сразу у двери. — Похоже, ужинал один человек: тарелка, бокал для вина, стакан для воды, столовый прибор. Холодная свинина с салатом из холодильника. С чатни.
— Вы не видели здесь кошку? — спросил Линли, открывая и закрывая дверцы кухонных шкафов.
— Котят, — поправила она. — По словам молочника, их было двое. Эта Пэттен нашла их у источника брошенными. Нам удалось отыскать их у одного из соседей. Они бродили по улице рано утром в четверг. Котята, а не соседи. Кстати, по этой части у нас есть интересные новости. Еще вчера днем я направила констеблей-практикантов опросить соседей.
Не найдя ничего примечательного в шкафах с посудой, кухонной утварью и чайными полотенцами, Линли перешел к буфетам.
— И что услышали эти констебли?
— На самом деле, это слышали соседи. — Она терпеливо ждала, пока Линли не повернулся к ней, не выпуская ручки буфета. — Ссору. Настоящий скандал, как сказал Джон Фристоун. Он обрабатывает участок, который начинается сразу за загоном.
— Это добрых сорок ярдов. У него, должно быть, необыкновенный слух.
— Гуляя, он проходил мимо коттеджа около одиннадцати вечера в среду.
— Странное время для прогулки.
— У него режим, предписанный для укрепления сердечно-сосудистой системы, во всяком случае, он так сказал. Похоже правда, Фристоун просто надеялся увидеть Габриэллу за вечерним туалетом. По показаниям нескольких соседей, на нее очень даже стоило посмотреть и она не слишком утруждала себя задергиванием штор, когда начинала раздеваться.
— И что он? Увидел ее?
— Он услышал ссору. Между мужчиной и женщиной. В основном кричала женщина. Красочный язык, в том числе несколько терминологически любопытных названий.сексуальных действий и мужских гениталий. Что-то вроде этого.
— Он узнал ее голос? Или голос мужчины?
— По его мнению, все женщины визжат одинаково. Он не смог с уверенностью сказать, кто это был.
Хмыкнув, Линли открыл первый буфет, в котором находились тарелки, стаканы, чашки и блюдца.
Открыл второй буфет. На полке лежала пачка сигарет «Силк кат», за ней рядами выстроились разнообразные консервы — от молодого картофеля до супа. Он осмотрел пачку. Целлофановая обертка так и осталась нераспечатанной.
— Кухонные спички, — сказал он скорее себе, чем Ардери.
— Не было, — сказала она. — В гостиной мы нашли спички в виде картонной книжечки, а в столовой — пачку длинных спичек для разжигания камина на полке слева от камина.
— Ими не могли обложить сигарету?
— Слишком толстые.
Линли рассеянно перебрасывал пачку с ладони на ладонь. Прислонившись к плите, Ардери наблюдала за ним.
— Мы взяли отпечатки пальцев, хотя не уверены в качестве. В «астон-мартине» — тоже взяли, чтобы выделить хотя бы отпечатки миссис Пэттен из числа остальных. У Флеминга взяли отпечатки, чтобы исключить его пальчики.
— Но возможны и другие люди, которых она могла в то или иное время пригласить для дружеской беседы. Между прочим, здесь был и ее муж.
— В настоящее время мы пытаемся очертить круг местных визитеров. И констебли ищут других невольных свидетелей ссоры.
Положив сигареты на стойку, Линли направился в столовую. Там все было в точности так, как описала Ардери, за исключением источника пожара — кресла, которое унесли. Пригнувшись иод балкой, Линли прошел в гостиную по короткому, не длиннее глубины двух каминов, коридорчику. Как и столовая, гостиная была заставлена старинной мебелью, покрытой толстым слоем сажи.
Изабелла Ардери наблюдала за Линли, стоя на пороге гостиной и сложив на груди руки. По ее лицу ничего нельзя было прочитать, но Линли понимал, что его вторжение на ее территорию, которую они оба признавали таковой, нисколько не радует Ардери.
— Простите, — сказал он, — я действую автоматически.
— Я не обижаюсь, инспектор, — невозмутимо произнесла она. — На вашем месте я бы сделала то же самое.
— Полагаю, вы бы предпочли вести дело самостоятельно.
— Я бы многое предпочла из того, что никогда не получу.
— По части смирения мне за вами не угнаться. — Линли перешел к небольшой книжной полке и принялся одну за другой снимать и открывать книги.
— У меня интересные сведения от сержанта, которая возила миссис Флеминг опознавать тело, — сказала инспектор Ардери. И терпеливо добавила, когда Линли открыл небольшой письменный стол и принялся перебирать лежавшие внутри письма, брошюры и документы: — Инспектор, мы переписали все вещи в здании, как и в других постройках. Я буду только рада предоставить вам эти списки. — Когда Линли поднял голову, она сказала с той профессиональной бесстрастностью, которая невольно привела его в восхищение: — Это сэкономит время. Наши сотрудники, выезжающие на место преступления, слывут вдумчивыми следователями.
Он подошел к камину, такому же большому, как и в столовой, и проверил вытяжку. Она была закрыта.
— В столовой тоже, — заметила инспектор Ардери.
—Что?
— Вытяжка. В камине в столовой она тоже была закрыта. Бы же это проверяете?
— Доказательство убийства, — сказал Линли.
— А самоубийство вы исключаете?
— На него ничто не указывает. И Флеминг не курил. — Он вышел из гостиной, пригибаясь под балками. Инспектор Ардери последовала за ним на террасу.
— Так что же сообщила вам сержант? — спросил Линли.
— Она не задала ни одного вопроса, какого можно было ожидать в данной ситуации.
— Миссис Флеминг?
— Кстати, она настаивала, чтобы ее называли Купер, а не Флеминг. Увидев тело, она захотела узнать, почему оно такое розовое. Когда ей объяснили про угарный газ, она больше ни о чем не спросила. Большинство людей, услышав слова «отравление газом», решило бы, что речь идет о выхлопных газах. О самоубийстве, совершенном в гараже с помощью включенного автомобильного мотора. Но даже и при таком предположении они все равно задают вопросы. Где? Как? Почему? Когда? Оставил ли человек записку? Она ни о чем не спросила. Только посмотрела на тело, подтвердила, что это Флеминг, и попросила сержанта купить ей пачку «Эмбессис». Вот так.
— Насколько мне известно, они несколько лет жили врозь. Возможно, ей все надоело, и она дошла до той точки, когда уже больше мужем не интересуешься. Если так, к чему вопросы?
— Обычно женщины не проявляют такого безразличия к своим бывшим мужьям. Особенно, если у них общие дети.
— Согласен, — сказал он. — Но она могла находиться в состоянии шока.
— Согласна, — проговорила Ардери. — Но сержант Коффман так не считает. Ей уже приходилось присутствовать при опознании женами своих мужей. Коффман считает, тут что-то не так.
— Обобщения бесполезны, — заметил Линли. — Более того, они опасны.
— Благодарю вас. Я прекрасно об этом знаю. Но когда обобщение соединяется с фактами и имеющимися уликами, думаю, вы согласитесь, что обобщение следует рассмотреть.
— Вы что-то нашли, — сделал вывод Линли. Доволен, что додумался хотя бы до этого, — казалось, было написано на ее лице.
— Сюда, — проговорила она.
Не скрывая раздражения, Линли последовал за ней. Сад был поделен на две части забором. Две трети пространства было отдано газону, клумбам, беседке из расщепленных каштановых жердей, птичьему домику, купальне для птиц и прудику с лилиями. Оставшаяся треть представляла собой полоску газона с несколькими грушами, частично занятую компостной кучей. Именно в эту, самую дальнюю, часть сада и направилась инспектор Ардери, ведя Линли в северо-восточный угол, где живая самшитовая изгородь служила демаркационной линией между садом и простиравшимся за ним загоном. Сам загон был обнесен забором из кольев, с натянутой между ними толстой проволокой.
Инспектор Ардери указала карандашом на ближайший к самшитовой изгороди кол.
— Здесь, на верху кола мы нашли несколько волокон. И на проволоке тоже. Синих. Возможно, это деним. А под самой изгородью сохранился, хоть и довольно слабый, отпечаток ноги.
— Что за обувь?
— Пока не знаем. Круглый нос, четко обозначен каблук, толстая подошва. Рисунок на подошве — зубчатый. Нога — левая. След получился глубоким, словно кто-то спрыгнул с забора в сад, приземлившись больше на левую ногу. Мы сняли слепок.
— А другие следы были?
— Ничего достойного внимания в этом месте. Я направила двух констеблей на поиски других таких же следов, но это будет нелегко, учитывая, сколько времени прошло с момента смерти. Мы даже не можем быть уверены, что этот отпечаток имеет отношение к событиям той ночи.
— Тем не менее, от этого можно оттолкнуться.
— Да. И я так думаю.
Махнув рукой в юго-западном направлении, она объяснила, что ярдах в девяноста от коттеджа находится источник. От него берет начало ручей, вдоль которого проложена тропа. Любимая тропинка местных жителей, потому что после десятиминутной прогулки по ней можно оказаться в Малом Спрингбурне. Хотя тропинка густо засыпана прошлогодней листвой и густо поросла молодой весенней травой, местами — особенно рядом с перелазами через изгороди — есть участки голой земли. Там могли быть отпечатки, но поскольку между смертью и обнаружением тела прошло более суток, то если отпечаток, найденный рядом с самшитовой изгородью, где-то и повторился, его уже, без сомнения, затоптали.
— Думаете, кто-то пришел из Малого Спрингбурна?
Инспектор сказала, что это возможно.
— Кто-то местный?
Не обязательно, объяснила она. Любой, кто знал, где искать тропинку и куда она приведет. В Малом Спрингбурне она никак не отмечена, начинается за домами и быстро ныряет в яблоневый сад, так что, ступая на тропу, человек должен хорошо знать, что он ищет. Она признала, что не может с уверенностью сказать, что убийца выбрал именно этот маршрут, но послала еще одного констебля в деревню — поспрашивать, не видел ли кто движения или света фонаря на тропинке в среду вечером, или припаркованного где-нибудь в округе незнакомого автомобиля.
— Еще мы нашли здесь разбросанные окурки. — Она указала на основание изгороди. — Их было шесть, все они лежали дюймах в трех-четырех друг от друга. Не раздавленные, а догоревшие до конца. И спички были. Восемнадцать. Из картонной книжечки, не кухонные.
— Ветреная ночь? — предположил Линли.
— Нервный курильщик с дрожащими руками? — парировала Ардери. Она указала на фасад дома, в направлении Водной улицы. — Мы думаем, что кто бы ни перепрыгнул здесь через забор и изгородь, вначале он должен был перелезть через стену со стороны улицы и пройти вдоль загона. Здесь везде трава и клевер, так что следов не осталось, но это более правдоподобно, чем предположение, что некто с подъездной дорожки вошел в ворота, пробежал по газону и спрятался здесь, чтобы какое-то время понаблюдать. А число выкуренных сигарет дает основание считать этого человека наблюдателем, вы не согласны?
— Но не обязательно убийцей?
— Вполне возможным убийцей. Собирающимся с духом.
— Или собирающейся с духом?
—Согласна. Да. Естественно. Это могла быть и женщина. — Она посмотрела в сторону коттеджа, из которого через кухонную дверь вышли в этот момент Хейверс и миссис Уайтлоу. Ардери сказала: — Все сейчас в лаборатории — волокна, спички, окурки, слепок с отпечатка. Днем начнут поступать результаты исследований. — Кивком она дала понять Линли, что профессиональное изложение имеющейся информации закончилось, и пошла к коттеджу.
— Инспектор Ардери, — позвал Линли. Остановившись, она оглянулась. Прядь волос выскользнула из заколки, и Ардери с недовольной гримасой заново заколола волосы.
—Да?
— Если у вас есть минутка, я бы хотел, чтобы вы послушали сообщение моего сержанта. Был бы рад услышать ваше мнение.
Она удостоила Линли еще одного прямого, изучающего взгляда, из тех, что так легко приводил людей в замешательство. Линли сознавал, в каком невыгодном свете он предстает перед ней. Ардери кивнула в сторону коттеджа.
— Будь я мужчиной, вы бы так же себя там повели?
— Думаю, да, — ответил Линли. — Но, вероятно, из осторожности делал бы это не столь явно. Прошу прощения, инспектор. Я вышел за рамки.
Ее взгляд не дрогнул.
— Да, — ровно произнесла она, — вышли.
Она подождала Линли, и вместе они направились к поднявшейся им навстречу сержанту Хейверс. Миссис Уайтлоу осталась сидеть за плетеным столиком, надев темные очки и сосредоточенно разглядывая гараж.
— Похоже, ничего из ее вещей не пропало, — тихо сообщила им Хейверс. — Кроме кресла из столовой, все стоит на тех же местах, что и в последний раз, когда она сюда приезжала.
— И когда это было?
Хейверс сверилась со своими записями.
— Двадцать восьмого марта. Менее чем за неделю до переезда сюда Габриэллы. Она говорит, что вся одежда наверху принадлежит Габриэлле. И чемоданы во второй спальне — тоже ее. Вещей Флеминга нигде нет.
— Выглядит так, будто он не собирался оставаться здесь в ту ночь, — сказала инспектор Ардери.
Линли подумал о кошачьих мисках, пачке «Силк кат», одежде.
— Выглядит так, будто и она не собиралась уезжать. Во всяком случае, заранее не планировала. — Поглядывая в сторону коттеджа с того места, где они стояли, он задумчиво продолжал: — Они страшно ругаются. Миссис Пэттен хватает свою сумочку и выбегает в ночь. Наш наблюдатель у самшитовой изгороди пользуется возможностью…
— Или наблюдательница, — вставила Ардери. Линли кивнул.
— И проникает в коттедж. Он прибыл во всеоружии, так что дело не занимает у него много времени. Он зажигает свое устройство, засовывает в кресло и уходит.
— Заперев за собой дверь, — добавила Ардери. — Что означает — у него был ключ. Замок здесь врезной.
Сержант Хейверс тряхнула головой.
— Я что-то пропустила? — спросила она. — Наблюдатель? Что за наблюдатель?
Линли изложил ей факты, пока они шли по газону к сидевшей под навесом миссис Уайтлоу. Как и все остальные, она еще не сняла хирургических перчаток, и ее сложенные на коленях странно белые руки смотрелись, как нарисованные. Линли спросил, у кого были ключи от коттеджа.
— У Кена, — сказала она после недолгого раздумья. — У Габриэллы.
— У вас?
— Мои перешли к Габриэлле.
— Были еще комплекты?
Миссис Уайтлоу подняла голову и посмотрела на Линли, хотя выражение ее глаз за темными очками разглядеть было невозможно.
— А что? — спросила она.
— Потому что получается, что Кеннета Флеминга убили.
— Но вы же говорили про сигарету. В кресле.
— Да. Я это говорил. Есть другие ключи?
— Все любили этого человека. Любили его, инспектор.
— Возможно, не все. Есть другие ключи, миссис Уайтлоу?
Она прижала три пальца ко лбу, как бы обдумывая вопрос, но обдумывание данного вопроса на данном этапе открывало для Линли две возможности. Либо Мириам Уайтлоу считала: ответ будет означать ее согласие с ходом их мыслей — что кто-то в достаточной степени ненавидел Кеннета Флеминга, чтобы убить его. Либо она тянула время, прикидывая, о чем можно будет догадаться по ее ответу.
— Есть другие ключи? — повторил вопрос Линли.
— Не совсем, — ответила она слабым голосом.
— Не совсем? Запасные ключи или есть или их нет.
— Они ни у кого не хранятся, — сказала она.
— Но они существуют? Где они? Движением подбородка она указала в сторону
гаража.
— Мы всегда прятали ключ от кухонной двери в садовом сарае. Под керамическим вазоном.
Линли и женщины-полицейские посмотрели в том направлении. Никакого садового сарая они не увидели, только высокую тисовую изгородь с брешью в том месте, где через нее проходила выложенная кирпичом дорожка.
— Кто знает о ключе? — спросил Линли. Миссис Уайтлоу прикусила нижнюю губу, словно понимая, каким странным покажется ее ответ.
— Я точно не знаю. Простите.
— Вы не знаете? — медленно повторила сержант Хейверс.
— Мы держали его там более двадцати лет, — объяснила миссис Уайтлоу. — Если нужно было произвести какие-то работы, пока мы находились в Лондоне, всегда могли прийти рабочие. Когда мы приезжали на выходные, забыв ключ, то имелся запасной.
— Мы? — переспросил Линли. — Вы и Флеминг? — Видя ее колебания с ответом, он догадался, что неверно истолковал ее слова. — Вы и ваша семья. — Он протянул ей руку. — Проведите нас туда, пожалуйста.
Сарай примыкал к задней стенке гаража. Это был не более чем деревянный каркас с крышей и стенками из полиэтилена. Полки крепились к вертикальным брусьям. Миссис Уайтлоу прошла мимо стремянки, и со сложенного зонта, какие вставляют в стол для пикника, посыпалась пыль. Она сдвинула в сторону пару стоптанных мужских ботинок и указала на желтое керамическое кашпо в виде утки, стоявшее на одной из загроможденных полок.
— Под ней, — сказала она.
Почетную миссию взяла на себя Хейверс, осторожно подняв утку за клюв и хвост.
— Ничегошеньки, — сообщила сержант.
Она поставила утку и заглянула под соседний глиняный горшок, потом под баллончик с аэрозолем от насекомых — и дальше по полке, пока не перетрогала все предметы.
— Ключ должен быть там, — запротестовала миссис Уайтлоу, пока сержант продолжала свои поиски, но, судя по тону, протест ее был формальным и вызван лишь тем, что от нее ожидали такой реакции.
— Полагаю, ваша дочь знает о запасном ключе, — сказал Линли.
Плечи миссис Уайтлоу как будто бы напряглись.
— Уверяю вас, инспектор, моя дочь не могла иметь к этому никакого касательства.
— Она знала о ваших отношениях с Флемингом? Вы упомянули, что давно не общались. Это из-за него?
— Нет. Конечно, нет. Мы не общаемся уже много лет. Это не имеет никакого…
— Он был вам как сын. В такой степени, что вы изменили свое завещание в его пользу. Когда вы внесли изменения, вы исключили вашу дочь полностью?
— Она не видела завещания.
— Она знает вашего адвоката? Он обслуживает всю семью? Могла она узнать о завещании от него?
— Такая мысль абсурдна.
— В какой своей части? — мягко поинтересовался Линли. — В той, что она могла узнать о завещании, или в той, что убила Флеминга?
Бесцветные щеки миссис Уайтлоу внезапно вспыхнули, словно пламя поднялось от шеи.
— Вы действительно хотите, чтобы я ответила на этот вопрос?
— Я хочу докопаться до правды, — сказал оп. Миссис Уайтлоу сняла темные очки. Обычные очки она оставила в машине, так что заменить темные оказалось нечем. Похоже, этот жест был задуман в основном ради его подтекста — «знаете-что-моло-дой-человек», — как раз в духе школьной учительницы, которой она когда-то была.
— Габриэлла тоже знала, что тут лежит ключ. Я сама ей сказала. Она могла кому-то сказать. Да кому угодно. Она могла кому угодно показать, где он лежит.
— Какой в этом смысл? Вчера вечером вы сказали, что она приехала сюда пожить в уединении.
— Я не знаю, что происходило в голове у Габриэллы. Она любит мужчин. Она любит драму. Если, сообщив кому-то о своем местонахождении и о местонахождении ключа, она могла усилить драматизм ситуации и отвести себе в драме главную роль, она бы это сделала. Да еще и стала бы это рекламировать.
— Но не вашей же дочери, — сказал Линли, возвращая ее назад на линию огня, хотя мысленно и признал, что ее описание Габриэллы в точности совпадало с описанием Пэттена, сделанным накануне.
Вовлечь миссис Уайтлоу в спор не удалось. С нарочитым спокойствием она произнесла:
— Кен жил здесь в течение двух лет, инспектор, когда играл за команду Кента. Его семья оставалась в Лондоне. В выходные они навещали его. Джин, его жена, Джимми, Стэн и Шэрон — его дети. Все они тоже могли знать о ключе.
Но Линли не позволил ей уклониться в сторону.
— Когда вы в последний раз видели свою дочь, миссис Уайтлоу?
— Оливия не была знакома с Кеном.
— Но явно о нем знала.
— Они даже никогда не встречались.
— Все равно. Когда вы видели ее в последний раз?
—И даже если так, если бы она обо всем узнала, ей это было бы все равно. Она всегда презирала деньги и материальные блага. Ей было бы наплевать, кто что наследует.
— Вы удивитесь, узнав, как люди вдруг начинают ценить вещи и деньги, когда те начинают маячить на горизонте. Прошу вас вспомнить, когда вы видели ее в последний раз?
— Она не…
— Да. Когда, миссис Уайтлоу?
Прежде чем что-то сказать, женщина выдержала холодную паузу в пятнадцать секунд.
— Десять лет назад, — проговорила она. — Вечером в пятницу девятнадцатого апреля, у станции метро «Ковент-Гарден».
— У вас потрясающая память.
— Дата запомнилась.
— Почему?
— Потому что в тот вечер со мной был отец Оливии.
— Это имеет какое-то значение?
— Для меня — да. После этой встречи он умер. А теперь, инспектор, если вы не против, я бы вышла на свежий воздух. Здесь тесновато, а мне не хотелось бы доставлять вам хлопоты, снова потеряв сознание.
Он отступил, давая ей пройти. Услышал, как она срывает перчатки.
Сержант Хейверс передала керамическое кашпо инспектору Ардери, оглядела сарайчик, заставленный мешками с землей, горшками и инструментами и пробормотала:
— Ну и свалка. Если здесь и есть свежие улики, они затерялись среди всего этого барахла, скопившегося за пятьдесят лет. — Вздохнув, она обратилась к Линли: — А вы что думаете?
— Что настало время найти Оливию Уайтлоу, — сказал он.

Оливия

Мы с Крисом поужинали, и я, как обычно, помыла посуду. Крис проявляет ангельское терпение, когда у меня уходит сорок пять минут на то, что он мог бы сделать за десять. Никогда не отстраняет меня. Если я разбиваю тарелку или стакан или роняю на пол кастрюлю, он дает мне самой все убрать и притворяется, будто не замечает моей ругани и слез из-за того, что метла и швабра меня не слушаются. Иногда ночью, когда он думает, что я сплю, он выметает пропущенные мною осколки посуды или стекла. Иногда оттирает с пола липкое пятно, оставшееся от разлитой кастрюли. Я прикидываюсь, будто не слышу, как он всем этим занимается.
Практически каждый вечер, перед тем как лечь спать, он заглядывает в мою комнату — проверить, как там я. Он делает вид, что пришел узнать, не надо ли выпустить кошку, и я притворяюсь, что верю ему. Если Крис видит, что я не сплю, то говорит:
— Последняя возможность кошкам еще раз совершить вечерний туалет. Есть желающие? Что скажешь, киска Панда?
— По-моему, она уже устроилась на ночь, — отвечаю я.
Тогда Крис спрашивает:
— Ну, а тебе, Ливи, что-нибудь нужно? Нужно. Еще как нужно. Я воплощенная нужда.
Мне нужно, чтобы он сбросил свою одежду на свету, льющемся из коридора. Мне нужно, чтобы он скользнул в мою постель. Обнял меня. Мне нужна тысяча и одна вещь, которые никогда не осуществятся. И все эти нужды каждый раз отрывают от моей плоти по тоненькому лоскутку.
Первой уйдет гордость, сказали мне. И этот процесс начнется в тот момент, когда я осознаю, насколько моя жизнь зависит от других. Но я борюсь с этой мыслью. Я цепляюсь за то, кто я такая. Вызываю все больше тускнеющий образ Лив Уайтлоу Оторвы.
— Нет. Мне ничего не нужно. Все нормально, говорю я Крису, — и мне самой кажется, что я искренна.
Иногда, очень поздно, он как бы невзначай говорит:
— Я уйду на час или два. Ты справишься одна? Или попросить Макса заглянуть?
— Что за глупости, — отвечаю я. — Со мной все в порядке. — Хотя на самом деле хочу спросить: «Кто она, Крис? Где ты с ней познакомился? Неужели ей все равно, что ты не можешь провести с ней всю ночь, потому что должен вернуться домой ухаживать за мной?»
Записывая эти строки, я смеюсь. Какая ирония. Кто бы мог подумать, что я буду желать какого-то мужчину, не говоря уже о том, что этот мужчина с самого начала всеми возможными способами дал понять, что он не из тех, кто на меня клюет.
Те, что на меня клевали, в том или ином виде платили мне за то, что от меня получали.
Я работала на улице, потому что не было ничего более мерзкого и порочного, чем эта жизнь на грани дозволенного. И чем старше были мужчины, тем лучше потому что эти оказывались самыми жалкими. Все они были в деловых костюмах и курсировали по Эрлс-Корту на машинах, якобы заблудившись и спрашивая дорогу. Подцепить их ничего не стоило. Но едва они сбрасывали одежду и дряблые бедра их повисали, как пустые переметные сумки, мужчины эти теряли дар речи. Я улыбалась и говорила:
— Давай, малыш. Иди к Лив. Так нравится? М-м? А так приятно?
И они отвечали:
— О боже. О господи! О да.
И за пять часов я набирала достаточно, чтобы оплатить неделю в однокомнатной квартирке, которую нашла в Баркстон-Гарденс, и еще оставалось на удовольствия вроде полуграмма кокаина или пачки колес. Жизнь была такой легкой, что я не могла понять, почему все женщины Лондона так не живут.
Периодически ко мне приглядывались и молодые мужчины, но я держалась пожилых. Разумеется, все это было связано со смертью моего отца. Мне не требовалось десяти сеансов у доктора Фрейда, чтобы это понять. Через два дня после получения телеграммы, в которой сообщалось о смерти папы, я подцепила своего первого мужика старше пятидесяти. Я соблазнила его с удовольствием. Я наслаждалась, спрашивая:
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.