Библиотека java книг - на главную
Авторов: 42550
Книг: 106900
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Женщина в красном»

    
размер шрифта:AAA

Элизабет Джордж

Женщина в красном

Посвящается Стивену Лоуренсу, погибшему 22 апреля 1993 года в Элтеме, что к юго-востоку от Лондона.
Британская правоохранительная система так и не наказала пятерых убийц

Когда ты впрямь отец мой,
Что ж злобно так ускорил ты конец мой
Кто ты? Я речь с тобой не заводил,
Но я любви в тебе не породил.
Фирдоуси. Шахнаме. (Перевод В. Державина)

Глава 1

На сорок третий день пути он наткнулся на тело.
Случилось это в конце апреля, хотя на тот момент у него было слабое представление о времени года. Прибрежная природа подсказывала, что наступила весна, но он не замечал ничего вокруг. Когда он пустился в путь, единственными признаками пробуждения жизни были жёлтые почки на дроке; к концу апреля кустарник поражал буйным цветением. Скоро на обочинах дорог закивает головой наперстянка, из-за живых изгородей и каменных оград соседских владений высунутся бурые цветы большого подорожника. Пока же признаки грядущего лета были в зачатке. Дни мытарств сливались в недели; он всеми силами отгонял от себя мысли о прошлом и будущем.
С собой он почти ничего не взял. Старый спальный мешок в рюкзаке, немного продуктов, запас которых он пополнял, когда вспоминал о еде. По утрам, если поблизости от ночлега находился источник, он наливал в бутылку воды. Остальные вещи составляли его одежду. Непромокаемая куртка. Кепка. Рубашка с длинными рукавами. Брюки. Ботинки. Носки. Нательное бельё. На поиски он отправился неподготовленным, и плевать ему было на это. Он просто знал, что нужно идти; если бы он остался дома, то только бы и делал, что спал и надеялся не проснуться.
Итак, он шёл. Другого выбора у него не было. Крутые подъёмы на скалы, ветер, хлещущий по лицу, солёный воздух, вспарывающий кожу подобно бритве. На песчаном берегу его обдавали волны прилива, он задыхался, ботинки промокали от дождей, тем более что камни успели их продырявить. Все эти неприятности напоминали ему, что он ещё жив.
Он заключил пари с судьбой. Если выживет, так тому и быть; если нет, его кончина в руках богов. Именно богов — он не верил в единого Бога, не мог представить, как Он за своим божественным компьютером вершит судьбы, нажимая на клавиши Insert или Delete.
Родные, видя его состояние, просили не уходить. Однако прямо ничего не обсуждалось, как и во многих семьях того же сословия. Мать умоляла: «Прошу тебя, дорогой, не делай этого». Побледневший брат уговаривал взять его с собой. Сестра обняла за талию и сказала: «Переживёшь. Не ты первый, не ты последний». Однако никто из них не упомянул её имени, не произнёс того ужасного слова, уносящего в вечность.
Он тоже не произнёс. Он вообще ничего не объяснил, ответил лишь, что надо идти.
Сорок третий день начался так же, как и предыдущие сорок два. Он проснулся там, где накануне свалил сон. Он понятия не имел, что за местность его окружает, знал лишь, что находится где-то на юго-западном побережье. Выбравшись из спального мешка, он надел куртку и ботинки, допил остатки воды и двинулся в путь.
Неустойчивая погода к полудню определилась, нагнав чёрные тучи. Ветер прибивал их друг к другу. Казалось, тучи удерживает огромный щит, не позволяя им уплыть прочь. Всё говорило о приближении бури.
Преодолевая ветер, он стал карабкаться вверх. Поднявшись до площадки, устроил себе часовой привал, наблюдая за тем, как волны бьются о сланцевые рифы. Прилив подбирался к ногам. Необходимо было подняться выше и найти какое-то пристанище.
Изрядно запыхавшись, он уселся недалеко от вершины. Удивительно, что за столько дней он так и не привык к многочисленным восхождениям. Отдышавшись, он почувствовал, что проголодался, и вынул из рюкзака засохшую колбасу, купленную в какой-то деревушке. Колбаса быстро исчезла, и он ощутил жажду. Встал и огляделся по сторонам в поисках какого-нибудь жилья поблизости: деревеньки, рыбачьего домика, пансионата или фермы.
Ничего. Страшно хотелось пить. Жажда была так же непереносима, как ветер и дождь, как острые камни, впивавшиеся в ноги сквозь дырявые подошвы.
Он посмотрел в сторону моря и увидел одинокого сёрфера, подпрыгивающего на волнах. Мужчина или женщина — непонятно. Фигура была затянута в чёрный неопрен — в это время года единственный способ не почувствовать холодной воды.
В сёрфинге он не разбирался, однако рыбак рыбака видит издалека. Оба были одни, в местах, где нельзя находиться в одиночку, да ещё и в довольно сложных обстоятельствах. И никакой религиозной подоплёки. Дождь (а в том, что через несколько минут он польёт, не было сомнений) сделает дорогу скользкой и опасной. Для сёрфера проблемой являются показавшиеся из воды рифы. Сейчас сёрфер наверняка раздумывает, как ему вообще добраться до берега.
У человека на скале не было ответа на этот вопрос, да и интереса — тоже. Покончив с едой, он снова двинулся в путь.
Его окружали гранитные вулканические образования из древней лавы, известняка и сланца. Изношенные временем, погодой и бурным морем, они тем не менее были прочными; человек мог подойти к самому обрыву и посмотреть на волнующееся море и чаек, высматривающих рыбу среди камней. Однако в том месте, откуда он начал движение, край скалы состоял из сланца, известняка и песчаника, а основание было сформировано каменистым детритом, постоянно осыпавшимся на берег. Подходить к краю опасно — непременно упадёшь, что означает переломы или смерть.
Хорошо протоптанная тропа, отступив от края скалы, бежала между кустами дрока и армерии с одной стороны и огороженным пастбищем — с другой. Человек наклонился вперёд и, преодолевая порывы ветра, упрямо пошёл вперёд. В горле пересохло, голова раскалывалась от тупой боли.
Внезапно он ощутил головокружение. Видимо, от обезвоживания. Что-то надо делать, иначе он не сможет передвигаться.
У конца изгороди виднелась приступка. Он перелез через забор и дождался, пока картинка местности перестанет плыть перед глазами. Надо найти дорожку, по которой можно спуститься к очередной бухте. За время своего путешествия он потерял счёт этим бухтам, так и оставшимся для него безымянными.
Когда головокружение прошло, он заметил внизу длинный дом, стоящий на широкой лужайке примерно в двухстах ярдах от моря, на берегу извилистого ручья. Дом означал питьевую воду, и он направился в ту сторону, благо тропинка оказалась недалеко.
На лицо упали первые капли дождя. Человек снял с плеч рюкзак, вытряхнул из него содержимое и натянул на голову старую бейсболку брата с надписью «Mariners». Тут боковым зрением он увидел что-то красное, некий предмет у края открывшейся ему бухты. Красная полоса на широкой сланцевой плите, являвшейся оконечностью выступившего из моря рифа.
Он вгляделся в красное пятно. На таком расстоянии оно могло оказаться чем угодно — мусором или тряпкой, однако он чувствовал, что это не так. Ему показалось, что он различает руку и рука эта словно призывает невидимого благодетеля.
Он мысленно отсчитал минуту, ожидая, не пошевелится ли красное пятно. Когда этого не произошло, стал спускаться.

Дождик закапал, как только Дейдра Трейхир завернула за последний поворот. Дорога вела к бухте Полкар. Дейдра включила дворники и напомнила себе, что рано или поздно их нужно заменить. Скорее рано, чем поздно. Ни к чему убеждать себя, что за весной последует лето и дворники не понадобятся. Апрель оказался совершенно непредсказуемым, и, хотя май в Корнуолле всегда хорош, июнь мог стать сплошным кошмаром. Поэтому Дейдра решила приобрести дворники и стала обдумывать, где лучше совершить покупку. Хорошо, что её мысли приняли другое направление, вытеснив из головы рассуждения о том, что под конец своего путешествия она ничего не чувствует. Ни беспокойства, ни испуга, ни гнева, ни горечи, ни сострадания, ни горя.
Какого ещё горя? Это уж слишком. Но что касается всего остального… Должны же быть у человека в такой ситуации хоть какие-то эмоции? Наверное. И это немного задевало Дейдру. Отчасти потому, что ей вспоминались упрёки её многочисленных поклонников, а отчасти потому, что она словно опять становилась той, какой была когда-то.
Дейдру раздражало бесполезное движение дворников, оставлявшее на стекле грязные разводы. Она мысленно прикинула, к каким поставщикам автозапчастей лучше обратиться. В Кэсвелине? Возможно. В Олспериле? Нет. Скорее всего, придётся махнуть в Лонстон.
Дейдра осторожно подъехала к дому. Дорога была узкой, и, хотя другой автомобиль она встретить не ожидала, из-за поворота к берегу мог выскочить пешеход, полагающий, что в такую погоду на машинах никто не ездит.
Справа возвышался холм, сплошь покрытый ковром из утесника и зверобоя. Слева раскинулась долина Полкар: огромный зелёный луг, рассечённый рекой. Река брала начало в лесу Стоу, что растёт выше. Это место отличалось от традиционных низин Корнуолла, потому Дейдра его и выбрала. Геологический каприз: долина была широкой, словно её сформировал ледник (Дейдра знала, что это не так). Тут тебе не каньоны со стреноженными реками, миллионы лет сражающимися с неподдающимся камнем. В бухте Полкар Дейдра ощущала свободу. Дом у неё маленький, зато открытое пространство успокаивает душу.
Первое предупреждение о том, что что-то не так, она получила, когда выехала с шоссе на подъездную аллею. Ворота были открыты, замок снят. Дейдра помнила, что в предыдущий приезд запирала ворота.
Она оторопело глянула на них и тут же отругала себя за страх. Выйдя из машины, Дейдра ещё шире открыла ворота и въехала во двор.
Вторым предупреждением стали следы, оставшиеся у дорожки на мягкой земле с посаженными примулами. Отпечатки горного ботинка; судя по размеру, нога мужская. Это ещё что такое?
Дейдра перевела взгляд на дом. Голубая входная дверь казалась нетронутой. Дейдра обошла дом, проверяя, нет ли других признаков вторжения. Рядом с дверью, выходящей на ручей, она обнаружила разбитое окно. Задвижка на двери снята. Возле порога — свежий ком грязи.
Дейдра понимала, что ей следует испугаться или хотя бы проявить осторожность, но растущее негодование было сильнее. Она распахнула дверь, решительным шагом направилась через кухню в гостиную и остановилась. В неярком дневном свете Дейдра увидела человека, вышедшего из спальни. Он был высок, бородат и источал зловоние.
— Не знаю, кто вы и что делаете в моём доме, но вы сейчас же уберётесь отсюда. Иначе вам несдобровать, можете мне поверить.
Дейдра нажала на выключатель в кухне, отчего и в гостиной стало светлее. Человек сделал шаг вперёд, и Дейдра увидела его лицо.
— О господи! — воскликнула она. — Вы ранены. Я врач. Давайте я вам помогу.
Незнакомец жестом указал на море. В доме всегда был слышен шум волн, но в тот момент благодаря ветру он звучал особенно отчётливо.
— На берегу тело, — сообщил незнакомец. — На камнях. У подножия скалы. Мёртвый человек. Я вторгся в ваш дом. Простите. Я заплачу. Я искал телефон, хотел позвонить в полицию. Как называется эта местность?
— Тело? Пойдёмте туда.
— Он мёртв. Ничего нельзя…
— Вы врач? Нет? А я врач. Отведите меня туда. Мы теряем время. Если поторопимся, возможно, спасём ему жизнь.
Незнакомец, видимо, хотел возразить. Дейдре показалось, что он ей не поверил. «Вы? Врач? Слишком уж молоды». Но он, должно быть, увидел её решимость. Мужчина снял бейсболку и вытер лоб рукавом куртки, размазав по лицу грязь. Волосы у него были очень длинные (видно, давно не стригся) и светлые, такого же цвета, как у неё. И такое же, как у неё, худощавое телосложение. Даже глаза у обоих карие. Их можно было принять за родственников.
— Хорошо, — наконец согласился мужчина.
Он пошёл вперёд, распространяя едкий запах потного тела, грязной одежды, давно не чищенных зубов и ещё чего-то, более сильного и тревожного.
Дейдра отступила в сторону и последовала за ним по тропе, соблюдая дистанцию.
Лил дождь, яростный ветер дул в лицо, тем не менее до устья реки они добрались быстро. Река с высоты обрушивалась в море. С этого места и начиналась бухта Полкар: при отливе узкая песчаная полоса, во время прилива — скалы и утёсы.
— Вон там! — крикнул незнакомец Дейдре, указывая на север.
Она повернулась. На сланцевой плите лежало тело: ярко-красная ветровка, широкие тёмные брюки, обувь с гибкой подошвой, на поясе альпинистская беседка, с которой свисали карабины и крючья. Из небольшого мешка на скалу высыпалось нечто белое. Дейдра решила, что это тальк для рук. Она подошла взглянуть на лицо.
— Господи! — вскрикнула она. — Это же… Это скалолаз. Смотрите, вот его верёвка.
Верёвка была привязана к телу, она скрутилась в клубок, на одном конце был закреплён карабин.
Дейдра пощупала пульс, хотя уже поняла, что он отсутствует. В этом месте высота скалы составляла двести футов. Если он упал с вершины, что наиболее вероятно, спасти его могло только чудо. Чуда не произошло.
— Вы были правы, — обратилась Дейдра к своему спутнику. — Он мёртв. Скоро начнётся прилив. Давайте уберём его отсюда.
— Нет! — резко сказал незнакомец.
— Почему? — насторожённо спросила Дейдра.
— Его должна увидеть полиция. Где здесь ближайший телефон? Может, у вас есть мобильник? Там ничего не было.
Мужчина указал в сторону дома, в котором действительно не было телефона.
— У меня нет мобильника, — призналась Дейдра. — Я не беру его с собой, когда сюда приезжаю. В чём, собственно, дело? Он мёртв. Мы видим, как всё произошло. Сейчас будет прилив, и, если мы не перенесём тело, его смоет водой.
— Сколько времени? — спросил незнакомец.
— Что?
— До прилива. Сколько времени в нашем распоряжении?
— Не знаю. — Дейдра посмотрела на море. — Двадцать минут. Может, полчаса. Не больше.
— Где телефон? Мы теряем время. Воспользуйтесь машиной. Я могу остаться здесь, если хотите.
У Дейдры возникло ощущение, что если она согласится, то незнакомец растворится как привидение. Она поедет звонить, а он исчезнет, оставит её одну, и ей придётся самой всё расхлёбывать.
— Пойдёмте со мной, — сказала Дейдра.

Они отправились в гостиницу «Солтхаус», поскольку там точно был телефон. Гостиница стояла на пересечении трёх дорог, к югу от Шопа и к северу от Вудфорда. Ехала Дейдра быстро, но мужчина не жаловался и не выражал беспокойства из-за того, что они могут упасть с обрыва или врезаться в земляной вал. Ремнём безопасности он не пристегнулся.
Мужчина молчал, молчала и Дейдра. Между ними появилось напряжение, какое часто возникает у незнакомых людей. Дейдра почувствовала облегчение, когда они припарковались у «Солтхауса» — белого приземистого здания постройки тринадцатого века. Наконец-то она выберется на воздух, вздохнёт полной грудью и избавится от невыносимого зловония. Возможность движения — это дар небес.
Мужчина проследовал за ней по каменистой земле к входу. Дверь была настолько низкой, что обоим пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой о притолоку. В вестибюле висели куртки, стояли мокрые зонты. Не раздеваясь, Дейдра и её спутник подошли к бару.
Местные выпивохи сидели на привычных местах за поцарапанными столами у камина, топившегося углём. Камин отбрасывал свет на лица, освещал закопчённые стены.
Прежде Дейдра приходила сюда, а потому знала некоторых посетителей. Она кивнула в знак приветствия. Некоторые кивнули в ответ, а один спросил:
— Мисс Трейхир, вы приехали на турнир? — но тут же замолчал, когда посмотрел на её спутника.
Все присутствующие уставились на Дейдру и незнакомца, в их глазах читалось удивление. Приезжие — не новость в здешних местах. В хорошую погоду они наезжают в Корнуолл толпами. Но с местными жителями компанию обычно не водят.
Дейдра обратилась к бармену:
— Брайан, мне нужно воспользоваться вашим телефоном. Произошёл несчастный случай. Этот человек… — Она повернулась к своему спутнику. — Не знаю вашего имени.
— Томас.
— Томас. А фамилия?
— Томас, — повторил мужчина.
Дейдра нахмурилась и сказала бармену:
— Этот человек, Томас, обнаружил в бухте Полкар тело. Нужно оповестить полицию. — И добавила гораздо тише: — Знаешь, Брайан, это… Думаю, это Санто Керн.

В тот день дежурил констебль Мик Макналти; затрещавшая рация вывела его из дрёмы. Ему повезло: вызов поступил, когда он уже находился в своём «фиате панда». Недавно они с женой наскоро перекусили, после чего улеглись голые под стёганое покрывало («Мы не можем его испачкать. Мик. Другого у нас нет!»). Менее часа назад Мик снова выехал на шоссе А-39 отлавливать потенциальных нарушителей. Тепло в машине в сочетании с ритмичным шарканьем дворников по стеклу, а также тот факт, что двухлетний сын почти всю предыдущую ночь не давал им уснуть, отяжелили веки Макналти; он присмотрел себе бухту, в которой можно укрыться и немного покемарить. Рация прервала его сон.
— На берегу тело. В бухте Полкар.
От Мика требовалась немедленная реакция. Он должен проверить сообщение и отрапортовать.
— Кто позвонил? — спросил Макналти.
— Прохожий и местная жительница. Они встретят тебя в доме у бухты.
— А где это?
— Чёрт бы тебя побрал! Пошевели мозгами.
Макналти показал рации кукиш, завёл двигатель, вырулил на дорогу и включил мигалки и сирену. Обычно он проделывал это летом, когда какой-нибудь турист в спешке совершал правонарушение, приводившее к аварии. Весной же Мик ожидал неприятностей от сёрферов. Им так не терпелось промчаться по заливу Уайдмаут, что они слишком быстро въезжали на парковку, слишком поздно тормозили, и Макналти приходилось спускаться за ними на песчаный берег. Мик понимал наслаждение скоростью, он сам испытывал это чувство, когда была хорошая волна. Самого Макналти от доски для сёрфинга удерживала форма, которую он носил, а также мысль о том, что здесь, в Кэсвелине, он может легко её лишиться, что в его планы не входило.
С помощью сирены и мигалок Мик домчался до нужного дома за двадцать минут. Это было единственное жилище на пути к бухте Полкар. По прямой менее пяти миль, однако все дороги петляли и были слишком узкими — вмещали в ширину не более одного автомобиля.
В этот пасмурный день горчичный цвет дома служил маяком. Дом выглядел необычно, поскольку большинство местных строений были белыми. Ещё одним нарушением традиций являлось то, что одна хозяйственная постройка была розовой, а другая — цвета лайма. В постройках было темно, а из маленьких окон дома струился свет.
Мик выключил сирену и припарковал машину; передние фары продолжали гореть, а мигалки — крутиться. Мик прошёл мимо стоявшего на дорожке «опеля» и громко постучал в ярко-синюю дверь дома.
В витражном окошке, размещённом в двери на уровне глаз, мгновенно появился силуэт. Должно быть, Мика ждали. Ему открыла девушка в узких джинсах и свитере с высоким воротом. Длинные серёжки качнулись, когда она жестом пригласила полицейского войти.
— Меня зовут Дейдра Трейхир, — представилась девушка. — Это я звонила.
Она впустила Мика в маленькую квадратную прихожую, переполненную веллингтонскими резиновыми сапогами и непромокаемыми куртками. Из большого железного приспособления в форме яйца торчали зонты и трости. Тут же стояла грубая скамья. Судя по всему, на неё садились, когда снимали и надевали обувь. В прихожей было тесно.
Мик стряхнул с куртки дождевую воду и последовал за Дейдрой в гостиную. У камина неухоженный бородатый мужчина неумело тыкал в уголь кочергой, ручка которой была сделана в виде утки. «Надо подсунуть под уголь свечку, — подумал Мик, — иначе он не загорится». Так всегда делала его мама.
— Где тело? — спросил он и вынул блокнот. — Хотелось бы услышать подробности.
— Прилив начинается, — ответил мужчина. — Тело находится… должно быть, это часть рифа, но вода… сначала вам нужно увидеть тело. Подробности после.
Подобное предложение, сделанное штатским, который, скорее всего, знает о работе полиции только из телевизионных сериалов, констеблю не понравилось. Как и то, что произношение мужчины и тон, каким была сказана фраза, абсолютно расходились с его наружностью. Он выглядел как бродяга, но изъяснялся совсем по-другому.
Макналти невольно вспомнились истории, рассказываемые дедом и бабушкой о прежних временах, когда люди из высшего общества разъезжали по Корнуоллу в необыкновенных машинах и останавливались в больших отелях с широкими верандами. Было это до начала эры международных путешествий. «Они знали, какие нужно давать чаевые, — говорил дед. — В те времена всё было не так дорого, за два пенса, бывало, на милю уедешь, а за шиллинг так и до Лондона доберёшься». Дед любил преувеличивать; мать уверяла, что в этом и таится секрет его обаяния.
— Я хотела перенести тело, но он, — Дейдра Трейхир кивнула в сторону мужчины, — велел этого не делать. Это же несчастный случай, сразу видно, так что я не понимаю, почему… По правде говоря, я опасаюсь, что прилив унесёт тело в море.
— Вы знаете, кто это?
— Н-нет. Я его не разглядела.
Что ж, мужчина прав, хоть констеблю и не хотелось этого признавать. Он кивнул в сторону двери.
— Давайте посмотрим.
Все трое вышли под дождь. Мужчина надел выцветшую бейсболку. Женщина надвинула на светловолосую голову капюшон куртки.
Макналти остановился возле патрульного автомобиля и взял маленькую цифровую камеру, положенную ему по службе. Сейчас она была как нельзя кстати. Если придётся перевозить тело, он, по крайней мере, запечатлеет место, прежде чем туда доберутся волны.
У моря ветер усилился, волны с каждой секундой становились быстрее и круче. Такие волны привлекают безбашенных сёрферов.
Но погибший не был сёрфером. Это удивило констебля. Он предполагал… Впрочем, строить предположения на пустом месте — занятие для идиотов. Хорошо, что он держал язык за зубами и не выболтал свои преждевременные догадки мужчине и женщине, которые обратились к нему за помощью.
Дейдра Трейхир права. Ситуация напоминает несчастный случай. Молодой скалолаз на сланцевом пласте у подножия скалы.
Встав над телом, Мик мысленно выругался. Не лучшее место для альпинизма. Никому бы не посоветовал карабкаться на утёс — хоть в одиночку, хоть с товарищем. В сланце имелись выступы, за которые можно хвататься руками и на которые можно встать, были и трещины, куда можно воткнуть крючья, но Мик заметил здесь и вертикальные пласты песчаника, ломавшиеся под давлением, словно крекеры.
Судя по всему, жертва пыталась спуститься на верёвке с вершины, а потом совершить новое восхождение. Верёвка не порвалась, она была крепко привязана. Скалолаз должен был спуститься без осложнений.
Констебль подумал, что скорее всего на вершине что-то произошло со снаряжением. Когда он здесь закончит, надо будет забраться туда и посмотреть.
Макналти защёлкал камерой. Прилив подбирался к трупу. Макналти во всех ракурсах сфотографировал мертвеца и место вокруг него, затем снял с плеча рацию и заговорил. Реакции не последовало.
Мик выругался и поднялся к ожидающим его мужчине и женщине.
— Вы мне сейчас понадобитесь, — предупредил он мужчину.
Затем отошёл на пять шагов и снова закричал в рацию:
— Позвони коронёру.
Ему ответил сержант, дежуривший в отделении Кэсвелина.
— Нужно перевезти тело, — сообщил Мик. — Начинается прилив, труп может унести в море.
И потом они стали ждать, так как ничего другого не оставалось. Время шло, вода прибывала. Наконец рация оживилась.
— Коронёр в пути, — пробился сквозь помехи чей-то голос — Какая помощь вам потребуется?
— Приезжай сюда и захвати с собой пластиковый дождевик. Оставь кого-нибудь в отделении вместо себя.
— Тело опознали?
— Какой-то юноша. Не знаю, кто это. Когда заберём его отсюда, займусь опознанием.
Макналти подошёл к мужчине и женщине. Они стояли на некотором расстоянии друг от друга, сопротивляясь дождю и ветру. Макналти обратился к мужчине:
— Не знаю, кто вы, но мы должны кое-что сделать. Действуйте, как я велю. Пойдём со мной. — Мик повернулся к женщине. — И вы тоже.
Все трое осторожно ступали по усыпанному камнями берегу. Песка уже не было видно, его накрыл прилив. Они двигались цепочкой по сланцевому пласту. На полпути мужчина остановился и протянул руку женщине, желая ей помочь. Та покачала головой и заверила, что справится.
Когда они дошли до тела, прилив уже добрался до плиты, на которой оно лежало. Помедли они ещё минут десять — и труп унесло бы в море. Мик дал указания своим спутникам. Мужчина должен помочь перетащить тело. Женщине полагается собрать всё, что лежит рядом с покойником. Ситуация не из приятных, но ничего другого им не остаётся. Ждать профессионалов некогда.

Глава 2

К дождю Кадан Ангарак относился спокойно. Не смущало его и то, как выглядит его фигура в глазах горожан. Он катил на своём велосипеде для ВМХ-фристайла, высоко поднимая колени и выставив локти в стороны. Кадан торопился домой: не терпелось сообщить новость. Пух балансировал на его плече, протестующе вопил и время от времени кричал Кадану в ухо: «Салаги — отстой!» Лучше так, чем щипать хозяина за мочку. В прошлом это случалось неоднократно, однако позже попугай осознал, что поступал неправильно. В данный момент Кадан не пытался утихомирить птицу. Вместо этого он ответил:
— Да, ты им так и скажи, Пух.
— Продырявь чердак! — немедленно отозвался попугай.
Происхождение этой фразы так и осталось загадкой для хозяина словоохотливой птицы.
Если бы он использовал велосипед для работы, а не в качестве транспортного средства, то попугая с собой не возил бы. Раньше он брал Пуха, находил ему местечко возле пустого плавательного бассейна, а сам занимался своим делом и думал над тем, как усовершенствовать трюки и как найти достойное место для их демонстрации. Но чёртова воспитательница из детского сада, находившегося в двух шагах от центра досуга, подняла шум из-за лексикона Пуха. Она стала кричать, что фразы птицы не предназначены для невинных ушей семилетних крошек, души которых она призвана формировать. Кадану велели оставлять попугая дома, раз он не умеет заставить своего питомца молчать. Выбора у Кадана не было. До сегодняшнего дня ему приходилось использовать этот бассейн, так как он не мог договориться с городским советом о строительстве специальных объектов для велоэкстрима. Члены городского совета смотрели на него как на сумасшедшего, и Кадан знал, что они думают. То же самое, что и его отец. Однажды отец даже озвучил свои мысли:
— Двадцать два года, а ты всё ещё играешь с велосипедом! Да что с тобой такое?
«Ничего, — мысленно отвечал Кадан. — Ничего особенного. Ты считаешь, что это легко — тейблтоп, тейлвип?[1] Попробовал бы на досуге».
Разумеется, никто не пробовал. Ни члены городской управы, ни его отец. Они просто смотрели на Кадана, и выражение их лиц ясно говорило: «Сделай что-нибудь со своей жизнью. Устройся наконец на работу».
Именно об этом Кадан и хотел сообщить отцу — о выгодном предложении. Ему удалось найти место, и Пух ему в этом не помешал. Отца, конечно же, не следует посвящать в подробности. Кадан обратился в «Эдвенчерс анлимитед»[2] со своим вариантом трассы для сумасшедшего гольфа[3]. Взамен получил должность в старой гостинице и возможность совершенствовать свои воздушные трюки.
Всё, что следует знать Лью Ангараку, — это то, что сын, в очередной раз уволенный им из семейного бизнеса за миллион прегрешений (и кому нужны эти доски для сёрфинга?!), сумел за семьдесят два часа найти новую работу. Кадан подумал, что это своего рода рекорд. Обычно вынужденный отпуск длился у него не менее пяти недель.
Кадан подпрыгивал на неровной дороге, вытирая мокрое от дождя лицо, когда на автомобиле его обогнал отец. Лью Ангарак даже не взглянул на сына, хотя неприязненное выражение на его лице подсказывало, что ему не нравится зрелище, которое представляет собой сын, не говоря уже о том, что Кадан поехал в дождь на велосипеде, а не на машине.
Отец вышел из автомобиля, открыл дверь гаража и задним ходом загнал в него «Тойоту РАВ-4». Пока Кадан въезжал в сад, Лью успел окатить серфборд из шланга. В данный момент он доставал свой гидрокостюм, чтобы помыть и его. Вода из шланга лилась на газон.
Кадан понаблюдал за отцом. Он знал, что они похожи, но только внешне. Оба были крепкими, с широкими плечами и грудью и узкими бёдрами. У обоих были густые тёмные волосы, хотя у отца с годами они начали расти и на теле, из-за чего, по мнению Ангарака-младшего, отец стал напоминать гориллу. Во всём остальном они были небо и земля. Отец ратовал за постоянство, считал, что всё должно находиться на своём месте и не меняться до самой смерти. У Кадана были совершенно другие представления о жизни. Мир отца заключался в Кэсвелине, и если бы когда-нибудь он добрался до Оаху[4] — мечты, одни лишь мечты! — это стало бы самым большим чудом на свете. Кадан же, пока отец спал, отмахивал несколько десятков миль. Он надеялся, что в конце концов эти расстояния прославят его имя, на него посыплются золотые медали, а на обложке журнала «Райд ВМХ» появится его улыбающаяся физиономия.
— Сегодня на берегу ветер, — начал разговор Кадан. — Зачем ты поехал?
Лью молчал. Он окатил водой гидрокостюм, перевернул и полил с другой стороны. Вымыл ботинки, маску, перчатки и только тогда взглянул на сына и на попугая на его плече.
— Убери птицу с дождя.
— С ним ничего не сделается. На его родине часто идёт дождь. Прилив начался только сейчас. Наверное, тебе не повезло с волнами. Где ты плавал?
— Волны мне были не нужны.
Отец повесил гидрокостюм на положенное ему место — на алюминиевый стул. За долгие годы сиденье вдавилось под тяжестью мокрого костюма.
— Хотел подумать. Волны тут ни при чём, — добавил отец.
«Зачем тогда ему понадобилось доставать всю амуницию и тащить её к морю?» — про себя удивился Кадан. Однако вслух он ничего не сказал, потому что иначе отец начал бы свои обычные рассуждения. У Лью было три темы для размышлений, в том числе и сам Кадан вместе с перечнем предъявляемых к нему претензий, а потому Кадан посчитал за лучшее закрыть эту тему.
Отец вошёл в дом, и Кадан последовал за ним. Лью обтёр волосы полотенцем, висевшим для этой надобности на дверной ручке, и включил чайник. Сейчас отец заварит растворимый кофе с одним куском сахара, без молока. Будет пить его из чашки, на которой написано «Добро пожаловать в Ньюки»[5]. Встанет у окна, посмотрит в сад, сделает последний глоток и вымоет чашку. Да уж, просто мистер Неожиданность!
Дожидаясь, пока отец подойдёт с чашкой к окну, Кадан посадил Пуха на шесток в гостиной и вернулся на кухню.
— Я устроился на работу, папа, — сообщил он.
Отец пил. Беззвучно, абсолютно неслышно.
— Где твоя сестра, Кад? — наконец спросил он.
Кадан не захотел признать, что вопрос отца положил его на лопатки.
— Ты слышишь, папа? Я нашёл приличное место.
— А ты слышишь, что я тебе говорю? Где Мадлен?
— Сегодня будний день. Наверное, на работе.
— Я туда заходил. Её там нет.
— Тогда не знаю. Хандрит над супом. Плачет над кашей. Чем бы она ни занималась, ей пора взять себя в руки, как это делают другие. Можно подумать, настал конец света.
— Она у себя в комнате?
Лью по-прежнему глядел в окно, и это бесило Кадана. Ему захотелось выпить на глазах у отца шесть пинт пива, лишь бы привлечь его внимание.
— Я же сказал, что не знаю.
— Так что за работа?
Лью развернулся, прислонился спиной к подоконнику и посмотрел на сына. Кадану казалось, что глаза отца просвечивают его, точно рентген; этот отцовский взгляд он помнил с шести лет.
— В «Эдвенчерс анлимитед». Буду служить в гостинице до начала сезона.
— А потом?
— Если всё пойдёт хорошо, сделаюсь инструктором.
Это было натяжкой, но всё возможно, ведь летом всегда нужны инструкторы. Спуск по верёвке, скалолазание, походы на байдарках, плавание — он может делать всё это, а если подобные услуги не понадобятся, предложит фристайл ВМХ и усовершенствование трассы для сумасшедшего гольфа. Однако об этом Кадан молчал. Одно слово о велосипеде — и отец поймёт скрытый мотив, словно он написан на лбу у сына.
— Если всё пойдёт хорошо, — усмехнулся Лью; эта усмешка была равнозначна саркастической отповеди всё на ту же тему. — И как ты будешь туда добираться? На той штуке у дома?
Так он именовал велосипед.
— Запомни, — продолжал Лью, — ключи от машины ты у меня не получишь, и права — тоже.
— Разве я прошу у тебя ключи? — огрызнулся Кадан. — И права мне не нужны. Я и пешком дойду. Или отправлюсь на велике, если понадобится. И плевать мне, как я выгляжу. Сегодня ведь я ездил именно на нём.
Отец фыркнул. Кадан предпочёл бы, чтобы отец говорил с ним прямо, а не выражал свои мысли гримасами и не слишком приятными звуками. Если бы Лью Ангарак попросту назвал сына неудачником, тот как минимум мог бы поспорить, но Лью избрал обходной путь: молчание, вздохи и нелестные сравнения Кадана с сестрой. Мадлен была сёрфером высшего класса. По крайней мере, до недавнего времени.
Кадану было жаль сестру из-за того, что с ней произошло, однако какая-то маленькая и явно не лучшая часть его души радовалась. Он многие годы жил в тени своей сестры.
— Ну так что? Нет чтобы сказать: «Молодец, Кад», или: «Поздравляю», или даже: «Ты меня приятно удивил». Я буду трудиться и получать приличные деньги, но ты недоволен. Что, недостаточно хорошее место? Потому что не имеет отношения к сёрфингу?
— У тебя была работа, Кад. Ты не справился.
Лью допил кофе, отнёс чашку к раковине и отмыл её до блеска.
— Это всё ерунда, — заявил Кадан. — Моё участие в семейном бизнесе с самого начала было плохой идеей, и мы оба это понимали, даже если ты не хочешь признаться. У меня нет склонности к такой работе. Тут необходимо терпение, которым я не обладаю.
Лью вытер чашку с ложкой и убрал их на место. Провёл губкой по поцарапанной нержавеющей стали мойки. На ней не должно остаться ни крошки.
— Твоя беда в том, что тебе нужны одни развлечения. Жизнь устроена иначе, но ты не хочешь этого понять.
Кадан махнул рукой в сторону сада, где сохло отцовское снаряжение для сёрфинга.
— А это не развлечение? Всё своё свободное время ты проводишь, качаясь на волнах, и как я должен на это смотреть? Как на благородное стремление типа поисков лекарства от СПИДа? Как на попытку избавить мир от бедности? Ты ставишь мне палки в колёса, не позволяешь заниматься тем, чем я хочу, но о своих желаниях не забываешь. Подожди. Не отвечай. Я помню: ты выращиваешь чемпиона. Поставил себе такую цель!
— Что плохого в том, что у меня есть цель?
— Ты прав. Но ведь и у меня она есть. Просто другая. Или у Мадлен. Вернее, у неё была.
— Где Мадлен? — снова спросил Лью.
— Я же тебе сказал…
— Да помню я. Но у тебя должны быть догадки, куда могла отправиться твоя сестра, если она не на работе. Ты же хорошо её знаешь. И его. Ты и его знаешь.
— Ну уж нет. Не надо и это на меня вешать. Его репутация всем известна, но Мадлен и слушать никого не желает. Если уж на то пошло, сейчас ты беспокоишься не о том, где сейчас твоя дочь, а о том, что её планы потерпели фиаско. Как и твои.
— Ничего подобного.
— Не обманывай себя. Ну и с чем ты остался, папа? Ты поставил на неё всё, вместо того чтобы заниматься своим делом.
— Она ещё вернётся, — возразил Лью.
— Даже не рассчитывай.
— А разве ты не…
Лью прикусил язык и замолчал. Отец и сын смотрели друг на друга из разных углов кухни. Разделяло их менее десяти футов, но пропасть между ними была куда шире и увеличивалась год от года. Каждый стоял у своего края обрыва, и Кадан думал, что однажды один из них упадёт в бездну.

Когда Селеван Пенрул услышал новость о Санто Керне, он не ринулся сразу из паба в магазин для сёрферов «Клин баррел», а немного помедлил для солидности, хотя и имел причину для спешки. Кроме того, в его возрасте люди вообще не носятся как оглашённые. Он долгие годы доил коров и водил стада на пастбища. Спина его сгорбилась, ноги ослабли. В шестьдесят восемь он чувствовал себя восьмидесятилетним старцем. Ещё лет тридцать пять назад ему следовало продать всё это и открыть караван-парк[6], и тогда у него были бы деньги, силы, зрение и не было бы жены и детей. Теперь все они покинули его, дом снесли, ферму перестроили в караван-парк. Селеван назвал его «Сны у моря». На скале у кромки воды стояли четыре аккуратных ряда летних домиков, напоминающих обувные коробки.
Ездил Селеван осторожно. На деревенских улицах много собак, котов, кроликов и птиц. Селеван боялся задавить кого-нибудь, но не из-за личной ответственности, а потому что гибель животного причиняет неудобства. Ему пришлось бы остановиться, а он терпеть не мог останавливаться, особенно если есть чёткая цель. В данном случае Селеван ехал в Кэсвелин, а ещё точнее — в магазин для сёрферов. Там работала его внучка. Селеван хотел, чтобы Тэмми узнала о Санто Керне от него.
Добравшись до города, он припарковался на пристани, направив нос старого лендровера на канал Кэсвелин. Когда-то Холсуэрти и Лонстон были соединены с морем узкой водной полосой, но теперь канал врезался на семь миль в полуостров и остановился словно на полпути. Найти свободное место для автомобиля всегда трудно, независимо от погоды и времени суток, поэтому Селеван остановился далеко от магазина. Ничего, он прогуляется. По дороге будет время решить, как лучше сообщить новость. Интересно, какой на самом деле будет реакция внучки? Неважно, что Тэмми скажет, важно, что она подумает. Слова и мысли находились у неё в постоянном противоречии, хотя она не отдавала себе в этом отчёта.
Оказавшись в центре, Селеван двинулся по магазинам. Взял кофе навынос, заглянул в табачную лавку, купил пачку сигарет «Данхилл» и мятные леденцы в магазине «Пицца в нарезке и другое» (акцент делался на «и другое», потому что пицца у них была резиновая). Отсюда улица постепенно поднималась вверх, к самой высокой точке города. Магазин для сёрферов стоял на углу. Рядом находилась парикмахерская, затрапезный ночной клуб, две гостиницы, еле сводящие концы с концами, и ресторан, где подавали рыбу с жареной картошкой.
Прежде чем войти в магазин сёрферов, Селеван допил кофе. Урны поблизости не оказалось, он сложил картонный стаканчик и сунул его в карман плаща. Впереди Селеван увидел молодого человека, подстриженного под Юлия Цезаря. Это был Уилл Мендик; некогда Селеван возлагал на него большие надежды, связанные с внучкой, однако они так и не оправдались.
Уилл что-то серьёзно говорил Найджелу Койлу, владельцу магазина для сёрферов.
Селеван услышал фразу Уилла, обращённую к Найджелу:
— Признаю, был не прав, мистер Койл. Не стоило даже предлагать такое. Но раньше я никогда этого не делал.
— Не получается у тебя врать, — ответил Койл и ушёл, позвякивая ключами от машины.
— Чёрт бы тебя подрал, — мрачно пробормотал Уилл.
В этот момент к нему подошёл Селеван.
— Здравствуйте, мистер Пенрул, — поздоровался Уилл. — Тэмми на месте.
Селеван вошёл в магазин. Тэмми расставляла на стеллаже яркие брошюры. Селеван смотрел на неё как на разновидность млекопитающего, которого прежде не встречал в природе. Большая часть того, что он видел, ему не нравилась. Кожа да кости, вся в чёрном: чёрные туфли, чёрные колготки, чёрная юбка, чёрный свитер. Волосы жидкие и слишком короткие. Лаком бы их сбрызнула, что ли. А то свисают безжизненно.
Селеван смирился бы и с чёрной одеждой, и с костлявой фигурой, если бы внучка доказала, что может быть нормальной. Покрыла бы тенями веки, вставила бы в брови и губы серебряные колечки, всадила бы в язык заклёпку — и он бы её понял. Вряд ли ему бы понравилось, но он бы понял. Просто это молодёжная мода такая; они повзрослеют и образумятся, прежде чем окончательно себя изуродуют. Когда им исполняется двадцать один или двадцать пять и выясняется, что выгодная работа не ждёт их за дверью, они завязывают с глупостями. Как Дэвид, отец Тэмми. Сейчас он подполковник, служит в Родезии, а может, где-то ещё. Селеван не успевал следить за перемещениями сына, потому для него это всегда была Родезия, в какой бы стране сын ни находился. Достойная карьера.
Ну а Тэмми? «Можно, мы отправим её к тебе, отец?» Голос подполковника звучал по телефону так, словно он звонил из соседней комнаты, а не из африканской гостиницы. Что оставалось делать Селевану? Билет на самолёт у внучки уже был. «Мы пришлём её к тебе, отец. Здесь у неё дурное окружение. Она слишком многое видит. Это вредно».
У Селевана были свои соображения на этот счёт, однако ему понравилось, что Дэвид полагается на его мудрость. «Что ж, посылай, — согласился Селеван. — Но имей в виду: если она поселится у меня, я не потерплю никаких глупостей. Она будет есть то, что приготовит, и будет за собой убирать».
Сын заверил, что это не проблема.
Так и оказалось. Девушки было не видно и не слышно. Селеван боялся, что внучка станет его беспокоить, но ничего подобного. Тэмми была тише воды, ниже травы. И это казалось Селевану ненормальным. Но, чёрт возьми, она его внучка. А значит, должна быть нормальной.
Тэмми поставила последнюю брошюру, выровняла все издания, отступила на шаг и оценивающе оглядела полки. В этот момент в магазин вошёл Уилл Мендик.
— Плохо дело, — заявил он с порога. — Койл не возьмёт меня обратно. Вы сегодня рано, мистер Пенрул, — сказал он Селевану.
Тэмми при этих словах быстро повернулась.
— Дедушка! — воскликнула она. — Ты не читал мою записку?
— Я ещё не был дома, — ответил Селеван.
— Просто я… мы с Уиллом хотели после закрытия попить кофе.
— В самом деле?
Селеван обрадовался. Возможно, он зря думает, что Тэмми не интересуется Уиллом.
— Он собирался привезти меня домой.
Девушка нахмурилась, сообразив, что дед слишком рано за ней пришёл, и взглянула на часы, болтавшиеся на худом запястье.
— Я из «Солтхауса», — сообщил Селеван. — В бухте Полкар произошёл несчастный случай.
— С тобой всё в порядке? — спросила Тэмми. — Надеюсь, не авария или ещё что-то?
Внучка выглядела обеспокоенной, и Селевану это было приятно. Тэмми любит своего деда. Возможно, он с ней неласков, но она не обижается.
— У меня всё нормально, — заверил Селеван и внимательно посмотрел на Тэмми. — Вот Санто Керн…
— Санто? Что с ним?
Что с её голосом? Паника? Предчувствие беды? Но её тон явно противоречил взгляду, которым она обменялась с Уиллом Мендиком.
— Вроде он упал со скалы, — продолжил Селеван. — В бухте Полкар. Мисс Трейхир приехала в «Солтхаус» с каким-то прохожим. Они звонили в полицию. Этот прохожий и обнаружил парня.
— И как он? — подал голос Уилл Мендик.
— Санто не сильно пострадал? — подхватила Тэмми.
Селеван снова порадовался: Тэмми волнуется, а стало быть, чувства у неё имеются. Неважно, что Санто Керн не из тех, кто должен интересовать девушек. Главное, что внучка — живой нормальный человек. Селеван Пенрул недавно разрешил Санто Керну пользоваться коротким путём к морю, лежащим через «Сны у моря». А все в надежде на то, что сердце Тэмми пробудится.
— Не знаю, — признался Селеван. — Мисс Трейхир пришла и сказала Брайану из «Солтхауса», что Санто Керн лежит на камнях в бухте Полкар. Вот и всё, что мне известно.
— Звучит не слишком обнадёживающе, — заметил Уилл Мендик.
— Санто занимался сёрфингом, дедушка? — задала вопрос Тэмми.
В этот момент она не глядела на деда. Она смотрела на Уилла.
Селеван тоже повернулся к молодому человеку. Уилл странно дышал, словно запыхался от бега, его лицо побледнело. Обычно у него были розовые щёки, но сейчас кровь заметно отхлынула.
— Понятия не имею, что он там делал. — Селеван пожал плечами. — Но с ним что-то случилось, это факт. Видимо, что-то плохое.
— Почему? — уточнил Уилл.
— Потому что они вряд ли оставили бы парня на камнях, если он всего лишь поранился, а не…
Селеван замялся.
— Если не умер? — закончила за него Тэмми.
— Умер? — повторил Уилл.
— Иди, Уилл, — сказала Тэмми.
— Но как я могу…
— Что-нибудь придумаешь. Иди. Выпьем кофе в другой раз.
Уилл кивнул Селевану и направился к дверям. Проходя мимо Тэмми, он тронул её за плечо.
— Спасибо, Тэм. Я тебе позвоню.
Селеван постарался увидеть в этом позитивный признак.

Инспектор Би Ханнафорд приехала в бухту Полкар уже под вечер. Её мобильник зазвонил, когда она выбирала сыну футбольные бутсы. Би заторопилась, не дав Питу возможности перемерить все модели.
— Купим сейчас или потом придёшь с отцом.
Этого было достаточно: отец наверняка взял бы самую дешёвую пару, и возражений он не принимал. Би и Пит поспешно покинули магазин и под дождём побежали к машине. С дороги Би позвонила Рэю. Сегодня не его очередь заниматься с Питом, но он тоже коп и понимает, какие неожиданности подкидывает эта работа. Так что с ним можно договориться. Он встретит их в бухте Полкар.
— Очередной прыгун? — спросил Рэй.
— Пока не знаю.
Тела у подножия скал не были редкостью. Люди по глупости карабкались на осыпающуюся породу, подходили слишком близко к краю и падали в бездну, причём некоторые делали это специально. Во время прилива разбившихся смывало безвозвратно. При отливе полиция могла выяснить подробности происшедшего.
Пит был радостно возбуждён.
— Наверняка там много крови. Голова лопнула, как яичная скорлупа, повсюду куски мозга и кишки.
— Пит, — сурово произнесла Би.
Мальчик сидел, привалившись к дверце и прижимая к груди сумку с футбольными бутсами, словно боялся, что кто-то их отнимет. На лице у него были прыщи — проклятие пубертатного возраста. Би помнила и это, и скобки на зубах, хотя с её взросления прошло сорок лет. Глядя на четырнадцатилетнего сына, она не могла даже представить, каким мужчиной он вырастет.
— А что такое? — фыркнул Пит. — Ты сама сказала, что кто-то свалился со скалы. Наверняка он падал головой вниз, значит, черепушка лопнула. Могу поспорить.
— Ты не стал бы так говорить, если бы увидел жертву.
— Стал бы, — возразил Пит.
Би решила, что сын нарочно ей перечит. Провоцирует ссору. Злится, что придётся ехать к отцу, и ещё больше — что сорвутся их замечательные планы. Ведь они хотели купить DVD-диск и пиццу навынос. Он бы посмотрел футбол, а отцу это неинтересно. То ли дело Би: когда речь заходит о футболе, она всегда заодно с сыном.
Би решила не поддаваться на провокацию. Да и времени на споры не было. Сын должен привыкнуть к тому, что ситуация может меняться.
Когда они подъехали к бухте Полкар, дождь лил как из ведра. Прежде Би Ханнафорд здесь не бывала, поэтому, поглядывая в ветровое стекло, предельно снизила скорость. Дорога, окружённая лесом, напоминала американские горки: то взлетала, то оказывалась у фермерской земли, окружённой толстыми земляными насыпями, пока наконец не спустилась к морю. На северо-западной стороне, на лужайке, Би увидела дом горчичного цвета, рядом — две хозяйственные постройки. Это было единственное жильё в округе.
На подъездной аллее стояли «фиат панда», полицейская машина и белый автомобиль «воксхолл». Би не стала останавливаться, иначе она совершенно загородила бы дорогу. Должно прибыть ещё много машин, и нужно дать доступ к берегу, пока совсем не стемнело. Би проехала дальше к морю и обнаружила нечто напоминающее стоянку: участок земли, весь изрытый, словно кусок швейцарского сыра. Там она и припарковалась.
Пит взялся за ручку дверцы.
— Подожди здесь, — велела Би.
— Но я хочу посмотреть…
— Пит, ты меня слышал. Подожди здесь. Скоро появится отец. Если он увидит, что ты не в салоне… Мне продолжать?
Пит с капризным видом откинулся на спинку кресла.
— Что плохого, если я посмотрю? К тому же сегодня не папин день.
Да уж, он умеет убеждать. Совсем как его отец.
— Соблюдение правил, как тебе известно, — ключ к каждой игре. В жизни всё так же. Поэтому будь добр, сиди здесь.
— Но, мама….
Би притянула сына к себе и порывисто поцеловала в голову.
— Ты останешься в машине.
В окно постучали. Возле автомобиля стоял констебль, уже изрядно промокший. В руке он держал фонарик. Би вышла на воздух, застегнула молнию на куртке и надвинула на глаза капюшон.
— Инспектор Ханнафорд, — представилась она. — Что тут у нас?
— Юноша. Мёртвый.
— Прыгун?
— Нет. К телу привязана верёвка. Должно быть, упал, когда спускался со скалы. На оттяжке до сих пор карабин.
— Кто в доме? Там стоит ещё одна «панда».
— Дежурный сержант из Кэсвелина. Он общается с теми двумя, которые нашли тело.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.