Библиотека java книг - на главную
Авторов: 37940
Книг: 96498
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Загнанный зверь»

    
размер шрифта:AAA

Маргарет Миллар
Загнанный зверь

Глава 1

Голос в трубке звучал спокойно, мягко:
— Мисс Кларво?
— Да.
— Узнаёте, кто говорит?
— Нет.
— Ваша подруга.
— У меня много подруг, — солгала мисс Кларво.
В зеркале, висевшем над телефонным столиком, она увидела, как ее губы с наслаждением произнесли эти лживые слова, как она подтвердила их легким кивком головы: «Да, эта ложь истинна, это истинная ложь». Но глаза не поверили. Смущенно моргнули и стали смотреть в сторону.
— Мы давно не виделись, — продолжал приятный женский голос, — но я так или иначе следила за вами. У меня есть хрустальный шарик.
— Простите — что?
— Хрустальный шарик, с помощью которого можно заглянуть в будущее. У меня есть такой. В нем время от времени показываются мои старые друзья. Например, сегодня я видела вас.
— Меня?
Элен Кларво снова обернулась к зеркалу. Оно было круглое, как хрустальный шарик, и в нем показалось лицо — старый, но нелюбимый друг: тонкие сжатые губы, словно две обтянутые кожей косточки; светло-каштановые волосы, подстриженные очень коротко, по-мужски; постоянно лиловатые, будто от холода, уши; настолько белесые ресницы и брови, что глаза кажутся оголенными и испуганными. Старый друг в стеклянном шарике.
Элен с опаской спросила:
— Все-таки кто же вы?
— Эвелин. Припоминаете? Эвелин Меррик.
— О да.
— Значит, помните?
— Конечно.
Это была еще одна ложь, которая сорвалась с языка даже легче, чем первая. Имя ни о чем ей не говорило. Пустой звук, отождествить который с реальным человеком было так же трудно, как по шуму мотора определить марку машины на бульваре с высоты четвертого этажа. Для Элен было все едино: «форд» или «остин», «кадиллак» или Эвелин Меррик.
— Вы слушаете, мисс Кларво?
— Да.
— Я слышала, ваш старик умер.
— Да.
— Говорят, оставил вам кучу денег.
— Это уж моя забота.
— Деньги налагают большую ответственность. Я могла бы помочь вам.
— Спасибо, я не нуждаюсь в помощи.
— Скоро, возможно, будете нуждаться.
— В любом случае постараюсь решить задачу сама, не прибегая к помощи постороннего человека.
— Постороннего? — В голосе зазвучала досада. — Вы же только что сказали, что вспомнили меня.
— Я сказала это из чистой вежливости.
— Из вежливости. Как истая леди. Ты всегда считала себя настоящей леди, верно, Кларво? Что ж, на днях ты разом меня вспомнишь: сможешь взглянуть на мое тело в любой художественной галерее. Все будут мной восхищаться. Тебе не завидно, Кларво?
— Я думаю, вы не в своем уме.
— Я? О нет. Не я сумасшедшая, а ты, Кларво. Ведь это у тебя память отшибло. Скорей всего, от зависти, ты всегда мне завидовала, потому и вымарала меня из своих воспоминаний.
— Неправда! — взвизгнула мисс Кларво. — Я не знаю вас. Даже понаслышке. Вы ошибаетесь.
— Нет, не ошибаюсь. Тебе нужен всего-навсего хрустальный шарик, чтобы вспомнить старых друзей. Пожалуй, мне надо бы послать тебе свой. Тогда и ты увидела бы в нем себя. Хочешь? Или боишься? Ты всегда была такой трусихой, что мой хрустальный шарик может напугать тебя до полной потери тех малых крох разума, которыми ты располагаешь. У меня шарик под рукой. Сказать, что я в нем вижу?
— Нет… прекратите…
— Я вижу тебя, Кларво.
— Нет…
— Вижу перед собой твое лицо ярко и отчетливо. Но с ним что-то не так. Ах, вот оно что! Несчастный случай. Ты пострадала. У тебя рассечен лоб, изо рта течет кровь, кровь все течет и течет…
Мисс Кларво смахнула телефонный аппарат со столика. Он не разбился, лежал на боку и урчал.
Мисс Кларво сидела, оцепенев от ужаса. В хрустальном шарике зеркала лицо ее оставалось прежним, невредимым. Лоб был гладким, рот — закрытым, вот только лицо побелело, словно в нем не осталось ни капли крови. Мисс Кларво истекла кровью много лет тому назад, незаметно — внутренне.
Когда Элен начала понемногу приходить в себя, она наклонилась, подняла телефон и поставила его обратно на столик.
Услышала в трубке, как телефонистка коммутатора повторяет: «Какой вам номер? Коммутатор слушает. Какой номер? Пожалуйста, назовите номер».
Мисс Кларво хотела бы сказать «соедините меня с полицией» непринужденным тоном, как это делают персонажи пьес, будто им случается звонить в полицию два-три раза в неделю. Но она ни разу в жизни не звонила в полицию, за тридцать лет никогда даже не говорила с полицейским. Не то чтобы она их боялась, просто у нее не было с ними ничего общего. Она не совершала преступлений, не имела дела с преступниками и не была их жертвой.
— Какой вам номер?
— Это… это вы, Джун?
— Да-да, мисс Кларво. Ой, пока вы не отвечали, я уж подумала, не случился ли с вами обморок или еще что.
— Я никогда не падаю в обморок. — Опять ложь. У нее вошло в привычку нанизывать одну ложь на другую, словно бусы на нитку, это превратилось у нее в своего рода хобби. — Который час, Джун?
— Примерно полдесятого.
— Вы очень заняты?
— Ну, я, собственно говоря, одна на коммутаторе. У Доры грипп. Да и я борюсь с ним, как могу.
По жалобным интонациям и слегка заплетающемуся языку собеседницы мисс Кларво заподозрила, что Джун борется с гриппом таким способом, который не одобряют ни дирекция гостиницы, ни сама Элен. И она спросила:
— Вы скоро освободитесь?
— Примерно через полчаса.
— Не могли бы вы… то есть мне очень хотелось бы, чтобы вы зашли ко мне в номер, прежде чем уйти домой.
— Что-нибудь не так, мисс Кларво?
— Да.
— Вот тебе на! Но я же ничего не…
— Я буду ждать вас после десяти, Джун.
— Ну ладно, но я все-таки не понимаю, что я такого…
Мисс Кларво повесила трубку. Она знала, как надо обращаться с Джун и ей подобными. Повесить трубку. Оборвать разговор. Однако она не понимала, что в жизни слишком часто обрывала разговор с очень многими людьми, слишком быстро вешала трубку. И вот в тридцать лет она одна. И телефон ее обычно молчал, а если кто-то стучал в дверь ее номера-люкс, то это означало, что либо официант принес обед, либо посыльный — газету, либо парикмахерша из салона красоты пришла подправить ей прическу. Так что не с кем было обрывать разговор, кроме телефонистки с коммутатора, которая когда-то работала в конторе отца Элен, или сумасшедшей незнакомки, предсказательницы будущего по хрустальному шарику.
Правда, она повесила трубку в разговоре с незнакомкой недостаточно быстро. Похоже, ее собственное одиночество мешало ей оборвать разговор: лучше злые слова, чем совсем никаких.
Мисс Кларво прошла через гостиную и открыла застекленную дверь, которая вела на маленький балкон. Там хватало места только для одного стула. Элен села на него и стала смотреть на бульвар с высоты четвертого этажа. Бульвар был забит машинами и сиял огнями. На тротуарах кишел народ, ночь заполняли звуки городской жизни. Слух мисс Кларво почему-то воспринимал их как шумы, доносившиеся с другой планеты.
На небе появилась первая звездочка, можно бы загадать желание. Но мисс Кларво ничего не загадала. От людей на бульваре ее отделяла такая же бесконечность, как и от звезд.

* * *

Джун задержалась, так как зашла сначала в бар и лишь затем поднялась по лестнице черного хода к двери в небольшую кухню номера-люкс мисс Кларво. Иногда мисс Кларво и сама пользовалась черной лестницей.
Джун не раз видела, как она легкой тенью кралась вверх или вниз, точно призрак, избегающий общения с живыми людьми.
Дверь на кухню была заперта. Мисс Кларво держала под замком все на свете. Среди работников гостиницы ходил слух, будто она держит в номере крупные суммы денег, так как не доверяет банкам. Подобные слухи — обычное дело, их распускают посыльные, которым нравится рассуждать о всякого рода хищениях: ведь они слишком бедны, чтобы позволить себе какое-нибудь более интересное развлечение.
Джун этому слуху не верила. Мисс Кларво все запирала потому, что была из тех, кто вечно оберегает свои вещи независимо от их ценности.
Джун постучала в дверь и подождала, слегка покачиваясь, потому что выпила двойной мартини, да к тому же из радиоприемника в холле доносились звуки вальса, и ее маленькая худая фигурка в полупальто из дешевой шотландки раскачивалась в такт музыке.
Голос мисс Кларво вошел в мелодию, словно нож в масло:
— Кто там?
Джун взялась за косяк двери, чтобы обрести равновесие.
— Это я, Джун.
Хозяйка номера сняла цепочку и отодвинула засов.
— Как вы поздно.
— Мне надо было сначала сделать одно дело.
— Да, понимаю. — Мисс Кларво не стала спрашивать, что за дело: кухню сразу заполнил запах, который говорил сам за себя. — Пройдемте в другую комнату.
— Я только на минутку. А то моя тетя…
— Почему вы пришли с черного хода?
— Ну, я же не знала, для чего я вам нужна, вот я и подумала: если я что-то сделала не так, зачем всем видеть, как я шастаю туда-сюда.
— Вы не сделали ничего плохого, Джун. Я только хотела задать вам несколько вопросов. — Мисс Кларво улыбнулась доброй улыбкой. Она знала, как надо обращаться с Джун и ей подобными. Улыбнуться. Даже если на душе кошки скребут от страха и неизвестности, все равно улыбнуться. — Вы раньше бывали в моем номере, Джун?
— Нет.
— Ни разу?
— А как я могла сюда прийти? Вы никогда раньше меня не звали, а я сюда поступила уже после того, как вы заняли этот номер.
— Может, вам хочется осмотреть его?
— Нет, спасибо, мисс Кларво. Я действительно спешу.
— Тогда выпейте чего-нибудь. Не откажетесь? — Улыбнуться. Задобрить. Предложить выпить. Сделать что угодно, только бы не остаться одной и не ждать, что телефон вот-вот снова зазвонит. — У меня есть хороший херес. Я держу его для… ну, на случай, если кто-нибудь зайдет.
— Пожалуй, глоток хересу мне не повредит, — честно призналась Джун. — Особенно в борьбе с наступающим гриппом.
Мисс Кларво повела гостью через прихожую в гостиную, и Джун теперь, когда оказалась за спиной у хозяйки, с любопытством оглядывалась. Но, собственно, увидеть ничего было нельзя. Все двери были закрыты, как тут догадаешься, куда они ведут: в спальню, ванную или в стенной шкаф. Последняя дверь вела в гостиную. Здесь мисс Кларво проводила дни с утра до вечера, сидя с книгой в глубоком кресле у окна, или лежа на диване, или же сочиняя письма за ореховым бюро: «Дорогая мама, я здорова… прекрасная погода… близится Рождество… привет Дугласу… Дорогой мистер Блэкшир, насчет этих ста акций компании „Атлас“…»
Мать ее жила в шести милях к западу, в Беверли-Хиллз,[1] а контора мистера Блэкшира находилась в десяти кварталах на том же бульваре, но мисс Кларво очень давно не видела ни мать, ни поверенного в делах.
Налила в рюмку хересу из графинчика, стоявшего на кофейном столике:
— Прошу вас, Джун.
— О, спасибо, мисс Кларво.
— Присаживайтесь, пожалуйста.
— Благодарю вас.
Джун села в кресло у окна, а мисс Кларво наблюдала за ней, думая, как она похожа на птицу с ее быстрой походкой вприпрыжку, яркими жадными глазами и костлявыми кистями рук. Воробей, да и только, несмотря на светлые волосы и аляповатое полупальто из шотландки, — захмелевший воробей, который вместо зерен питается хересом.
Глядя на Джун, мисс Кларво впервые подумала о том, а как же выглядит эта самая Эвелин Меррик. Подумав, сказала:
— Час назад, то есть в половине десятого, мне позвонили. Я буду вам очень благодарна, если вы сообщите мне что-нибудь об этом звонке.
— Вы хотите знать, откуда звонили?
— Да.
— У меня нет возможности установить это, мисс Кларво, если звонок был не по междугородному телефону. Сегодня вечером таких было четыре, но звонили не вам.
— Но вы помните, что кто-то вызывал мой номер?
— Не могу вам сказать.
— Подумайте хорошенько.
— Да, конечно, мисс Кларво, я думаю, как только могу. — И девушка наморщила лоб, чтобы подтвердить свои слова. — Только дело-то вот в чем. Если бы кто-то позвонил и спросил мисс Кларво, я бы это запомнила, но если спрашивают номер 4-25, это совсем другое дело, сами понимаете.
— Значит, тот, кто мне звонил, знал мой телефонный номер в гостинице?
— Наверное.
— Почему вы так думаете, Джун?
Девушка поерзала в кресле, поглядывая то на дверь, то на мисс Кларво, то снова на дверь.
— Я не знаю.
— Но вы же сказали «наверное», Джун.
— Я только хотела сказать… хотела сказать, что не помню, вызывал ли кто-нибудь номер 4-25 сегодня вечером.
— По-вашему, я лгунья?
— О нет, мисс Кларво, я не это хотела сказать, мисс Кларво. Я только…
— Ну?
— Не припомню, только и всего.
На этом разговор и был закончен. Ни изъявлений благодарности, ни благих пожеланий на прощание. Просто мисс Кларво встала и открыла дверь. Джун выскочила в коридор. А мисс Кларво снова осталась одна.
Хохот в соседнем номере сотрясал перегородку, через открытую балконную дверь врывались голоса:
— Ну ты даешь, Джордж, ну даешь!
— Послушайте эту девицу, она дело говорит!
— Черт бы вас побрал, где открывашка?
— А для чего Бог дал тебе зубы?
— Бог дал, Бог взял.
— Долли, куда ты задевала открывашку?
— Не помню.
«Не припомню, только и всего».
Мисс Кларво присела у орехового бюро и взяла золоченую авторучку, подаренную отцом ко дню рождения несколько лет назад.
«Дорогая мама, — писала она. — Я целую вечность ничего о тебе не слышала. Надеюсь, вы с Дугласом по-прежнему живете в гадости».
Элен уставилась на то, что написала, подсознательно подозревая описку. Поначалу все показалось правильно: «…вы с Дугласом по-прежнему живете в гадости».
Я же хотела сказать «в радости». Перо соскочило не на ту букву. Я не желаю зла собственной матери. А все этот шум в соседнем номере, никак не сосредоточиться.
— Бывает, ты ведешь себя как павиан, Гарри.
— Ну так пошли кого-нибудь за бананами, Гарри голоден. Что тут смешного?
— Ладно, я пошутила. Ты что, шуток не понимаешь?
Мисс Кларво закрыла на замок застекленную дверь.
Может, и звонок незнакомки был всего-навсего шуткой? Кто-то из работников гостиницы решил припугнуть ее, потому что она богата и считается немножечко странной. Мисс Кларво понимала, что эти качества делают ее естественной жертвой шутников; она смирилась с этим много лет тому назад, и розыгрыши уже не задевали ее, как раньше, в школе.
Значит, никаких проблем. Девушка с хрустальным шариком пошутила. Эвелин Меррик просто не существует. Однако это имя стало напоминать о чем-то, хоть поначалу мисс Кларво была уверена, что никогда не слыхала его.
Элен отдернула занавески на окнах и вернулась к письму.
«Надеюсь, вы с Дугласом по-прежнему живете в гадости».
Мисс Кларво зачеркнула «в гадости» и написала «в радости».
«Надеюсь, у вас с Дугласом все хорошо. Не могу сказать того же о себе. Я ни на что не надеюсь. Мне все равно».
Мисс Кларво разорвала листок пополам и аккуратно положила в корзину для бумаг рядом с бюро. По сути дела, ей не о чем было писать своей матери, как всегда. Просить у нее совета и утешения казалось совершенно бессмысленным. Ни того ни другого миссис Кларво не даст, даже если бы Элен осмелилась попросить об этом.
Вечеринка в соседнем номере перешла к песням. «Вниз по речке от старой мельницы», «Луна над жнивьем», «Дэйзи, Дэйзи». Иногда пели в лад, иногда — нет.
В груди мисс Кларво поднялась горячая волна гнева. Какое они имеют право поднимать такой шум на ночь глядя? Надо пойти постучать в стену, а если не угомонятся, вызвать администратора.
Поднимаясь со стула, мисс Кларво зацепилась каблуком за нижнюю перекладину бюро и упала вперед, причем ударилась об острый угол выдвижной его части. Немного полежала молча, ощущая металлический привкус крови во рту и слушая, как тревожно стучит пульс в висках.
Немного погодя встала и медленно, негнущимися ногами прошагала к зеркалу над телефонным столиком. На лбу была небольшая царапина, из уголка рта сочилась кровь, там, где выпирающий нижний зуб прорезал губу.
«…У меня есть хрустальный шарик. Я вас вижу. Вполне ярко и отчетливо. С вами произошел несчастный случай. Рассечен лоб, изо рта течет кровь…»
Крик о помощи поднялся к горлу мисс Кларво. Помогите, кто-нибудь! Мама, Дуглас, мистер Блэкшир…
Но крик так и не прорвался наружу. Застрял в глотке, мисс Кларво проглотила его, как и многие другие крики.
Я по-настоящему и не пострадала. Видно, я слишком чувствительна. Отец всегда гордился деликатностью моих чувств. Значит, нечего закатывать истерику. Надо подумать и сделать нечто разумное.
Мисс Кларво вернулась к бюро, взяла ручку и чистый лист бумаги.
«Дорогой мистер Блэкшир, позвольте напомнить Вам, что на похоронах отца Вы предложили мне совет и помощь, если таковые понадобятся. Не знаю, сказали ли Вы это лишь потому, что такие вещи принято говорить на похоронах, или Вы были искренни. Надеюсь на последнее, потому что сейчас у меня возник именно такой случай. Мне кажется, что меня преследует безумная женщина…»

Глава 2

«…Мне очень неприятно сообщать нелепые подробности кому бы то ни было. У меня нет привычки взваливать свою ношу на кого-то еще, но поскольку Вы не раз помогали моему отцу, то мне очень хотелось бы воспользоваться Вашим советом в том положении, в котором я оказалась.
Буду очень благодарна Вам, если по получении этого письма Вы позвоните мне и скажете, что Вы по этому поводу думаете. Разумеется, моя благодарность будет выражена не только словами.
Искренне Ваша Элен Кларво»
Письмо пришло в контору мистера Блэкшира и было переправлено к нему домой, в Лос-Фелис, потому что он уже ушел из конторы. Вообще Блэкшир теперь появлялся на работе нерегулярно. Достигнув пятидесяти лет, он постепенно отходил от дел отчасти потому, что мог себе это позволить, но главным образом из-за того, что на него, подобно ранней зиме, навалилась скука. Все кругом начало для него повторяться: новые ситуации были похожи на старые, люди, которых он встречал впервые, почти ничем не отличались от тех, кого он знал давно. Ничего нового.
Лето прошло. Подступила зимняя скука, и мозговые извилины мистера Блэкшира затянулись ледком. Жена умерла, оба сына женились и жили теперь своей семейной жизнью, а из друзей у него были только партнеры по бизнесу, с которыми он время от времени встречался за ленчем в «Скандии», «Браун Дарби» или в кафе «Рузвельт». Обеды и семейные вечера бывали редко, потому что Блэкширу надо было рано вставать и в шесть утра появляться в конторе к моменту открытия Нью-Йоркской фондовой биржи.
К середине дня он уставал, начинал раздражаться и, когда ему вручили письмо от мисс Кларво, поначалу хотел оставить его нераспечатанным. Через ее отца, который был одним из его клиентов, он много лет знал Элен Кларво, ее натянутая речь и спотыкающаяся мысль угнетали его. Никогда не думал он о ней как о женщине. Она была для него просто мисс Кларво, таких клиенток у него были десятки — одинокие, богатые женщины, старающиеся стать еще богаче, чтобы как-то снять с себя бремя своего одиночества.
— Черт побери эту женщину, — вслух сказал он. — Провались в тартарары все глупые женщины.
Но он все же вскрыл письмо, так как на конверте красивым почерком мисс Кларво, приобретенным в частной школе, было начертано: «Лично. Очень важно».
«…Возможно, Вы думаете, что я преувеличиваю, поэтому спешу заверить Вас в точности моего изложения и телефонного разговора, и последующего разговора с телефонисткой, Джун Салливан. Уверена, Вы поймете, как глубоко я потрясена и смущена. Никому за всю мою жизнь я не причинила зла, во всяком случае умышленно, и теперь просто поражена, что кто-то держит на меня зло…»
Закончив читать письмо, мистер Блэкшир позвонил мисс Кларво в гостиницу скорей из любопытства, чем из желания помочь. Да, мисс Кларво не из тех женщин, которые принимают помощь. Она живет сама по себе, ради себя, отгородившись от остальных стеной банкнот и железной решеткой своего эгоцентризма.
— Мисс Кларво?
— Да.
— Это Пол Блэкшир.
— О-о! — Это было даже не слово, это был вздох облегчения.
— Несколько минут назад я получил ваше письмо.
— Да. Спасибо, что позвонили.
Это больше походило на конец разговора, чем на его начало. Несколько обиженный таким холодным приемом, Блэкшир продолжал:
— Вы просили у меня совета, мисс Кларво.
— Да, конечно.
— У меня мало опыта в подобных делах, но я настоятельно рекомендовал бы вам…
— Пожалуйста, — попросила мисс Кларво. — Пожалуйста, ничего не говорите.
— Но вы же сами попросили меня…
— Нас могут слышать.
— У меня телефон не спаренный.
— А у меня, боюсь, что да.
Должно быть, она имеет в виду эту телефонистку, Джун Салливан, подумал Блэкшир. Действительно, та от нечего делать может подслушивать. Возможно, мисс Кларво общалась с ней свысока или, вполне вероятно, возбудила ее любопытство.
— Были и другие обстоятельства, — осторожно продолжала мисс Кларво. — Но я могу рассказать о них только с глазу на глаз.
— Понимаю.
— Я знаю, как вы заняты, и мне неловко настаивать, но я должна с вами повидаться, мистер Блэкшир, должна.
— Продолжайте, пожалуйста. — За стеной денег и железными прутьями он видел в мисс Кларво девушку в беде, нехотя и неловко взывающую о помощи. Блэкшир сделал кислую мину, представив себя в роли спасителя поневоле, усталого одинокого рыцаря в твидовом пиджаке из мягкой ткани ручной работы, поставляемой фирмой «Гаррис» с Гебридских островов. — Скажите, что я должен сделать, мисс Кларво?
— Если бы вы приехали сюда в гостиницу, мы смогли бы поговорить наедине.
— По-моему, большего уединения, чем в моем доме, нам не найти.
— Я не могу. Я… боюсь выйти на улицу.
— Ладно. Когда мне прийти к вам?
— Как можно быстрее.
— Тогда до скорого свидания, мисс Кларво.
— Спасибо. Большое спасибо. Я просто не могу сказать, как я вам благодарна.
— И не говорите. До встречи.
Блэкшир быстро повесил трубку. Не хотел слышать доносившиеся из нее слова благодарности, жесткие и нескладные, точно монеты, вылетающие из разменного авто. «Большое спасибо» — это верх ее благодарности.
Какая неинтересная женщина, подумал Блэкшир, корпит над своим богатством, точно скряга, тратится только на самое необходимое для жизни.
Хотя они часто обменивались письмами, Блэкшир не видел Элен с похорон ее отца в прошлом году. Высокая, бледная, она стояла в сторонке от остальных, глаза ее были сухи, и единственным выражением чувств были кислые взгляды, которые она время от времени бросала на рыдающую вдову, Верну Кларво, стоявшую рядом с сыном Дугласом. Чем обильнее текли слезы матери, тем прямее становилась спина Элен, тем крепче сжимались ее губы.
Когда обряд был закончен, Блэкшир подошел к мисс Кларво, ему захотелось смягчить ее безмолвное страдание.
— Какое несчастье, Элен.
Она посмотрела в сторону:
— Да. Для меня тоже.
— Я знаю, как вы с отцом любили друг друга.
— Это не совсем так.
— Да?
— Да. Я его любила, мистер Блэкшир, а он меня — нет.
В последний раз он видел ее, когда она чопорно садилась на заднее сиденье черного «кадиллака», увозившего главных участников похорон: миссис Кларво, Элен и Дугласа. Странное получилось трио.
Неделю спустя Блэкшир получил письмо от мисс Кларво, в котором она извещала, что переехала на постоянное жительство в гостиницу «Моника», и поручала ему вести ее денежные дела.
Меньше всего он мог представить себе гостиницу «Моника» как избранное Элен место жительства. Это было небольшое здание на шумном бульваре в центре Голливуда, заведение, подходящее не для тихой, одинокой женщины вроде мисс Кларво, а для проезжих, которые проводили в гостинице день-другой и ехали дальше, для ретивых мелких служащих и их жен, для коммивояжеров, возивших чемоданы с образцами, рекламных агентов, рыскающих в поисках новых контрактов, для осторожных дам, имена которых посыльные знают наперечет, да туристов, путешествующих по городам и интересующихся мастерскими художников или телевизионными шоу. В общем, постояльцы были людьми такого сорта, каких мисс Кларво не любила и избегала. Тем не менее она решила жить среди них словно инопланетянка.
Блэкшир оставил свою машину на стоянке для паркования и перешел на другую сторону улицы, где находилась гостиница «Моника».
Администратор, который на табличке обозначался как Дж. О. Хорнер, был худым пожилым мужчиной с выпученными глазами, придававшими его лицу выражение живого интереса и любознательности. Но это была только видимость. После тридцати лет работы в этой должности люди для него обладали не большей индивидуальностью, чем пчелы для пчеловода. Их отличительные черты тонули в голой статистике, основанной на всякого рода числах. Постояльцы приходили и уходили, ели, пили, бывали веселыми или печальными, тощими или толстыми; воровали полотенца, забывали в номерах зубные щетки, книги, пояса, бижутерию; прожигали дырки в креслах и диванах, принимали ванну, выбрасывались из окон. Все были похожи друг на друга, как пчелы из одного улья, и мистер Хорнер защищался от них покровом безразличия.
Важно было лишь то, чтобы они своевременно оплачивали счета. Блэкшир показался ему платежеспособным, и он встретил его радушной улыбкой:
— Чем могу быть полезен, сэр?
— Полагаю, меня ждет мисс Кларво.
— Простите, ваше имя?
— Пол Блэкшир.
— Минуточку, сэр, я справлюсь.
И Хорнер направился к щиту коммутатора, ступая мягко и осторожно, как будто кто-то из его заклятых врагов разбросал по полу кнопки. Что-то сказал дежурной телефонистке, едва шевеля губами. Девушка оглянулась через плечо на Блэкшира с каким-то мрачным любопытством, и он подумал: не та ли это Джун Салливан, о которой мисс Кларво упоминала в письме.
Блэкшир встретил ее взгляд. Это была тощая блондинка с дрожащими руками и неестественно бледным лицом, словно черные наушники, подобно пиявкам, высосали из нее слишком много крови.
Хорнер наклонился к ней, а она отодвинулась от него, насколько было возможно, и начала зевать. Зевнула три-четыре раза, так что заслезились глаза и покраснели веки. Угадать ее возраст было невозможно. Либо худосочная двадцатилетняя девица, либо недоразвитая сорокалетняя женщина.
Хорнер вернулся к конторке, сердито теребя лацканы черного пиджака.
— Мисс Кларво ничего нам не говорила, сэр, а ее номер не отвечает.
— Я знаю, что она ждет меня.
— Да, конечно, сэр, я не хотел вас обидеть, поверьте. Мисс Кларво часто не подходит к телефону. Затыкает уши ватой. Многие наши постояльцы так поступают из-за уличного шума…
— Какой ее номер?
— Четыре двадцать пять.
— Я поднимусь к ней.
— Конечно, сэр. Лифты направо.
Дожидаясь лифта, Блэкшир оглянулся и увидел, что Хорнер наблюдает за ним; на минутку администратор сбросил защитный покров безразличия и подсматривал за посетителем, точно старуха из-за кисейной занавески.
Блэкшир вошел в лифт, и Хорнер снова опустил вуаль, а кисейную занавеску набросил на свои мысли: «Костюм обошелся ему небось в полторы сотни долларов… мошенники всегда одеваются прилично… Интересно, чем он ее проймет и на сколько надует…»

* * *

Мисс Кларво, должно быть, ждала у двери. Не успел Блэкшир постучать, как дверь распахнулась и Элен быстрым шепотом произнесла:
— Входите, пожалуйста.
Она заперла за ним дверь, и несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Затем мисс Кларво протянула руку, и Блэкшир пожал ее.
Кожа ее ладони была холодная, сухая и жесткая, как пергамент, в рукопожатии не было ни дружелюбия, ни хотя бы интереса. Она пожала ему руку, потому что была приучена соблюдать элементарные правила вежливости. Блэкшир почувствовал, что она не любит физического соприкосновения с кем бы то ни было. Ее оно как будто оскорбляло, настолько она была замкнута в себе. Это личное «я», подумал Блэкшир, все время выглядывает словно через маленькую замочную скважину.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • leon324 о книге: Олег Здрав - Снова дембель [СИ]
    Прочитал с интересом...своеобразия социализма в южных республиках,взрывной рост национализма...Фактически это освещение событий почти 30-летней давности с точки зрения современника.. и поиск возможностей что-то исправить...

  • Puh о книге: Джудит Макнот - Что я без тебя...
    Почитаем.

  • Vikontik об авторе Анна Баскова
    Прочитала комменты. В недоумении. Прочитала несколько страниц - телеграфный стиль. Вычеркиваем. Не мой автор.

  • Alena741 о книге: Анна Владимировна Кутузова - Там где ты [СИ]
    Супер. Читала давно, но помню до сих пор. Спасибо.

  • Knyazhe о книге: Галина Чередий - Перерождение
    Неожиданно у этого автора появились что-то интересное. Не могу сказать, что прям в восторге, нет, но удивлена, причём приятно - это да.
    ГГня в меру глупенькая, в меру сильная, но самое главное - она ЖИВАЯ! Со своими тараканами, своими поражениями и победами. Ей переживаешь, хотелось поддержать, сказать "не раскисай! Держись! Твой грузовик с сахаром уже за поворотом стоит"
    ГГерой оборотень. Думаю этим все сказано. Само собой брутальный альфа-самец, собственник и супер ё*арь тд и тп, для тех, кто не понял.
    ГлавГад неоднозначный персонаж. Однозначные психические отклонения, как говорится на лицо, но чисто по-человечески её жалко. Спойлерну ГлавГадина тут, а не ГлавГад.
    Сюжет вроде и прост да банален: после укуса ГГня стала оборотнем, лубоФФ с альфа-самцом - таких сюжетов море и ещё вагон с тележкой. Главная интрига - кто ГлавГад и нафига ей весь этот кордебалет с обращёнными.
    Не могу рекомендовать к прочтению, тк слишком много порно(хвала всем классического ЖМ без плёток и извращений), на мой взгляд, но и откровенного ФУУ нет. Предупреждение 18+ стоит, так что решать Вам.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2018г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.