Библиотека java книг - на главную
Авторов: 37925
Книг: 96458
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Тет-а-тет»

    
размер шрифта:AAA

Елена Гайворонская
Тет-а тет

Евгения

Максим Петрович, такси подано, – легкомысленным голосом сообщила секретарша Светлана, приоткрыв дубовую дверь.
– Спасибо.
Максим механически собрал документы, запер в сейф. Откинулся в кресле, устало помассировал виски.
Он очень устал. Да и день выдался длинный: ночным самолетом прилетел из Питера, вел сложные переговоры, встречался в Думе с нужными людьми – какой бизнес без родных прикормленных чиновников? Одна у него была радость – цены на нефть опять выросли. После переговоров вернулся в офис. И опять работал, как на конвейере. Да еще эти постоянные звонки, пустые, отрывающие отдела, а не ответить на них – нельзя. Именно эти звонки больше всего выводили его из себя. Только вникнешь в суть проблемы, сосредоточишься, так на тебе – дрррень! Выбросить бы этот мобильник в окно!
Вот опять. Позвонил деловой чел, без которого никуда. Осведомился, поедет ли Максим Петрович в марте в Куршевель. Разумеется, поедет. Как же иначе? С преогромным удовольствием поедет, и еще – им непременно надо пересечься в выходной, Максим будет очень рад, привет семье.
Черт бы подрал этот Куршевель. Максим не мог терпеть простых лыж, а о горных и говорить не стоит… Палки разлетаются в разные стороны, ноги разъезжаются… В прошлый раз Максим сломал три пары лыж и сам чуть не убился. Вот если бы нужно было играть в мяч или хотя бы заниматься плаванием – он бы не отказался. В прошлом Максим был спортсменом, волейболистом. Вырос – на юге России, в Астрахани, а на юге – какой снег? Теперь вот, к сороковнику, пришлось полюбить и лыжи. Что поделать? Мода. Как там сейчас говорят? «Если мода требует – и рога носят». Хотя это, пожалуй, чересчур…
Не забыть бы отдать распоряжения сотрудникам. В их глазах – почтение и страх. Правильно, пусть боятся. Боятся – значит уважают. Шеф приезжает редко, но метко. А теперь квартиру купит и будет в Москву наведываться чаще. Нашим людям только дай послабление – все дело развалят. Только и будут что курить да чаи гонять. Знаем, проходили.
Не успел Максим сесть в такси, как позвонила Ирина, его жена. Опять двадцать пять, сто раз одно и то же! Делом бы занялась, чтобы времени на пустую болтовню не оставалось! А зачем? Что у них – денег нет? Салоны, массажи, магазины, прочая муть… «Милый, как я сегодня выгляжу? Как тебе нравится мое новое платье?» Да как всегда выглядишь, в сороковник на двадцать пять смотреться все равно не будешь, хоть с утра до ночи массируйся. А платьев этих в доме столько, что впору бутик открывать. Куда она их девает? Ест, что ли? Впрочем, какая разница… Ее платья – пусть она что хочет, то с ними и делает.
– Как дети? – устало спросил Максим.
– У Анюты одни тусовки на уме, – пожаловалась супруга. – За книжку не усадишь.
«Вся в маменьку», – подумал он, но вслух сказал:
– Возраст такой.
– Ты бы с ней побеседовал, что ли, – неуверенным голосом попросила Ирина.
– Побеседую, – согласился Максим. – Когда приеду.
– А когда ты приедешь?
– Не знаю, – почувствовал он закипающее раздражение. – Когда дела переделаю. Я же не развлекаться в Москву поехал, правда? Как Васька?
– Шалит…
– Парень должен шалить, – защитил сына Максим.
– Квартиру сегодня поедешь смотреть? – Теперь настала очередь жены задавать вопросы.
– Сейчас еду в агентство, – коротко ответил он. – А там – как получится.
– Максим, я тут подумала, может, нам все-таки лучше купить коттедж?
– Ира, мы это сто раз обсуждали, – раздраженно рявкнул Максим. – Посмотрим, как дела пойдут. Пока я не планирую окончательного переезда в Москву. Только рабочие поездки. Если дела сложатся таким образом, что придется переезжать, тогда будем думать вместе. Все? Пока. Целую.
Как будто Ирина была способна думать… Мыслительный процесс никогда не был ее стихией.
Опять пробки. И холодрыга. Максим поежился. Хорошо, что заказал такси. Сам в час пик, толком не зная дорог, он вообще бы не доехал. Безумный город. Огромный, шумный, грязный. Максим не любил Москву. После чинного аристократичного Питера она казалась ему большим вокзалом. И воздух здесь был мерзкий, хоть не дыши или носи противогаз. Жуткая помесь смога и амбре бесконечных дешевых закусочных – кофе и прогорклое масло. Его бы воля – он бы из Питера ни ногой. А если и переехал бы, то куда-нибудь в сторону Гавайев. Ирина, напротив, насмотрелась дурацких сериалов, начиталась дамских романов: «Ах, Москва, ах, Рублевка!» Во время последней поездки в Куршевель скорешилась с какими-то рублевскими бабами, когда только успела? Те ей в уши насвистели, что, мол, Питер нынче вроде модной дачи, а настоящая жизнь в Москве.
А ведь когда-то столица ему нравилась. Манила мальчика из провинции. Тогда Москва была другой. И он был другим. Раньше все было другим. Как в анекдоте: «Дедуля, когда было лучше жить: сейчас или при Сталине?» – «При Сталине, внучек». – «Почему?!» – «При Сталине бабы моложе были».
Максим закрыл глаза и погрузился в легкую дремоту. Ему грезились биржевые сводки, думские баталии, Ирина в новом платье и сам он на лыжах, почему-то посреди пляжа.

***

– Шеф, приехали!
Максим очнулся, протер глаза. Расплатился с таксистом. Нашел офис агентства торговли недвижимостью. Хорошие знакомые посоветовали обратиться именно сюда. Здесь представлена вся лучшая московская элитка. Похоже. У входа встретил строгий охранник, он же швейцар. На стенах – стильные фотографии крутых домов в самых выгодных ракурсах. Красиво снято, невольно захочешь купить. Симпатичная девушка с белозубой улыбкой.
– Максим Петрович, мы вас ждем.
Куда вы денетесь…
– Пожалуйста, проходите в переговорную. Чай, кофе?
– Кофе, пожалуйста.
– Евгения Владимировна сейчас подойдет.
Евгения Владимировна… Что-то екнуло внутри при звуке этого имени. Бывают же совпадения…
Дама лет сорока. Хороший возраст для деловой женщины. Строгий серый костюм – юбка до середины колена, салатовая блузка с глухим воротом, гладкая прическа, неброский макияж…
– Добрый день. Меня зовут Евгения, я буду вести ваше дело…
Рука сама собой дрогнула. Кофе пролился на столик.
Это все-таки было не совпадение…
Чуть раскосые кошачьи прозрачно-зеленые глаза с мягким янтарным блеском. Веснушки, затертые тональным кремом, упрямые рыжие волосы, никак не желающие слушаться хозяйку. Как она изловчилась закрутить их в тугой узел? Аромат духов – легкий запах сирени – свежий, горьковатый, едва уловимый, будто лето посреди зимы. Девчонка из другой, далекой Москвы, с уютными тихими двориками, тополиным пухом, бабушками на лавочках у подъезда пятиэтажки, тенистыми аллеями старого парка, окольцованного цепью прудов.
Евгения…

***

– Привет, Евгения, – сказал он. – Надо же, где встретились!..
– Макс? – Удивленный взгляд, радостная улыбка. – Боже мой, сколько лет, сколько зим!
Кажется, она не лукавит. Так и не научилась? Неужели она и впрямь рада его видеть? Как воспоминание юности, дальней, светлой, беззаботной, когда все еще впереди и жизнь прекрасна и удивительна. А он? Кажется, он тоже ей рад. Так странно: он почти не вспоминал о Евгении все эти годы, будто ее и не было никогда. Не вспоминал. Но и не забывал ни на миг. Оказывается, так тоже бывает…

***

Отец Максима Протасова был военным летчиком. Мать – врачом-гинекологом. Семья моталась по гарнизонам. Пять лет здесь, пять лет там. Максим привык к кочевой жизни с потертым чемоданом в коридоре, к калейдоскопу городов, домов, квартир, друзей. Однажды отец пришел домой сияющий, как новенький рубль, слегка навеселе, торжественно сообщил, что удалось договориться – следующим пунктом назначения будет Германия. В эпоху железного занавеса это известие вызвало фурор. Мама даже помолодела: прихорашивалась, перебирала наряды, а отец радостно восклицал, что все старье надо оставлять дома – за границей новое купим.
Летный гарнизон, в котором поселилась семья Протасовых, напоминал деревню: все здесь знали друг друга и друг о друге. Несколько скучных блочных пятиэтажек, поликлиника, клуб да школа – вот и все, что видели доблестные советские воины. По периметру гарнизон был огорожен высоким бетонным забором, увенчанным колючей проволокой. За забором простиралось поле, за полем лес, а уже за лесом, через пару километров, находился крохотный немецкий городок, который и на карте было не отыскать. До Берлина можно было раз в неделю добраться специальным автобусом от комендатуры. Так что, собственно говоря, желанную заграницу Максим практически не повидал. Зато он стал играть в волейбол и выучил язык. Их юношеская сборная частенько выезжала на игры со сборными немецких школ и нередко обставляла бюргеров. Макс был одним из лучших игроков, и командование пообещало его отцу по возвращении в Союз дать «путевку в жизнь» способному пацану – направить его через спорткомитет в вуз. Это было актуально – папашин дембель приходился как раз на окончание Максом средней школы. Военная карьера его не привлекала: Максиму смертельно надоело кочевать, хотелось иной, размеренной, стабильной гражданской жизни. Он мечтал закинуть чемодан на антресоли, оборудовать свою комнату нехитрыми тренажерами и знать, что это навсегда. Поразмыслив, Максим замахнулся на иняз. Немецкий у них вела классная руководительница Екатерина Григорьевна – мировая тетка: веселая, добродушная, с короткой стрижкой, стильной оправой очков, спортивной фигурой, затянутой в джинсы, – она и впрямь походила на немку. Екатерина Григорьевна была искренне влюблена в свою работу: постоянно выдумывала викторины, разыгрывала сценки, ставила пьески на немецком – не захочешь – заговоришь. Уезжая, она дала ученикам свой телефон и адрес в Москве: будете проездом – звоните и заходите. Хороший уровень знания языка плюс помощь спорткомитета – это хороший набор для абитуриента – так самонадеянно рассуждал в то время Максим. Из Германии отца дембельнули в Бологое под Питером – тогда еще Ленинградом – на постоянное место жительства, на пенсию. Отец малость побурчал – хотел вернуться в родную Астрахань, к теплу и фруктам. Но мама обрадовалась: в Питере куда больше возможностей для сына.
Питер показался Максу фантастической сказкой наяву. После полуказарменного, огороженного колючей проволокой гарнизонного бытия, в котором все – от домов до улиц – было прямолинейным, незатейливым и неинтересным, он бродил по узким старинным улочкам, каждая из которых будила фантазию, несла в себе сокровенную тайну и очарование минувших веков. С наслаждением вдыхал он сырой, местами отдававший болотом воздух, разглядывал облупившиеся фасады исторических зданий, и картины прошедших эпох, порой жестоких, порой прекрасных, проносились в его воображении. Макс поднимался с первыми лучами солнца, садился на электричку до Питера и возвращался домой только поздно вечером – уставший, обалдевший, опьяневший от переизбытка впечатлений. Казалось, что он никогда не насытится этим городом. Но приближались экзамены. Макс взялся за книги и впервые почувствовал страх. С утра до ночи он долбил немецкий и все же боялся, что в большой Северной столице найдется немало ребят, способных его обставить. В маленьком гарнизоне он был первым учеником, а здесь, среди поражающих воображение дворцов, внезапно ощутил себя серой посредственностью. Тогда маме пришла в голову отличная идея: отправить мальчика на время погостить к одинокой пожилой отцовской родственнице Антонине в Балашиху, а заодно связаться с немкой Екатериной Григорьевной и взять у нее несколько частных уроков. Тетя Тоня искренне обрадовалась Максиму. Вместе с ним в тихую, заставленную старенькой мебелью и дорогими сердцу безделушками квартирку ворвалась брызжущая энергией молодость.
Вечером Макс позвонил немке, та пригласила в гости. Все складывалось как нельзя лучше. Впервые в жизни Максим отправился в Москву.
Он ожидал, что столица поразит и ошарашит его не меньше Питера. Но его ждало разочарование. Москва оказалась огромной, шумной и неуютной. Подземка глотала человеческую толпу, сминала, комкала и равнодушно выплевывала ее на нужной станции. Станции были красивыми – намного краше питерских, но казались холодными залами музея, далекими и равнодушными – с вознесшимися над шумящей толпой потолками, с колоннами и мозаичными картинами над суетливым человеческим потоком. Жарким майским днем закатанный в асфальт город был душен, чадил выхлопами, заставлял обливаться потом и чихать от едкой дорожной пыли. Чахлые тополя не спасали положения, только вяло трепетали иссохшей листвой. Макс брел по указанному адресу и думал, что в Москве нет ничего хорошего, и уже начинал считать дни до возвращения домой.
Дом, в котором жила немка, располагался в тихом зеленом дворике. На лавочках у подъездов сидели бабушки, щурились на солнце жирные коты, не обращая ни малейшего внимания на крутившихся неподалеку не менее толстых голубей, дети возились в песочнице и качались на деревянных качелях. Это была совсем другая Москва – неспешно провинциальная, как маленький гарнизон, изолированная от чужой жизни, – та сердитая и неприветливая столица, гремящая тысячами машин, оставалась где-то за невидимой границей. Макс подивился такой метаморфозе, вошел в подъезд обычной кирпичной пятиэтажки, поднялся на второй этаж, надавил на звонок. За дверью, обитой дешевым дерматином, раздались легкие шаги, тонкий девичий голосок спросил: «Кто там?» Максим ответил, что приехал к Екатерине Григорьевне. Дверь распахнулась. На пороге стояла девчонка в коротеньком цветастом халатике. У нее были длинные волосы цвета осеннего листопада, закрученные в пружинки и в беспорядке спадавшие на узкие плечи. Чуть раскосые, как у кошки, глаза – прозрачно-зеленые, отливали янтарным блеском. Очаровательный чуть вздернутый носик украшала семейка веснушек. На вид ей было лет четырнадцать-пятнадцать.
– Привет, – сказала она, нисколько не удивившись, – проходи. Мама сейчас придет. Она позвонила, сказала, что ее на работе задержали.
Максим попал в узкий коридор, в котором места хватало только ему одному. Скинул кроссовки, бегло окинул взглядом комнату – чистенькую, небогатую, с сервизом «Мадонна» в серванте и ковром с бордовыми розами на полу – непременными символами Германии восьмидесятых. В квартире Протасовых стояли точно такие же сервиз и ковер.
– Там кабинет. – Девчонка кивнула на дверь, ведущую в соседнюю комнату. – Чай будешь? Мама просила занять гостя.
– Нет, спасибо, – неожиданно смутился Максим, хотя был вовсе не из робкого десятка. Он позабыл о том, что у немки есть дочка. Точно, бегала по школе какая-то щекастая пигалица. Имени, конечно, он не помнил и решил, что, наверное, стоит познакомиться. А то как-то невежливо получается.
– Кстати, меня зовут Максим. А тебя? – улыбнувшись, спросил он.
– Кстати, Евгения, – чинно, не в тон ему, произнесла девчонка.
– Прямо так? – рассмеялся Максим.
– Да, именно так, – важно подтвердила малявка.
– А просто Женька не сойдет? – Максим критически посмотрел на хозяйку.
– Нет, не сойдет, – тоном, не терпящим возражения, заявила она и защелкала переключателем программ телевизора, потеряв к гостю всякий интерес. – Одну фигню крутят, – сказала она не то Максиму, не то в окружающий воздух.
Зазвонил телефон. Евгения сняла трубку и принялась болтать с какой-то Машкой, почесывая босой левой ногой правую ногу под коленкой. Ножки у нее очень даже ничего, отметил про себя Максим, длинные, тонкие. Вырастет, оформится, станет аппетитной девочкой.
– Да, я скоро выйду, – сообщала она в трубку. – Как только мама придет. Нет, прямо сейчас не могу. К маме ученик приехал, а она задержалась. Кто симпатичный? Ученик? Какой ученик? Ах, этот… – Она обернулась, смерила Максима оценивающим, с прищуром, взглядом, отчего Максим почувствовал себя неловко и раздраженно заерзал на диване, поморщила веснушчатый носик и ответила: – Обыкновенный, – и тут же принялась обсуждать какую-то противную математичку с дурацкой контрольной.
«Вот мелочь нахальная, – с досадой подумал Максим. – Дернуть бы ее за волосы. Ишь, гриву отрастила… Рыжая-бесстыжая…»
Он размышлял, а рука сама собой потянулась к янтарной пряди, пальцы ухватились за кончик, но тут девчонка обернулась, изумленно вытаращила глаза, видимо дивясь нахальству гостя, и, недолго колеблясь, легонько стукнула телефонной трубкой Максима по лбу. Максим отдернул руку, потер лоб и торжествующе улыбнулся. Все же удалось проучить маленькую задаваку!
– Ах ты! – беззлобно воскликнула Евгения и вдруг залилась звонким и таким заразительным смехом, что Максим захохотал вслед за ней. А трубка продолжала о чем-то громко вопрошать…
Тут раздалась мелодичная трель дверного звонка.
– О, муттер! – крикнула не то в трубку, не то специально для Максима Евгения. – Маш, ща выхожу! Пять минут!
Кинула трубку на рычажки, бросилась отворять дверь, с размаху налетела на стул, чертыхнулась. Ураган, а не девчонка.
Екатерина Григорьевна радостно всплеснула руками:
– Макси-им! Вырос-то как! Возмужал. Женька, ты чаем гостя напоила?
– Он не захотел, – отозвалась откуда-то из недр квартиры Евгения.
– Ну что же ты! – укорила Максима немка. – Правда чаю не хочешь? А кофе? Ладно, давай почаевничаем после занятий. Проходи в кабинет.
Кабинет представлял собой крохотную комнатенку, все стены которой были заставлены стеллажами с книгами, а около окна притулился письменный стол с лампой и стул с вращающимся сиденьем.
– Женька почти все прочла, – поймав взгляд Макса, не без гордости сообщила немка. – Она читать любит. Давай садись.
Максим сел на стул, Екатерина Григорьевна достала табурет. За дверью смерчем, все сметая на пути, пронеслась Евгения. Что-то загрохотало.
– Осторожнее! – крикнула Екатерина Григорьевна. – Мебель переломаешь! А потом все ноги в синяках, – посетовала она уже Максиму. – Вроде не глупая девочка, а ветер в голове.
– Маленькая еще, – тоном авторитетного взрослого дядюшки заявил Максим, чувствуя себя усталым и умудренным опытом в свои семнадцать. – Сколько ей?
– Пятнадцать, в июле шестнадцать исполнится, – улыбнулась немка.
– Ма, я пошла! – зазвенел за дверью жизнерадостный крик. – Меня Машка ждет!
– Куда пойдете? – поинтересовалась Екатерина Григорьевна.
– В парк! Там наши собираются! – сообщила Женька.
– Из класса? – уточнила немка.
– Откуда же еще? – вопросом на вопрос ответила девчонка.
– Покажись! – крикнула Екатерина Григорьевна.
Евгения объявилась на пороге, картинно оперлась о дверной косяк. Белые брючки, зеленая кофточка в оранжевую полоску.
– Губы накрасила? – неодобрительно спросила мать.
– Тебе показалось! – отозвалась Евгения и тут же исчезла.
Входная дверь гулко хлопнула. Екатерина Григорьевна покачала головой и открыла учебник.

***

…Макс стал частым гостем в доме Екатерины Григорьевны. Он быстро привык к столичной сутолоке и пыли, и город стал казаться не таким противным. А после того, как он съездил в Кремль, побродил по Александровскому саду, заблудился среди узеньких центральных улочек, так похожих на питерские, с крохотными, напоминающими боровики пузатыми церквушками, понял, что готов полюбить Москву. Если Питер был для него любовью с первого взгляда, яркой девушкой с обложки, Москва явилась Максиму простой соседской девчонкой, чьи шарм и прелестную неповторимость удалось рассмотреть не сразу, не второпях. После полуторачасовых занятий немецким Екатерина Григорьевна накрывала чай с конфетами, а Макс доставал пирожки, испеченные заботливой тетей Тоней.
Изредка он видел Евгению. Девочка явно не относилась к числу домоседок. Если она находилась в квартире, значит, либо потому, что только что вернулась откуда-то, либо потому, что собиралась куда-то. Она была разной, переменчивой, как ранняя весна. То весело крутилась перед зеркалом, что-то напевая и сооружая из непослушных волос невероятные вавилоны. То задумывалась и бродила сомнамбулой, хмурилась, отвечала невпопад, жаловалась на плохой сон или головную боль. Раз Максим застал ее не в настроении. Евгения ворчала, что кабинет вечно занят и ей негде делать уроки. А на другой день встретила его как родного, продемонстрировала новые кассеты, потащила на кухню пить кофе, болтала без умолку о школе, об однокласснике Валерке, о предстоящем дне рождения подруги Машки. Екатерина Григорьевна не придавала причудам дочери большого значения, ссылалась на переходный возраст и гормональные всплески.
Евгения оказалась для своего возраста на редкость интересной собеседницей. Она много знала, многим интересовалась, обо всем, начиная с творчества Гете и кончая Октябрьской революцией, имела свое мнение, вполне взвешенное и обоснованное, подчас не совпадавшее с мнением Максима, к тому же умела отстаивать свою точку зрения, аргументируя каждое слово. В такие минуты Максим забывал, что спорит с ребенком.
– Ты бы лучше про экзамены думала, – укоряла Евгению мать. – Времени осталось всего ничего, только попробуй наполучать троек! Вместо курорта просидишь все лето на даче с бабушкой!
Евгения досадливо морщилась и делала рукой выразительный жест, словно отгоняла надоедливую муху.
– У меня все под контролем. Хочешь, отвечу любой билет?
Не дожидаясь ответа, она притащила учебники русского языка и геометрии, листок с вопросами и заставила Максима ее экзаменовать. Без запинки доказала теорему о подобии треугольников, рассказала про знаки препинания в сложносочиненных предложениях, начертила схему предложения. После этого обернулась к матери с торжествующим видом и нахально показала язык.
– У тебя хорошая память, – с уважением сказал Максим.
– Да, память у нее отличная, – подтвердила немка. – Еще в детстве с ходу запоминала большие тексты и иностранные слова. А грамматику она просто схватывает на лету.
– Тоже в иняз пойдешь? – спросил Максим девчонку.
– Наверное, – кивнула она. – Впрочем, я еще не решила. Я думаю.
– Ты бы Максиму город показала, что ли, – подсказала Екатерина Григорьевна.
– Что его показывать? Это что, трусики? – удивленно приподняла брови Евгения. – Вот он, иди и смотри.
– Женя, что за пошлые остроты! – негодующе воскликнула немка. – Я бы попросила тебя впредь воздерживаться от подобных шуточек. Как не стыдно, да еще в присутствии мальчика!
Евгения хихикнула. Макс тоже прыснул. Женькина непосредственность и смешливое лукавство его забавляли. В ней не было нарочитого кокетства и выпендрежности, которые, возможно, появятся позже. Она не играла во взрослую, не старалась казаться старше и опытнее, чем обычно грешат девочки-подростки. Она была самой собой – упрямой, своенравной, независимой, энергичной, прямолинейной. Казалось, все ее маленькое существо говорило: «Вот я, такая, какая есть. Принимай или уходи». Иногда, возвращаясь домой в гремящей электричке, Макс ловил себя на том, что под стук колес думает о Евгении. Ничего конкретного. Просто вертятся в голове ее рыжие волосы, кошачьи глаза, угловатые жесты, открытая улыбка…
Как-то в очередной приезд Максима стены комнаты содрогнулись от беспощадного стука. Кто-то молотил молотком так, что все вокруг дребезжало и грозило обрушиться.
– Евгения, перестань! Ты мешаешь заниматься! – крикнула немка. И пожаловалась: – Голова уже трещит!
– А что случилось? – поинтересовался Максим.
– У Женьки в комнате оборвался карниз, – объяснила Екатерина Григорьевна. – Она взялась сама его повесить. Я говорю: надо вызвать плотника, под потолком проходит бетонная балка, ее просто так молотком не возьмешь. А Евгения не слушает. Такая упрямая! – И добавила с неожиданной гордостью: – Вся в отца.
Максим никогда не спрашивал про немкиного супруга: неудобно. Сейчас он вопрошающе посмотрел на учительницу. Та поняла немой вопрос и ответила:
– Я ведь давно вдова. Мой муж, Володя, умер, Царство ему Небесное. Золотой был человек. Сгорел от рака желудка, как свечка. А все, что было после, – не то и не так. Пыталась, да не получилось. Может, это и к лучшему. Я ведь невольно всех с Володей сравнивала… А Евгения очень похожа на отца. Такая же рыженькая…
Губы Екатерины Григорьевны задрожали, и Максим вдруг осознал, что бывает боль, которую невозможно изжить до конца, она всегда с тобой, как воздух, как день или ночь. Можно забыться, но не забыть. Можно продолжать двигаться, петь, смеяться, снова любить, но в самом тайном уголке души хранить частичку померкшего света, который и дает силы жить дальше. Он застыл в молчаливом преклонении перед этим светом памяти, перед самим фактом его существования. Ему захотелось как-то помочь, что-то сделать для этой стойкой маленькой женщины.
– Давайте я попробую, – решительно толкнул он дверь в комнату Евгении, где до той поры не бывал ни разу. Окинул все вокруг быстрым взглядом. Сразу видно: девичья. Обои в мелкий розовый цветочек, на узкой этажерке – мягкие игрушки, рядом с учебниками – маленькое подвесное трюмо с полочкой, заставленной всякими банками-склянками. Узкая кушетка у окна под сбитым велюровым покрывалом с оборками, поверх раскиданы глянцевые журналы, на стенах – портреты тощих манекенщиц в экстравагантных нарядах вперемешку с любительскими фотографиями в картонных рамках: оранжевый закат на море, желтоглазые ромашки, смешливые девчонки, полосатая кошка с глазами как у Евгении.
– Женька снимала, – мимоходом пояснила Екатерина Григорьевна. – Это ее хобби. Фотоаппарат ей хороший в Германии купила.
– Здорово, – искренне похвалил Макс.
Раскрасневшаяся от усердия, с прилипшими ко лбу рыжими прядями, выбившимися из стянутого резинкой конского хвоста, в затертых до дыр джинсах и растянутой футболке Евгения балансировала на подоконнике с молотком в одной руке и длиннющим гвоздем в другой. Несколько покореженных согнутых гвоздей уже валялись на полу. Возле босых пальцев с выкрашенными ярко-розовым лаком ноготками стояла жестяная банка из-под кофе – в ней смиренно ожидали своей участи остальные гвозди.
– Привет, – буркнула через плечо Евгения, приставила гвоздь к изрядно побитой стене и прицелилась молотком.
– Ну-ка, слезь, отдохни, – коротко распорядился Макс.
Евгения попыталась спорить, но он стащил упрямую девчонку с подоконника, за что получил несколько щипков, подзатыльник и две царапины на шее.
– Ох и вредная же ты, – покачал головой Макс, потирая шею. – Дрель в доме есть? А лучше перфоратор.
– Инструменты на антресолях, – сказала Екатерина Григорьевна. – Женя, принеси табуретку.
– Сам возьмет, – надулась Евгения. Уселась на кровати, обхватила руками колени, гневно сверкнула исподлобья потемневшими глазищами.
– Чего злая такая? – удивился Максим. – Помочь же хочу.
– А руки зачем распускать?!
– Ну, ты ребенок! – рассмеялся он. – Как тебя еще было с окна согнать? Всю шею расцарапала. Больно же. Что теперь своей девушке скажу?
– Так тебе и надо, – еще больше разозлилась Евгения. – Вот свою девушку и хватай. В другой раз укушу, понял?
– Понял, – снова хохотнул Макс.
– Ничего смешного!
– Жень, ну как тебе не стыдно? – укорила немка. – Мальчик помочь хочет. Вот стремянка, полезай.
Максим залез на антресоли, чихая от пыли, нашел старую сумку с инструментами, вытащил дрель и подходящее сверло.
– Дюбеля нужны, – сказал он. – Есть поблизости хозяйственный магазин?
– Есть, есть, – засуетилась немка. – Только мне так неудобно…
– Да все нормально! – заверил ее Макс. – Работы-то здесь на десять минут.
– Евгения, сходи с Максимом в «Стройматериалы», – тоном, не терпящим возражений, приказала Екатерина Григорьевна.
– Ладно, – неохотно согласилась Евгения. – Выйди, я переоденусь.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • Rose-Maria о книге: Ульяна Соболева - Ты не буди вулкан остывший [СИ]
    У автора это излюбленный сюжет. Как под копирку написаны почти все книги. Кримминальная санта-барбара блин...

  • vvv340 о книге: Андрей Геннадьевич Кощиенко - Косплей Сергея Юркина [СИ]
    в книге гомосятины не на грош. не стоит наговаривать

  • Юнона о книге: Айя Субботина - Простокровка из Дра'мора
    Очень понравилось начало, хотя тоже не люблю об ангелах-демонах.не зря ждала окончания серии. Академика не перетягивает сюжет на себя, редкий случай, когда читать историю юной девушки увлекательно- ни тебе пятиэтажных описаний нарядов и вечеринок, ни стенаний над уроками физ-ры. Спасибо автору за хорошее фэнтези!

  • Abigel о книге: Александра Черчень - Ведьма против мага!
    Книга понравилась. Интересный сюжет, динамика, гг. Любовная линия интригует, необычно. Стоит потраченного времени

  • tktyjxrf о книге: Елена Звездная - Восход черной звезды
    Если бы я знала, "проглотив" в 2013 году третью книгу про Катриону и прочитав в феврале 2014 года:- "Привет всем. Так как меня замучили письмами о продолжении Катрионы, выкладываю начало на сайте". А речь шла о маленьком кусочке четвертой книги. Что это самое продолжене я увижу в 2018 году!!!!! У меня нет слов, чтобы выразить ....недоумение об отношении автора к своим читателям. Это отнешение - ... гнусное?
    И всё же. Спасибо за книгу.
    И может я и ошибаюсь, но от третей до четвертой Катрионы прошло БОЛЬШЕ пяти лет (осень 2018 - весна 2013).

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2018г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.