Библиотека java книг - на главную
Авторов: 37925
Книг: 96458
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Хрупкая душа»

    
размер шрифта:AAA

Джоди Пиколт
ХРУПКАЯ ДУША

Посвящается Марджори Роуз, в руках которой распускаются цветы, которая док чадывавтп мне свежайшие cttnsffinu с другого конца мира и знает, что к любому наряду идет зеленая сумка.
Ты — моя лучшая подруга навеки.

Благодарность

Что может быть банальнее слов «Я не смогла бы написать эту книгу одна», но и что может быть правдивее? Прежде всего мне бы хотелось поблагодарить родителей, чьи дети больны остеопсатирозом, за то, что они позволили мне наблюдать за их жизнью вблизи, и самих ребятишек, которые смешили меня и каждый день напоминали, что сила — это не просто физическая мера. Лори Блейзделд и Рейчел, Тарин Макливер и Мэтью, Тони и Стейси Мосс и Хоуп, Эми Фелпс и Джонатан — спасибо вам. Спасибо моей бесподобной команде медиков — Марку Брезинскому, Дэвиду Таубу, Стиву Сардженту. Спасибо моим орлам от юриспруденции — Джен Стерник, Лиз Айвон, Крису Китингу и Дженнифер Сарджент. Я в неоплатном долгу перед Дебби Бернштейн, поведавшей мне историю своего удочерения и позволившей эту историю позаимствовать. Я многим обязана Донне Бранса, которая ради меня воскресила очень болезненные воспоминания и честно ответила на все мои вопросы. Спасибо Джеффу Флюри, Нику Джакконе и Фрэнку Морэну, которые помогли мне создать живой и яркий образ полицейского. За полезные сведения в других областях я выражаю благодарность Майклу Голдмэну (также одолжившему мне фантастическую надпись со своей футболки), Стиву Элспачу, Стефани Райан, Кэти Хеменуэй, Яну Шайнеру, Фонсаке Мальян, Кевину Лавину, Эллен Вилбер, Синди Баззелл и Фреду Клоу. Чудовищным упущением было бы не поблагодарить сотрудников «Атриа Букс», которые помогли мне достичь успеха в писательском деле. Я назову их поименно: Кэролин Рейди, Джудит Керр, Дэвид Браун, Кэтлин Шмидт, Меллони Торрес, Сара Брэнхем, Лора Стерн, Гэри Урда, Лиза Кайм, Кристина Дюплессис, Майкл Селлек. Я люблю вас всех. Отдельная благодарность работникам отдела продаж: благодаря вашим усилиям мои книги попадают с прилавков магазинов прямиком в умы и сердца читателей. Большое спасибо тебе, Камилла Мак Даффи! Ты не только выдающийся издатель, ты мое секретное оружие против тоски. Спасибо Эмили Бестлер, с которой я всегда чувствую себя звездой (и все другие относятся ко мне соответственно). Спасибо Лоре Гросс, с которой я отпраздновала двадцатую годовщину: наш союз для меня не менее дорог, чем законный брак. Спасибо моей маме Джейн Пиколт, которая первая в меня поверила, а потом смеялась и плакала в самых подходящих моментах.
Дабы не перевирать факты, я должна заметить, что в Омахе таки проводилась конвенция остеопатологов, но дату в тексте романа я изменила. Также я слегка исказила процедуру отбора присяжных в штате Нью-Гэмпшир: нет, их не отбирают лично, но ведь так читать гораздо интересней!
Напоследок я заготовила два особенных «спасибо». Первое из них уходит к Кэти Десмонд, моей названной сестре, которая является автором всех рецептов, приписанных в книге Шарлотте О’Киф. Если вам когда-нибудь посчастливится получить приглашение к ней на обед, бегите туда бегом! Второе «спасибо» достается Каре Шеридан, способной вселить веру даже в отчаявшихся. Она занимается изучением психологии подростков с физическими недостатками. Она сама спортсменка — пловчиха, побившая не один рекорд. Она собирается замуж за чудесного парня. И кстати, у нее остеопсатироз третьего типа. Спасибо тебе, Кара, за то, что открыла мне мир, в котором преграды созданы, чтобы их преодолевать, в котором о человеке не судят по его болезням, в котором нет ничего невозможного.
И еще я хочу в который раз поблагодарить Кайла, Джейка и Сэмми, которые неизменно дарят мне надежду, и Тима, который обеспечивает счастливый финал всем моим историям.
Но получил ли ты от жизни, что хотел? Я получил.

Пролог

Чего же ты хотел? Именовать себя Любимым, Чтобы меня любили на Земле.
Раймонд Карвер. Поздний фрагмент

Шарлотта

14 февраля 2002 г.
Всё на свете ломается: машины, ногти, деревья. Бьется стекло, крошатся картофельные чипсы, рвутся связи. Можно побить рекорд, разбить купюру, выбить из седла. Можно развалить целую страну. Встречаются люди-ломаки, дома назначают на слом, против лома нет приема. Ломаются голоса, проламываются черепа, море бьется о волноломы. Люди куда-то ломятся, люди переламывают себя, люди проявляют вероломство. Войска разбивают противника, одна карта бьет другую.
В последние два месяца беременности я составляла список таких вещей в надежде облегчить твое появление на свет.
Бьются надежды.
Бьются сердца.
В ту ночь, когда ты родилась, я приподнялась на кровати, чтобы пополнить этот список. Пока я нащупывала карандаш и бумагу на тумбочке, Шон теплой ладонью коснулся моей ноги. «Шарлотта, — спросил он, — ты в порядке?»
Не успела я ответить, как он крепко прижал меня к себе. И я заснула в его объятиях, полностью успокоенная. Записать свой сон я забыла.
Лишь несколько недель спустя, когда ты уже была с нами, я вспомнила, что разбудило меня в ту ночь: линии разлома. Это те места, в которых земная кора идет трещинами. Там зачинаются землетрясения, оттуда проклевываются вулканы. Иными словами, мир рушится под нами, а твердая почва, на которой мы привыкли стоять, — всего лишь иллюзия.

* * *

В этот мир ты прибыла во время бури, которой никто не ожидал. Северо-восточный ветер, как позже объяснили синоптики, должен был дуть к северу, в сторону Канады, а вместо этого обернулся лютым бураном и ожег всё побережье Новой Англии. Редакторы новостей пренебрегли сюжетом о школьной парочке, что встретилась вновь уже в доме престарелых и наконец поженилась, и даже экскурсом в историю сердечка как символа влюбленных ради непрекращающихся погодных сводок и репортажей о тех местах, где ледяной стихией повредило линии электропередачи. Амелия за кухонным столом вырезала «валентинки» из цветной бумаги, а я наблюдала за вихрями, что отчаянно бились в стеклянную заслонку. По телевизору показывали, как машины скатываются с трасс.
Заметив голубую вспышку патрульной машины, я всмотрелась в экран — проверить, не Шон ли сидит за рулем.
От внезапного стука в стекло меня подбросило на месте.
— Мамуля! — испуганно вскрикнула Амелия.
Обернувшись, я увидела, как град наносит еще один залп по окну: на месте удара осталась пробоина с мой ноготь величиной. У нас на глазах эта пробоина разрослась паутиной трещин, занимая площадь уже в кулак.
— Папа потом починит, — сказала я.
В этот момент у меня отошли воды.
Амелия уставилась на пол.
— Мама, а ты оскандалилась.
Кое-как доковыляв до телефона, я позвонила Шону на мобильный, но он не взял трубку. Тогда я набрала номер диспетчерской.
— Вас беспокоит жена Шона О’Кифа, — представилась я. — У меня начались роды.
Диспетчер сказал, что может выслать «скорую», но на это понадобится время: весь транспорт в данный момент занят на устранении последствий многочисленных аварий.
— Ничего страшного, — сказала я, вспоминая, как долго рождалась твоя сестра. — Мне не к спеху.
И тут меня согнуло первой схваткой. Не выдержав боли, я выронила трубку. Глаза у Амелии округлились.
— Все хорошо, — соврала я и улыбнулась так широко, что заболели щеки. — Трубка скользкая…
Я подобрала телефон и на сей раз позвонила Пайпер, которой всегда могла доверить свое спасение.
— Ты не можешь рожать! — возмутилась она, хотя уж ей ли не знать: помимо лучшей подруги, она также исполняла роль моего гинеколога. — Кесарево запланировано на понедельник.
— Наверное, ребенку не сообщили! — задыхаясь, процедила я. Вторая схватка набежала волной, и я скрипнула зубами.
Она не стала произносить того, о чем мы обе думали: что я не смогу родить тебя естественным путем.
— А где Шон?
— Я… не… зна… Пайпер!
— Дыши, — автоматически скомандовала она, и я запыхтела, как меня учили. — Я сейчас позвоню Джанне и скажу, что мы выезжаем.
Джанна — это доктор Дель Соль, специалист по внутриутробному развитию, всего восемь недель назад выписанная Пайпер лично.
— Мы?
— А ты хочешь сама повести машину?
Через пятнадцать минут я, откупившись от расспросов Амелии ее любимым мультсериалом, уже сидела на диване в пуховике твоего отца: в свою куртку я давно не влезала.
Когда я рожала первый раз, у двери меня ждала сумка со всем необходимым. Я составила список пожеланий к персоналу и записала кассету с музыкой, которая должна играть в родильном отделении. Я знала, что будет больно, но в награду мне полагалось дитя, которого я так ждала. Первые роды были событием счастливым и волнительным.
Но теперь я окаменела от ужаса. Внутри ты была в безопасности, снаружи тебе угрожало многое.
Дверь распахнулась, и весь дом, казалось, заполнился яркорозовым пуховиком Пайпер и звуком ее уверенного голоса.
Следом вошел ее муж, Роб, державший на руках Эмму, которая мяла в ладошках снежок.
— «Следствие ведет Блу»? — удивился он, усаживаясь возле твоей сестры у телевизора. — Это, между прочим, моя любимая программа… после шоу Джерри Спрингера, конечно.
Амелия! Я даже не подумала, кто присмотрит за ней, пока я буду рожать тебя.
— С каким промежутком? — деловито спросила Пайпер.
Схватки накатывали каждые семь минут. Когда меня накрыло очередным приливом боли, я ухватилась за подлокотник кресла и досчитала до двадцати. Взгляд мой был прикован к трещине в стекле.
Из точки, куда угодила градина, разбегались морозные лучики. Это было прекрасное и одновременно жуткое зрелище.
Пайпер присела рядом и взяла меня за руку.
— Шарлотта, все будет хорошо, — пообещала она.
И я, дура, поверила ей.
В приемной было не протолкнуться от людей, пострадавших в авариях из-за бурана. Мужчины прижимали к головам окровавленные полотенца, дети беспомощно барахтались на носилках. Пайпер протащила меня мимо них прямиком в родительное отделение, по коридорам которого уже металась доктор Дель Соль. В последующие десять минут мне успели сделать анестезию и увезти в операционную на кесарево сечение.
Я развлекала себя незатейливыми играми. Если на потолке окажется четное число флуоресцентных лампочек, Шон приедет вовремя. Если в лифте мужчин будет больше, чем женщин, прогнозы врачей не оправдаются. Не дожидаясь, пока я попрошу, Пайпер надела больничную робу, заместив Шона на посту моего «дыхательного тренера».
— Он успеет, — заверила она.
В операционной все предметы отливали безжизненным металлом. Зеленоглазая медсестра — лица ее я не видела под маской, волос не разглядела под шапочкой — приподняла мне сорочку и смазала живот бетадином. Когда стерильная занавеска опустилась, меня охватила паника. А вдруг мне вкололи недостаточно обезболивающего и я почувствую, как скальпель взрезает мою плоть? Вдруг ты разобьешь мои надежды и, едва появившись на свет, умрешь?
Во внезапно распахнувшуюся дверь с холодным дуновением зимы влетел Шон. На лице у него уже была повязана маска, зеленая больничная рубашка кое-как заправлена в брюки.
— Подождите! — закричал он. Приблизившись, он погладил меня по щеке. — Солнышко мое, прости. Я приехал, как только узнал…
Пайпер похлопала Шона по плечу.
— Вы и вдвоем управитесь, — сказала она и отошла, успев на прощание сжать мою руку.
И Шон оказался совсем рядом, и ладони его согревали мне плечи, и гимны его слов отвлекали меня от происходящего. Доктор Дель Соль тем временем занесла скальпель.
— Ты так меня напугала! О чем вы с Пайпер вообще думали, когда помчались сюда сами?
— О том, что ребенок не должен рождаться в кухне.
Шон покачал головой.
— Могло случиться что-то ужасное…
Меня дернуло по ту сторону занавески — и я, затаив дыхание, отвернулась. Тогда-то я и увидела увеличенный снимок УЗИ, сделанный на двадцать седьмой неделе, увидела семь твоих сломанных косточек, рогалики твоих тоненьких конечностей, загнутые внутрь, как панцирь улитки. «Что-то ужасное уже случилось», — подумала я.
А потом ты кричала, хотя тебя держали осторожно, словно облачко сахарной ваты. Ты плакала, но не так, как положено плакать обычным младенцам. Ты плакала от чудовищной боли — словно тебя рвали на части.
— Аккуратней, — велела доктор Дель Соль акушерке. — Нужно поддерживать весь…
Послышался щелчок, словно от лопнувшего пузырька, и, хотя я сама не могла в это поверить, ты заплакала еще громче.
— О боже… — прошептала акушерка, готовая впасть в истерику. — Что это сломалось? Это я виновата?
Я пыталась рассмотреть тебя, но видела только красную полоску рта и рубиновое полыхание щек.
Врачебный консилиум, созванный тут же, не смог тебя успокоить. Наверное, до того самого момента, когда ты зарыдала, я отказывалась верить всем этим УЗИ и анализам, врачам и медсестрам. До того самого момента, когда ты заплакала, я сомневалась, что смогу тебя полюбить.
Шон заглянул через плечи столпившихся докторов.
— Она — просто идеал, — сказал он, оборачиваясь ко мне, но его слова заискивающе помахивали хвостиком, как собака, ждущая одобрения хозяйки.
Идеальные дети не кричат так истошно, что у тебя разрывается сердце. Идеальные дети кажутся идеальными внешне и являются идеальными внутри.
— Не трогайте ее за руку, — пробормотала медсестра.
Вторая возразила:
— Как же я ее тогда спеленаю?
Тут их спор прервался твоим воплем — ты взяла неслыханную ноту.
«Уиллоу», — прошептала я. Мы с твоим папой сошлись на этом имени, хотя его пришлось довольно долго убеждать. «Мне не нравится, — упорствовал он. — Уиллоу — это «ива», а ивы плачут». Но я хотела, чтобы в твоем имени содержалось доброе пророчество, чтобы тебя защищало дерево, которое гнется, однако никогда не ломается.
«Уиллоу», — прошептала я снова, и ты услышала меня сквозь какофонию галдящих медиков, гул аппаратов и слепящую боль во всем теле.
«Уиллоу», — сказала я уже громче, и ты повернулась на звук, как будто я смогла обнять тебя своим голосом.
«Уиллоу», — сказала я, и в тот же миг ты перестала плакать.
Однажды, когда я была на пятом месяце, мне позвонили из ресторана, где я раньше работала. Мать главного кондитера сломала ногу, а в тот вечер к ним должен был пожаловать ресторанный критик из газеты «Бостон Глоуб». И как бы нагло и неуместно ни прозвучала эта просьба, не могла бы я заскочить на минутку и быстренько испечь шоколадный «наполеон», тот самый, с мороженым со специями, авокадо и банановым крем-брюле?
Признаюсь, я поступила как законченная эгоистка. Мне, неповоротливой толстухе, захотелось напомнить себе, что когда-то я могла не только резаться в картишки с твоей сестрой и сортировать белье перед стиркой. Поручив Амелию няньке-школьнице, я поехала в «Каперсы».
За время моего отсутствия кухня почти не изменилась, разве что новый шеф-повар навел свои порядки в кладовых. Быстро расчистив себе рабочее пространство, я взялась за тесто. Увлекшись процессом, я обронила кусок масла и нагнулась поднять его, пока никто не поскользнулся и не упал. Но на этот раз, подавшись вперед, я осознала тот факт, что больше не могу свободно сгибаться в пояснице. Я сдавила тебе дыхание — и ты в ответ сдавила мне. «Прости, малышка», — сказала я, выпрямляясь.
Сейчас я вспоминаю об этом и думаю: не тогда ли сломались семь костей в твоем теле? Заботясь о ком-то постороннем, не искалечила ли я тебя?
Родилась ты в начале четвертого, но увидеть тебя я смогла лишь к восьми вечера. Шон возвращался каждые полчаса с последними известиями: «Ей делают рентген. Взяли кровь на анализ. Похоже, у нее и лодыжка сломана». В шесть часов он принес самую радостную весть: «Третий тип. Семь заживающих переломов и четыре новых, но дышит она нормально». Я не могла сдержать улыбки — наверное, единственная женщина во всем роддоме, которую можно было порадовать такой новостью.
Мы уже два месяца знали, что ты родишься с ОП — остеопсатирозом, болезнью несовершенного костеобразования, «стеклянной костью». Эти две буквы станут впоследствии твоей второй натурой. Из-за дефекта коллагена кости становятся такими хрупкими, что могут поломаться, если человек споткнется, резко дернется или чихнет. Существует несколько типов этого заболевания, но только два из них проявляются во внутриутробных переломах — а именно их и показало УЗИ. Тем не менее рентгенолог не мог определить, второй у тебя тип (с ним не живут) или третий (тоже очень серьезный и прогрессирующий). Теперь же я знала, что в ближайшие годы у тебя сломаются еще сотни костей, но это не имело значения: главное — ты будешь жить, у тебя впереди — целая жизнь на сращение переломов.
Когда непогода улеглась, Шон поехал домой забрать твою сестру, чтобы и она с тобой познакомилась. Я смотрела, как доплеровский локатор прослеживает уход бурана на юг, где он обернется ледяным дождем и парализует аэропорты Вашингтона на три дня. В дверь постучали, и я попробовала привстать, хотя свежие швы обжигали тело огнем.
— Привет, — сказала Пайпер, входя в палату. — Я уже слышала новости.
— Знаю. Нам так повезло.
На долю секунды замешкавшись, она все же улыбнулась и кивнула.
— Ее сейчас принесут, — сказала Пайпер, и в этот момент появилась медсестра с каталкой.
— А вот и наша мамочка! — пропищала она.
Перевернувшись на спину, ты крепко спала в покатом поролоновом лотке, который устроили в пластиковой кроватке. Твои крошечные ручки и ножки были обмотаны бинтами.
Когда ты выросла, твой диагноз стал очевиден: знающие люди сразу замечали, как искривлены твои конечности, как заострено треугольное личико, какого ты неестественно маленького роста, — но в тот момент, невзирая на повязки, ты казалась самим совершенством. Кожа твоя была бледно-персикового оттенка, ротик походил на малюсенькую ягодку малины. Золотистые волосы торчали непослушными кустиками, ресницы были длиной с ноготь у меня на мизинце. Я протянула руку, чтобы коснуться тебя, но тут же опомнилась.
Я была настолько занята заботами о твоем выживании, что совсем не подумала о тех трудностях, с которыми тебе предстоит столкнуться. Я родила девочку прелестную, но уязвимую, как мыльный пузырь. И я, твоя мать, должна была тебя оберегать. Но вдруг моя забота причинит тебе вред?
Пайпер с медсестрой переглянулись.
— Ты ведь хочешь взять ее на руки, правда?
С этими словами она запустила руку под поролон, а медсестра приподняла его края — две крылатые параболы, — чтобы поддержать твои ручки. Медленно, осторожно они возложили драгоценную ношу на изгиб моего локтя.
— Привет, — прошептала я, прижимая тебя.
Ладонь моя уперлась в грубые выступы подкладки. Сколько должно пройти времени, прежде чем я смогу носить этот сверточек, ощущать тепло твоей кожи на своей? Я вспоминала, как плакала новорожденная Амелия, как я укладывала ее в кроватку и засыпала, стиснув ее в объятиях, и всегда переживала, как бы не придавить ее во сне. Но с тобой все иначе — тебя опасно было вынимать из колыбели. Опасно даже гладить по спинке.
Я подняла глаза.
— Может, ты ее подержишь… — сказала я Пайпер.
Она села рядом со мной и провела пальцем по восходящей луне твоей головки.
— Шарлотта, — сказала Пайпер, — она не разобьется.
Мы обе знали, что это неправда, но прежде чем я успела ее уличить, в палату ворвалась Амелия. На ее варежках и шерстяной шапочке виднелись не успевшие растаять снежинки.
— А вот и она, а вот и она! — пропела твоя сестра.
Когда я впервые сказала ей, что у нас появишься ты, она спросила, не управлюсь ли я к обеду. Я ответила, что ждать нужно еще около пяти месяцев, и она решила, что это слишком долго, и стала притворяться, будто ты уже родилась. Носила всюду свою любимую куклу и обращалась к ней «Сисси». Иногда, заскучав или отвлекшись, Амелия роняла куклу вниз головой, и твой отец смеялся: «Хорошо, что это тренировочная версия».
Как только Амелия взгромоздилась Пайпер на руки, чтобы вынести вердикт, в дверях возник Шон.
— Она слишком маленькая, чтобы кататься со мной на коньках, — заявила Амелия. — И почему она одета как мумия?
— Это не бинты, а ленты, — сказала я. — Подарочная упаковка.
Это была моя первая ложь в твое спасение, и, будто почувствовав это, ты проснулась. Ты не плакала, ты вообще не шевелилась.
— Что у нее с глазами?! — в ужасе воскликнула Амелия, и мы все уставились на визитную карточку твоей болезни: белки, которые были не белыми, но ярко-голубыми.
В двенадцать часов медсестры вышли на ночную смену. Мы с тобой крепко спали, когда в палату вошла женщина. Я медленно выплыла из сна в явь, сосредоточившись на ее халате, именном значке и рыжих кудрях.
— Погодите, — сказала я, предупреждая ее движение, — будьте осторожны с ней!
Она снисходительно улыбнулась.
— Не волнуйтесь, мамочка. Я меняла подгузники каких-то десять тысяч раз в жизни.
Но я тогда еще не умела быть твоим голосом. Разворачивая пеленку, она слишком резко дернула за край. Ты перевернулась на бок и завизжала — не захныкала, как прежде, когда была голодна, а исторгла пронзительный, свистящий звук, которым сопровождалось твое рождение.
— Вы сделали ей больно!
— Ей просто не нравится просыпаться среди ночи…
Я не могла представить ничего ужаснее твоих воплей, но тут твоя кожа поголубела под цвет глаз, а дыхание превратилось в череду судорожных глотков воздуха. Медсестра склонилась над тобой, сжимая в руке стетоскоп.
— В чем дело? Что с ней? — требовательно спросила я.
Она, нахмурившись, прослушивала твою грудную клетку, когда ты вдруг обмякла всем тельцем. Медсестра нажала на кнопку за изголовьем кровати.
— Экстренная ситуация! — объявила она, и в тесную палату, несмотря на поздний час, мигом набилось множество людей. Слова пролетали, как реактивные снаряды: «Гипоксия…
Газ в артериальной крови… Сорокашестипроцентный SО2… Ввод FIО2…»
— Начинаем закрытый массаж сердца.
— У нее ОП.
— Лучше жить с переломами, чем умереть с целыми костями.
— Понадобится портативный грудной ап…
— Когда это началось, в левой стороне не было слышно дыхания…
— Незачем ждать рентгена, у нее в плевральной области может оказаться воздух…
За мелькающими столбами их тел я поймала проблеск иголки, входящей тебе между ребер, а через несколько секунд чуть ниже погрузился и скальпель. Красная капелька крови, зажим, длинный шланг, ведущий к сердцу… Я наблюдала, как они пришивают змеившуюся из твоего бока трубку.
К тому моменту, как приехал Шон, вне себя от волнения, с вытаращенными глазами, тебя уже отвезли в реанимацию.
— Ее разрезали, — всхлипывая, сказала я, не найдя других слов.
И когда он сжал меня в объятиях, я наконец дала волю так долго копившимся слезам.
— Мистер и миссис О’Киф? Меня зовут доктор Родс.
В палату заглянул парень, похожий на старшеклассника. Шон стиснул мою ладонь.
— Что с Уиллоу? — спросил он. — Мы можем ее увидеть?
— Не сейчас, но скоро сможете, — заверил нас врач, и тугой узел у меня внутри распустился. — Рентген грудной клетки показал перелом ребра. Несколько минут в мозг не поступал кислород, а это привело к прогрессирующему пневмотораксу, смещению средостения и кардиопульмональному шоку.
— Ради бога, говорите по-английски! — вспылил Шон.
— Мистер О’Киф, она несколько минут была лишена кислорода. Ее сердце, трахея и основные сосуды сместились на противоположную сторону тела, поскольку грудную полость заполнило воздухом. Плевральная дренажная трубка вернет органы на место.
— Лишена кислорода… — пробормотал Шон так, будто слова эти липли к горлу. — Это же означает церебральные нарушения!
— Не исключено. Нам еще предстоит это выяснить.
Шон так крепко сжал кулаки, что побелели костяшки пальцев.
— Но ее сердце…
— Сейчас ее состояние оценивается как стабильное, хотя кардиопульмональный шок может повториться. Мы точно не знаем, как организм отреагирует на меры, принятые для спасения ее жизни.
Я расплакалась.
— Я не хочу, чтобы с ней опять это делали! Шон, я не позволю…
Врача явно обескуражила моя истерика.
— Вы можете подписать отказ от реанимации, он прикреплен к личному делу Уиллоу. Тем самым вы запретите врачам восстанавливать ее жизненные функции, если что-либо подобное произойдет вновь.
В последние недели беременности я готовилась к самому худшему, но, как оказалось, понятия не имела, что такое «самое худшее».
— Подумайте об этом, — сказал врач.
— Может, — сказал Шон, — она и не должна быть здесь, с нами. Может, на то воля Божья…
— А моя воля кого-нибудь интересует? — спросила я. — Я хочу, чтобы она жила. Я так ее ждала!
Мои слова его уязвили.
— Думаешь, я не ждал?
В окно я видела покатый склон больничного двора, засыпанный ослепительным снегом. Белый свет резал по глазам, никто бы уже и не догадался, что всего пару часов назад над городом неистовствовала буря. Предприимчивый отец вынес своему сыну поднос из кафе, и мальчишка с хохотом покатился с горки, вздымая снежные брызги. Съехав, он помахал в больничное окно вроде моего, откуда кто-то, должно быть, за ним наблюдал.
Наверное, его маму положили сюда, чтобы она родила ему братика или сестричку. Вполне вероятно, что она сейчас в соседней палате смотрит, как ее сын катается на подносе.
«А моя дочь, — рассеянно подумала я, — этого никогда не сможет».
Держась за руки, мы с Пайпер смотрели на тебя в палате интенсивной терапии. Через твои раздробленные ребра змеилась дренажная трубка, на руках и ногах по-прежнему белели повязки. У меня задрожали колени.
— Ты в порядке? — спросила Пайпер.
— Да что обо мне волноваться… Нам предложили подписать отказ от реанимации.
Глаза у Пайпер поползли на лоб.
— Кто?
— Доктор Родс…
— Он же ординатор! — Это слово она произнесла с таким отвращением, с каким могла бы обозвать его фашистом. — Он еще не знает, где у нас столовая, а тем более — как разговаривать с матерью, чей ребенок пережил сердечный приступ у нее на глазах. Ни один педиатр не предложит отказа, если у новорожденного не обнаружено необратимых травм мозга…
— Я видела, как ее разрезают, — запинаясь, сказала я. — Я слышала, как у нее ломаются ребра, когда они пытались возобновить сердцебиение…
— Шарлотта…
— А ты бы на моём месте подписала?
Не дождавшись ответа, я обошла кроватку с другой стороны — и ты очутилась между нами, зажатая и беспомощная, наша общая страшная тайна.
— Значит, теперь я всегда буду жить так?
Пайпер молчала. Мы вслушивались в симфонию окружавшей тебя аппаратуры. Ты вдруг проснулась, поджала пальчики на ножках, расставила ручки будто для объятия.
— Не всегда, — наконец ответила Пайпер. — Но пока жива Уиллоу — да.
Ее слова эхом отдавались у меня в голове весь день. Не смолкали они и в тот момент, когда я подписывала отказ от реанимации. Этот документ был отчаянной мольбой о помощи, но стоило вчитаться между строк — и становилось ясно: я впервые солгала и признала, что не хотела давать тебе жизнь.

I

Почти все на свете может разбиться, не исключая сердце. Уроки жизни сохраняются не в мудрости, но в шрамах и мозолях.
Уоллес Стегнер. Птица-наблюдатель
термообработка — постепенное, медленное нагревание.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2018г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.