Библиотека java книг - на главную
Авторов: 38250
Книг: 97270
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Сердцеед»

    
размер шрифта:AAA

Кристина Хэмлет (Крестина Хемлетт)
Сердцеед


ПРОЛОГ

Немногое на свете могло запугать Эллиота Баумэна… Тридцать четыре года суровой практики в судах округа Фэрфекс выработали в характере адвоката-южанина способность сохранять невозмутимое хладнокровие в почти любых ситуациях.
— Эллиот смог бы вести дело против самого дьявола и выиграть его! — любила прихвастнуть супруга адвоката, хорошо осведомленная о юридических успехах своего мужа и всегда готовая поделиться этими знаниями с первым встречным в торговом центре «Дикси».
И, тем не менее, на этот раз Баумэн с удовольствием передоверил бы любому из двух своих партнеров задачу сообщить неприятную новость самому престижному клиенту фирмы. Он знал, что мистер О'Хари отнюдь не тот человек, который способен покорно принять отрицательный ответ. Не присуща О'Хари была и готовность к компромиссам. «Все или ничего», — так сформулировал он свое кредо руководителям адвокатской конторы.
Суть же ситуации на этот раз и состояла в том, что Хантера О'Хари могло устроить лишь все.
Словно смирившись с неизбежным, Эллиот закрыл лежавшую на коленях кожаную папку и снял с орлиного носа очки в металлической оправе. Он взглянул на наручные часы. Внезапно из прихожей, обставленной мебелью в стиле Бидермайер, раздался глухой перезвон часов. Адвокат вздрогнул.
После того как хозяин дома покинул Эллиота, чтобы ответить на телефонный звонок, прошло почти пятнадцать минут. Пятнадцать минут… «Это слишком мало, — подумал Эллиот, — чтобы считать их отсрочкой исполнения смертного приговора. Но, все же, перерыв в разговоре отодвинул на бесконечно долгий срок тот момент, когда надо будет сообщить клиенту неприятную информацию».
Они еще не начали беседу, когда на пороге возникла домоправительница. — Токио на проводе, сэр, — доложила она. Слова эти прозвучали столь обыденно, что можно было понять: подобного рода звонки ее хозяину по не внесенному в справочники телефону — норма, а не исключение, особенно если принять во внимание репутацию его клиента в международных деловых кругах.
— Это займет не больше минуты, — пообещал О'Хари адвокату, сопроводив свои слова столь харизматической, покоряющей улыбкой, что она могла бы скреплять альянсы или ниспровергать империи. — Устраивайтесь поудобнее.
«Я бы чувствовал себя удобнее на своей территории», — хотел сказать Эллиот, сожалея, что не настоял на их встрече в Александрии. Там, в окружении благообразных и таких знакомых портретов Вашингтона, Линкольна и Рузвельта, украшавших стены его офиса, он, старший партнер фирмы, черпал бы спокойную уверенность в своем «численном превосходстве». Здесь же, в поместье клиента, он чувствовал себя в одиночестве и с самого начала занимал оборонительную позицию. А такое положение претило его привычкам.
Эллиот вновь взглянул на папку: он испытывал тайное желание, открыв ее еще раз, увидеть на первой странице некую магическую фразу, которая принесла бы ему вечную благодарность мистера О'Хари и повышенный гонорар.
Но благоразумие адвоката быстро взяло верх: на такое счастье рассчитывать не приходилось. За минувший месяц он столь тщательно изучил завещание сэра Патрика О'Хари, что выучил его наизусть.
Эллиот положил папку на стол, молча проклиная ее за то, что содержимое ее превратило последний месяц в мучительную пытку.
«Найдите лазейку» — таково было единственное требование О'Хари.
Это требование, казалось, не должно было бы создать трудности. Но выявить в документе неточно сформулированную статью Эллиоту не удалось при всем его старании, и в итоге он понял, что дело обречено на полный провал.
Разумеется, объявить об этом клиенту было бы равнозначно, грубо говоря, высверливанию зуба без обезболивания… Хотя в данном случае последнее, пожалуй, можно было бы и предпочесть тому чувству замешательства, с которым приходилось признать поражение.
Минуты тянулись бесконечно.
Вздохнув, Эллиот с тоской стал изучать комнату, в которой ждал возвращения О'Хари.
Интерьер в этом доме был столь же богат и внушал такой же благоговейный трепет, как и сам Хантер О'Хари. Более величественной комнаты Эллиот никогда в своей жизни не видел: она напоминала элегантный выставочный зал, сошедший с глянцевых страниц журнала «Архитектурное обозрение». Но для Эллиота уже одна библиотека казалась верхом совершенства!
Внимание привлекали три застекленные створчатые двери, до потолка занимавшие всю западную стену комнаты. За ними виднелись освещенные солнцем сочные зеленые лужайки и белая решетчатая изгородь, отделявшая от основного дворика хантеровский табун чистокровных лошадей.
Ради такого вида Эллиот был готов прыгнуть выше головы, хотя и он, и его жена испытывали удовлетворение от коричневых кварталов «Туманного дна» Вашингтона, куда они переселились после победы на выборах президента Картера.
Библиотека была как бы символом успеха О'Хари на ниве американского предпринимательства; темное красное дерево, античные медные подставки и ткань цвета лесной зелени порождали ощущение вневременности и изящества стиля. Возвышающиеся от пола до потолка книжные шкафы, заполненные фолиантами в кожаных переплетах, располагали к тому, чтобы, уютно устроившись, перелистывать их страницы. Правда, Эллиот сомневался, что его клиенту удавалось урвать хотя бы часок для этого приятного занятия.
«Но как развлекается этот человек?» — размышлял он, удивляясь тому, как мало он знает об О'Хари.
Даже о своей семье Хантер упоминал лишь изредка, хотя Эллиоту и удалось за месяц работы сложить вместе несколько частей головоломки. Он выяснил, что у Хантера О'Хари были кузен и кузина, незамужняя тетя и обладавший весьма своеобразным чувством юмора эксцентричный прадед.
«Возможно, и я бы не стал рассказывать о такой семье», — думал Эллиот, вспоминая некоторые странности, которые ему довелось услышать об ирландских родственниках О'Хари.
Вдруг Эллиот наткнулся на предмет, стоявший на левой стороне письменного стола О'Хари между изящной египетской статуэткой и ониксовым пресс-папье. Это был чей-то портрет в рамке размером с почтовую открытку.
Любопытство овладело Эллиотом и толкнуло его на то, чтобы хоть украдкой взглянуть на таинственную личность, заслужившую право украсить собой прибежище ирландца.
Эллиот взглянул через плечо на открытую дверь библиотеки и осмелел еще больше, когда убедился, что в коридоре никого нет и что полы выложены паркетом из твердых пород дерева: значит, звук шагов человека, идущего по их натертой до блеска поверхности, заранее предупредил бы его о необходимости вернуть портрет на место.
Отбросив колебания, Эллиот протянул руку к портрету — и издал возглас удивления при виде открывшегося его взгляду прелестного лица: еще никогда Эллиот не видел столь красивой молодой женщины.
Сколько ей лет?.. Двадцать?.. Двадцать пять?.. Эллиот не умел определять возраст женщин: его вводили в заблуждение их прически и макияж. И тем не менее, как показалось ему на первый взгляд, она была моложе О'Хари.
Эллиот подумал, что женщина чем-то очень напоминает Кидмэн: тот же сердцеобразный овал лица, почти полностью прикрытый копной вьющихся очень светлых волос, ниспадавших в полном беспорядке на плечи. Широко распахнутые синие глаза и доверчивая улыбка, размышлял Эллиот, могут свидетельствовать о том, что ей не было и двадцати, а это делает еще более загадочными ее отношения с О'Хари.
Кто же она? Да и где она? В доме не заметно каких-либо следов пребывания молодой женщины.
Но кем бы она ни была, решил Эллиот, ее портрет вдохновил бы любого человека на большие дела. Стоит ли тогда удивляться тому, что О'Хари держит его на рабочем столе…
При внезапном звуке шагов Эллиот чуть не выпустил портрет из рук. Стремительным движением он поставил рамку на стол.
В комнату вошел О'Хари.
— Простите, что заставил вас ждать, — извинился Хантер, пересекая комнату походкой человека, полностью контролирующего положение и не отказывающего себе в удовольствии продемонстрировать это другим. — Разговор никак нельзя было отложить.
— Извинения совершенно излишни, — заверил его Эллиот, неохотно возвращаясь в неприятную реальность.
— Итак? — любезно сказал О'Хари. — Продолжим?
Протягивая руку, чтобы взять папку, Эллиот машинально взглянул на портрет. «Заметит ли О'Хари, что он стоит не под тем углом?» — мелькнуло у него в голове. Эллиот надеялся, что если Хантер и обратит на это внимание, то лишь после того, как с делом будет покончено, а он, Эллиот, окажется за рулем, возвращаясь в Александрию.
— Мои партнеры и я неоднократно изучали завещание вашего прадеда, — начал Эллиот. — Как я уже говорил вам по телефону, мы также поддерживали постоянную связь с мистером Тэппингом в Лондоне.
Его глаза встретили взгляд сидевшего напротив О'Хари, и Эллиот заметил в серо-стальных глубинах этого взгляда едва скрываемое нетерпение.
— Но почему же мне казалось, — прервал его минутой позже О'Хари, — что дело повернется в нужном мне направлении?
Эллиот откашлялся.
— Я никогда не встречался с сэром Патриком, — объяснил он. — Могу лишь сказать, что условия его завещания — свидетельство гордости за свое и ваше ирландское наследие.
— Эти условия, — резко заметил О'Хари, — бред сумасшедшего маразматика! Упрямого столетнего безумца.
«Теперь понятно, от кого вы унаследовали такой характер», — сказал бы Эллиот, если бы имел право изложить свое мнение.
— Каково бы ни было его психическое состояние, — продолжил Эллиот, — боюсь, что его адвокату, мистеру Тэппингу, удалось зафиксировать в завещании все основные пункты.
О'Хари откинулся в кресле и принялся подчеркнуто спокойно рассматривать потолок.
— Прочтите мне еще раз, пожалуйста, — попросил он.
— Какую часть?
— Самую глупую! — прорычал О'Хари. — Ту часть, где говорится о замке.
Несмотря на щекотливую ситуацию, Эллиот чуть не улыбнулся, осознавая, что по злой иронии судьбы столь уверенный в себе, крепко стоящий на земле человек, как Хантер О'Хари, терпит поражение от писанины, состряпанной в Ирландии — стране сказочных эльфов. Эллиоту вообще казалось, что Хантер за свою жизнь никогда и ничего не проигрывал.
В ответ на просьбу О'Хари он отыскал нужную страницу — страницу, которая не давала ему спать ночами. Эллиот отсеял всяческие «как указывалось прежде», «позиции первой части», латинскую терминологию и все свел к тому единственному абзацу, который вызывал тревогу его и О'Хари.
«… а если мой правнук откажется жить в указанном поместье, то есть не сделает его своим постоянным местожительством, то все перечисленные здесь имущественные приобретения, страховые пособия, права собственности должны быть разделены поровну между двумя детьми моей покойной дочери — мистером Сином Майклом Гливи и его сестрой, мисс…»
— Но все-таки есть нечто, что мы могли бы сделать, — прервал чтение О'Хари.
Эллиот посмотрел на него поверх очков, размышляя, почему этот семисотлетний замок, в который его клиент до того никогда не ступал ногой, стал теперь яблоком раздора. Вряд ли можно было предположить, что столь богатого человека, как О'Хари, обеспокоила бы перспектива потерять финансовые авуары прадеда.
— Как я уже сказал, — повторил Эллиот, — выдвинутые им условия недвусмысленны. Если вы намерены вступить во владение оставленным вам сэром Патриком имуществом, то боюсь, что главное препятствие на пути к этому — замок.
— Ни о каких препятствиях и речи быть не может! — проворчал О'Хари. — Возникли лишь временные трудности.
Он повернулся, чтобы улыбнуться Эллиоту, но его взгляд отвлекло что-то на столе. Не сказав ни слова, О'Хари протянул руку и вернул портрет на место.
— Мы собирались ответить Тэппингу до тридцатого, — напомнил ему Эллиот.
О'Хари взглянул в сторону застекленных дверей и воистину пасторального ландшафта за ними, положив свой отмеченный ямочкой подбородок на скрещенные пальцы.
— Повторите, пожалуйста, что все это означает, — снова попросил он. — Но затратьте на это не больше двадцати пяти слов.
Эллиот глубоко вздохнул.
— Это означает, что для вступления в наследство вы должны переселиться в замок в Ирландию.
— Хм… — О'Хари недоуменно поднял бровь.
— Простите?
— В завещании говорится лишь о том, что я должен жить в данном помещении, — повторил он. — Не так ли?
— Вы правы, — сказал Эллиот, озадаченный улыбкой, появившейся на лице клиента.
— Но в завещании не говорится, — заметил О'Хари, — что замок должен оставаться там, где он находится сейчас…

1

Пять лет спустя.

Это было отнюдь не самое удачное утро в ее жизни. Ночью разразилась первая осенняя буря с грозой, что вызвало неполадки с подачей тока в район к северо-западу от Нью-Гэмпширского проспекта. Правда, на устранение аварии ушло менее двух часов, и Виктория Кэмерон осталась в блаженном неведении об отсутствии электричества. Не подозревая о том, что ее электронные часы отстают, она выпила вторую чашку кофе с маковой булочкой и, полагая, что у нее еще много времени, села за стол не спеша позавтракать — вместо своей обычной манеры перехватывать кусочек того-сего, бегая взад-вперед по квартире.
Поскольку небо было затянуто тучами, Виктория поняла, что опаздывает, лишь прислушавшись к словам радиодиктора:
— В столице восемь часов тридцать минут утра, — объявил он, — и на бульваре Рок-Крик…
— Проклятье… — проворчала Виктория, посмотрев на единственные в доме механические часы. Быстро отставив в сторону тарелку, она бросилась в спальню, чтобы поскорее одеться и причесаться.
Виктория, даже ограничившись «конским хвостом» и спортивным свитером до колен, выглядела собранней многих женщин, тратящих долгие часы на свою внешность. От матери-актрисы она унаследовала правильные черты лица, белую кожу, золотисто-каштановые волосы, которые каждое утро тщательнейшим образом укладывала в шиньон. От отца — спортивного тренера в колледже — ей достались окаймленные длинными ресницами желтовато-зеленые глаза, дерзкий подбородок и привычка к физическим упражнениям, которые помогали поддерживать в форме ее статную фигуру.
Сегодня Викторию ждало больше работы с документами, чем она хотела бы, и опаздывать ей было ни к чему.
Это, конечно, не означало, что Эллиот Баумэн был неким тираном, который, припарковав свою машину у входа в офис, сидел с карманными часами в руке и посматривал с суровым выражением лица на входную дверь. Виктории никогда еще не приходилось работать с такими приятными людьми, как Эллиот Баумэн и два его партнера — Тэтчер Уильямс и Джон Джонсон.
В воображении Виктории три этих человека, общим знаменателем которых были седина, коренастость и дедушкин возраст, походили на средневековых рыцарей, которых вернули из отставки к активной жизни ради торжества справедливости в судах штата Виргиния.
То, что они не запугивали своих служащих, а очень уважительно обращались с ними, и побуждало Викторию выкладываться на сто десять процентов. По той же причине она не любила опаздывать. Виктория с досадой разглядывала свое отражение в зеркале, приходя в уныние от того, что волосы, которые она всегда так легко приводила в порядок, теперь отказывались ей повиноваться. Да и надетый ею белый свитер был Виктории не совсем по душе. Ей казалось, что подплечники в два раза увеличились с тех пор, как она в последний раз пользовалась ими. Она подумала, что ей больше бы подошло шерстяное охристое платье… но переодеваться было уже некогда. В последний раз поправив волосы, Виктория набрала пригоршню заколок, рассчитывая привести себя в порядок в дамской комнате офиса.
Судьбе, однако, не было угодно сжалиться над ней. Прежде чем ей удалось, наконец, выехать на мост имени Тедди Рузвельта и направиться на юг в сторону Виргинии, Виктория сломала два ногтя, забыла ключи и вынуждена была перепрыгнуть через грязную лужу.
«Вероятно, все остальное человечество тоже опаздывает», — подумала она, вырываясь из когтей дорожных пробок и наблюдая за робкими водителями, которые вели себя так, словно никогда раньше не попадали под октябрьский ливень. При такой скорости она сумеет поставить машину в гараж только к утреннему перерыву на кофе.
В хорошую погоду Виктория поехала бы на метро и с удовольствием прошла бы несколько кварталов пешком.
Прожив три года в Вашингтоне, она знала, что прохладный климат Восточного побережья отнюдь не располагает к пикникам. И, тем не менее, Виктория не согласилась бы переехать в какое-либо другое место: была одна причина, которая придавала жизни здесь волнующий оттенок. Соблазнившись блеском высокой политики, Виктория, по совету одного из своих друзей, начала с работы у конгрессмена, представлявшего ее родной штат. Это была административная должность, позволявшая ей каждодневно встречаться с такими деятелями, которых большинство людей знало лишь по газетам и телевидению.
Сознание того, что она участвует в политической жизни страны, еще больше разожгло ее аппетит. Проведя лишь неделю с конгрессменом Хоффертом, Виктория утвердилась во мнении, что Вашингтон — именно то место, где она сможет счастливо провести остаток жизни.
К тому же Вашингтон был городом, в котором она могла жить подальше от матери, оставаясь гражданкой Соединенных Штатов.
Сказанное, конечно, не означало, что Виктория и Мэрсайн стали чужими людьми. Как раз наоборот: Мэрсайн, любимая звезда американской мыльной оперы «Слезы Ниагары», полагала, что возможность считаться лучшим другом своей дочери — сверхвознаграждение за положение знаменитости. И только после того как ее устремления стали помехой планам Виктории, последняя поняла, что настало время расстаться.
— Но ты же такая хорошенькая! — настаивала Мэрсайн. — Попробуй поработать на телевидении, радость моя! Тебе понравится…
Однако Виктория еще в школьные годы была достаточно умна для того, чтобы понять одну истину: голливудский образ жизни не по ней, и она никогда не сможет привыкнуть к нему. В то время как ее ровесники буквально наизнанку выворачивались, добиваясь внимания Мэрсайн — и ее рекомендаций своему агенту, — Виктория изучала политологию. Пока ее подруги занимались на актерских курсах, она обучилась машинописи и стенографии.
Первая попытка оторваться, как говорится, от материнской юбки была предпринята еще в колледже. Правда, оказалось, что Сан-Диего расположен слишком близко от Лос-Анджелеса и тоже доступен для длинной руки материнского влияния. Даже переезд Виктории в Денвер не смог разорвать родственные узы и покончить с надеждами Мэрсайн на то, что еще одна женщина из рода Кэмерон осчастливит телевизионный экран и станет бормотать с интимным придыханием: «О, Кеннет, если бы я только знала о ваших чувствах…»
— Вашингтон?! — открыла рот от изумления Мэрсайн, когда Виктория рассказала ей о намерении работать с Лоуренсом Хоффертом. — А что там такого, чего ты не можешь добиться дома?
«Настоящая жизнь, мама», — хотела ответить Виктория, но промолчала.
Хотя они навсегда останутся матерью и дочерью и будут любить друг друга, им не суждено когда-либо прийти к взаимопониманию.
Теперь Виктории надо было сообщить Мэрсайн, что с первого августа она работает в адвокатской конторе «Баумэн, Джонсон и Уильямс».
Мэрсайн, живущая в изолированном мире юпитеров и отпечатанных через два интервала сценариев, никогда не интересовалась судьбой политиков, которые на июньских первичных выборах теряли право на повторное выдвижение своих кандидатур. Неожиданное поражение Хофферта Диллом Дегачи, конечно же, попало в заголовки всех газет, кроме еженедельного бульварного листка, который с религиозной истовостью читала Мэрсайн.
Насколько Виктория помнила, ее мать проявила интерес к выборам лишь один раз — когда президентом был избран Рейган.
— Он когда-то чуть не стал статистом в нашей телегруппе! — провозгласила Мэрсайн. — Но что-то такое произошло. Я не знаю, что… Думаю, это козни русских или еще кого-нибудь.
Поворачивая на Александрию, Виктория улыбнулась при воспоминании о наивности своей матери.
Если бы она так не походила на нее внешне, то можно было бы подумать, что ее подбросили цыгане грудным младенцем на порог особняка родителей, но забыли записать адрес, чтобы когда-нибудь вернуться и потребовать ее обратно.
Виктория сбавила ход, въезжая на дорожку, ведущую в гараж, и обогнула угол. Ей меньше всего хотелось, чтобы ее место рядом с лифтом было занято другой машиной. Но, увы! Там маячил угольно-черный «мерседес». Он стоял, словно утверждая, что место это искони принадлежит ему.
«Сегодня мне надо было просто сказаться больной», — подумала Виктория, рассуждая, не были ли все эти утренние неприятности некими мудрыми предзнаменованиями, которые пытались довести до ее сведения мириады звезд…
Проезжая мимо «мерседеса», она испытала искушение припарковать свою машину впереди его и тем самым заблокировать незнакомцу выезд.
Хотя места в гараже и не были формально закреплены, тем не менее, сотрудники придерживались молчаливой договоренности занимать каждый день одно и то же место на стоянке.
Совершенно ясно, что нарушил это правило посторонний, ибо только по неведению можно въехать в гараж и занять первое приглянувшееся место.
На сверкающем номерном знаке было начертано «ХАНТЕР-1».
Предположив, что слово это означает род занятий владельца машины [1], она ухмыльнулась. Номерной знак, оповещающий весь мир о пристрастии владельца машины к охоте на уток и на мать Бэмби, больше подошел бы проржавевшему пикапу, в котором лежало бы зачехленное ружье, а на заднем стекле которого красовался бы флаг Конфедерации.
Что понадобилось подобному типу в гараже одной из самых престижных адвокатских контор Виргинии? К тому же как он мог обладать столь дорогой машиной? Эти тайны не поддавались ее расшифровке. И только потому, что владелец «ХАНТЕРА-1» имел, по-видимому, дело к кому-то из фирмы, Виктория поборола в себе искушение загородить ему путь.
Вместо этого она молча пожелала ему «встретить на пути пару мерзких оленьих рогов с такой же надписью».

Когда Виктория спускалась на лифте из кафетерия с чашкой кофе в руках, ее толкнули, и кофе выплеснулся ей на свитер. Она еще раз убедилась в том, что сегодня все боги ополчились на нее. Выйдя на своем этаже в столь неприглядном виде, она тут же встретила самого сексапильного, самого потрясающего мужчину, какого ей когда-либо приходилось видеть. Их глаза встретились лишь на мгновение, а затем он уставился на желто-коричневое кофейное пятно, которое своими очертаниями напоминало штат Иллинойс.
Обычно находчивая в затруднительных ситуациях, Виктория на этот раз почувствовала, что лишилась дара речи: она была ослеплена этим высоким Адонисом.
«Этот не про меня», — пронеслось у нее в голове. Виктория умела ценить мужчин. Однако, привыкнув к красавцам Голливуда, она полагала, что обладает достаточным иммунитетом против очарования привлекательных мужчин.
Виктория молча обменялась с незнакомцем местами, отметив, что он первым уступил ей дорогу.
Как сказала бы Мэрсайн, это был идеальный типаж на главную роль в сериале об очередной несчастной любви.
Но кем бы ни был этот великолепный парень, он уже скрылся за дверями лифта. В отличие от документов, которые ждали ее на столе.
— О, вот, наконец, и она! — прогремел голос Джона Джонсона, разговаривающего в коридоре с Уильямсом.
— Это что, новый фасон? — поддразнил Тэтч Викторию, показывая на пресловутое кофейное пятно.
— Да и волосы вроде не Виктории, — заметил Джон. — Может быть, это и не Вик… Как вы думаете, Тэтч?
— Да нет же, это она-а… — протянул Тэтч. Его голубые глаза заискрились. — Так или иначе, а я узнаю ее плутовскую улыбку.
— Советую вам обоим «покусать стену», — раздраженно парировала Викки. Она привыкла к их розыгрышам, но сегодняшний день принес ей слишком много неприятностей, и она была неспособна воспринимать их импровизированный юмор.
— «Покусать стену»?
— Это калифорнийский сленг.
— А, калифорнийский! — вздохнул он. — А что, там по ночам все еще выстраивают фургоны в кольцо, чтобы обороняться от индейцев?
Джон посмотрел на часы.
— Вик, вы живете по расписанию больших шишек? Тех, которые никогда не опаздывают, а лишь задерживаются…
— Какой-то идиот поставил свою машину с дурацким номером на мое место, — ответила она с еще большим раздражением.
— Где же вам тогда пришлось парковаться? В Балтиморе? И что это за дурацкий номер? — спросил Джон.
— «ОХОТНИК-1», — ответила Виктория.
Ее собеседники обменялись быстрыми, полными значения взглядами, которые не прошли мимо внимания молодой женщины.
— Что-нибудь случилось, джентльмены?
— Может быть, вы не все знаете о джентльменах? — спросил Тэтчер. — А то мы можем вам кое-что рассказать… Мы, конечно, не лучшие из них…
Виктория усмехнулась и взглянула на Джона в ожидании объяснений его загадочных слов.
— Эллиот искал вас, — между тем сказал Джон в своей манере быстро переходить с шутливого тона на серьезный.
— Мне что-нибудь угрожает?
Прежде чем ответить, Джон взглянул на Тэтчера.
— Пока нет, — сказал он, — но будьте поосторожнее, говоря об этом «охотнике».
Тэтчер согласился с ним.
— В противном случае можете попасть в затруднительное положение.

2

Тэтч и Джон обычно не держали от нее секретов. Этим она немедленно и воспользовалась.
— Какая же тайна связана с Хантером? — настаивала она, снимая с плеча кожаную сумку.
Джон постарался уйти от вопроса.
— Просто звонил Эллиот, — сказал он. — Ничего особенного, но будьте осторожны. — Грустное, но сочувственное выражение его глаз еще больше озадачило Викторию.
— А этот «охотник» ваш клиент? Или кто?
— Или кто, — не без ехидцы ответил Тэтч, чем совсем разозлил ее.
— Вы что-то скрываете!
— Судя по его загадочному виду, — вмешался Джон, изображая, что заглядывает за спину Тэтчера, — он скрывает целую страну третьего мира.
Тэтчер воспринял шутливое обвинение, не моргнув глазом.
— Ну а что дальше, ребята? — не давала себя отвлечь Виктория. — Кто же этот охотник номер один, и чем объяснить, что вы советуете мне держать ушки на макушке?
Однако попытки добиться от Уильямса и Джонсона хоть каких-нибудь разъяснений ни к чему не привели. Было очевидно, что они настойчиво пытаются сменить тему разговора.
— Так значит, вы не намерены мне помочь? — спросила она, имея в виду звонок Эллиота.
— Ваши предположения будут не менее правильными, чем мои, — сказал Тэтч.
— А быть может, и более точными, — добавил Джон, повернув голову к своему собеседнику. — Ведь я не встречал в жизни человека, который был бы худшим предсказателем, чем Тэтч.
И, тем не менее, по его взгляду Виктория поняла: что-то произошло. Что-то очень серьезное.
Быстро повесив плащ и положив сумку в стол, она направилась в кабинет Эллиота. Виктория чувствовала себя виноватой в том, что заставила адвоката слишком долго ждать ее.
— Войдите, — сделал знак рукой Эллиот, когда она просунула голову в открытую дверь.
Выражение его лица говорило, что вид Виктории, по крайней мере, не совсем обычен. К тому же ее внешность изменилась, и явно не в лучшую сторону.
— Если я вызвал вас в неподходящее время, то… — начал он.
Виктория, мотнув головой, выразила несогласие с его словами. «Если даже Эллиот заметил, что я не в форме, — подумала она, — значит, я действительно похожа черт знает на что…»
— Все о'кей, — заверила она его. — Простите, что сегодня утром я немного запоздала.
— Это пустяки.
— Вас что-то тревожит?
— Присядьте, — предложил Эллиот, снял очки и положил их поверх желтого блокнота для заметок. — Для того чтобы все объяснить, потребуется некоторое время.
Раздавшийся зуммер селектора прервал его.
— Все в порядке. Включите его, — сказал Эллиот секретарю в приемной. — Но прошу вас, Линда, не соединяйте меня больше ни с кем, пока я не сообщу вам, что освободился. Сейчас у меня совещание.
Эллиот сделал Виктории знак оставаться на месте, пока он будет говорить с клиентом; вновь сев в кресло, она воспользовалась моментом, чтобы еще раз осмотреть его кабинет и фотографии в рамках, многие из которых сделал сам Эллиот.
То, что ее наставник — страстный фотограф, знали все сотрудники фирмы. Виктория подумала, что если когда-нибудь Эллиот уйдет в отставку, он с удовольствием станет бродить по окрестностям, увековечивая своей камерой для потомков смену времен года. Тэтч и Джон часто подшучивали над ним, говоря, что он настолько завесил своими произведениями все стены, что не оставил места для благодарственных посланий.
Эллиот запечатлел, казалось, большую часть Европы и Дальнего Востока. Поездки по многим странам, которые он совершил с Рутой и тремя дочерьми, принесли обильный урожай снимков наиболее интересных видов Парижа, Лондона и Рима. В его кодаковских альбомах нашлось место даже для Алмазной головы и Вайкики Бич на рассвете.
Но больше всего Виктория любила снимок старинного замка — быть может, потому, что он не относился к знаменитым достопримечательностям. Замок примостился на обращенной к морю стороне скалистого утеса, и самым удивительным в этой средневековой постройке был переход от серого фундамента к белым цилиндрическим башням.
Чем больше Виктория смотрела на фотографию, тем сильнее ей хотелось знать историю замка. Было совершенно очевидно, что он построен в этом уединенном, обдуваемом ветрами месте с какой-то определенной целью.
«Не забыть бы спросить Эллиота, где расположен этот замок», — напомнила она себе.
Эллиот повесил телефонную трубку.
— Простите, — извинился он за прерванную беседу. — Так на чем я остановился?
— Вы только начали говорить, — сказала Виктория.
Эллиот откашлялся.
— Как вы знаете, — приступил он, — мы уже начали готовиться к праздникам…
В мозгу Виктории тренькнул предупредительный колокольчик. «Ага, — подумала она, — Эллиот собирается попросить меня подготовить рождественскую вечеринку». Опыт работы подсказывал Виктории, что практически уже стало традицией поручать новым сотрудникам разрабатывать программу рождественских праздников, возглавлять кампании «Одностороннего движения» и уговаривать сотрудников сдать рекордное количество литров ежегодно собираемой донорской крови. «Господи, не допусти этого», — молча помолилась она.
— … Я обсудил эту проблему с Тэтчем и Джоном, — говорил Эллиот, — и они согласились с тем, что работы на всех сотрудников не хватит…
На смену первоначальной мысли Виктории о том, что ее привлекли для праздничных дел, которыми она не хотела заниматься, появилось гнетущее подозрение, что ее собираются временно уволить.
— Простите? — прошептала она, подумав, что пропустила что-то важное, сказанное Эллиотом.
— Ваша профессиональная подготовка делает вас одним из тех ценных сотрудников, которых мы можем направить с чувством уверенности…
— Направить? Куда?
— Работать у мистера О'Хари, — закончил он. — Если вы, конечно, захотите этого.
— Он тоже адвокат? — спросила озадаченная Виктория.
Эллиот расплылся в улыбке, а затем разразился довольным смехом.
— Кто? О'Хари? Отнюдь нет! Но он действительно обладает выдающимися способностями, которые могли бы сделать его первоклассным прокурором. Порой я поражаюсь, почему человек с такими данными никогда не интересовался юриспруденцией.
— Может быть, вы изложите свои мысли с самого начала? — попросила Виктория.
— С начала? — адвокат добродушно откинулся в кресле. — Полагаю, что с нашей точки зрения начало следует искать пять лет назад…

— Итак, вы все-таки намерены сделать это? — спросил Тэтч, в руках которого был бокал со второй порцией шотландского виски с содовой.
Несмотря на сильные порывы ветра, он и Джон решили вызвать такси и, похитив своего административного помощника, через несколько часов заехать на ланч в пивную на набережной в конце Кинг-стрит. Но еще до того, как им вручили меню, адвокаты обрушили на Викторию больше вопросов, чем ей задавали во время экзамена на право вождения автомобиля. Уже были наполовину съедены порции салата, а она все трепыхалась в поисках ответов.
— Я еще не знаю, — замялась она, будучи в равной степени и польщенной, и смущенной, когда ей поручили выполнить столь странное задание человека, которого Эллиот называл мистером О'Хари. — Мне кажется, это несколько поспешное решение.
— Насколько я знаю, он хочет платить вам двойное жалованье, — заметил Джон.
— А это значит, — весело подытожил Тэтч, — что вы сможете уже сейчас оплатить наш ланч!
— Но почему он не прибегает к услугам службы занятости? — задумалась Виктория, зная, сколь большие выгоды приносит расширение сети агентств по трудоустройству в столичном округе, если они обеспечивают найм на временную работу. — Разве это не экономней?
— Не думаю, что все тут сводится к деньгам, — проворчал Джон, подливая соус в салат.
Виктория усмехнулась.
— Конечно, нет — если судить по тому, что вы рассказываете. Но только эти деньги можно было бы потратить разумней.
— И все же, — вмешался Тэтч, — вы должны признать, что О'Хари не откажешь в мужестве.
— В мужестве или самонадеянности? — уточнила Виктория.
— Как вам угодно. В любом случае это качество работает на него.
Виктории трудно было разделить их чрезмерное, как ей казалось, восхищение миллионером О'Хари. Она все еще не могла прийти в себя от того, что узнала утром.
То, что рассказал ей Эллиот, породило у нее лишь смутные воспоминания. Полностью поглощенная работой у конгрессмена Хофферта, Виктория несколько лет назад вряд ли обратила внимание на сенсационные сообщения о некоем виргинском миллионере, который перевез через Атлантический океан целый замок.
В то время как от восьмизначной цифры стоимости этой операции захватило дух у любителей посудачить во всем мире, для нее это значило не больше, чем, скажем, возможность увидеть призрак Элвиса Пресли.
Она, пожалуй, испытала лишь горькое чувство при мысли о том, что вульгарная эксцентричность подвигла кого-то оплатить такое никчемное дело, в то время как Соединенные Штаты переполняли бездомные.
Виктория отнюдь не была уверена в том, что хотела бы познакомиться с таким кичливым и эгоцентричным человеком, а тем более работать у него до конца декабря.
— Хантер — это его настоящее имя? — спросила она. — Или ему нравится забавы ради охотиться на дам?
Тэтчер взял еще одну булочку и передал хлебницу Джону.
— Не кажется ли вам, — спросил он его, — что ирландец Эллиота произвел на Викторию плохое впечатление?
— А вам это не показалось, Тэтч?
— Ирландец Эллиота?! — изумилась Виктория.
— Эллиот — единственный адвокат, с которым О'Хари согласен иметь дело, — пояснил Джон.
— Совершенно не верится! — еще больше изумилась Виктория, которая не могла представить рядом доброго и альтруистичного Эллиота Баумэна и надменного О'Хари.
— Да, вы правы. Первое впечатление действительно не из лучших, — согласился Тэтч.
— Скорее всего, при личной встрече этот человек понравится мне еще меньше, — мрачно предсказала Виктория.
Джон поднял седую бровь.
— Вы хотите сказать, что сегодня утром Эллиот не представил вас друг другу?
Виктория отрицательно покачала головой.
— Когда я пришла к Эллиоту, О'Хари уже уехал. Похоже, именно его машина вывела меня из себя.
— О! — отреагировали юристы.
— О? И это все, что вы можете сказать?
— Это все, что я могу сказать, — пожал плечами Тэтч. — А вы, Джон?
Джон согласно кивнул.
— Еще по бокалу вина? — предложил Тэтч.
— Я хотела бы знать правду.
— Тогда я выпью ее вино? — будто не слышал ее Джон.
Виктория скрестила руки на груди.
— Поживей, ребята! Кончайте игру. Вы явно осведомлены обо всем и больше знаете о личности этого Хантера О'Хари, чем говорите мне, — подчеркнула она.
Тэтчер задумчиво почесал подбородок.
— А что, собственно, вы хотели бы узнать о нем?
— Для начала хотя бы кто он. Кроме того, что я уже знаю: это самонадеянный и тщеславный мот, которому нравится перетаскивать тонны камня с континента на континент.
— Полагаю, что именно это и есть его характеристика в общих чертах, — кивнул Тэтч. — А вы что думаете, Джон?
— Быть может, она хочет знать, как он выглядит? — предположил Джон. — В конце концов, сегодня утром она упустила возможность увидеть его.
Виктория ждала их ответа, раздумывая, совпадет ли описание, которое дадут два джентльмена, с образом, сложившимся у нее: она представляла О'Хари горбуном, живущим в каморке при звонарне.
— Итак, — начал Тэтчер, — он низкого роста.
— Очень низкого, — согласился Джон. — И жутко уродлив.
— Несомненно уродлив.
— Уродлив — это еще, по-видимому, мягко сказано!
— Слишком мягко.
— Хотя, конечно, нельзя судить о книжке по обложке, — добавил он.
— Справедливо, — сказал Тэтч. — Но сейчас мы говорим о книге ужасов, о триллере. И умолчать об этом, я полагаю, мы не имеем права.
— А может быть, мы просто не должны позволить Виктории работать у него.
— Почему? — спросила Виктория.
— Потому что вы такая красотка… — Тэтч поднял в ее честь бокал.
— А О'Хари, — заключил Джон, — воистину зверина.

3

— Мне жаль, но сегодня я с вами в замок поехать не смогу, — несколько дней спустя извинился перед Викторией Эллиот.
Прислушавшись к совету Эллиота, считавшего, что вежливость способна сломать лед, О'Хари пригласил их вместе на чай.
«Мне еще больше жаль», — подумала Виктория.
— Вам необходимо познакомиться с О'Хари, — сказал ей однажды адвокат после того, как приглашение было принято. — Я представлю вас ему, и если вы не подойдете, то, в конце концов, от этого никто не пострадает…
«… но деньги будут потеряны», — уныло закончила она про себя, все еще недоумевая, как миллионер мог заочно нанять ее.
— Я буду ждать этой встречи, — мужественно солгала она, испытывая, однако, благодарность к боссу за то, что он не послал ее одну, как ягненка из пословицы, к волку на заклание.
Однако утренняя неразбериха в залах судебных заседаний вынудила Эллиота в последний момент отказаться от визита.
— Может быть, стоит перенести встречу? — предложила Виктория. Хотя характеристика, данная миллионеру Тэтчером и Джоном, страдала явными преувеличениями, Виктория не испытывала желания отправиться на первую встречу с ним одна. — Как насчет завтра?
— Завтрашний день исключается… да и большая часть следующей недели тоже, — сказал Эллиот, быстро перелистывая настольный календарь. — К тому же чем скорее вы проведете предварительные переговоры, тем лучше.
— Вы пытаетесь избавиться от меня?
Эллиот разразился довольным смехом.
— Надеюсь, мне никогда не придется услышать из «некоторого источника» подобный совет!
Намек на доброе отношение к ней со стороны двух партнеров вызвал в душе Виктории прилив теплых чувств.
— Нет, — продолжал он уже серьезно, — поскольку мы не смогли решить вопрос вашего представительства в понедельник, я бы хотел завершить дело до конца недели. Я знаю, что О'Хари стремится познакомиться со своей новой служащей.
— Временной служащей, — посчитала необходимым подчеркнуть Виктория.
— Да, это обусловлено договором, — озадаченно проговорил Эллиот. — Вас что-то тревожит?
— Я все еще не могу привыкнуть к мысли, что вы «сослали» меня, — призналась Виктория. — И дело не в том, что я не очень польщена этим.
— У нас есть правило всегда идти навстречу клиентам, постоянно пользующимся нашими услугами. Я уверен, что мистер О'Хари оценит вашу работу так же высоко, как мы. И потом, я знаю, что он с нетерпением ждет, чтобы вы — или кто-либо другой — стали наконец работать. У него очень большая нагрузка.
— Все равно… — начала Виктория.
Эллиот сосредоточенно перебирал папки, лежавшие на его столе, давая понять, что бесполезно продолжать затянувшуюся беседу.
— Вы прекрасно справитесь, Виктория. Даже не сомневайтесь.
— Но меня беспокоит не это.
— Что же тогда?
— Боюсь, мы с мистером О'Хари вряд ли сможем сработаться. Уж слишком мы расходимся с ним во взглядах на жизнь.
— Расхождения во взглядах? — Гримаса неудовольствия мелькнула на лице адвоката. — Какие? — сдержанно спросил он. — А я-то думал, что вы, выросшая в Лос-Анджелесе…
— … имеющая прославленную мать… — закатив глаза, продолжила за него Виктория. Она грустно покачала головой. — Вашингтон не сравнить с Лос-Анджелесом, — сказала она. — Когда я работала с Лэрри, я знала, что помогаю людям чего-то добиться в жизни. Не понимаю, как Хофферт мог проиграть на выборах! Конгрессмен бился изо всех сил за реализацию социальных программ. А мистер О'Хари… У меня такое чувство, что мистер О'Хари и я находимся по разные стороны…
Слушая ее, Эллиот уныло кивал головой. Вдоль его бровей и под глазами углублялись морщины, свидетельствовавшие о том, что он старался понять смысл ее сомнений.
— То есть вы считаете, что, помогая О'Хари, вы тем самым предаете нуждающихся? — наконец спросил Эллиот.
— А вы так не думаете?
— Всегда есть причины, определяющие наши поступки, — спокойно ответил он, — и я думаю, что вы, возможно, слишком поспешно осудили его.
— Я просто хотела, чтобы вы знали, в чем дело. — Виктория многозначительно посмотрела на свои часы, все еще надеясь, что босс учтет ее замешательство и примет иное решение, пока еще не поздно.
Эллиот сделал вид, что не заметил ее взгляда.
— О'Хари пришлет за вами машину.
Виктория была уверена, что сама без труда доберется до виргинского замка. Но Эллиот принадлежал к тому поколению мужчин, которые, даже бок о бок работая с женщинами, все же считают, что представительницы противоположного пола не могут самостоятельно просуществовать и десяти минут, а тем более разобраться в карте автомобильных дорог.
— Я могла бы взять такси, — предложила Виктория. — Бессмысленно заставлять шофера ехать так далеко из пригорода.
Эллиот не обратил внимания на ее слова.
— Я уверен, что О'Хари просто хочет принять вас по высшему разряду.
«Или дать мне понять, что я нахожусь в подчиненном положении», — подумала она.
Ирландец явно старался безраздельно властвовать над людьми, которых он считал своими слугами. Даже Эллиот, по-видимому, входил в их число.
— Главное все-таки в том, что я еще и несколько смущена, — сказала Виктория. — Нельзя чувствовать себя уверенно, если не знаешь, чего от тебя хотят.
— Не понимаю вас.
— Зачем ему нужен секретарь? Я даже не проинформирована о том, чем мне предстоит заниматься.
Эллиот кивнул, понимая причины предубеждения Виктории к полученному заданию. Однако он не сомневался в правильности решения: ведь его принял сам О'Хари.
— Как я вам на днях говорил, О'Хари предстоит небольшая хирургическая операция на колене. Поскольку на время выздоровления он должен будет оставаться дома, а он не хотел бы прерывать работу, ему нужен помощник, которому он мог бы доверять.
— Но еще вы говорили, что в замке живет несколько его родственников, — напомнила ему Виктория. — Разве кто-нибудь из них…
Лицо адвоката помрачнело, и это заставило Викторию остановиться, не докончив фразы.
— Тут все дело в доверии, Виктория, — подчеркнул он. — Вот почему я посылаю именно вас. А теперь прошу меня извинить: мне надо подготовиться к судебному заседанию.

«Да, болтуном его не назовешь», — охарактеризовала Виктория одетого в форменную одежду молчаливого шофера. Она полулежала на заднем сиденье лимузина, и перед ее глазами мелькал виргинский ландшафт. За двадцать минут, которые она провела в роли изнеженной пассажирки, ей удалось узнать лишь то, что водителя зовут Чен, что он — поклонник группы «Майамские дельфины» и что у него черный пояс по каратэ.
«Неужели я выгляжу опасной?» — подумала она, размышляя о том, почему Чен с такой готовностью сообщил ей о своей квалификации в боевом искусстве.
— А вы работаете у мистера О'Хари уже давно? — спросила она, желая вовлечь шофера в беседу.
— Нет, — коротко ответил молодой человек, ведя машину по проселочной дороге. И ни слова больше.
— Вам нравится ваш босс? — не унималась Виктория.
Чен неопределенно наклонил голову. Виктория не поняла, что это означало: то ли он не расслышал вопроса, то ли не знал, что отвечать.
— Не хочу показаться любопытной, — заметила она, — но поскольку я собираюсь работать у него, я подумала, что, может быть, вы…
— Из-за урагана вести машину очень трудно, — вдруг сказал Чен.
Виктория скрестила руки на груди и, тоскливо вздохнув, откинулась на сиденье.
«Во что ты впуталась? — спросила она себя. — Нет, точнее, во что Эллиот впутал меня?»
Виктория пыталась побольше узнать об О'Хари, просмотрев в архивах фирмы все, что относилось к нему. Однако это не помогло ей составить портрет миллионера. Пять лет назад этот человек унаследовал поместье прадеда при обязательном условии, что он займет родовой дом Патрика О'Хари. Хотя Эллиот был явно восхищен ловкостью, с которой миллионер обошел диктат завещания, тем не менее, Виктория считала это дело бессмысленным. «Зачем ему понадобилось впустую тратить на это свои силы, — думала она, — и время нашей фирмы?..»
О том, что О'Хари нуждался в деньгах, речи идти не могло: Виктория открыла рот от изумления, познакомившись с общей стоимостью его имущества и иностранных авуаров. Даже если замок прадеда со всем своим содержимым и представлял историческую ценность, стоимость его транспортировки из Ирландии в течение трех лет значительно превзошла ее.
Не могло им двигать и чувство сострадания к слугам, потерявшим работу после смерти сэра Патрика: в завещании было оговорено их материальное содержание вплоть до глубокой старости. Шесть слуг, в том числе престарелый личный камердинер сэра Патрика, переселились в Америку, как только замок стал пригоден для обитания. Благодаря личному участию Эллиота и его активной переписке с иммиграционной службой их переезд прошел без каких-либо затруднений.
Но больше всего Викторию поразило то, что для возведения замка О'Хари приказал снести стоявший на выбранном месте отличный дом. Вне сомнений, человек, обладавший его возможностями, был в состоянии купить в Соединенных Штатах другой земельный участок, чтобы разместить свое наследство. То, что за решением разрушить здание явно не стояло ничего, кроме каприза, еще более укрепило Викторию во мнении, что Хантер О'Хари, выйдя из детского возраста, все-таки остался испорченным дитятей.
Лимузин вырулил на главную дорогу к замку и миновал открытые железные ворота. Виктория наклонилась вперед, почувствовав, что пульс ее участился, как только она поняла, что они приблизились к поместью О'Хари, а может быть, уже и въехали на его территорию.
По обе стороны дороги были разбиты лужайки в английском стиле и росли небольшие аккуратно подстриженные деревья. Картину можно было бы назвать идиллической, если бы не ливень. Но вокруг Виктория не заметила никаких признаков жизнн, что усилило охватившее ее чувство безотчетного беспокойства. Сегодня она уже не однажды испытала желание, чтобы рядом с ней хотя бы чудом оказался Эллиот.
— Мы уже почти на месте? — спросила она Чена.
Но еще не успело слететь с ее губ последнее слово, как лимузин выехал на открытую площадку перед замком.
Лицо ее побледнело от неожиданности, когда она вдруг увидела прямо перед собой феерическую средневековую громаду, возведенную по другую сторону широкого каменного моста, который им сейчас предстояло переехать.
— Да, мадам, — коротко ответил Чен, не обратив внимания на то, что его спутница почти в шоке.
Хотя Виктория никогда не прибегала к бранным словам, ругательство так и вертелось у нее на языке. Ее глаза широко раскрылись в изумлении при виде зубчатых стен, цилиндрических башен и арочных окон верхних этажей. Она испытала особенный внутренний трепет, когда вдруг вспомнила, что уже видела где-то этот замок.
Переведя взгляд вниз — туда, где желто-зеленые виноградные лозы змейками обвивали более темный первый этаж здания, — она внезапно поняла, почему замок показался ей знакомым. Это был тот самый замок, фотография которого висела в кабинете Эллиота. Правда, теперь он возвышался в зеленой долине, а не на скалистом утесе на побережье Ирландии.
Когда лимузин бесшумно проскользнул через импозантные арочные ворота на покрытый лужами внутренний двор замка, Виктория обратила внимание на массивную деревянную, снабженную снизу металлическими остриями решетку, которая нависала подобно готовому опуститься занавесу.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • Глаголь о книге: Татьяна Георгиевна Коростышевская - Призвание — миньон!
    Может получиться неплохая история. Замешано всего понемножку: переодевалки, отбор, академка... Есть интересные характеры. Посмотрим, как пойдет дальше.

  • Глаголь о книге: Елена Звездная - Магическая сделка
    Первую книгу еще как-то можно было читать (насколько помню). Вторую скачала на всяк случай, а вдруг пойдет? И когда здесь появилась третья, решила прочитать все разом. Ужас-ужас)))

    Во второй книге много Владыки. Поскольку первую книгу я подзабыла, то думала, что древний дракончик и Владыка - одно и то же лицо. Характер один. И когда они объединяются в третьей книге - начинаешь путаться в диалогах, кто что сказал. Единственное различие - кличка "Вкусняшка".

    Третью книгу уже просто перелистывала и была уверена, что будет четвертая. Бесполая героиня с психтравмой, считающая, что все, что ниже пояса - позор, грех, грязь, как бы не запачкаться. Зато с комплексом спасителя мира. И крутой чувак с железными (во всех смыслах) бубенцами. С такими исходными в догоняшки можно долго играть. Еще пару книг. Автор, к счастью, не стала издеваться над поклонниками (которые как-то же вытерпели ту же песню в 7 книгах Академии), и быстро все завершила. Хотя, повторяю, ничто не предвещало конца) Наверное, автору самой уже осточертело.

  • Anechka21 о книге: Ольга Куно - Безумный рейс
    Не лучшая книга автора, но на вполне приличном уровне.

  • Galka424 о книге: Алекса Райли - Купи меня. Книга 1 [любительский перевод]
    Ох, весьма необычная история) именно то, что я люблю читать

  • vareshka о книге: Алексей Рудольфович Свадковский - Кладоискатель [СИ]
    У меня есть эта трилогия.Кому надо-пишите в личку.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2018г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.