Библиотека java книг - на главную
Авторов: 36459
Книг: 93232
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Ангел возмездия»

    

Борис Мишарин
АНГЕЛ ВОЗМЕЗДИЯ

Мечты и реальность, фантастика и бытие…

Часть I Михась

Дождь налетал порывами, забирался под промокшую одежду, заставляя ежиться и прятать лицо от колючих сентябрьских капель, бросаемых ветром все чаще и сильнее. Может Михасю это только казалось, но он уже пожалел, что отказался от предложения подвезти его — хотелось пройтись пешком после душного ресторана, глотнуть свежего воздуха и выветрить немного хмель. Четыре остановки как раз бы хватило освежиться, выгнать из головы кабацкий гул и приободриться. Но холодный порывистый ветер кидался частыми каплями, успевая промочить всю одежду насквозь, забирался под рубашку, высыпая пупырышками на коже. Михась пробовал остановить редко проезжавшие машины, но они мчались мимо по своим делам, не желая останавливаться и впускать внутрь мокрого человека. После того, как одна из них окатила его с ног до головы, пролетев по глубокой луже, чертыхаясь, он побрел дальше, оставив бесплодную затею и стараясь держаться подальше от проезжей части дороги.
Михась шел, низко опустив голову, пряча лицо от встречного ветра и дождя, глядя себе под ноги. Вспоминал урывками проведенный вечер, и горькая ухмылка иногда пробегала по его лицу. Он был «чужой» в этом шумном кабаке, смазливые девчонки быстро отстали от него, поняв, что с деньгами у него туговато, знакомых не было, и Михась сидел за столиком, налегая на пиво и изредка пропуская рюмку водки. Он отдыхал, отдыхал от всего — от мыслей, от работы, которой у него в последнее время не было, но он отдыхал, наслаждался, глядя, как гуляют и дергаются на танцплощадке и между столиками под громкую музыку люди.
Михась нуждался в психологической разрядке и надеялся в душе, что кто-нибудь подсядет к нему за столик, и они поболтают о каких-нибудь пустяках. Даже себе он бы не сознался, что ему надо выговориться, излить душу. Лучше всего постороннему, которого потом никогда больше не встретишь.
Михась вздрогнул, от мыслей его оторвал окрик.
— Эй, может джентльмен все-таки поможет слабой даме?
Он только сейчас увидел прижавшуюся к бордюру иномарку, за которой стояла женщина и смотрела на него, ожидая ответа. Дождь хлестал по ее лицу, и Михась даже обрадовался — не его одного наказывает непогода. Он подошел ближе, сходя с тротуара на проезжую часть, и сразу же ощутил, что обувь наполнилась водой, глянул на ее ноги — вода доходила до щиколоток, и в темноте казалось, что незнакомка стоит босиком в этой большой и глубокой луже.
Михась улыбнулся про себя — женщина была еще в худшем положении: спущено переднее колесо и менять его предстояло в этой противной, холодной воде. Он представил, как дрожат от холода сейчас ее голые коленки. Мини-юбка — не подходящая одежда для такой погоды, да и выше у нее, кроме блузки с короткими рукавами, ничего не было.
Темнота скрадывала ее озноб, и Михась не видел, но понимал, что она уже успела замерзнуть — при такой погоде и экипировке можно и воспаление легких схватить запросто.
— Запаска есть? — ответил он вопросом на вопрос.
— Е-есть, — клацая зубами, ответила она и кинулась открывать багажник.
Михась достал запасное колесо, домкрат и ключ, бросил кратко:
— Машину на ручник поставьте.
— Уже, — еще короче ответила она.
Михась вздохнул, разглядывая, как лучше подсунуть домкрат под машину, потом махнул рукой, опустившись в лужу на одно колено, установил его и быстро закрутил ручкой, спиной почему-то ощущая, как дрожит сзади незнакомка. Неожиданно для себя сказал:
— Простынете на ветру, садитесь в салон.
— Ничего, я стойкая, — с трудом вымолвила она из-за холода.
«Ишь ты, стойкая, — подумал он. — Тоже мне, солидаристка». Но ее решение словно согрело его, хоть и не одобрял он ее поступка.
— Садись, не выпендривайся и к словам не цепляйся, — предотвращая ее возможные возражения, приказал он.
Видя, как она устроилась в салоне, вздохнул, пытаясь открутить болты колеса, встал, надавливая на ключ ногой, срывая так каждую гайку, рассуждал про себя: «Вот так и в жизни, проколы случаются в самое неподходящее время». Он крутил ключом, плюхая внизу по воде и обрызгивая себя всего, не обращая внимания на грязные капли, стекающие по пиджаку. Вскоре Михась закончил с заменой, побросал инструменты и проколотую запаску в багажник, ополоснул руки прямо в ненавистной луже и отряхнул их, словно ожидая полотенца. Сам улыбнулся своему жесту, глядя, как стекает по ним дождевая вода, унося за собой последнюю грязь.
— Все, можно ехать, — постучал он ладонью по крыше.
В ответ отворилась дверца машины, незнакомка молча сделала рукой приглашающий жест, но он, словно не заметив его, повторил:
— Можно ехать.
— Садитесь и не выпендривайтесь, — с благодарной улыбкой возразила незнакомка.
Он тоже улыбнулся ее ненавязчивой находчивости и без лишних возражений сел на переднее сиденье, но сразу же отворил дверцу, словно намереваясь выйти. Почувствовав ее руку на своей, ответил:
— Воду из ботинок вылью.
Мотор еле слышно урчал, нагнетая в салон теплый воздух, дождь хлестал порывами по машине, словно пытаясь прорваться в салон, но уже не мог больше достать их и, как бы гневаясь, расходился все сильнее и сильнее. Я Лена, — протянула незнакомка руку.
— Михась, — привычно ответил он, ощущая, что ее рука холоднее — он немного согрелся за работой. — Это фамилия, я к ней привык больше, а вообще-то зовут Николай.
— Спасибо вам, Коля, большое спасибо!
— Да, ладно… — отмахнулся он.
Лена заметила, что он глянул на часы магнитолы, но сделала вид, что не поняла и включила тихую мелодию.
— Я отвезу вас, где вы живете? — спросила она.
— К сожалению, совсем рядом. Она уловила в его голосе печаль.
— Не хочется идти домой?
— Нет, не хочется быть одному, — простодушно ответил он.
— Я тоже живу неподалеку и мне тоже не хочется быть одной.
Михась не расслышал в ее голосе какого-либо подвоха — может, женщина ищет на ночь мужчину от скуки. Он посчитал, что ей, как и ему, одиноко сегодняшним вечером, вернее ночью. Он не стал засиживаться в ресторане и ушел сразу после 12 часов. Пока шел не спеша, менял колесо — вот и 2 часа уже. Время одно, одиночество разное… Он вытащил из кармана мятую и насквозь промокшую пачку сигарет, попытался отыскать в ней хотя бы одну сухую, но вздохнув, выбросил всю на улицу, провожая взглядом, как она, гонимая ветром, зарывается иногда в воду.
В салон пахнуло холодом и дождем, Михась побыстрее закрыл окно и поежился. Лена протянула ему пачку «Винстона», вытащив для себя одну сигарету, прикурила и, не гася зажигалку, протянула ему. Он с удовольствием затянулся дымом, ощущая парившее молчание, нутром понял, что это тяготит и Лену. Понял, потому что машина тронулась и тихонько покатила прямиком к его дому. Михась удивился, но вида не подавал, сосредоточивая внимание на сигарете. Лена остановила машину и он уже было хотел попросить ее проехать до следующего подъезда, но она опередила его.
— Здесь я живу.
— Да?! — удивился он. — А я вот в этом подъезде. Еду и соображаю — откуда вы узнали мой адрес, я же не говорил.
Лена улыбнулась.
— Давайте на «ты», — предложила она, — все-таки соседи. Михась кивнул головой в ответ, Лена включила сигнализацию, машина пикнула пару раз, моргнув фарами.
— Идем, — предложила она.
— Куда? — глупо спросил Михась.
— Ко мне, — с простой улыбкой ответила Лена. Михась смутился — надо же было так нелепо спросить.
«Куда? К ней или ко мне, какая разница. Нет, разница есть», — подумал он и зашагал вслед за ней.
В лифте они по сути знакомились заново, темнота и дождь не давали возможности разглядеть толком лиц. Лена была моложе его лет на десять, и Михась отметил красоту ее лица — остренький аккуратный носик, неполные, но сочные губы. Карие глаза смотрели на него на одном уровне.
«Без каблуков, наверное, метр восемьдесят, — подумал он. — Высокая и стройная». Он не стесняясь смотрел на нее, Лена широко улыбнулась, доставая из сумочки платочек.
— Испачкался, — ласково приговаривала она, вытирая его щеку. — Но, ничего, сейчас в ванне отмоешься и согреешься, спаситель ты мой.
Михась был не против ванной, но ему хотелось сказать что-то наподобие женского тепла, которое согревает во сто крат лучше. Подходящие слова не находились, а все опошлить ему не хотелось. Ему почему-то казалось, что Лена ждет от него именно чего-то такого — насчет женского тепла в духовном, возвышенном смысле.
— Приехали, — прервала его мысли Лена, так и не дождавшись ответа.
Восьмой этаж, понял Михась, увидев на стене цифру. Дома хозяйка засуетилась, развешивая верхнюю одежду на плечики, потом завела его в ванную.
— Возьми мой халат, к сожалению, мужского нет, — немного подумав, добавила: — А может, и к счастью. Побудешь так, в халате, пока сохнет одежда.
Лена закрыла дверь, оставив его одного. Михась взъерошил пятерней мокрые волосы, потом пригладил их, хмыкнул про себя что-то нечленораздельное и полез под душ. Горячий, он согревал каждую косточку и мышцу, истомой разливаясь по телу и вытесняя мысли. Михась постоял под горячим душем минут пять, добавил напоследок изрядно холодной воды, содрогнулся, представив себя на улице, и выключил все. Растерся махровым полотенцем докрасна, улавливая исходящий незнакомый, но приятно волнующий запах. Часть мыслей вернулась к нему, та часть, которая касалась ее красоты, нежности и волнующей женственности.
Вздохнув, он просунул руки в рукава ее халата, понял, что разорвет его, если наденет полностью, задумался, увидев на стояке простыню. Но хозяйку «обижать» не стал — обернулся ее халатом, затягивая рукава на поясе, и вышел.
— Большеват немного халатик, — с улыбкой произнес он. — Извините.
Михась видел, как хозяйка с интересом оглядывает его торс, и ему это доставляло удовольствие. В 45 лет тоже можно хоть чем-то похвастать, а это в его возрасте удавалось не каждому.
Лена, засмотревшись на его атлетическую фигуру, словно очнулась и поманила его на кухню.
— Я тоже ополоснусь немного, а ты, пожалуйста, прикати из комнаты столик, перенеси все на него — посидим немного, отметим мое спасение.
— Ладно, — простодушно ответил Михась, завороженный ее притягательной улыбкой.
Провожая ее взглядом и оценивая фигуру, подумал: «И когда она все это успела»?
Михась прикатил из комнаты столик, составляя на него тарелочки с колбаской, сыром, помидорами и огурцами. Нехитрая снедь, но приготовленная со вкусом, едва разместилась на маленьком столике. Он укатил его обратно в комнату и размышлял, где поставить: у дивана — «ближе» к ней, но менее удобно, и она может подумать, что он захочет «лапать» ее, станет чувствовать себя скованной. Между кресел удобнее, но «далековато» от нее, зато приличнее. Никогда не угадаешь, решил он и поставил столик между кресел, взял в руки бутылку «Мартини». Перед глазами, застилая этикетку, всплыла ее фигурка, как раз такая, нестандартная, которая ему нравилась: 90 х 60 х 100. Он вздохнул, поставив бутылку на столик, и прикрыл глаза.
Лена неслышно вышла из ванной и откровенно рассматривала его. Ей нравились мужчины с крепкой фигурой и мужественным лицом. Мужик, прежде всего, должен быть мужиком, считала она, а если он к тому же еще имел и симпатичное лицо — сердце ее таяло безвозвратно, она отдавалась ему страстно и бурно, невзирая на душу. Насытившись телом, переживала, если ее бросали или мужчина совсем не подходил по характеру и поступкам. Таких она оставляла сама, с горечью. В свои 35 лет она ни разу не была замужем, страдала от одиночества, разбавляя его увлечениями. «Эх, если бы он подошел мне полностью… я бы всю себя отдала только ему». Лена тихо вздохнула.
Михась открыл глаза — он не услышал ее вздоха, он почувствовал ее запах. Лена присела в кресло. Михасю подумалось: «А может, у нее под халатиком тоже ничего нет»? Он заметил — бюстгальтера не было, а там?
— Что предпочитаешь? — прервала его мысли Лена, показывая на спиртное.
— Сейчас «Мартини», реже водку «Байк», хотя кедровская продукция в последнее время упала качеством, хороший коньяк, а вообще-то пиво. Крепкие напитки пью редко и немного.
Лена заметно повеселела — не часто ей попадались настоящие мужики: не дураки и не пьяницы. «А если он еще и не бабник… хотя все это будет зависеть от меня. Ну, держись, Коленька, возможно, у меня появился шанс, и упускать я его не собираюсь». Она подняла рюмку.
— Обычно говорят: за знакомство, но я бы выпила за тебя, мой дорогой спаситель.
И опрокинула всю рюмку в рот, не давая ему возможности возразить или предложить свой тост. Но Михась, выждав немного, пока спиртное «улеглось» в ее желудке, все-таки произнес свое:
— А я — за то, что, благодаря судьбе, мы сегодня встретились. Лена благодарно взглянула в его глаза, ей все больше и больше нравился этот мужчина, которого она окликнула на дороге. Нет, она не благодарила провидение за встречу, ее мысли были совсем другими… А спросила она его о третьем, совсем не далеком обоим.
— Тебе завтра на работу?
— Нет, — ответил Николай. — Я сейчас безработный.
— И мне не на работу, — ушла от прямого пояснения она. — Посидим тогда еще немножко?
— Посидим. У тебя хорошо, уютно… Какая-то притягивающая, располагающая аура в доме. Значит, ты хороший и добрый человек, Лена.
Михась снова разлил «Мартини».
Лена неожиданно для себя поняла: он высказал ее мысли, которые она не могла собрать в единое. Именно какая- то положительная аура висела вокруг этого человека и манила, притягивала ее к нему. А как сказано — просто и ласково, веско. Она уже не сомневалась — это ее удача, ее шанс любви и семейного счастья, шанс долгожданного семейного очага. Ее глаза увлажнились, она поняла — перед ней ее счастье, ее «принц на белом коне», ее сказочная мечта в реальности. Она не знала о нем ничего, кроме имени, но реальный рассудок не пробивался сквозь кость, заблудился в мозговых извилинах.
— Я никогда с таким наслаждением не сидела вдвоем с мужчиной. Пусть это и сказано высокопарно, пусть, но ты вывернул меня наизнанку, открыл поры души и тела, и мне хочется впитать тебя всего, милого и доброго человека. Странными могут показаться мои слова для столь короткого знакомства, но я говорю то, что думаю, то, что находится внутри моего сердца. Спасибо тебе, дорогой человечек, что наделил меня счастьем понимания и ожидания. Я чувствую — ты веришь мне, а это важнее слов.
Лена, снова не чокаясь, опрокинула всю рюмку в рот и смотрела на Михася немигающими глазами. А он в ответ чувствовал ее искренность и понимал, что сейчас слова не нужны — пусть улягутся рядком мысли, так надежнее и вернее.
— Я лягу на диване, тебе постелю на кровати, — сказала Лена, глянув на часы.
Михась не возражал, но ответил со вздохом:
— Все равно где — не хотелось бы без тебя. Лена обняла его.
— И мне не хотелось, не знала, как сказать.
Утром Елена проснулась раньше Николая, приподнялась на локте и смотрела на свое сокровище — хотелось прижать к груди и не отпускать никогда, целовать каждую его клеточку. Наконец-то нашла она свое счастье, своего принца, о котором мечтала, нашла не сама, и это иногда омрачало ее лицо. Воспоминания знакомства тяготили ее, лежали тяжелым камнем на пылающем сердце, рвали душу, изводя покой. «Может, все рассказать ему, не утаивать ничего, он-то наверняка поймет — для чего вся эта возня. Но тогда все полетит в тартар: случайное знакомство на дороге, внезапно возникшие сильные и искренние чувства — все чепуха, она же действует по заданию. Поймет ли любимый, что ее чувства не относятся к заданию, что она по-настоящему любит его. Трудно, ох как трудно объяснить, что она согласилась спать с ним, но не любить. Полюбила сама». Мысли одолевали ее, Елена прикрыла веки и опустилась на подушку. «И задание какое-то странное — обязательно познакомиться в этот день и быть всегда рядом». Она отчетливо припоминала слова: «Мы не станем говорить тебе — кто он. Все должно выглядеть естественно, ты сама все узнаешь, будь всегда рядом с ним, запоминай, что он делает. Нас не интересуют подробности вашей интимной жизни, а может и семейной — такой тип женщин нравится ему, тебя специально выбирали, чтобы свести к минимуму вероятность прокола. Нас интересует его возможное неадекватное поведение при общении с другими людьми или вещами. Он нормален, психически абсолютно нормален, — подчеркнул заказчик. — Живи спокойно, если случится то, что нас интересует — ты это поймешь сразу, мы тебя сами найдем и ты нам расскажешь подробности. Все то, что ускользнет от журналистов или других людей». Заказчик протянул пакет: «Здесь документы на твою новую квартиру в соседнем с ним подъезде, там же документы на твое имя на новенькое «Вольво». Полагаю, это достаточно высокая цена за незначительные услуги».
«Цена высокая, но и моя работа необычная: чтобы быть всегда рядом — я должна спать с ним. Противного мужика никакими деньгами не оплатить», — возразила заинтригованная Елена, скорее для того, чтобы увеличить свой рейтинг.
«Не волнуйся, мы считаем, что такой тип мужчин нравится тебе и в тягость не будет, работа всегда должна выполняться с желанием, если хочешь добиться результата, — собеседник многозначительно улыбнулся. — И вот еще что — если он выскажет желание устроиться куда-нибудь на работу, подскажи ему, что у тебя есть связи в этом месте. Позвони по этому номеру. Тебя мы тоже сможем устроить по желанию, деньги на постоянные нужды вы станете зарабатывать сами».
Лена отчетливо понимала, что за просто так денег не платят, а они потратили на нее более трех миллионов. Машина и квартира оформлены на нее, и никаких долгов и расписок. Она не знала и поэтому не могла понять, что им нужно от этого парня. Не пустяки, это уж точно. Сейчас для себя Лена решила твердо: никогда не причинит Коленьке вреда, даже самого малого. Пусть ее убьют эти люди, но по-другому она не поступит. Они что-то хотят знать, а Коля им этого не дает. Это что-то — очень важно и существенно для них, а где замешаны большие деньги, всегда опасно. Сейчас ее мучил только один вопрос — рассказать ему или нет? Внезапно в голове четко выстроились все мысли: они играют против него, играют большими деньгами, а большие деньги всегда в крови. Лена тихо и горько заплакала. «Я расскажу ему все, чуточку позже, когда получше узнаю. Может, он и не бросит меня, поймет». Она не сдержалась и всхлипнула, Михась проснулся.
— Что ты, родная, почему плачешь?
Вопрос застал Елену врасплох, но она быстро пришла в себя, решив, что не время еще рассказывать ему все. Смахнув слезинки, улыбнулась.
— Ничего, милый, ничего. Это слезы радости, женщины иногда выражают свои эмоции по-своему. Я так долго тебя ждала — не смогла удержаться от внезапного счастья, — она чмокнула его в грудь и добавила: — Пойду, принесу что-нибудь перекусить.
— Чуть позже, родная.
Он притянул ее к себе и стал осыпать поцелуями лицо, шею, грудь. У Елены была великолепная грудь — упругая и не обвисшая, как у многих женщин ее возраста. Такая природная грудь — большая редкость, обычно ее подтягивают до такого состояния. И он наслаждался ею, гладя, целуя, вбирая ее в ладонь и отпуская. Она, зная свои достоинства, не хотела отнимать ее у него и села на него сверху, слегка прикрыв глаза. Сочные губы слегка приоткрылись, выпуская учащенное дыхание и бередящие душу постанывания, пока все не слилось в едином экстазе. Зная, что женщина «остывает» медленнее, он не отпускал ее от себя сразу, продолжая ласкать ее тело, пока она сама не откинулась в изнеможении.
Лена прижалась к нему и зашептала:
— Так хорошо, милый, мне не было ни с кем. И откуда ты только взялся на мое невиданное счастье?
Он провел ладонью по ее лицу, поцеловал светящиеся глаза, погладил пальцами по губам, чмокнул их и встал с кровати.
— Пора принять душ, — бросил на ходу Михась и ушел в ванную.
Стоя под душем, он размышлял о Елене, о которой, по сути, ничего не знал, кроме имени. Но размышлял он не о паспортных данных, а о чувствах к ней: она нравилась ему, его тянуло к ней. Михась перебрал в уме всех женщин, с которыми у него была связь, и не нашел ни одной стоящей ее. Он хмыкнул и выключил воду. «Разберемся», — прошептал про себя и вышел.
Лена возилась с завтраком на кухне, готовя все на скорую руку из продуктов, не требующих дополнительной обработки. Поставила на стол «Мартини», но Михась возразил:
— Не стоит с утра начинать со спиртного. Пиво есть? — Лена отрицательно покачала головой. — Впрочем, спиться мы не сопьемся, а сегодня праздник.
Он разлил «Мартини» по рюмкам.
— Какой? — поинтересовалась Лена.
— Как это какой? — возмутился Михась. — Я встретил тебя, провел ночь, незабываемую ночь, которую мне до сего дня не смогла подарить ни одна женщина. Ты мой праздник, Леночка.
Она прижалась к нему и тихо прошептала:
— Спасибо, милый! Считай меня взбалмошной, сумасбродной и ветреной бабой, но я, кажется, влюбилась. Влюбилась по уши, безумно и преданно, и никому тебя не отдам. Слышишь — ни-ко-му! Ты переедешь жить ко мне.
— Ну-у, насчет переезда мы подумаем вместе и примем правильное решение, а насчет другого — я никому, кроме тебя, отдаваться и не намерен, — он весело засмеялся. — А чего это мы на кухне? Праздник — и на кухне. Нет, пошли в комнату.
Михась быстро перекидал все блюда на столик, приподнял Лену одной рукой и покатил его.
— Ты такой сильный! — восхитилась Лена.
— Ну-у, — засмеялся он. — Мужчина и должен быть сильным, иначе как он сможет защитить свою возлюбленную?
После завтрака Михась спросил в лоб:
— Очень хочется знать о тебе побольше, Леночка. Расскажи мне о себе.
Она смутилась и покраснела.
— Что рассказывать? Мне 35 лет, старая уже, — она усмехнулась. — Не замужем и не была, детей нет, — шаблонно начала она свой рассказ. — Окончила университет, юридический факультет, но жизнь как-то не складывалась. Адвокатом работать не могу — не смогу защищать подонков, хотя и невинных сажают, но реже: пришлось бы работать постоянно с дерьмом. Увольте… Прозябала в разных фирмах — ничего стоящего, обычно меня выгоняли по собственному желанию: не шла на компромисс с администрацией, если можно так выразиться. Сама ничего не заработала и не достигла — эта трехкомнатная квартира родителей, — она снова покраснела. — У меня однокомнатная в другом районе. Родители умерли, братьев и сестер нет, одна, как перст, на белом свете. Может, и правда не стоит лезть со своим уставом в общество, не созрело оно еще для чести и совести. Жить проще — поддакивая проходимцам и мошенникам. И с работы не выгонят, и зарплату прибавят, — она как-то криво усмехнулась. — Не обращай на это внимания, Коля, расскажи лучше о себе.
Михась задумался над услышанным, молчал некоторое время, потом решил не вступать в полемику и рассказать немного о себе.
— Даже не знаю с чего начать, начну, наверное, как и ты. Мне 45 лет, но я еще молодой, — он засмеялся. — Тоже окончил университет, физик, безработный сейчас. Позавчера освободился из СИЗО, отсидел под следствием два месяца за убийство, которого не совершал. Дело в отношении меня прекратили, и вот я на свободе. Хорошенькое начало, — Михась усмехнулся, — сидеть рядом с человеком, которого еще пару дней назад считали убийцей. Ты юрист и лучше поймешь, за что меня посадили.
Изначально была драка или ограбление, или разбойное нападение, или еще что, не знаю. Я проходил мимо и увидел, как один человек тыкает, режет ножом женщину, два других держат ее за руки. Потом кто-то оторвал голову этому гаду, двое оставшихся в живых подонков указали на меня подъехавшей милиции, и я благополучно сел на нары. Женщина скончалась от ран, эти двое потом рассказали все, как было, но у следствия концы не сходились с концами. Голову не просто оторвали, ее отрубили очень острой саблей или чем-то похожим. А я не подходил к месту преступления ближе десяти метров, то же самое и эти двое утверждают, другие свидетели. Еще, оказывается, три человека видели эту сценку, но никто не видел, каким образом отлетела голова с плеч, не сам же себе он ее оторвал. На мне нет следов крови, нет орудия преступления. Его вообще нет. Значит, был там еще кто-то, кого я не заметил, а подельники скрывают его, боятся. Иначе куда делась сабля, топор или то, чем отрубили подонку и убийце голову. Вот такая невеселая история, из-за которой мне пришлось отсидеть пару месяцев в тюрьме.
Михась немного задумался, прикурил сигарету, потом продолжил:
— Очень много неясностей в этом деле, но интересный моментик имеется. Судебные медики утверждают, что голова отделена от туловища очень острым предметом, острее бритвы, и скорость нанесения удара огромна, его невозможно увидеть невооруженным глазом. Менты даже отрабатывали версию о ниндзя и их особо острых саблях. Но разум взял верх, и они остановились на более логичной версии — был выстрел издалека, выстрел режущим предметом. Теоретически это возможно: есть же стреляющие ножи.
Михась откинулся в кресле и ждал, ждал ее ответа, но Лена не торопилась. Прикурила сигарету, медленно встала, подкатила столик с пепельницей к дивану. Он залюбовался ее фигуркой — длинные, чуть полноватые ноги, широкие бедра и узкая талия и пышная грудь. Ее словно вылепили по его заказу, именно такую бы он заказал, если бы это было возможно. Лена присела на диван, позвала его к себе, прижалась к его груди и молчала, иногда затягиваясь дымом и заглядывая снизу в его глаза. Потом неожиданно попросила:
— Расскажи что-нибудь еще о себе.
Она затушила сигарету и прилегла к нему на колени. Он понял, что его не считают преступником, захотелось погладить ее щеку, но она прижала его руку своей и не отпускала, глядя ему прямо в глаза.
— Живу один, квартира двухкомнатная рядышком, был женат, но совместная жизнь не заладилась, есть сын и дочь. Дочь живет с матерью, заканчивает 11-й класс, сын — с моей старенькой мамой, женой и уже со своим сыном. Внуку еще нет и годика, совсем маленький, когда меня посадили, ему было два месяца.
— Надо же, — улыбнулась Лена, — ты у меня дедушка, а совсем не похож. Какое это счастье — иметь детей, — ее глаза подернулись грустью. — Ты останешься со мной? — неожиданно сменила она тему.
Михась прекрасно понимал, что она имеет в виду не сегодняшний день или вечер. Он приподнял ее за плечи, заглядывая в ее глаза, ждущие ответа, готовые засиять или заплакать, расцеловал щеки, нос и губы, прижал крепко к груди.
— Если ты не против, Леночка, я бы перенес свои вещи к тебе, — ласково ответил он.
— Правда?! — воскликнула она, отодвигаясь и кидаясь ему на шею, заваливая на диван. — Правда?! — еще раз повторила она. — Мы будем жить вместе, какое счастье! Я обязательно рожу тебе сына или дочку. Ура-а-а!
Лена то осыпала его лицо поцелуями, то прижималась к его груди крепко, радовалась, словно маленький ребенок долгожданной игрушке: просто, не наигранно и бурно.
— Может, пойдем, сходим ко мне домой, — забросил удочку он. — Не век же мне в твоем халате сидеть, заодно посмотришь, как я живу. Да и побриться не мешало бы, — потер он ладонью щеку. — Не лицо, а доска с гвоздями.
— Сходим, Коленька, сходим, но не сейчас. Сейчас я хочу выпить с тобой, любить тебя, радоваться и наслаждаться. А свои гвозди не колются, — засмеялась она, потершись щекой о его бороду, чмокнула в губы и убежала на кухню.
Михась заметил, что ее щека от бороды покраснела. Он улыбнулся, ему импонировала ее открытая радость и девическая непосредственность и он невольно заразился ее задоринкой. Поставив на столик принесенные «Мартини», рюмки и тарелочку с лимоном, он подхватил ее на руки, закружил по комнате. Халат развязался и свалился с пояса, обнажая все тело. Леночка окинула его сияющим взглядом, прижимаясь еще теснее и ближе, почувствовала лобком вырастающую упругость и задышала чаще. Михась приподнял ее немного за ягодицы, входя в пылающее страстью лоно, она обвила его ногами, откинувшись чуточку назад, принимая всего. Леночка еще никогда не занималась любовью в такой позе, чувствовала его сильные руки, держащие ее на весу, ощущая в себе его могучие движения необычно остро и сладострастно.
Николай так и не опустил ее на пол, уходя вместе с ней в ванную. Приняв душ, они вернулись к столику.
— Теперь можно и выпить, — улыбнулся он, наполняя рюмки. — За тебя, моя милая, за то, что ты появилась в моей душе и сердце!
— И за тебя, — ответила она. — За то, что ты есть и будешь всегда со мной! — она отпила глоток и с улыбкой сказала: — Ты был просто великолепен, Коленька, у меня еще никогда не было такой чувственной любви! — Лена потупила глаза.
— И у меня были «не передаваемые очучения», — рассмеялся Михась, подражая голосу Петросяна.
Устроившись поудобнее в кресле, он задумался. Если бы его спросили, как он хотел бы провести свой медовый месяц, он бы ответил однозначно и не задумываясь — на Байкале. Уехать куда-нибудь подальше, уплыть на катере в отдаленную бухту, где никого нет. Маленький катерок с небольшой каютой, вода и чистый воздух… что еще надо влюбленным? В сентябре тоже бывают неплохие денечки, и бабье лето можно провести прекрасно. Он бы рыбачил, коптил и вялил рыбу… «Эх, где его взять, сказочный катерок»? — Михась вздохнул. Можно уехать на Байкал и на машине, но в палатке не выжить бабьим летом — холодно, а снимать домик ему не хотелось: быть только вдвоем куда приятнее.
Николай заметил, что Лена внимательно смотрит на него, почувствовала его вздох и спрашивает глазами. «Какие все-таки у нее выразительные глаза, в них отражается все — радость, волнение, вопрос», — подумал он и вслух произнес:
— Задумался немножко, размечтался, — он поведал ей свои мысли.
Лена обрадовалась, потом заколебалась, видимо, что-то вспомнив, и неуверенно произнесла:
— Мне надо позвонить.
Она сама удивилась своей необычной мысли, может быть авантюрной и непродуманной, скорее всего надеясь на русское «авось». Но шаг сделан, и она взяла трубку. Михась вежливо вышел из комнаты, якобы в туалет, давая возможность поговорить ей раскованно и свободно.
Лена оценила его поступок по-своему, даже, может быть, огорчилась немного: «Наверное, подумал, что я звоню бывшему любовнику». Когда он вернулся, покраснела, оправдываясь:
— У отца был катер, когда папа умер, я его продала. Сейчас позвонила новому владельцу, и он согласился мне его одолжить. Но не на месяц, на пару недель. Сказал, что без дозаправки больше на нем не протянуть. Поплывем?
Лена, волнуясь, ждала ответа.
Михась обрадовался неожиданной удаче: когда еще подвернется случай отправиться на Байкал на катере, тем более с прекрасной дамой вдвоем! Судьба явно замаливала перед ним свои грехи за свою излишнюю слоистость — то тюрьма, а то Леночка и Байкал. Но, несмотря на чувственную эйфорию, он заметил в ее поведении что-то не совсем обычное, словно лежала на ее хрупких плечах гнетущая тяжесть. Промелькнула смутной ниточкой мысль — не хочет чего-то Леночка рассказывать ему, есть что-то в ее прошлом, чего она боится поведать. Промелькнула и затерялась где-то в глубинах сознания.
У двух счастливых бездельников появилось дело — перенести вещи Николая и собираться в дорогу. Нищему собраться — только подпоясаться, Николай не был нищим, но собрался быстро. Покидал в сумку необходимые вещи из одежды и белья, туалетные принадлежности, показал Елене квартиру, собрал рыбацкие снасти и был таков.
Михась терпеть не мог ходить с женщинами по магазинам, поэтому под видом необходимой подготовки рыбацких принадлежностей он попросил съездить на рынок за продуктами Леночку. Она согласилась и даже обрадовалась, когда он обсудил с ней ассортимент и количество. В основном она все выбрала сама, он лишь уточнил некоторые детали — что-то она просто забыла, а кое-где занизила количество. Например, соли Леночка намеревалась взять три пачки, а Николай посоветовал 15. «Для этого я и готовлю удочки, сети, спиннинг и прочее, чтобы ты смогла использовать ее всю. Рыбу надо солить, а я еще собираюсь привести ее домой в соленом, копченом и вяленом виде. Вяленая щучка с пивом… — он прищелкнул пальцами. — Прелесть»!
Леночка поцеловала его в щеку, взяла список продуктов и укатила. Михась накидал свой список, без него можно забыть что-то важное, считал он, и так делал всегда, когда ездил на Байкал. Брал с собой резиновую лодку, палатку и ни от кого и ни от чего не зависел, кроме погоды. Он уже понял, что Леночка никогда еще не отдыхала автономно нигде, и ей было трудновато впервые планировать необходимый ассортимент продуктов и вещей. Отдыхать где-нибудь в санатории — это другое, но Михась очень надеялся, что ей понравится больше именно такой дикарский отдых. Разве не здорово самому выловить рыбку, приготовить ее по своему вкусу, есть и отдыхать не по режиму — когда душа пожелает?..
Он перебрал все снасти — всегда готовился к рыбалке дома, сделал и для Леночки легкую удочку, прицепил плетеные поводки-тросики к блеснам: такие поводки не перекусывала щука своими острыми зубами, и можно было надеяться на удачу; осмотрел и смазал спиннинговую катушку, смастерил несколько напловов. Выверил их грузиками в ведре с водой, чтобы не тонули и не заваливались на поверхности. Закончил работу, глянул на часы — два с половиной часа, как Лена уехала, скоро должна быть с покупками. Он прикурил сигарету, выйдя на лоджию, — старался не курить в комнате, зачем лишний запах и дым.
Леночка вернулась уставшая, но довольная, купила все, даже больше запланированного — два «Мартини», четыре упаковки пива «Пит» и «Хмельное», которых не было в списке, как и блоков «Винстона». Михась обнял ее и поцеловал, бросил коротко:
— Умница! Я тоже практически все сделал. Завтра заедем еще ко мне в гараж, заберем две фляги, коптилку и примус с канистрой. Катер наверняка дизельный, а нам нужен бензин для примуса, канистру наберем по дороге.
— Зачем, Коленька, примус, там же газовая плита стоит. А фляги?
Михась откупорил банку пива, протянул ей.
— Отдохни немного, потом все продукты в холодильник уберем. Фляги для рыбака — вещь очень нужная: посолил в них рыбку, закрыл крышкой — и в воду. Фляга герметична, вода в Байкале холодная, считай, что они у тебя словно в подвале стоят. А примус — рыбу коптить. Развел его на корме, поставил коптилку, и через сорок минут получи рыбку горячего копчения. И запаха ни в каюте, ни на кухне нет. Я здесь еще маленький списочек составил, ты посмотри, может, что-то еще подкупить придется.
Михась протянул ей листочек, взял себе пива и уселся в кресло. Лена внимательно все посмотрела, потом улыбнулась.
— Сдается мне, ты не физик, а хозяйственник, — она засмеялась. — Все предусмотрел: и ведра, и кастрюли с тазиками. А марли-то зачем столько?
Лена отпила глоток пива, смотрела на него ласково и влюблено, очень понравилась ей в нем хозяйская жилка.
— А марля, Леночка, рыбку закрывать от мух. Посолю я рыбу, через сутки вывешу ее на веревку вялиться на ветерке и солнышке. Если не закрыть марлей, погибнет рыба, отложат мухи в нее яйца и заведутся черви. Бр-р-р, — он подернул плечами. — Кстати, ты где свою машину ставишь? Прошлый раз бросила ее у подъезда, сигнализация для воров не помеха, сама знаешь. Жалко такую тачку по глупости воришкам подарить.
— Ты, конечно, прав, Коленька, но вчера был особенный случай, — она покраснела. — Я всегда ее в гараж ставлю. Правда, далековато, в студгородке, но я здесь недавно живу, еще не успела поменять гараж. Здесь совсем рядышком есть кооператив, даже удивительно, как близко, ты наверняка знаешь, метров сто, не больше.
— Знаю, — обрадовался Михась. — У меня там как раз гараж и есть, с подвальчиком. А сосед по гаражу ищет, с кем бы поменяться на студгородок, он наоборот туда переехал. Видишь, как все удачно складывается! Ты отгони свою, завтра на моей поедем. Завезем все на катер, я поставлю ее в гараж и вернусь на тачке обратно. А лучше сразу такси взять — чего туда-сюда бегать, — он помолчал немного и потом протянул ей Dirol. — На, возьми вот, зажуешь, когда машину погонишь в гараж, от пива запах сильный, гаишники прицепятся — труба.
Лена благополучно поставила машину в гараж и вернулась обратно. Она только сейчас вспомнила, что на ужин ничего не приготовлено, а готовить она любила и умела неплохо. «Что подумает Коленька, горячим его еще ни разу не накормила, — корила она себя. — Хоть пельмени быстро сварю».
Она засуетилась на кухне, ставя воду, кинула в нее куриный кубик, так бульон получался наваристее и вкуснее, и стала нарезать овощи для салата. Зазвонил радиотелефон, она взяла трубку, гадая: кто бы это мог быть? Ответила.
— Попросите доктора Михася, пожалуйста.
— Кого, кого? — переспросила Лена.
— Николая Владимировича, — повторил приятный женский голос.
Лена удивилась звонку — откуда эта дама могла знать, что Николай здесь? — но отнесла трубку ему в комнату, бросила ворчливо: — «Тебя». Постояла еще немного рядом, вспомнила, что нехорошо подслушивать чужой разговор, и ушла обратно на кухню.
Звонок резанул ее прямо по груди — в первый же день бабий звонок, сердце заколотилось чаще. «Чего это я, — пыталась она успокоить себя. — Мало ли кто звонит». Но сердце не слушалось, и влажная поволока начала застилать глаза. Лена резала огурец автоматически, по сути не видя его, пока не дошла до конца и не чиркнула по пальцу. Вскрикнула от боли и заплакала уже от обиды.
Михась услышал ее и прибежал на кухню, увидел — из пальца струйкой стекала на пол кровь.
— Как же ты так неосторожно? — огорчился он. — Ничего, сейчас все исправим, где у тебя аптечка? — Лена показала ему на один из шкафчиков, Николай бросил в трубку: — Я потом перезвоню, — и услышал в ответ: «Любит»? «Очень», — ответил он, улыбнулся и отключил телефон. Достал йод и бинт, обработал рану и наложил повязку. Смахнул с ее лица слезинки и прижал к груди. По обмякшему телу догадался, что не от боли заплакала Елена, взыграла в ней ревность — чувство, приводящее иногда к непоправимым последствиям.
— Ну, что ты, родная? Успокойся, это звонила моя бывшая жена, сообщила, что уезжает с дочкой завтра в санаторий. Чтобы зря не приходил и не терял ее. Я оставил на своем автоответчике твой номер — вот она и позвонила сюда. Надеюсь, ты не станешь меня ревновать к ней, я часто захожу к дочери и она ко мне забегает, правда, пореже. Я потом вас познакомлю.
— Прости, Коленька, дура я, конечно. Но ничего с собой поделать не смогла, как-то поняла, что не посторонний тебе человек звонит, хотя и тон был очень официальный. Любит она тебя еще, любит, я это чувствую, но назад тебя уже не отдам, — Лена прижалась к нему. — Не отдам! — она постояла с минутку, прижавшись крепко к нему, а потом спросила: — А почему она назвала тебя доктором, ты же говорил, что физик?
Вода в кастрюльке закипела, и Михась наблюдал, как ловко она управляется с пельменями. Сбросив их в кипяток, она подняла глаза, ожидая ответа. Он улыбнулся.
— Ты же сама сказала, что тон был официальным, она не знала, куда звонит, поэтому и назвала меня доктором. Я и есть доктор. Доктор физико-математических наук.
— Ух, ты! — воскликнула Лена. — Оказывается, кого себе я в спутники отхватила. Знала бы раньше — и подойти не решилась, не то, что колесо заставить менять, — она засмеялась. — Сказать подругам — не поверят, посчитают, что уговорил меня старичок, соблазнилась, погналась за титулом. А старичок-то по фигуре и силе — первый парень на деревне, — она снова засмеялась, гордо оглядывая его.
— Наливай пельмени, докторша, — со смехом ответил ей Михась. — Первый — не первый, но силушка есть, и ее надо периодически поддерживать. Хотя бы раза три в день. С молодой красавицей-женой надо держать себя в форме, а то быстро место займут.
Лена зарделась, не зная, от чего больше — то ли от «докторши», то ли от «красавицы жены». Скорее, от всего вместе, и ей захотелось выйти с ним, показаться подружкам. Смотрите — мой-то не вашим чета… любого в бараний рог скрутит.
Она ела пельмени, постоянно поглядывая на Николая, и не могла налюбоваться. Правда, видимо, говорит молва, что любимый — самый лучший и красивый человек на свете.

* * *

Вор в законе Корней любил отдыхать на веранде в шезлонге. Прикрыв глаза, он попыхивал временами своей неизменной трубкой, слушая своего первого помощника и правую руку. Никто не помнил и не знал, откуда он взялся — ходили слухи, что когда-то тот командовал взводом разведки в ВДВ, но это были только слухи, которые со временем затихли. Говорить о нем считалось не безопасным, слишком жестоким слыл начальник контрразведки Корнеевской группировки, самой мощной и авторитетной в области, слишком крут был на расправу и беспощаден. Обладал он природным даром опера, умел вывести людей на чистую воду, и Корней чувствовал себя защищенным от внутренних козней и предательства.
Сейчас Лютый тихо и монотонно пытался внушить Корнею, что он зря отдал катер этой шалаве и вообще не понимал, зачем ей просто так подарили квартиру и машину. Никуда бы она не делась, все исполнила, как надо, без особых на то затрат. Корнею его гундение надоело, он открыл глаза.
— Помолчи, ни хрена ты в этом не смыслишь, здесь особый подход нужен, и не из-за нее совсем. Что она может знать, если он ей сам не расскажет, что? Ну, увидит, и что дальше, нам-то от этого какой интерес? Ты уверен, если мы возьмем его дочь, Михась сразу расколется, станет работать на нас? А я не уверен, поотрывает бошки, как тому мужику, и все. Он меня и тебя знает, поэтому сразу заявится, и вся твоя команда с ним ничего поделать не сможет. И мне очень не хочется ощущать его член в своей заднице, образно говоря. К необычному человеку и подход должен быть необычным — прикипит он к ней, привяжется, она его на нас и выведет, а пока пусть познает, вкушает прелести сладкой жизни. Вкладываем мы в него большие деньги, но и выхлоп будет немалый, он зараз сможет все возместить с верхом.
Корней снова раскурил свою трубку, попыхтел немного, продолжил, как бы рассуждая вслух, а не приказывая.
— Катер они должны вернуть через две недели, а ты наведаешься к ним за пару дней до этого. Не сам, нет, отправишь кого-нибудь, кого не жалко потерять, и пусть они ее трахнут или попытаются трахнуть под видом залетных пьяненьких рыбачков. Чтобы разобраться с ними, придется ему применить свое дарование, поотрывать ручонки или головенки, а она это, естественно, должна увидеть. В другом свете ей представится сразу и случай, из-за которого он сел в СИЗО. Она же юрист и быстро сообразит, что к чему. Придется Михасю рассказать ей все о своих необычных способностях, не захочет он расстраивать ее нестабильную нервную систему после попытки изнасилования, не захочет обмануть любимую женщину.
Корней своими хитрыми глазами смотрел на Лютого, иногда посасывая свою погасшую трубку и улыбался, глядя, как он переваривает его слова.
— На катер и домой «прослушку» поставишь, включишь после инцидента, раньше она ни к чему, пленку мне принесешь. Все, иди, готовься как следует.
Лютый ушел, соображая, как получше и естественнее обставить налет, на такие дела он был мастер. «Все-таки варит башка у Корнея, сам все расскажет своей сучке, и спрашивать не надо, — рассуждал он о Михасе. — А потом мы его и к делу приобщим, лучшим медвежатником по стране станет. Что там по стране — по миру. Срамота — такой дар не использовать, а ФСБэшники с ментами дураки, такого человека надо держать в узде. Да-а, варит у Корнея башка»…
После ухода Лютого Корней снова прикрыл глаза. Солнце припекало, он разморился, словно растекаясь по шезлонгу, рука с трубкой бессильно обвисла, роняя кусочки пепла на пол. Казалось, он крепко спит, но это только казалось. Мысли медленно ворочались, вытаскивая из глубин памяти события давно минувших дней времен перестройки.
«Золотые денечки», — говаривал о них Корней. В обилии нужных и не нужных законов, часто противоречивых и непонятных, в экономическом хаосе и неразберихе можно ловить крупную рыбу. Времена другого поколения, касты завистливых, необразованных, жадных, но смекалистых эгоистов. Времена абсолютно невозможного сколачивания капитала законным путем и невероятные возможности его приобретения и умножения. Времена взлетов и падений, животной борьбы за выживание и деньги. Времена сегодняшнего фундамента… Скольких людей они возвеличили и поглотили?.. Остались зубры, к которым уже не пробиться, у них своя борьба за место и кусок пирога, сейчас невозможно взлететь, как десять лет назад, сделать капитал из ничего.
Время… Какое емкое, возвышенное, сладкое и страшное понятие. Время — доктор и смерть, счастье и горе, любовь и ненависть, жалость и черствость, злодеяние и возмездие…
Корней, натура одаренная и необразованная, прошедшая тюремные университеты и академии, всегда тянулся к ученым личностям, особенно к тем, кто одновременно с ярким талантом исследователя и мыслителя обладал и мелкими корыстными помыслами. Случайное знакомство с Худым он превратил в источник идей, свежих и неординарных решений экономических задач присвоения, наращивания и отмывания капитала. Приглашая ученого в ресторан или сауну, на природу или зрелищное мероприятие, Корней выворачивал наружу академические пятна, неспособность страны оценить и создать условия для работы и жизни прогрессивных людей. Не знающий, но понимающий законы природы, исторического и диалектического материализма, психологии не корой, а стволовой частью мозга, Корней умел вывернуть душу собеседника наизнанку. «Почему, например, ты, доктор наук, за свой труд получаешь несколько тысяч рублей, — говорил он Худому, — а твой однокашник Санька, который с трудом окончил 8 классов, катается как сыр в масле? Ничего не производит, не открывает и не создает, а гребет денежки тысячами, и не рублей, а долларов. Но кое-что он все-таки создал, — усмехался Корней. — Фирму купи-перепродай».
Очень огорчался Худой после подлитого в огонь масла, высказывал свое мнение об оздоровлении экономики, переходил на частности и отдельные отрасли. Иногда в хмельном угаре обрушивался на новых русских, которые обирают народ, но этого и то толком делать не умеют, приводил какой-нибудь пример, когда прибыль могла быть вдвое, а то и втрое больше. Корней словно не замечал сказанного, но в жизни идеи Худого воплощал частенько.
Оба постепенно привыкали и прикипали друг к другу. Один нуждался в свежих идеях, другой в возможности по-человечески отдохнуть и покушать. Когда Худой высказал как-то мысль, что бросил бы к чертовой матери свой НИИ и устроился на работу, где не надо считать копейки от зарплаты до зарплаты, Корней, не задумываясь, предложил работать на него. Постепенно Худой даже выработал для себя оправдательную концепцию, он понимал, что его советы используются, мягко говоря, для решения не совсем законопослушных задач. Лично он сам не нарушал ничего, например, смастерив кустарное, но очень эффективное и мощное подслушивающее устройство направленного действия, с помощью которого можно слышать и записывать разговор на большом расстоянии, он понимал незаконность его использования. Но он-то его не использовал!.. Или, например, курьер клал в свой багаж с виду обыкновенную авторучку, а у специально натренированных собак в течение нескольких часов напрочь исчезал нюх. Оружие, героин, взрывчатка — вези, не хочу. Приборчик излучал определенные волны, блокирующие нюхательные рецепторы собаки, курьер и не знал ничего о возможностях «авторучки», как и самого Худого. Автору изобретения можно присудить премию, но срок — нет.
Худой жил в прекрасном коттедже, ездил на «Мерседесе» с охраной и не изводил себя праведными мыслями о работе на мафию. Заплывал потихоньку жиром, поэтому и имел кличку Худой.
Михася он знал давно, не дружил, но иногда общался, как ученый с ученым; уйдя из НИИ, относился к нему высокомерно, с вершины обретенной «зелени», и постепенно их отношения прекратились совсем. Но за работами Михася Худой следил всегда пристально и заинтересованно, считая его крупным ученым, не умеющим взять свое. Когда Михась отказался от лаборатории в Штатах, он мысленно обозвал его патриотичным придурком и фанатиком. Ученый, сумевший проникнуть в тайны ядра, изгнан с работы и два раза находился под следствием. В какой еще стране возможно такое: вместо славы и денег — пинок под зад?
Михась выдвинул теорию о практической возможности искусственного «слияния» ядер. Если представить себе атом размером с один метр, то ядро будет занимать площадь, равную булавочному уколу на листе бумаги, а масса, вес атома зависит именно от ядра. И если соединить вместе тысячи, миллионы ядер, то очень маленький, миллиметровый шарик станет весить, может быть, тонну. Для проведения эксперимента требовалось колоссальное количество энергии, но Михась все же сумел ее получить и его опыт удался. Однако результат возымел обратный эффект: вместо научного признания и славы — уголовное дело. В здании НИИ сгорела вся аппаратура и электропроводка, созданное им вещество размерами 5 миллиметров, благодаря своему необыкновенному весу, пробило все бетонные перекрытия и ушло под землю, разбив по ходу своей траектории какой-то уникальный и дорогостоящий прибор этажом ниже. «Неумышленное уничтожение или повреждение чужого имущества», так квалифицировались действия ученого. Уголовное дело прекратили, но без работы Михась все же остался. Когда его вторично привлекли к уголовной ответственности, Худой сразу сообразил, что не просто так отлетела головенка у одного из бандитов — талант, замешанный на справедливости, низвергнул ее с плеч.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2018г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.