Библиотека java книг - на главную
Авторов: 37945
Книг: 96526
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Жена моего босса»

    
размер шрифта:AAA

Ольга Карпович
Жена моего босса

«…Не потому, что от нее светло,
А потому, что с ней не надо света!…»

Глава 1

За высоким, занимающим всю стену окном синело веселое небо. Чуть поодаль, у забора, тянулись вверх голые, покрасневшие ветки березы. Под темными елями еще серели островки снега, но на расчищенном газоне перед домом уже пробивалась первая молодая трава. Апрель набирал силу, звенел птичьими голосами, вползал в форточку весенними запахами влажной, оживающей земли.
Ольга, привычным движением вскинув руки, заколола светлые, волнами обрамлявшие лицо волосы и подошла к плите. Светлана, помощница по хозяйству, заранее завела тесто на оладьи, заправила кофеварку, расставила на столе хрустальные вазочки со сметаной и джемом. Ольга не слишком любила готовить, но в те редкие дни, когда вся семья собиралась в подмосковном доме, ей нравилось кормить домочадцев приготовленными ею самой завтраками.
Дом этот семь лет назад выстроил для семьи Чернецких модный московский архитектор, полностью скопировав им же принадлежавший особняк в пригороде Лондона. Разница заключалась лишь в том, что английский дом был подлинным викторианским строением, подмосковный же оставался хоть и мастерски выполненной, но копией. Оле казалось, что даже мох, выглядывающий сквозь щели каменной кладки фасада, в Великобритании выглядит старинным и благородным, здесь же – просто неряшливым. Она бы предпочла выстроить под Москвой обычный, простой и удобный дом, без изысков. Но муж, настаивая, убеждал, что дети, привыкшие к английскому особняку, не должны испытывать дискомфорт, приезжая на родину.
Роскошный особняк Чернецких выглядел на фоне остальных домов поселка колоссом, Гулливером в стране лилипутов. Дом одним своим видом должен был демонстрировать соседям и просто любопытствующим, что здесь живет Большой Человек, которого нужно уважать и побаиваться.
Архитектор по заказу Миши выстроил корпус дома как бушприт корабля, при этом расположив его так, чтобы солнце, будто постоянно находясь в зените, всегда светило в окна. Но вот соседние участки круглый год пребывали в тени этого массивного, угнетающего строения. Само же убранство роскошного особняка Чернецких могло поразить любого гостя своей бросающейся в глаза помпезностью – шелковыми обоями, сверкающими хрустальными люстрами… Вся обстановка: антикварные резные статуэтки, купленные Мишей на аукционе, искрящиеся тысячами цветных искр хрустальные бокалы, когда-то принадлежавшие царской семье, – все кричало о том, что в этом доме правят балом большие деньги. И принадлежат они конкретно Мише Чернецкому, как и весь остальной мир.
В большой светлой кухне рабочая зона была отгорожена от столовой полированной белой барной стойкой. Ольга поставила на плиту сковородку, масло в ней зашипело, растекаясь, тесто густо сползало с ложки, вскипая мелкими пузырьками, образуя золотистые, ароматно пахнущие оладьи на горячей, шкварчащей поверхности.
Мальчишки-близнецы, двенадцатилетние Пашка и Сашка, заспанные, вихрастые, в ярких дурацких пижамах с изображениями супергероев из комиксов, скатились по лестнице и требовательно загромыхали посудой на столе. Оля улыбнулась, бросив через плечо взгляд на их смешные, сделавшиеся за последний год долговязыми и нескладными фигуры. Взрослые дети… Как будто только вчера лежали в коляске двумя туго спеленатыми поленцами, морщили носы и ревели, требуя молока. А теперь… Майки натянуты на широченные костлявые плечи, длинные мосластые ноги лягают друг друга под столом, неловкие руки с еще по-мальчишески крупными кистями вот-вот столкнут со стола чайные чашки. Как молодые, нескладные, горячие и жадные до жизни жеребята!
– Вы хоть умылись, негодяи? – Ольга, смеясь, шлепнула Пашку, пытающегося из-за ее спины стащить со сковородки поджаристый оладушек.
– А че я? – обиженно отозвался Пашка, голос его то гудел басовито, то звенел дискантом. – Пусть Сашка первый.
Проводя большую часть года в Англии, в закрытой частной школе, мальчишки до сих пор не привыкли именовать друг друга на западный манер, чему Ольга была только рада.
– Так, мне все равно, кто там из вас будет первым. Но через десять минут чтобы оба сидели за столом чистые и красивые. А кто станет препираться, – оборвала она возмущенные возражения, – получит на завтрак овсянку, как в школе.
Через десять минут за покрытым белой крахмальной скатертью столом собралась вся семья. Пашка и Сашка с уже приглаженными рыжеватыми вихрами, толкаясь локтями, жадно хватали с тарелки оладьи. Аккуратно примостилась у края стола гувернантка детей, чопорная англичанка мисс Клэр. Гувернантка воспитывала мальчиков уже несколько лет, и Олин муж безоговорочно доверял этой нелепой некрасивой женщине и платил какие-то баснословные деньги. Вот, кстати, и он, позевывая, спустился по лестнице. Бросив на мужа быстрый взгляд, Ольга отметила, что одет он не по-домашнему, значит, собирается куда-то ехать.
Сорокасемилетний Миша Чернецкий (Оля была за ним замужем вот уже тринадцать лет) двигался плавно и быстро, но без суетливости. За счет фигуры – не слишком массивной и внушительной, но крепкой, ладной, жилистой – он, пожалуй, выглядел моложе своих лет. Лицо же – твердое, решительное, с суровыми складками у губ – выдавало истинный возраст. Его наполовину темные, наполовину седые – соль с перцем – волосы были зачесаны назад, открывая высокий лоб. Черные живые, глубоко посаженные глаза с чуть опущенными внешними уголками цепко смотрели из-под хищно изогнутых густых бровей, нос был крупным, но с благородной горбинкой, подбородок выдавался вперед, улыбка вкрадчивая, располагающая к себе.
Миша подошел к столу, привычно приобнял Ольгу, на мгновение задержал в руке ее запястье.
– Птичья лапка, – негромко произнес он, затем с комической учтивостью раскланялся с мисс Клэр и обернулся к мальчишкам: – А это что за оглоеды? Ну что, все смели, ничего папаше не оставили?..
Сыновья, относившиеся к отцу с каким-то щенячьим обожанием, радостно загалдели:
– Пап, садись быстрей, а то Пашка все сожрет. Смотри, он сразу по два в рот пихает.
– Слышь, ты за собой следи, придурок! Пап, не слушай его!
– Мальчики! Так вести себя не годится! – каркнула мисс Клэр.
– Слыхали? – сверкнул крепкими белыми зубами Миша. – А ну-ка цыц, не позорьте отца!
Усевшись за стол, Миша приступил к завтраку. Но едва он успел отпить кофе и проглотить несколько оладий, как в кармане пиджака заверещал мобильный.
– Да, – бросил Миша в трубку. – Кирпичный, ты здесь уже? Давай заводись, я сейчас буду.
Он встал со стула, залпом допил кофе.
– Ты куда-то собираешься? – подняла глаза на мужа Оля.
– Мм, ага, труба зовет, – отозвался Миша, хватая на ходу еще один золотистый оладушек.
– Пап, ну ты на футбол обещал с нами сходить, – поймал его за рукав Сашка.
– Чего? Футбол? Это кто тут возникает? Ты, что ли, Голкипер Дырявые Штаны? Ну-ка, лови!
Миша лихо вытолкнул ногой из-под кресла футбольный мяч и точным движением послал его в сторону стола. Ольга невольно расхохоталась, глядя, как Сашка прыгнул на летящий мяч прямо со стула и грохнулся на пол, прижав его животом.
– Обещал – схожу, ты че, родному отцу не доверяешь? – щелкнул сына по макушке Миша. – Завтра, идет?
Он обернулся к Пашке, все еще поглощающему оладьи:
– А ты чего, все питаешься? Правильно, ешь-лопай, равняй морду с жопой!
Пацаны заржали, довольные. Мисс Клэр, отлично понимавшая по-русски, брезгливо поджала бесцветные губы.
– Когда тебя ждать? – спросила Ольга, поднимаясь и следуя за мужем к двери.
– Ох, ну все тебе надо знать, – белозубо усмехнулся Миша. На ходу притянув к себе жену, он быстро поцеловал ее в висок и в уголок бледно-зеленого глаза, провел пальцем по отливающим золотом ресницам. «До чего дотошная у вас мать, пацаны, плохо вы ее воспитываете!» – крикнул он сыновьям.
– Вернусь, как дела закончу.
Оля пожала плечами:
– Хорошо. Тогда я буду в клубе.
Мишины лохматые брови сошлись на переносице.
– Не надоело еще баловство это? – хмыкнул он.
– Не надоело, – твердо покачала головой Ольга. – И не надоест. Это мое дело, я сама его создала, своими руками, понимаешь?
– Понимаю, Олькин, ты у нас видный бизнесмен, – темные, глубокие Мишины глаза иронически блеснули. – Скоро будешь вместо меня всеми делами рулить, на стрелки ездить, базары с пацанами тереть, а?..
Ольга неприязненно поморщилась, хотела возразить, но Миша уже повернулся к выходу:
– Ладно, черти полосатые, все, ухожу. Ждите, вернусь!
Он скрылся за дверью. Оля, вернувшись за стол, рассеянно смотрела сквозь высокое окно, как Миша, спустившись с крыльца, подошел к черному «Гелендвагену», только что выехавшему из подземного гаража. С водительского сиденья ему навстречу выскочил здоровенный краснолицый мужик, Олег Кирпичников, начальник Мишиной охраны, бессменный телохранитель и правая рука мужа. Миша, усмехаясь, что-то бросил ему, опять, наверно, пошутил, потом распахнул дверцу машины, занес уже было ногу и вдруг отступил назад, скривившись. Что-то, вероятно, ему в автомобиле не понравилось. Наверное, отчитал Кирпичного за грязь в салоне, потому что Олег тут же, согнувшись в три погибели, полез в «Гелендваген», вытащил коврик и взмахнул им, намереваясь вытряхнуть мусор.
В ту же секунду за окном густо, тяжело грохнуло, тонко, жалобно зазвенели стекла, взметнулся черно-серый столб дыма, жарко занялось оранжевое пламя. Не стало видно ни машины, ни стоявших возле нее людей.
Ольга вскочила из-за стола, стиснула руки, на мгновение лишившись дара речи. За ее спиной завизжала мисс Клэр. Мальчишки, опрокидывая стулья, бросились к окну, завопили, путая английские и русские слова:
– Папа!
– Dad!
Ольга, оправившись от шока, перехватила Сашку, летевшего во двор, уже у дверей, крикнула:
– Стой! Не смей туда соваться! Я сама…
– Мама, не ходи! – ухватился за ее руку Пашка. – Не ходи туда! Я боюсь, мам.
– Так. Ну-ка, успокоились все, – заставив голос звучать властно и твердо, произнесла Оля. – Не орите, с папой все хорошо, я уверена. Сидите спокойно, я узнаю, что произошло, и мигом вернусь.
Ольга метнулась к двери и столкнулась на пороге с Мишей. Лицо его было измазано черной копотью, глаза лихорадочно блестели.
– Пацаны, от окна, быстро! – скомандовал он. – Да жив я, жив, не визжите. Ты, мисска, как там тебя, в бога душу? Дуй с ними наверх, в детскую, и не высовывайтесь. Оля, в «Скорую» звони, живо. Олега зацепило.

Через несколько часов, отправив пострадавшего телохранителя в больницу, а жену с детьми посадив на ближайший рейс до Лондона, Миша Чернецкий сидел в кабинете у своего многолетнего друга и компаньона Ивана Муромцева. Старый друг, прошедший вместе с Мишей лихую мясорубку девяностых, еще недавно именовавшийся Ванька-Муромец, решил завязать с прежней жизнью и подался в политику. Новоиспеченный депутат сделался теперь Иваном Степановичем, опустил на лоб еще густой, пшеничный, с сединой чуб, на раздобревшие в последние годы плечи повесил мешковатый пиджак старомодного покроя и разговаривать начал медленно, велеречиво, с этакими былинными присказками. Все эти перемены, вероятно, должны были создать Муромцу имидж простого рабочего парня, выходца из народа, и обеспечить доверие и любовь избирателей. Миша Чернецкий над такими метаморфозами подсмеивался, поддразнивая старого кореша:
– Ой ты, гой еси, добрый молодец, эко тебя жизнь-то перекоробила.
– Несовременный ты человек, Миха, елки зеленые, не гибкий, – обижался Иван Степанович.
Сегодня, однако, обоим было не до шуток. Миша, мрачный, сосредоточенный, мерил шагами кабинет. Муромец, насупившись, ворошил на столе бумаги, зачем-то снимал и тут же клал на место телефонную трубку.
– Кто тебя заказал, не знаешь, не ведаешь? – вскинул он на Мишу бледно-голубые выцветшие глаза. – Никаких соображений? Может, кому-то ты дорогу перешел?
– Да хрен знает, – дернул плечами Миша. – Что за падла может на меня пасть разевать? Всех особо борзых в девяностые положили… Главное, знал же, сука, что на «гелике» двадцать сантиметров брони, и взрывчатку прямо под коврик сунул, чтобы меня внутри салона разметало. Что же это за крыса такая, осведомленная о моей жизни? Может, Лелик Геворкян?..
– А что Лелик? – живо вскинулся Муромец.
Миша, раздумывая, сложил ладони вместе, прикусил крепкими зубами кончики пальцев.
– Да вышли там у нас с ним терки по Инвестбанку. Бля, ну, если это он, я его, падлу, урою! Ну ладно, торпеду мне на коврик прицепил, это хрен с ним. Но рядом же дети были, жена…
– Ну-ну, не кипишуй. Сейчас твои летят уже белыми лебедями в Англию. Тебе о себе теперь кумекать надо. Что у тебя с охраной?
– Да что… – Миша досадливо махнул рукой. – Кирпичный в больнице, полруки как не бывало. Жалко, хороший мужик. Ну, выплачу ему там компенсацию. Хотя этот говнюк и не заслужил, конечно. Это ж надо – допустить, чтоб в моем собственном дворе тачилу начинили!
– А может, он сам же ее и начинил? – вскинул водянистые глаза Муромец. – Может, Геворкян его перекупил да на кривую дорожку-то и толкнул?
– И че, Кирпичный сам себе руку отхватил? – скептически скривился Миша.
– Ну, знаешь, за хорошие бабули еще не то себе отхватишь, – зашелся сухим мелким смехом Иван. – Ты запись с камер-то посмотрел?
– Да посмотрел, – махнул рукой Миша, – ни хера там не видно. Я сто раз Кирпичу говорил: «Смени камеры».
– Вот видишь, – глубокомысленно поднял косматые брови Муромцев. – Ты Олега-то попытай, попытай…
– Ладно, попытаю, не боись, – оборвал Миша. – Хрен с ним, с Кирпичным. Мне-то теперь личку менять придется. И начальник охраны нужен новый. Лучше не местный, не московский, чтоб не париться потом, не работает ли он на Геворкяна или еще кого. А профессионал чтоб классный был. И где, сука, его взять такого?
Иван Степанович сдвинул кустистые поседевшие брови, почмокал губами и объявил:
– Есть у меня один человечек на примете. Я его к тебе пришлю, покалякаете маленько. Может, чего и надумаете.

Глава 2

– Группа, на выход! – сквозь сон услышал он команду. Затем знакомый голос капитана Киреева добавил тише: – Пора, Руслан, подъем!
Он открыл глаза и какую-то долю минуты не мог понять, где находится. Потом вспомнил: он – Руслан Логинов, то есть нет, Умаров – взял фамилию отца незадолго до армии, девятнадцатилетний сержант, помкомвзвода в отдельном десантно-штурмовом батальоне. Уже второй год служит в Афгане, в особом десантном батальоне капитана Киреева. Группа занималась отдельными спецзаданиями, засекреченными от всех остальных. И спортивная подготовка бойцов из «бригады» Киреева была нешуточной. Так и попал молодой и порывистый сержант Умаров, кмс по дзюдо, на гражданке увлекавшийся восточными единоборствами, в руки Киреева. Из любого салаги, казалось, Киреев в силах вылепить бесстрашного, умного и расчетливого особиста, не то что из подтянутого, выносливого спортсмена.
До рассвета было еще далеко, поздно начинался рассвет в этих горах, в Баграме. Спустя несколько минут Руслан уже будил свой небольшой отряд – вот так же, как и его только что разбудил батяня Киреев, – без лишнего крика дневального: десантура всегда на особом положении, а уж перед выходом в рейд и подавно.
Потом вышли на улицу. Высокие островерхие горы окутаны были предутренней сумрачной дымкой. На востоке край неба уже начинал светлеть, наливались розовым снежные шапки на вершинах. Вот-вот должно было появиться солнце, и тогда снег вспыхнет в первых утренних лучах всеми цветами радуги.
Батальон построился у летной полосы, у рюкзаков, разгрузок и тюков со снаряжением. Аккуратно разложили оружие. Киреев объяснил задание: выследить в ущелье и отбить у духов караван с контрабандой, и мерил теперь шагами взлетную полосу в ожидании вертушек. Руслан и его приятель Мага, тоже призванный в армию из Грозного, устроились на брезентовом чехле, напротив десятиметровой буквы Т, посадочного знака для вертолета. Мага предложил поиграть в «лопатку», и они растопырили ладони на промерзшем бетоне.
Киреев отдал команду, и парни лениво загрузились в вертолет, прозванный здесь «сараем». Шли вдоль каньона, чуть выше и впереди – уступом – двигался «крокодил». Двадцать минут сумасшедшего слалома в скальном лабиринте, ниже гребня: так звук от винтов идет вверх, и в соседнем «отделении», за поворотом каньона, его уже не слышно. По рации из кабины «крокодила» донеслось:
– Товарищ капитан, вижу признаки каравана! Охранение – на одиннадцать! Лошади, две. Вьюки… Видите?
Киреев откликнулся:
– Вижу, – и дал команду: – Высадка!
– Я здесь не сяду, – пилот постарался перекричать шум двигателей. – Зависну, а вы прыгайте. Три-шесть.
Руслан понял, что придется прыгать. Впрочем, для них, спецназовцев, прыгнуть с высоты от трех до шести метров было все равно что со стула. Не успел даже почувствовать струи холодного утреннего воздуха на лице, как уже ощутил под подошвами твердую почву.
Руслан осмотрелся. Каньон оказался действительно большой, караван внутри мог спрятаться легко. Вертушки натужно развернулись, свечкой ушли в зенит. Теперь можно было двинуться вперед. Капитан приказал Руслану вести колонну, сам пошел замыкающим.
Руслан действовал легко и уверенно, не задумываясь, в точности исполняя приказания Киреева. Это и было тем немногим, что примиряло его с действительностью здесь, в армии, – не нужно ничего решать самому, не нужно ни за что отвечать – ты выполняешь приказ и только.
Зашел на боевой разворот «крокодил». Отработав по домам на краю кишлака, отряд ворвался на главную улицу. Вдоль русла ручья на дне каньона первая группа, за ней, прикрывая, – вторая. Руслан бежал вверх – туда, где дымились груды щебенки и осколки кирпичей – все, что осталось после массированного удара «крокодила». Слышал, не оборачиваясь, как за ним его нагоняют остальные десантники из их отряда.
С противоположного берега каньона заполыхало шквальным огнем: там, видимо, засели главные силы противника. «Страшно? – спросил он себя и тут же ответил: – Не-а, не страшно. Азартно и весело, как в дворовой игре».
Далеко внизу, на другом берегу, наконец появился караван. Вдоль русла почти неслышно крались к выходу из ущелья караванщики, ведя за собой с дюжину вьючных верблюдов и с десяток лошадей. Значит, замысел был таков: загнать русских в кишлак, прижать огнем, а самим – с главным караваном – на выход… Но у караванщиков неудачный день выдался сегодня: впереди перед ними зависла туша «крокодила». И вот вертолет начал работать по каравану. Тяжело загрохотало, задымило, взметнулись вверх фонтаны песка. Смутно различимые в чаду фигуры караванщиков дергались, взмахивали руками, падали на землю. Дым. Грязный, серый и – маслянистый, черный… Рыжее, веселое пламя.
Руслан прищурился, хотел было отвернуться, но вспомнил – нельзя. Тяжело было смотреть на людей, еще секунду назад таких живых, двигавшихся, теперь же мертвенно застывших или корчившихся на земле в предсмертных муках. «Это война, – напомнил он себе. – Они – враги. Мы просто выполняем приказ». И все равно где-то внутри скреблось непонимание: как же так, ведь они люди, ведь и у них есть матери, дети, жены. Кто решил, что им нужно перестать жить? И почему он, Руслан Умаров, так легко поверил в это решение, поспешил его исполнить?
Капитан Киреев отдал команду, и Руслан снова двинулся вперед. Раздумывать больше было некогда, может быть, это и спасло его от помешательства.
Еще десять минут – и все. Упали последние караванщики, рядом растерянно топтались верблюды. А потом Киреев, сидя на камне с автоматом на коленях и небрежно перекатывая во рту сухую длинную травинку, спросил его даже как будто весело:
– Ну что, Умаров? Сделали мы духов на этот раз?
И Руслан, всякий раз после боя боявшийся выказать перед капитаном, перед другими бойцами свою слабость, показаться размазней, лихо выпалил:
– Так точно, сделали, товарищ капитан!
Ребята, его сослуживцы, – резкие, хмурые, – уже отвязывали тюки, кидали в вертушку. Мага медленно и аккуратно ступал между скорченных фигур погонщиков. Нагибался, приставлял дуло пистолета к затылку лежащего, стрелял и переходил к следующему. Тела дергались в последней конвульсии и опадали мягко.

Руслан вздрогнул во сне, крепко приложился головой о верхнюю полку и проснулся. Поезд подходил к Москве. Он свесил ноги с полки, потер лоб, прогоняя остатки сна. До каких пор, интересно, будет сниться ему Афган? Пятнадцать лет прошло…
Состав скрежетнул длинным, неповоротливым телом, затормозил, вздохнул, зашипел и остановился у перрона. В коридоре вагона немедленно собралась толпа, выход заставили сумками и чемоданами. Пассажиры топтались, наступая друг другу на ноги и остервенело переругиваясь. Он подождал, пока выйдут самые нетерпеливые, и спустился на перрон одним из последних.
Утренняя Москва пахла сыростью, железнодорожной смазкой, пирожками, жаренными на прогорклом масле. Он вышел в город. Красно-белая пирамида Казанского вокзала цеплялась острым шпилем за рваные весенние облака. Впереди, словно соревнуясь с ней, маячила увенчанная советским гербом сталинская высотка. На площади Трех вокзалов сновали туда-сюда озабоченные хмурые люди. Толкались, наезжали друг другу на ноги тяжелыми сумками, торопились куда-то. У кромки тротуара дежурили многочисленные такси.
Руслан знал по опыту, что вскоре привыкнет, научится, не замечая окружающих, лихо ввинчиваться в толпу, спеша по своим никому здесь не интересным делам. Несколько лет назад он почти год прожил в этом городе, в офицерском общежитии, когда его направили в академию проходить курс для присвоения очередного звания. Тогда, попав в Москву из затаившегося в таежной глуши дальневосточного гарнизона, он тоже поначалу никак не мог освоиться среди этого постоянного, не прекращающегося даже ночью шума, вечной суеты и спешки. А потом – ничего, прижился, даже уезжать обратно было жалко.
«Люди не изменились, я просто отвык, – понял он, шагая по площади к павильону метро. – А город, город изменился неузнаваемо».
Тогда, в середине девяностых, Москва выглядела как провинциальная девка, неожиданно избавленная от необходимости изображать скромность и чопорность. Цепляла на себя все подряд – лишь бы поярче, повеселее! Заново отмытые после запустения советских времен, раззолоченные и выбеленные церкви мирно соседствовали с аляповатыми, кое-как намалеванными рекламными плакатами; в витринах магазинов ухмылялись с обложек полуголые девахи, а в парках еще висели покосившиеся щиты с выцветшими лозунгами. Таким этот город тогда и запомнился ему – с эдакой развеселой цыганщиной, избыточностью, чрезмерностью. Всего – слишком.
Теперь Москва стала другой – респектабельной, причесанной, светской. Научилась выдерживать правильный тон… Любого приезжего теперь город встречал враждебно, холодно указывая ему его место.
Спустившись в метро, Руслан вскочил в вагон нужного поезда и, пристроив сумку с вещами на полу, откинулся на сиденье и закрыл глаза.
Вот, значит, приехал покорять столицу – д’Артаньян. Староват, правда, немного, непросто будет в тридцать пять начинать все с чистого листа. С другой стороны, никто и не обещал, что будет легко.
Это тогда, много лет назад, когда босоногим подростком целыми днями валялся на крыше дома с книжкой об отважном гасконце, казалось, что жизнь простирается впереди чередой захватывающих приключений и немыслимых возможностей. Тихий городок на окраине Казахстана, громоздящиеся друг на друге домишки, пристройки, шаткие лестницы. Голубой Каспий, испещренный тысячами солнечных спиц. Тяжелые низкие гудки кораблей в порту. Запах соли, сухой травы, деревьев – как бишь они назывались? Забыл…
Хорошо помнился ему родной двор – маленький, весь какой-то кривой, окруженный со всех сторон постройками. Примостившиеся у стен ведра, горшки, раздолбанные велосипеды. Изломанные зигзаги крыш, бликующие на солнце надтреснутые стеклышки галереек, виноградные лозы, оплетающие окна первого этажа. Сонное журчание воды в арыках, ленивая перебранка соседок, гортанный крик старьевщика с улицы, тарахтение мотора – это тот пижон из восемнадцатой заводит свою новую блестящую «девятку». Внизу, на клочке незанятого асфальта, расчерченного мелом, девчонки прыгают в «классики». Одна, со второго этажа, весело скачет на одной ноге, и золотистые косы подпрыгивают на бронзово-загорелой спине. А вот и мама, Галина Юрьевна, спускается по лестнице, закидывает голову вверх, близоруко щурится и кричит:
– Руслан! Где ты там? Опять по крышам колобродишь? Слезай, ужин готов.
Такой яркой, пахучей и солнечной жизнь его была до шестнадцати лет. А потом разом все перевернулось. Умерла мать.
Он давно знал, что мама больна, часто слышал непонятное слово «диабет», видел на тумбочке около ее кровати пузырьки с лекарствами. Но ему и в голову не приходило никогда, что с ней может что-то случиться. Мать была вечной, неизменной данностью, как солнце, вода и деревья.
Отец – тот был переменной величиной. До тринадцати лет Руслан и не ведал ни о каком отце. Потом в их квартире вдруг появился высокий человек с красивым резким лицом – как две капли воды похожий на черкеса с картинки в книге стихов Лермонтова, только без папахи и бурки. И мать, смущаясь и пряча глаза, сказала ему, что это его отец, Адлан Умаров.
Руслан, еще разгоряченный дворовой игрой, неловко топтался у порога. Понимал своим ребячьим умом, что нужно как-то отреагировать, обрадоваться или, наоборот, разозлиться. Но ничего такого не чувствовал, только неприятно было, что в доме расселся незнакомый дядька, и хотелось побыстрее сбежать обратно во двор.
Отец потом долго разговаривал с ним, объяснял, что семью его родителей переселили из Чечни в Казахстан после войны. Что он вырос в этом самом городке, полюбил его мать, Галину, а потом семья решила перебираться обратно, на родину, и ему пришлось уехать.
– Я ничего не знал о тебе, Галина мне не сказала, – с легким акцентом говорил отец.
– Почему? – вскинул дотошные, голубые, как у матери, глаза Руслан.
– Ты не должен осуждать мать! – резко бросил Адлан. – Мать – самая главная женщина для мужчины. Твой долг – уважать ее, слушаться и заботиться о ней. Мы с Галиной не могли быть вместе. Ты еще мал, тебе трудно будет понять… У меня в те годы уже была жена, у нас женятся рано. И Галина понимала, что я не брошу свою семью, а о ребенке мне не сказала, потому что боялась, что я не оставлю тебя ей, увезу с собой на родину.
Руслан пожал плечами:
– Я бы и сам никуда не поехал. Я с мамой хочу жить!
Мужчина рассмеялся и потрепал его по выгоревшим за лето волосам.
– Тогда я сам буду приезжать к тебе. Договорились?
Он действительно приезжал потом каждый год, привозил подарки, оставлял матери деньги. Со временем Руслан привык к отцу, можно сказать, даже подружился с ним.
И все-таки отец был редким гостем, из ряда вон выходящим событием, а вот мать была в его жизни всегда. И понять, что ее теперь нет, было невозможно, немыслимо. Что она не будет больше напевать по утрам, готовя для него завтрак, не будет спешить на фабрику, машинальным движением подкрашивая губы у зеркала в прихожей, не будет устало пилить его за двойки и продранные на коленях штаны.
Стоя у больничной койки, вглядываясь в ее бледное и такое спокойное теперь лицо, Руслан пытался представить себе жизнь без матери и не мог. Рассеянно соображал, как же будет теперь сам готовить обед, как со старенькой заштопанной авоськой будет отправляться на базар. И никак не мог вспомнить, где мать хранила эту авоську – в стенном шкафу? Или в сундучке в прихожей? И от этого, от того, что не мог вспомнить такую простую вещь, почему-то было страшнее и тоскливей всего.
Страницы:

1 2 3 4





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • marival о книге: Ирина Матлак - Волки выбирают пряности
    Спасибо автору, но согласна с комментарием предыдущим, не хватило эмоций, чувств, динамики какой то, а так очень интересно

  • ХмурыйКот об авторе Алескандр Зайцев
    Как заметила, у автора проблемы с финалами своих произведений. Нет, они завершены, но скомканно, странно, дергано и "на отвали"

  • ХмурыйКот о книге: Алескандр Зайцев - Суррогат Героя. Том II [СИ]
    Если, читая первую, я думала: "Божечки, как все круто, именно этого я и ждала так долго!", то вторая уже.. ну такое. Вторая часть менее продумана, и над шлифовкой ее, думаю, затрачено гораздо меньше времени. Это видно

  • Hellgirl о книге: Андрей Андреевич Красников - Альтернатива. Точка отсчета [СИ]
    Цикл однозначно понравился.
    Я вообще неравнодушна к ЛитРПГ, «патамушта боевик и там никого в реале не убивают».

    Перед нами - довольно необычное ЛИТРпг в постапокалиптическом жанре, максимально приближенное к "Фоллауту". Как всегда, герой Красникова - боец-одиночка, проходящий игру своим собственным путем, и не вступающий в долговременные союзы. Такая концепция нравится мне значительно больше, чем унылые клоны Росгарда, не способные ни на что без поддержки сильного клана.
    Как всегда у Красникова - герой совершенно неожиданно получает фантастические ачивки, и столь же неожиданно огребает люлей, причем одно уравновешивает другое. И как всегда, герой достигает успеха совершенно не там. где планировал - это так же приближает игру к лучшим образцам жанра, лишая персонажа "унылой непобедимости".
    Ну и отдельное спасибо автору за очень оригинальную концовку второго тома.

    В общем, книги Красникова стали для меня свежей струёй в довольно закомплексованной и шаблонной современной литературе. Они ценны не столько своей читабельностью, сколько тем, что автор не боится экспериментировать, и решительно осваивает новые горизонты.

  • Hellgirl о книге: Андрей Андреевич Красников - Точка кипения
    Цикл однозначно понравился.
    Я вообще неравнодушна к ЛитРПГ, «патамушта боевик и там никого в реале не убивают».

    Перед нами - довольно необычное ЛИТРпг в постапокалиптическом жанре, максимально приближенное к "Фоллауту". Как всегда, герой Красникова - боец-одиночка, проходящий игру своим собственным путем, и не вступающий в долговременные союзы. Такая концепция нравится мне значительно больше, чем унылые клоны Росгарда, не способные ни на что без поддержки сильного клана.
    Как всегда у Красникова - герой совершенно неожиданно получает фантастические ачивки, и столь же неожиданно огребает люлей, причем одно уравновешивает другое. И как всегда, герой достигает успеха совершенно не там. где планировал - это так же приближает игру к лучшим образцам жанра, лишая персонажа "унылой непобедимости".
    Ну и отдельное спасибо автору за очень оригинальную концовку второго тома.

    В общем, книги Красникова стали для меня свежей струёй в довольно закомплексованной и шаблонной современной литературе. Они ценны не столько своей читабельностью, сколько тем, что автор не боится экспериментировать, и решительно осваивает новые горизонты.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2018г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.