Библиотека java книг - на главную
Авторов: 42464
Книг: 106740
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Не отворачивайся»

    
размер шрифта:AAA

Линвуд Баркли
НЕ ОТВОРАЧИВАЙСЯ

Посвящается Ните
— Все, он вырубился.
— Ключ нашла?
— Его нигде нет. Обыскала все карманы, нет ключа. А без него наручник не снимешь.
— Тогда давай попробуем открыть дипломат. Посмотри: может, он записал где-нибудь шифр.
— Только полный идиот станет записывать шифр от замка и носить с собой.
— Ладно, возьмем дипломат, а потом сообразим, как открыть. Только эти кусачки цепочку не возьмут. Надо пилить.
— Она стальная. Черта с два ее быстро перепилишь. На это уйдет больше часа.
— А нельзя просунуть его руку, чтобы снять?
— Конечно, нет. Придется пилить.
— Но мы не можем торчать здесь целый час.
— Я говорю не о цепочке, дурак.

Пролог

— Я боюсь, — опять захныкал Итан.
— Тут нет ничего страшного, — успокоил я сына и начал отстегивать ремни на его детском сиденье.
— Я не хочу туда, — не унимался он, показывая на американские горки и чертово колесо, возвышающиеся вдали за воротами парка.
— А мы туда и не пойдем, — напомнил я, подумав, что зря мы сюда приехали.
Вчера вечером, когда мы с Джан вернулись из Лейк-Джорджа и я забрал Итана у моих родителей, он долго не мог угомониться: волновался, что вагончик американских горок вдруг сойдет с рельсов в самой верхней точке. Наконец он заснул, а я быстро разделся у нас в спальне и лег под одеяло рядом с Джан: хотел обсудить с ней отмену завтрашней поездки в парк развлечений «Пять вершин», поскольку Итан очень переживал, — но она уже спала.
Утром Итан вел себя спокойнее, о возможности катастрофы на американских горках больше не вспоминал. За завтраком интересовался, почему впереди вагончика нет мотора, как у поезда. Как же он ездит без мотора?
Его страхи возобновились, когда в начале двенадцатого мы подъехали к парку и я с трудом нашел место на стоянке.
— Покатаемся на карусели, тебе понравится, — заверил я сына. — А на горки тебя все равно не пустят. Тебе ведь четыре года, а туда пускают лет с восьми-девяти. Так что до горок еще расти и расти. Подожди, пока станешь вот таким. — Я поднял руку, показывая, какого он должен быть роста, чтобы пустили на американские горки.
Не знаю, убедил я сына или нет, но тревога в его взгляде не исчезла. Думаю, Итана пугала не столько перспектива оказаться в этом страшном вагончике, сколько доносившийся с аттракциона лязг и грохот.
— Ты понял? — Я посмотрел сыну в лицо. — Все будет в порядке. Разве мы позволим, чтобы с тобой что-нибудь случилось?
Итан выдержал мой взгляд и, видимо, решив, что мне можно доверять, соскользнул с сиденья на пол машины. Я хотел ему помочь, но он лишь замахал руками. Джан достала из багажника прогулочную коляску. Едва дождавшись, пока она ее раскроет, Итан с шумом плюхнулся в нее. Следом за коляской Джан извлекла из багажника сумку-холодильник, где лежал пакет со льдом и шесть детских упаковок сока. Достала одну и протянула Итану.
— Только сильно не сжимай, а то обольешься.
— Я знаю, — пробурчал он.
Поставив сумку сзади в коляску, жена тронула меня за руку. Был теплый августовский день, и мы оделись по погоде: шорты, рубашки с короткими рукавами, кроссовки, солнцезащитные очки. Джан убрала свои роскошные черные волосы в хвостик, который подсунула сзади под бейсболку с длинным козырьком.
— Как ты? — спросила она.
— Нормально, — ответил я.
Джан на мгновение прислонилась ко мне.
— Жаль, что вчера у тебя ничего не вышло.
— Не беда, — отозвался я. — В нашем деле такое случается сплошь и рядом. А ты сегодня чувствуешь себя лучше?
Вместо ответа Джан улыбнулась.
— А эти разговоры вчера насчет моста? — произнес я.
— Давай сегодня не будем.
— Но ты говорила, что…
Она нежно приложила палец к моим губам.
— Сама не знаю, что вчера на меня нашло. Сболтнула лишнее, теперь жалею.
Я сжал ее руку.
— Если есть какая-то причина, ты так и скажи. Я пойму.
Джан прижалась ко мне.
— Если бы ты знал, как я ценю твое… терпение. — Конец фразы заглушил шум проехавшего рядом огромного внедорожника с семейством, которое искало место для парковки. — Но сегодня давай забудем обо всем, — продолжила она, — и постараемся хорошо провести день.
— Да я об этом только и мечтаю.
— Что вы стоите? Поехали! — крикнул Итан, допив сок.
Джан улыбнулась, быстро поцеловала меня в щеку и покатила коляску.
— Давай сегодня доставим ребенку удовольствие.
— Давай, — отозвался я.
Итан вскинул руки, изображая самолет. Он протянул мне пакет из-под сока, чтобы я выбросил его в урну. Джан вытерла ему руки влажной салфеткой и покатила коляску дальше.
До входа в парк оставалось метров сто, но уже можно было видеть длинную очередь, выстроившуюся за билетами. Джан поступила мудро, пару дней назад заказав билеты по Интернету. Почти у самых ворот она остановилась.
— Вот черт!
— Что? — спросил я.
Она стукнула себя ладонью по лбу.
— Рюкзак. Я забыла его в машине.
— Может, обойдемся без него? Ведь мы уже на месте.
— Там сандвичи, а главное — солнцезащитный козырек. Ведь Итан может сгореть на солнце. Так что идите дальше, а я скоро вернусь и вас найду. — Она протянула мне два билета, взрослый и детский. — Чуть дальше по главной аллее есть павильон с мороженым. Ждите меня там.
К нашим семейным походам Джан всегда готовилась основательно. Вот и сейчас заранее изучила в Сети план парка «Пять вершин». Она направилась обратно на стоянку к нашему «аккорду», а я повез Итана в парк.
— Куда пошла мама? — спросил он.
— За рюкзаком. Она забыла его в автомобиле.
— С сандвичами с ореховой пастой?
— Да.
Он одобрительно кивнул.
Сразу за воротами располагались киоски с разной выпечкой и сувенирами с символикой парка «Пять вершин»: футболки, шляпы, наклейки на автомобильные бамперы… Итан тут же захотел купить шляпу.
— Обойдешься, — сказал я.
Американские горки вблизи выглядели впечатляюще. Итан смотрел расширенными от страха глазами, как миниатюрный поезд медленно поднимался на холм, а затем резко устремлялся вниз. Пассажиры весело вскрикивали и махали руками.
Народу кругом было много. Нас окружали сотни, если не тысячи, посетителей парка. Родители с маленькими детьми. Бабушки и дедушки тащили внуков за руки. Увидев впереди павильон, я произнес:
— Как насчет мороженого?
Итан промолчал.
— Ты что, приятель, не хочешь мороженого?
Не получив ответа, я обошел коляску. Мой сын крепко спал, откинув голову на спинку сиденья. Видимо, его укачало в машине. В общем, ребенок утомился, еще не начав отдыхать.
— Ну как? — раздалось сзади.
Я повернулся и увидел Джан с рюкзаком.
— Представляешь, он заснул!
— Неужели?
— Наверное, переволновался, — сказал я, показывая на американские горки.
Джан посмотрела на меня.
— Сходи купи мороженого. У меня во рту пересохло. Чувствуешь, как парит?
— Тебе шоколадного?
— Да.
Вернувшись с двумя большими рожками, — мой уже был наполовину съеден, — я застал Джан в слезах. Боже, неужели на нее опять накатила хандра? Неужели все настолько серьезно и она уже никогда не станет прежней? И где коляска с Итаном?
— Я только на секунду отвернулась, — проговорила она, словно прочитав мои мысли. Ее голос дрожал.
— И что?
— Да в кроссовку попал камешек. Я отошла его вытряхнуть, присела на скамейку, а потом подняла голову и…
— Что случилось, Джан?
— Кто-то увез коляску, — прошептала она. — Я посмотрела, а ее нет.
Я вскочил на скамейку, оглядел аллею.
— Итан! Итан!
Нет, это недоразумение. Куда может деться коляска с ребенком? Наверное, кто-то спутал нашу коляску со своей и сейчас привезет обратно. Джан стояла рядом, напряженно оглядываясь по сторонам.
— Ты что-нибудь увидел?
— Ты можешь объяснить, что произошло? — воскликнул я.
— Я же сказала, только отвернулась на секунду и…
— Почему ты оставила коляску? Почему не подвезла к скамейке?
Джан молчала, опустив голову. А у меня в ушах звучали обрывки сообщений, какие передают в новостях раз или два в год: «… одна семья, кажется, из Промис-Фоллз, поехала на отдых во Флориду, Орландо, там есть большой парк отдыха с аттракционами. Они буквально на минуту оставили без присмотра своего маленького сына, и его похитили какие-то злодеи. Унесли в туалет, остригли волосы и переодели так, чтобы он выглядел по-другому, а потом вынесли из парка и увезли в неизвестном направлении. В газеты это не попало, потому что владельцы парка не хотели огласки…»
Я считал это чушью несусветной, но сейчас… Я повернулся к Джан.
— Иди ко входу, он здесь только один, найди охранников и все им расскажи.
Растаявшее мороженое я выбросил в урну.
— А ты? — спросила она.
— Я пойду посмотрю в туалетах. Вероятно, его увезли туда.
Джан побежала. На ходу оглянулась, показала жестом, как будто прикладывает к уху мобильный телефон, чтобы я позвонил ей. Я кивнул и побежал в противоположном направлении.
В мужском туалете было несколько человек. Мужчина с мальчиком на руках, младше Итана, мыл ребенку руки. У другой раковины стоял пожилой афроамериканец. Молодой человек сушил руки.
Я оглядел кабинки. Их было шесть, все свободные, кроме четвертой. Заглянул в щель между дверью и фрамугой, увидел сидящего на унитазе грузного мужчину. Больше никого в кабинке не было.
— В чем дело? — возмутился тот.
Я выбежал из туалета и чуть не упал, поскользнувшись на плитках. Невдалеке по аллее двигались люди, в обе стороны, и, весело переговариваясь, жевали сладости. Им до меня не было никакого дела. Я почувствовал себя совершенно разбитым, не зная, в какую сторону идти. Но идти все же лучше, чем просто стоять и глазеть на посетителей парка. И я побежал к ближайшему аттракциону, обошел его, выискивая нашу коляску, внимательно осматривая каждого ребенка. Затем помчался дальше, к аттракционам для малышей. Может, похититель, чтобы успокоить Итана, повез его сюда покататься? Нет, это глупость. Никто нашего мальчика не похитил. Просто перепутали коляску. Они ведь почти все одинаковые.
Впереди у невысокой полной женщины коляска была очень похожа на нашу. Я поравнялся с ней и заглянул в коляску. Там сидела девочка в розовом платьице. Я двинулся дальше, внимательно всех осматривая. Вон еще коляска. Синяя, в корзинке сзади небольшая матерчатая сумка-холодильник. Издали не было видно, сидит ли в ней ребенок. Высокий бородатый мужчина поставил коляску у дерева и неожиданно побежал прочь. А я припустил со всех ног к коляске, повторяя: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…»
Итан по-прежнему спал, склонив головку в сторону.
— Сынок! — крикнул я, выхватил его из коляски и прижал к себе. — Итан, дорогой мой, Итан!
Он посмотрел на меня заспанными глазами и плаксиво скривился.
— Все в порядке, — забормотал я, гладя его голову. — Все в порядке, я с тобой.
— Ты что, ел шоколад? — неожиданно спросил Итан.
Я смеялся и плакал одновременно. Наконец, успокоившись, произнес:
— Сейчас позвоню маме, сообщу ей радостную новость.
— А что за новость?
Я вытащил телефон и нажал кнопку быстрого вызова. После пятого гудка мне было предложено оставить сообщение.
— Я его нашел! — крикнул я в трубку. — Мы идем ко входу.
Итана еще никогда не везли в коляске с такой скоростью. Он махал руками и смеялся, а мои резкие виражи вообще приводили его в бурный восторг.
У ворот Джан не было.
— А может, мне попробовать проехаться на американских горках? — спросил Итан. — Я ведь уже большой.
— Подожди, дружок, — проговорил я, осматриваясь, достал телефон и оставил второе сообщение: — Мы уже здесь. У ворот. Где ты?
Я встал на самом виду, чтобы Джан нас увидела. Итан беспокойно зашевелился.
— Когда придет мама? Я хочу есть. Она поехала домой? А рюкзак с сандвичами нам оставила?
— Подожди, — повторил я.
— Я буду только с ореховой пастой. С джемом не хочу.
— Хорошо, — буркнул я, напряженно глядя на телефон, ожидая, что он зазвонит.
Может, она в помещении охраны и они уже ищут Итана по парку? Я вдруг вспомнил бородача. Интересно, кому пришло в голову развлекаться подобным образом? И вообще, что это значит? Я подождал десять минут и снова позвонил Джан. С тем же результатом. На сей раз сообщения не оставил.
— Поехали, чего стоять здесь, — сказал Итан.
— Надо найти маму, — отозвался я. — А то она не будет знать, где мы.
— Позвонит и узнает, — резонное возразил Итан.
Я остановил проходившего мимо работника парка в брюках хаки и рубашке с логотипом компании.
— Как пройти в помещение охраны?
— Это довольно далеко, — ответил он. — Но я могу с ними связаться. Что вы хотите?
Я попросил его позвонить и узнать, не обращалась ли к ним Джан по поводу похищения сына.
— Пусть скажут ей, что он нашелся.
Из охраны ответили быстро. Джан к ним не обращалась. Я поблагодарил работника парка и растерянно огляделся. Тревогу поднимать рано. Но сегодня явно какой-то странный день. Вначале мужчина с бородой увез коляску с Итаном, а вскоре оставил ее и убежал. Жена не ждала меня у входа, как мы договорились.
Я перестал высматривать среди прохожих свою жену и повернулся к Итану:
— Скоро придет мама, и мы отправимся наконец веселиться.
Но Итан не ответил. Он опять заснул.

Часть первая. Двенадцать дней назад

Глава первая

— Слушаю.
— Это мистер Ривз? — спросил я.
— Да.
— Говорит Дэвид Харвуд из «Стандард».
— Слушаю вас, Дэвид.
Такие вот люди эти политики. Ты обращаешься к нему уважительно «мистер», а он в ответ называет тебя по имени. Для него ты всегда Дэвид и никогда — мистер Харвуд.
— Я слышал, вчера вы вернулись из поездки.
— Да, — ответил Стэн Ривз.
— Летали в Англию знакомиться с тамошней ситуацией по известному вопросу. Я правильно понял?
— Да, — отозвался он.
Сплошные «да». Сложно мне будет с Ривзом. Это, наверное, потому, что он меня недолюбливал. Ему не нравилось, что я проявляю интерес к некоторым намечающимся нововведениям в нашем городе.
— И как там?
Он тяжело вздохнул.
— Мы обнаружили, что в Соединенном Королевстве уже успешно действуют пенитенциарные учреждения, ориентированные на получение прибыли. Например, подобная тюрьма функционирует в городе Уолде с начала девяностых годов.
— А мистер Себастьян вас сопровождал в поездке?
Элмонт Себастьян, президент «Стар спэнгелд», компании с многомиллионным капиталом, недавно пожелал построить в Промис-Фоллз частную тюрьму.
— Да, он участвовал в поездке, — ответил Стэн Ривз. — Помогал нам разобраться в специфике тюрем.
— Вы там были один из городского совета?
— Дэвид, вам наверняка известно, что городской совет командировал меня в Англию посмотреть, как там все организовано. В нашу группу входили два представителя администрации штата, а также сотрудники управления тюрем штата.
— И что вам удалось там узнать?
— Наша поездка подтвердила, что частные исправительные учреждения экономически эффективнее государственных.
— Но это в основном из-за того, что частники платят своему персоналу меньше, чем государство, сотрудников которого защищает профсоюз.
Ривз устало вздохнул:
— Ну и что, Дэвид?
— Вот вам истоки экономической эффективности.
— Вы считаете, что это хорошо, когда профсоюз беззастенчиво грабит государство и одновременно всех нас, налогоплательщиков?
— А как насчет того, что в частных тюрьмах отмечено больше насилия и со стороны персонала, и между заключенными? Как с подобными проблемами обстоит дело в Англии?
— Да, в таких заведениях царит жестокость, — согласился Ривз. — Ничего не поделаешь: там ведь сидят настоящие преступники — грабители, насильники, убийцы. — Он помолчал. — Вы знаете, я не могу с вами долго разговаривать. У меня дела.
— Еще минутку, — попросил я. — Мистер Себастьян уже решил, в каком месте будет его тюрьма? Я слышал, он рассматривал несколько вариантов.
— Нет, с этим он пока не определился. Но в любом случае в нашем городе появятся новые рабочие места. И это не только персонал, но и местные поставщики. Учтите, что в новую тюрьму попадут не только осужденные жители нашего региона. В Промис-Фоллз начнут приезжать на свидания родственники, они будут жить в городских отелях, делать покупки в магазинах, питаться в местных кафе и ресторанах. Вы меня поняли?
— Да. После открытия тюрьмы в наш город валом повалят… ну не совсем туристы, а что-то вроде этого. Тюрьма станет нашей второй достопримечательностью после недавно открытого парка аттракционов.
— А вы находчивый, Дэвид. Хорошо усвоили то, чему вас учили на факультете журналистики.
Я решил, что пора перейти к главному.
— Скоро городской совет будет принимать решение по данному вопросу. Как вы намерены голосовать?
— Постараюсь подойти к этому объективно, — ответил Ривз. — Взвешу все «за» и «против» и проголосую соответствующим образом.
— А разве Флоренция не повлияет на результат вашего голосования?
— При чем тут Флоренция?
— Но вы же после Англии посетили еще и Италию, разве не так?
— Да… это входило в план моей командировки.
— И сколько итальянских тюрем вы посетили?
— Сразу и не вспомнишь.
— Более пяти?
— Пожалуй, нет.
— Две, мистер Ривз, или одну?
— Чтобы узнать положение вещей, не обязательно посещать тюрьмы. И вообще, я же вам сказал, что тороплюсь. Мне пора идти.
— Где вы останавливались во Флоренции? — спросил я.
— В отеле «Мадджио», — ответил Ривз после паузы.
— Тогда, наверное, вы должны были встретиться там с мистером Элмонтом Себастьяном. Ведь он тоже жил в этом отеле.
— Да, — признался Ривз, — я сталкивался с ним пару раз в холле.
— А разве вы не были его гостем?
— Каким гостем?
— Но ведь ваш перелет во Флоренцию и проживание в отеле оплатил мистер Себастьян. Вы вылетели из международного аэропорта Гатуик в…
— Черт возьми, откуда у вас эти сведения? — воскликнул Ривз.
— У вас есть квитанция об оплате отеля во Флоренции?
— Какое вам дело до моих квитанций?
— Она нужна вам, а не мне. Чтобы вы, прочитав мою статью в газете, где будет сказано, что мистер Себастьян оплатит ваше пребывание во Флоренции, смогли ее предъявить и доказать, что я не прав.
— Какая наглость!
— По моим сведениям, ваше пребывание в Италии, включая все расходы, обошлось мистеру Себастьяну в три тысячи пятьсот двадцать шесть евро. Это верно?
Мой собеседник молчал.
— Мистер Ривз?
— Не знаю, — тихо произнес он. — Думаю, примерно столько. Только мистер Себастьян здесь ни при чем.
— Но я разговаривал с администратором отеля и он подтвердил, что об оплате вашего счета позаботится мистер Себастьян.
— Администратор, видимо, ошибся.
— У меня есть копия счета. Он оплачен с карточки мистера Себастьяна.
— Черт возьми, откуда он у вас?
Этого я ему сообщить не мог. Дело в том, что сегодня утром мне позвонила женщина. Она не назвалась, ее номер не определился, но было ясно, что Ривз ей очень не нравится. И она подробно рассказала об оплате пребывания Ривза в Италии за счет фирмы Себастьяна. Вероятно, женщина работала или еще работает в городском совете или в офисе Элмонта Себастьяна.
— Вы говорите, мистер Себастьян ваш счет не оплачивал? — усмехнулся я. — А мне известно, что оплачивал. Так кто прав?
— А тебе известно также, что ты сукин сын? — рявкнул он.
— Мистер Ривз, вы намерены на заседании совета объявить о конфликте интересов, с учетом подарков, какие приняли от главы компании, по заявке которой намечено голосование?
— Ты жалкий кусок дерьма, вот ты кто!
— Значит, я прав?
— Молчи!
— Ваши слова я принимаю как знак согласия.
— Хочешь знать, что меня действительно во всем этом достает?
— Хочу, мистер Ривз.
— А то, что существуют вот такие сволочные репортеры, как ты. Чуть что где-то пронюхал — и сразу принимаешься строчить в свою поганую газетенку. Я еще помню времена, когда «Стандард» была в нашем городе газетой, которую уважали. Конечно, это было до того, как ее тираж упал так, что его и не видно, и до того, как владельцы газеты в целях экономии начали нанимать репортеров чуть ли не в Индии, прости Господи, чтобы те освещали работу нашего городского совета, наблюдая за его совещаниями по Интернету. А в штате оставили лишь таких подонков, как ты. — Он положил трубку.
А я отложил ручку, снял наушники и нажал кнопку «стоп» на диктофоне. Похоже, эта женщина сообщила мне правду. Телефон зазвонил секунд через десять. Я снял трубку.
— «Стандард», Харвуд.
— Привет, — сказала Джан.
— Привет. Как дела?
— В порядке.
— Ты на работе?
— Да.
— Как у вас?
— Нормально. — Джан помолчала. — Я тут все пыталась вспомнить этот фильм, ты его знаешь. Ну, с Джеком Николсоном. Смешной такой.
— Он снимался во многих смешных фильмах.
— В этом он играет типа, одержимого чистоплотностью, панически боящегося заразы. И всегда приходит в ресторан со своими ножом, вилкой и прочим.
— Помню этот фильм. Он называется «Лучше не бывает». И что?
— Да ничего. А как у тебя продвигается работа над сенсационным материалом?

Глава вторая

Вероятно, и прежде было нечто такое, чего я не замечал. Надо же, журналист, считающий себя глубоким и проницательным, копается в чужих делах и не видит, что происходит у него под носом. Наверное, в мире я такой не единственный, но разве это важно? А важно было то, что моя жена Джан вдруг резко изменилась: стала напряженной, болезненно реагирующей на каждую раздражающую мелочь, на которую раньше не обращала внимания. Однажды вечером, когда мы собрались посмотреть телевизор, она вдруг разразилась слезами, обнаружив, что в доме нет хлеба.
— Со мной происходит что-то неладное, — призналась она мне. — Такое ощущение, что я на дне колодца и никак не могу выбраться оттуда.
Конечно, мужчине трудно понять, что происходит с женщиной среднего возраста с точки зрения физиологии. Я думал об этом, но вскоре сообразил, что у жены скорее всего депрессия.
— На работе что-то случилось? — спросил я, когда мы лежали в постели.
Джан работала в фирме, занимающейся продажей и ремонтом холодильных и нагревательных бытовых приборов, вместе с одной женщиной, Лианн Ковальски. Из-за кризиса люди начали меньше покупать кондиционеры и печи, зато чаще ремонтировать. Очевидно, у нее там возникли какие-то неприятности.
— На работе у меня все прекрасно, — отозвалась она.
— Тогда, может, я что-то сделал не так?
— Ничего ты такого не сделал! — вдруг крикнула она, но быстро успокоилась. — Просто… ну не знаю. Иногда мне хочется, чтобы все поскорее закончилось.
— Что именно?
— Ничего. Спи.
Через пару дней я предложил ей сходить к нашему доктору.
— Может, он посоветует что-нибудь?
— Зачем? Все равно никаких лекарств я принимать не стану. Терпеть не могу эту химию.

После работы Джан мне позвонила, и мы встретились, чтобы поехать к моим родителям и забрать Итана.
Мои мать и отец, Арлин и Дон Харвуд, жили в старом районе Промис-Фоллз в двухэтажном деревянном доме, построенном в сороковые годы. Они купили его осенью семьдесят первого, когда мама была беременна мной, и с тех пор живут там. Четыре года назад, после ухода отца на пенсию (он работал в управлении городского строительства), мама несколько раз заговаривала о том, что неплохо было бы продать его и переселиться в квартиру в кооперативном жилом доме. Зачем им столько места? К тому же не нужно будет подстригать лужайки и следить за садом. Но папа и слышать об этом не хотел. Мысль о переезде приводила его в бешенство. У них было два гаража, и один отец приспособил под мастерскую, где проводил много времени. Дело в том, что мой отец постоянно искал, что бы такое в доме починить или поправить. Стоило какой-то двери скрипнуть, и он тут же начинал ремонт. У нас никогда не текли краны, не шатались дверные ручки, с окнами тоже все было в порядке. Папа мог с завязанными глазами войти в свою мастерскую и мгновенно найти нужный инструмент.
Он никак не мог понять, почему остальные не относятся к своим обязанностям так же прилежно, как он, и, будучи инспектором по городскому строительству, доставлял много хлопот застройщикам и подрядчикам. За глаза они называли его Твердолобый Харвуд. Узнав об этом, отец стал указывать это прозвище в своих визитных карточках. Вот такой мой папа чудак.
И еще у него имелась привычка всем давать советы.
— Когда сушишь ложки, — говорил он маме, — не забывай переворачивать. Иначе вода оставит на них заметные следы.
— Иди в свой гараж, прошу тебя, — ворчала та. — Не путайся под ногами.
Эти перебранки были у них чем-то вроде игры. Мои родители любили друг друга, и за все сорок с лишним лет брака ни разу серьезно не поссорились.
Мы с женой знали, что нашему сыну будет у бабушки и дедушки по-настоящему хорошо. И к тому же безопасно. Никаких электрических проводов с износившейся изоляцией, оставленных где попало химикалиев, до которых мог бы добраться ребенок. Края ковров в доме никогда не загибались, чтобы за них можно было зацепиться и упасть.
— После тебя вскоре позвонила мама, — произнес я, устраиваясь рядом с Джан в ее автомобиле «фольксваген-джетта». Она молчала, и я добавил: — Сказала, что папа на сей раз придумал что-то особенное.
Джан рассеянно кивнула.
— А еще я сегодня прижал Ривза со счетом за отель во Флоренции.
— А откуда ты узнал про счет?
— Утром поступил анонимный звонок. Женщина рассказала о Ривзе кое-что интересное. Теперь хорошо бы выяснить, сколько еще членов совета продали свои голоса Себастьяну.
— Значит, Финли выперли, а веселье продолжается.
Она имела в виду бывшего мэра, которого застукали с несовершеннолетней проституткой. Он собирался баллотироваться в конгресс, а теперь ему, конечно, путь туда заказан. Он же не Роман Полански, который все равно получил «Оскара».
— Да, — кивнул я, — в мэрии продажных людишек хватает.
— Но разве такой материал у вас напечатают?
Я взглянул в окно и стукнул кулаком по колену.
— Не знаю.
В «Стандард» дела изменились. Газетой по-прежнему владело семейство Расселл. И в кресле издателя сидел — вернее, сидела — Расселл, и по разным отделам были разбросаны разные Расселлы, однако за последние пять лет газета пришла в упадок. Число читателей уменьшилось, а вместе с ними и доходы. Поэтому главной заботой сейчас стало выживание. Газета держала постоянного репортера в Олбани, который освещал все проблемы штата Нью-Йорк, но это стало накладным и приходилось довольствоваться сообщениями информационных агентств. Еженедельное книжное обозрение закрыли, освободив место на задней полосе для мод. Редакционного карикатуриста, необыкновенно одаренного в деле изображения местных чиновников, выставили за дверь, а дыры в номерах начали заполнять работами дешевых художников, не ведавших ни о каком Промис-Фоллз. Передовые статьи раньше давали по две в номер. Теперь у нас появилась рубрика «По стране», где публиковали выжимку из передовиц крупных газет Соединенных Штатов. О себе мы стали писать не больше трех раз в неделю.
Кинокритика тоже уволили. Театральные обозрения передали внештатникам. Судебную рубрику закрыли. Газета теперь освещала только самые важные процессы, что случалось редко.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.