Библиотека java книг - на главную
Авторов: 40845
Книг: 103197
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Король Крыс» » стр. 14

    
размер шрифта:AAA

Ну, и что сказал этот внуковский? — вяло спросил Нечаев.
А спустись вниз, сам услышишь, — ответил Сытый с каким‑то угрожающим злорадством.
Через десять минут Нечаев, стараясь не касаться влажных заплесневевших стен, шел по небольшому коридорчику цокольного этажа.
С лязгом открыл тяжелую железную дверь и, морщась от запахов пота, химических реактивов, подсохшей блевотины и свежей крови, шагнул вовнутрь.
На гинекологическом кресле лежал прикованный наручниками совершенно обнаженный мужчина атлетического сложения. Свежие кровоподтеки, заплывшее сукровицей пулевое ранение в предплечье, меловое лицо с обескровленными фиолетовыми губами — все это свидетельствовало, что пленник потерял много крови.
Рядом, у столика с разложенными на нем медицинскими инструментами, шприцами, мензурками и аптекарскими пузырьками, стоял невысокий худосочный субъект — это и был Олег Гончаров по кличке Прозектор.
Сытый и еще несколько «быков», развалившись в креслах напротив, курили и перебрасывались репликами по поводу происходящего. В глазах сабуровских явственно прочитывалось напряженное ожидание: так приятно посмотреть, как эта внуковская сука будет корчиться, кричать, молить, чтобы ее не мучили, а замочили сразу!
Кто он такой? — спросил Лютый, кивнув в сторону гинекологического кресла, где лежал мужчина.
Погоняло — Минька, у внуковских типа как «звеньевым» был, — подал голос Сытый. — На стреле, сучонок, Керогаза и Гнутого завалил. Ну, ты ведь в курсах: внуковские теперь с Силантием очаковским объединились. Вот мы и ждем, что он скажет, где его старшие затырились. Базар у нас к ним один деликатный есть.
Прозектор, наполнив шприц из какого‑то пузырька, вопросительно посмотрел не на Максима, а на Сытого, что лишний раз напомнило Нечаеву о его призрачной власти.
Давай, — стряхнув сигаретный пепел в угол, произнес авторитет.
После инъекции пленник пришел в чувство. Сперва попытался подняться, а когда не удалось, пробормотал какое‑то ругательство и затих.
Сейчас оклемается, — прокомментировал садист и виновато заморгал, будто бы в том, что Минька не сразу пришел в себя, была его вина.
И действительно, через минуту внуковский пришел в себя окончательно. Приподнял голову, вперив мутный взгляд сперва в Прозектора, а затем в Лютого. Несомненно, Минька сразу понял все, и глаза его подернулись липкой пленкой животного ужаса.
Садист вновь обернулся к Сытому: мол, сам будешь допрашивать?
Тот кивнул и, поднявшись с кресла, подошел поближе. Постоял, покачал головой, а затем, недолго думая, ткнул тлеющей сигаретой в ребра.
А–а-а–а!!! — заорал парень, и его вопль многократным эхом пронесся под сводами пыточной.
Ну зачем же так, — с профессиональной непосредственностью вздохнул Прозектор. — Надо доводить его до кондиции постепенно, аккуратно, наращивая ощущения боли и страха. Давай, лучше я буду работать, а ты спрашивай.
Видимо, авторитет Гончарова как инквизитора был непререкаем, и Сытый с явным неудовольствием отошел от несчастного Миньки.
Та–а-ак… Говори, где твои старшие обитают? — спросил он, и Лютый, стоявший неподалеку, различил в глазах говорившего злобные огоньки, как в тлевшей мусорной куче.
Не знаю, — упавшим голосом проговорил пленный. — Мы с ними только по пейджеру связываемся. Когда нужны — они нам звонят.
Сытый коротко кивнул — Прозектор, подойдя к столу, взял в одну руку огромные хирургические щипцы, а в другую скальпель. Обошел несколько раз кресло, словно примериваясь, с чего начать, и, остановившись, осторожно провел скальпелем по низу живота. Затем неожиданно резко зажал щипцами мошонку жертвы и аккуратно полоснул рядом — на коже выступила ярко–красная полоса.
А–а-а–а!!! — то ли от боли, то ли от страха быть кастрированным снова заорал пленник, да так, что у Максима заложило уши.
Знаешь, что я теперь с тобой сделаю? — сладострастно щурясь, поинтересовался садист. — Сперва вырежу одно яичко, затем другое. Представляешь, как больно будет? То- то. Потом вылью на твои яйца, а точней сказать — на то место, где они раньше были, соляной раствор. Не сильный, а то, чего доброго, от болевого шока подохнешь, а слабенький такой, пятипроцентный. — Сделав непродолжительную паузу, он опустил щипцы. — Ну что, будешь с нами дальше беседовать, а то я выполню свое обещание.
Минькина голова, нелепо дернувшись, тут же безжизненно отвалилась набок, и под кресло потекла тоненькая струйка зловонной жидкости.
Твою мать, и этот обоссался, — с неудовольствием резюмировал Сытый. — Слышь, Прозектор… ты его это… типа не очень кошмарь‑то.
Может быть, «утконосы»? — предложил садист, поигрывая изящными никелированными пассатижами с вытянутыми наконечниками. — Минут десять — и всех делов‑то. Правда, кровищи и крику будет много.
Что за «утконосы»? — не понял авторитет.
Смотри.
Приподняв голову жертвы, Прозектор осторожно засунул тонкие концы пассатижей в ноздри жертвы и тоном лектора из общества «Знание», приехавшего с выступлением в колхоз, принялся объяснять:
Очень удобная штука. Во–первых, без проблем, быстро выламывается хрящевая перегородка. Во–вторых, если я с силой разведу концы в стороны, ноздри порвутся моментально, а это очень больно. А в–третьих, очень действенно с точки зрения психологии: стоит потом привести его в чувство и сунуть в морду зеркало, как…
Да на хрен, на хрен, не надо, — отмахнулся Сытый. — Знаю я твою психологию: опять обоссытся или обосрется, чего доброго, сознание потеряет, вновь его в чувство приводить… Только время терять.
Можно током в яйца, — нимало не смущаясь, предложил мастер заплечных дел и просительно взглянул на Сытого. — Слабенькое такое напряжение… И регулировать очень удобно. Как, сделать?
Погоди, — бросил Лютый, взглянув на пытаемого.
Тот уже пришел в себя, и Сытый, распорядитель пыток, снова подошел к гинекологическому креслу и склонился над бедолагой.
Короче, так: или ты сдаешь нам своих старших, или тебя похоронят кастратом.
А может, в жопу его лучше трахнуть? — неожиданно предложил кто‑то из «быков». — Или в рот всем хором навалить за щеку. Таких пацанов замочил, падла. Поделом ему. Только зубы сперва выбьем.
Удивительно, но перспектива превратиться в пассивного педераста произвела на жертву куда большее впечатление, нежели остальные угрозы. Приподняв голову, насколько это было возможно, он произнес:
Я, в натуре, не знаю, где они прячутся! Они ведь никому не доверяют! Вроде бы Силантий в Чертаново, на улице Янгеля живет, а телка его, у которой он постоянно зависает, — где‑то в Бибирево, точно говорю.
Номер дома знаешь? — оживился Сытый.
Да нет, про Чертаново и Бибирево мне пацаны наши говорили, которые его туда возят иногда.
А адреса пацанов? Можешь назвать? Ну?
М–могу, — дрогнувшим голосом отозвался Минька, цепенея от своего страшного предательства.
А еще за тобой какие косячки водятся? — продолжил, заметно повеселев, Сытый и многозначительно покосился на Прозектора, тот по–прежнему сжимал в руках страшные «утконосы».
Не так давно с одним вашим в магазине схлестнулись. Постреляли немного. Он Валька нашего ранга, — сглотнув слюну, сообщил пленник, видимо, понимая, что терять ему больше нечего. Как говорится, семь бед — один ответ.
Ну‑ка, давай поподробней! Где это было?
На Новочеремушкинской улице.
И дальше что?
Да ушел он. Мы его маленько подранили. Потом выяснили — тачку какую‑то тормознул и свалил.
А кто это был?
Как выглядел? — неожиданно для всех спросил Лютый.
Ну, такой невысокий, черные волосы, седоватые… Интеллигентный типа. Мы его в Тушино на фирме видели, какие‑то видеокассеты скрытой съемки нашим пацанам показывал. Он даже свою тачку бросил — древняя такая «Волга», двадцать первая.
Неожиданно Максима кольнуло недоброе предчувствие. Почему‑то вспомнилось Рязанское шоссе, встреча с Прокурором, на которую он приехал на разбитых «Жигулях», слегка загримировавшись. Тогда они беседовали о перспективах конечного передела Москвы бандитской.
Прокурор еще говорил, что Вист и Силантий, в то время союзники, ездили за советом к Коттону. И как раз в тот момент неподалеку остановился какой‑то мужик на двадцать первой «Волге». Предохранители у него якобы сгорели. Вроде типичный колхозник со шрамом на щеке, но его манера держаться эдаким забулдыгой выглядела чересчур наигранной. Да и руки — чистые, белые, только вымазанные машинным маслом, явно без следов тяжелого физического труда.
Нечаеву тогда показалось, что где‑то он уже видел этого мужика, и его охватила тревога. Так же, как и сейчас. «…Какие‑то видеокассеты скрытой съемки нашим пацанам показывал», — кольнуло мозг электрическим разрядом.
Резко обернувшись, Лютый скомандовал:
Пацаны, выйдите на пару минут, я с ним один перебазарю.
Да ладно тебе… — начал было Сытый, но суровый и жесткий взгляд Максима заставил его ретироваться.
Следом потянулись и остальные.
Мне тоже уйти? — удивился Прозектор.
Я сказал — выйти всем, — угрюмо бросил Лютый. — Не понятно говорю, что ли?
Аккуратно закрыв дверь и подвинув к гинекологическому креслу табурет, Максим начал вкрадчиво:
Понимаешь, Минька, или как тебя там, — тебе все равно не жить. Не мы тебя замочим — так свои же. За то, что скурвился, пацанов сдал. — Сделав выжидательную паузу, чтобы сказанное отпечаталось в мозгу пленника, Нечаев продолжил: — Но я могу тебе помочь. Ты ведь знаешь, кто я?
Не–ет…
Лютый. Никогда не слыхал о таком?
Естественно, звеньевой не мог не слышать о Лютом — великом и ужасном человеке, давно превратившемся в легенду криминального мира. Но только слышал — и не более того. Так же, как простые казаки Емельяна Пугачева слышали о Екатерине Второй или рядовые солдаты вермахта — о Сталине. И сейчас, когда Минька увидел Лютого собственными глазами, его передернуло и взгляд его наполнился животным ужасом.
Но я могу тебе помочь, — негромко повторил Максим. — Отстегнем тебе бабок, вполне достаточно, чтобы свалить куда‑нибудь в ближнее зарубежье, и будешь там жить спокойненько. А? Выбирай. — Взяв со стола садиста «утконосы», Нечаев щелкнул ими перед Минькиным лицом.
Что… я должен сделать? — не отводя взгляда от пассатижей, спросил пленник.
Рассказать о той стрельбе. В магазине на Новочеремушкинской улице.
Ну что рассказывать… Вы ведь это… наши враги. Решили мы с пацанами бухала и закуси взять, снять телок и на дачу рвануть. Заехали в магазин. Ну, и на кассе наш старшой этого вашего и увидел.
Дальше, — прищурился Лютый, положив «утконосы» на место, чтобы парню не было страшно.
Заметив это, Минька сглотнул слюну и, осмелев, продолжил:
Попытались тормознуть, но тот дернул, аж пятки засверкали, через служебный вход и ушел.
Как он выглядел?
Я же сказал — невысокий, черные волосы с проседью… стреляет хорошо.
Еще что?
У него с собой сумка была. Видно, сберечь ее очень хотел — телом прикрывал.
Ладно, о сумке потом. Еще!
Да не помню я ничего! Я все честно рассказал, как оно, в натуре, и было.
А машину его помнишь?
Да… — Парень наморщил лоб. — Я же сказал — старая–старая «Волга» такая.
Двадцать первая?
Да.
Серого цвета?
Серого… — не без удивления протянул Минька. — Мы ее потом во двор отогнали, раздербанили всю со злости. Наткнулись на какие‑то видеокамеры, какие‑то коробочки с антеннами. Наш старшой потом говорил, что это вроде бы как шпионская техника.
Где находится этот магазин? — перебил Максим, совершенно уверенный в том, что обладатель шпионской техники — жертва наезда внуковских и тот самый странно–знакомый мужик на Рязанском шоссе — одно и то же лицо.
Пленник назвал.
Вы того типа, которого подстрелили, еще пытались искать или махнули рукой?
Да нет, я же говорю — ушел он. Мы, правда, его подранили, дважды вроде бы. Точно, дважды! Кровищи потерял он — ужас! Весь асфальт «чернилами» выпачкал. Но больше мы его не видели. Сел в тачку и отвалил.
Неожиданно у входа в пыточную послышался какой‑то шорох, и Лютый, пружинисто поднявшись, подошел к двери, прислушался… С той стороны отчетливо доносилось чье- то сопение. Резко дернув дверь, Максим увидел Сытого — он явно подслушивал.
Ты что это, браток, — с ледяной вежливостью гангстера произнес Нечаев, — подслушиваешь? Подсматриваешь? И кто это тебя такому научил? Кто надоумил, а? И не работаешь ли ты, мил человек, на ментов?
Да ты чо, Максим! — с преувеличенной горячностью воскликнул Сытый. — Я типа просто так стою…
Зачем?
Ну, а если этот сучонок вырвется, на тебя набросится?
А кто его браслетами приковывал, не ты ли случайно? — выдохнул Лютый.
Прозектор…
Если вырвется, я Прозектору сам яйца вырву и без соли сожрать заставлю, — посулил Нечаев и, недобро взглянув на Сытого, вернулся в пыточную.
Закрыл за собой дверь, подошел к столику и, взяв небольшой шприц, плавно отвел поршенек на себя.
Нечаев стоял спиной к жертве, и Минька не мог видеть, что он делает.
Зажав шприц в кулаке, чтобы пленник не заметил пустого стеклянного цилиндрика, Максим подошел к креслу.
Тебя ранили… — произнес он, стараясь не встречаться с жертвой взглядом.
Да. — Удивительно, но в голосе внуковского звучали нотки доверия.
Я тебя сейчас обезболивающим уколю, — задумчиво произнес Лютый. — Будет немного больно, но ты уж потерпи… А потом придумаем, что с тобой делать.
Если ввести в вену даже небольшое количество воздуха, человек умирает, а уж от нескольких кубиков смерть наступает мгновенно. Тут не помогут ни медикаменты, ни искусственное дыхание. Тем более раненому, потерявшему много крови.
Спустя несколько секунд все было кончено. По телу пленника пробежала судорога, как от электрического разряда, голова дернулась и упала набок.
Нечаев, не теряя самообладания, пощупал уже холодеющее запястье — пульса не было, припал ухом к груди — сердце не билось, на всякий случай отвернул веко — расширенный зрачок уже не реагировал на свет.
Выйдя из камеры, он поманил Прозектора пальцем.
Что такое? — спросил тот, подходя ближе.
Не хотел говорить, подлюка, пришлось приложиться… Экзитус, — по–латински прокомментировал Максим, и садист механически перевел.
Летальный исход.
Повезло суке, — сплюнул Сытый.

18
Особенности национальной охоты

Чем больше размышлял Лютый над словами покойного Миньки, тем больше утверждался в мысли, что не ошибся в своих предположениях: Кактус действительно поручил некоему, пока еще неизвестному, но, судя по всему, высококлассному профессионалу начать за Нечаевым слежку. Встреча с руководителем совсекретной структуры КР на Рязанском шоссе несомненно была зафиксирована, и записи эти где‑то хранились.
Однако соглядатай по каким‑то причинам не спешил делиться столь деликатной информацией с заказчиком, Василием Фалалеевым. В противном случае Кактус не преминул бы воспользоваться таким отличным шансом — обвинить Максима в ссученности и, ликвидировав его, взять бразды правления в свои руки.
Но Фалалеев не имел никакой информации — это было бесспорно.
Но почему соглядатай так и не передал записи Кактусу?
Вариантов было, как минимум, два.
Либо тот подозрительный тип на двадцать первой «Волге» (а в том, что тогда, на Рязанском шоссе, за Нечаевым и Прокурором следил именно он, сомневаться не приходилось) решил выждать контрольное время, чтобы предложить аудио- и видеозаписи объекту недавнего наблюдения за большую сумму. Либо в результате случайной перестрелки с внуковскими в магазине по Новочеремушкинской улице тот мужик временно вышел из строя, и теперь записи лежали где‑нибудь мертвым грузом.
Прикинув все «за» и «против», Лютый решил, что второй вариант более вероятен. «Мы его маленько подранили», — признался перед смертью Минька. Человек с огнестрельными ранениями первым делом обращается в больницу, но покойный, звеньевой внуковских, утверждал, что у противника была какая‑то сумка, которой он дорожил настолько, что даже прикрывал ее своим телом во время перестрелки. Получалось, что сначала наймит Кактуса должен был спрятать сумку и лишь потом заняться собой.
Нечаев, прекрасно разбиравшийся в подглядывающей и подслушивающей технике, понимал: записать его беседу с Прокурором с расстояния пятидесяти метров (приблизительно на таком удалении и находилась та двадцать первая «Волга») — не проблема.
Все это означало лишь одно: Максиму следовало как можно скорей отыскать и самого соглядатая, и собранную им информацию. Надо было спешить, надо было приложить все усилия, чтобы успеть первым.
Но сперва предстояло решить еще один вопрос.
Сытый, который ошивался под дверью пыточной, мог слышать слова внуковского и истолковать их по–своему. А в том, что этот тип непременно передаст их Кактусу, сомневаться не приходилось. И потому прежде всего предстояло ликвидировать Сытого.
Сидя за рулем тяжеловесного «Шевроле- Блейзера», Лютый неторопливо катил по Ленинскому проспекту. Снег, выпавший за ночь, уже растаял, превратившись в холодную водянистую жижу. Низкое небо было серым и мрачным, и лишь разноцветные огоньки предновогодней иллюминации на столбах да огни реклам напоминали, что до конца старого года оставалось всего несколько дней.
У перекрестков и выходов из метро суетились люди, тащили продуктовые сумки и растрепанные елки, торопились домой — к семье, к уюту.
Когда‑то и Максим жил такой жизнью: ходил по магазинам, выбирая подарки родным и близким, а вернувшись домой, окунался в атмосферу предпраздничной суеты. И молодая жена, встречая его в прихожей, виновато улыбалась: «Опять у меня пирог не получается…».
А маленький сын, едва проснувшись утром нового года, спешил в зал, где стояла елка: «А что мне Дедушка Мороз подарил?».
Когда это было? И было ли вообще?
Лютый тряхнул головой, стараясь прогнать так некстати всплывшие в памяти воспоминания. Теперь ему следовало думать о другом…
Неслышно шелестел двигатель, и этот звук навевал ощущение спокойствия и относительной безопасности. Проехав несколько перекрестков, Нечаев перестроился вправо — неподалеку отсюда, в тихом переулке, снимал квартиру Сытый. Притормозив, Максим сунул руку в карман и, нащупав черную коробочку пейджера, положил ее на приборную панель. Затем достал из‑под сиденья небольшой пакетик и зашелестел целлофаном, извлекая взрывчатку.
После непродолжительных манипуляций взрывчатка была должным образом подсоединена к пейджеру — получилось готовое радиоуправляемое взрывное устройство. Достаточно замаскировать это устройство в подъезде, дождаться появления жертвы, после чего передать через диспетчера любое сообщение «абоненту», чтобы взрывчатка, управляемая невидимым импульсом, сработала.
Именно на это и рассчитывал Лютый.
Слегка загримировавшись, Максим оставил джип в нескольких кварталах от дома Сытого и неторопливо двинулся в нужном направлении. Сперва внимательно осмотрел прямоугольник двора: припаркованные на ночь машины, покосившаяся беседка, мусорные баки, испещренные аэрозольной краской.
Темно–серого джипа «Ниссан–Террано», на котором в последнее время разъезжал авторитет, не было. Максим незаметно провел рукой по капотам припаркованных машин — они были холодными. Бросил взгляд на окна, осмотрелся вокруг, наметив несколько возможных путей отступления.
Сунув самодельное взрывное устройство в почтовый ящик, он двинулся в дом напротив, откуда хорошо просматривался подъезд с заряженным взрывчаткой почтовым ящиком. Еще раз прикинул, за какое время диспетчер пейджинговой станции передаст информацию, вновь и вновь прокручивая в памяти возможные форс–мажоры: загруженность операторов вечером, любопытство детишек, которые иногда интересуются чужой почтой.
Вроде бы все сделано грамотно, и теперь оставалось лишь ждать.
Глядя, как по улице за домом Сытого проносятся автомобили, унося в темноту морковнокрасные огоньки габаритов, Лютый невольно задумался над своим теперешним положением. Выходило, что он, Максим Нечаев, становился одновременно и преследуемым, и преследователем. Так издавна повелось в России: даже самый влиятельный человек, вступив на тропу войны, зачастую становится охотником и дичью, палачом и жертвой в одном лице.
М–да, такие вот «особенности национальной охоты», — невесело прошептал Лютый, вглядываясь в разреженную огоньками тьму двора.
Постоял, бросил окурок, вновь оглянулся и двинулся на последний этаж.
Во дворе по–прежнему никого не было — у мусорного бака истошно орали коты, в подъезде изредка гудел лифт, да иногда в соседнем дворе срабатывала автомобильная сигнализация, и каждый звук заставлял Нечаева чуть заметно вздрагивать.
Неожиданно внизу послышался негромкий шелест автомобильного двигателя, и Максим осторожно выглянул наружу. Во двор, поблескивая хромированными дугами кенгурятника, медленно и важно въезжал «Ниссан–Террано» — в холодном электрическом свете резкие контуры джипа выглядели рельефно и зловеще.
Лютый извлек из кармана мобильный, быстро набрал номер диспетчера пейджинговой станции.
Алло, девушка! Добрый вечер. Передайте, пожалуйста, абоненту номер пять ноль четыре шесть восемь следующее: «С Новым годом, с новым счастьем!». И подпись: «Привет из Очакова».
Максим слышал, как диспетчер зашелестела клавиатурой компьютера, — это означало, что радиоимпульс будет послан на пейджер через несколько секунд.
Нажав отбой, Максим вновь выглянул во двор. Из джипа выходили двое — огромный амбал в коротком кожаном плаще (личный водитель и телохранитель Сытого) и сам хозяин.
Первым в подъезд вошел охранник. Осмотрелся, махнул рукой Сытому: мол, все чисто, можешь идти.
— С новым счастьем! — тихонько проговорил Максим, весь обратившись в слух.
Спустя мгновение мирную тишину предновогоднего московского дворика расколол страшной силы взрыв: жалобно зазвенели стекла, на землю с глухим стуком посыпались кирпичи, куски штукатурки, испуганно закричали вороны, пронзительно полыхнул и тут же смолк чей‑то крик.
Уже через пять минут неповоротливый «Шевроле–Блейзер» медленно выкатывал из соседнего двора.
По дороге на конспиративную квартиру Нечаев еще и еще раз прокручивал в голове подробности покушения, стараясь обнаружить проколы.
Все вроде было сработано чисто. Зато руоповцам, которые наверняка займутся этим делом, был аккуратно подброшен ложный след.
Экспертиза, конечно же, установит источник взрыва — пейджер плюс взрывчатка. Информация, передаваемая на пейджер, сохраняется в диспетчерских компьютерах до полугода, а потому менты начнут пересматривать компьютерные винчестеры, обращая внимание на любые подозрительные сообщения, отправляемые абоненту во время убийства. И уж конечно, обратят внимание на скромную приписочку «Привет из Очакова».
Кто оказался жертвой покушения, какое место занимал в сабуровской организованной преступной группировке — для РУОПа, естественно, не секрет, так же, как и непримиримая вражда сабуровских и очаковских бандитов. Вот и ищите, дорогие граждане менты, вот и пробивайте Силантия и его окружение. Да и сабуровские после этого наверняка воспылают жаждой мести.
А это означает, что братва вновь будет валить друг друга.
Ликвидация одних бандитов руками других — не эта ли цель преследовалась при создании «короля крыс»?
Информация, предоставленная Бешеному Константином Ивановичем Богомоловым, была достаточно полной, но далеко не исчерпывающей.
Да, Максим Нечаев действительно хороший организатор; да, он и в самом деле человек умный, хитрый, расчетливый; да, Лютый — личность, безусловно, незаурядная, на голову выше любого московского авторитета.
Но, начав охоту на лидера сабуровских, Савелий даже представить себе не мог, с какими трудностями ему придется столкнуться.
Бешеный подошел к вопросу предельно педантично. Первым делом предстояло определить те места, где мог появиться Нечаев: квартиры, офисы фирм, ночные клубы, сауны, рестораны. Таковых, как ни странно, оказалось немного, и уже через несколько дней Говорков пришел к выводу, что у «объекта» нет постоянного места жительства (в его распоряжении было больше десятка съемных квартир), что он почти никогда не ночует в своем коттедже на Рублевском шоссе и очень редко появляется в офисах фирм и банков подшефных бизнесменов. А ночные клубы, рестораны, спорткомплексы и сауны с развеселыми телками вообще не посещает.
Как ни странно, но большую часть времени Лютый проводил за рулем. Бешеный уже знал, что кроме шикарного джипа «Шевроле–Блейзер» Нечаев пользуется еще тремя автомобилями: старенькой «копейкой», тридцать первой «Волгой» и «Фордом–Мондео».
Но что самое удивительное, некоронованный король мафиозной Москвы (каковым в представлении Савелия являлся Лютый) никогда не прибегал к услугам телохранителей: то ли не хотел привлекать к себе внимания, то ли полагался на собственные силы.
За неделю до Нового года Бешеный решил, что пора переходить к более активным действиям. Что может быть проще ликвидации Нечаева на московской дороге?
Стратегия и тактика многочисленных бандитских покушений подсказывала наиболее эффективный вариант: отследить маршруты передвижения жертвы, заблокировать автомобиль Лютого и, расстреляв его из автомата, скрыться. Или же подложить в его машину радиоуправляемое взрывное устройство: убийство Сильвестра на 3–й Тверской–Ямской многие до сих пор не забыли.
Казалось, застрелить или взорвать Нечаева не составит большого труда, но это только так казалось.
Лютый был слишком опытным, слишком проницательным, а главное — слишком умным, чтобы попасться в такую незамысловатую ловушку.
Попытка запеленговать, а тем более прослушать мобильный телефон главаря сабуровской организованной преступной группировки провалилась — несомненно, его аппарат был оснащен сканером, антисканером и противолокационным устройством. Это означало, что проследить его передвижения по Москве практически невозможно, так же, как и выяснить планы Нечаева на ближайшее время.
«Объект» знал основы прикладной психологии, постоянно менял свой облик и автомобильные номера, использовал театральный грим и подложные документы, что еще больше усложняло задачу: в течение одного дня Лютый мог предстать в образе разбитного таксиста, строгого работника налоговой инспекции, иностранного предпринимателя, майора МУРа, откинувшегося с зоны зэка и даже мелкого клерка из Администрации Президента.
Савелий решил поменять тактику. Зная наверняка, в какой из съемных квартир заночует «объект», он решил ликвидировать его там.
Сперва все вроде бы шло по плану — нечаевский «Форд–Мондео» появился у подъезда незадолго до полуночи. Стоя на лестничной площадке второго этажа, Бешеный сжимал в кармане рукоять пистолета, мысленно успокаивая себя: мол, все рассчитано верно и жертве некуда скрыться. Савелий слышал, как внизу хлопнула дверь, и, крадучись, двинулся вниз, навстречу Лютому.
Но каково же было удивление охотника, когда он увидел, что в подъезде никого нет. Нечаев не мог уехать — «Форд–Мондео» по–прежнему стоял рядом с крыльцом.
И лишь через минуту, услышав, как наверху хлопнула дверь квартиры, Говорков понял свою ошибку.
В ожидании Лютого Савелий на всякий случай вывернул в подъезде лампочки. Он рассчитывал, что в темноте жертва потеряет ориентацию и внезапность нападения даст нужный эффект. Но, видимо, отсутствие света и насторожило Нечаева. Зайдя в соседний подъезд, он поднялся на последний этаж, затем на крышу и, спустившись оттуда в свой подъезд, благополучно зашел в собственную квартиру.
Эта неудача лишь разожгла охотничий азарт Савелия, и он караулил у подъезда до утра, решив во что бы то ни стало дождаться главаря сабуровских. Его внимание было приковано ко всем четырем подъездам, Бешеный теперь знал, что жертва может появиться из любого.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.