Библиотека java книг - на главную
Авторов: 40949
Книг: 103456
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Верхом по Темной Тропе»

    
размер шрифта:AAA

Луис Ламур

Верхом по Темной Тропе

(Сэкетты-16)

Посвящается дядюшке Дэну Фримену из Сент-Клауда

1

Старый дом стоял на гребне холма в двухстах ярдах от ворот. Обзору не мешали ни кусты, ни деревья, а в пределах полумили ни норы, ни другого укрытия.
Дом был обветшалый, побитый непогодой и ветрами, давно не крашенный. По ночам в окнах не светился огонь, и днем двор казался пустынным, но тех, кто наблюдал за домом, провести непросто.
— Она точно там. Дотронься до ворот — узнаешь. Засела в комнатах, стрелять умеет.
Позади дома вздымались горы — крутые, зазубренные склоны, изрезанные уступами и осыпями, покрытые непролазными зарослями и буреломом. Почти сразу за домом находился вход в каньон: над крышей виден разворот его верхних уступов.
— Старый Тэлон строил дом на совесть. Когда закончил, у него оказался самый красивый дом от Нового Орлеана до Фриско. На него тогда работали тридцать крепких парней… целая армия.
— А сколько у нее сейчас? — спросил Мэттью.
— Двое или трое, не больше. Самая лучшая ее земля и все родники — позади дома, но туда не попасть кроме как через ранчо. Однако эта старая ведьма не дает пройти никому.
— Ей ведь надо спать? — спросил Брюер.
— Конечно, спит, но узнать бы когда. Дотронься до ворот, — вмиг разнесет тебе тыкву.
— Говорят, старый Тэлон понимал, что когда-нибудь придется держать осаду, потому запас столько пороха и жратвы, что хватит на всю жизнь.
Трое мужчин не сводили с дома глаз, раздражение смешивалось с восхищением. Затем они принялись за кофе, тот кипел на маленьком костре.
— Фланнер прав. Единственный выход — тормошить ее днем и ночью. Рано или поздно заснет, тогда прорвемся. За домом в каньонах самая лучшая в мире земля, ее поят горные ручьи и защищают склоны гор. Чертова старуха не имеет права держать такую землю за собой, не говоря уж о сотне тысяч акров на равнинах, которые может объявить своими.
— Как получилось, что у них так много земли?
— Тэлон был первым белым, который поселился в этих краях. Когда приехали с напарником, тут не было ничего, кроме индейцев и диких тварей. Напарник охотился за мехом, но Тэлон увидел это место и сразу прикипел к нему, зная, что сотня тысяч акров ничего не значат без воды с гор.
Тэлон с напарником построили хижину и здесь перезимовали, напарник забрал весь мех, а Тэлону достались дом и земля. Весной напарник пошел дальше. Тэлон остался, дрался с индейцами, охотился на бизонов, промышлял мехом и поймал несколько одичавших лошадей…
Прошло несколько лет, и через эти места пошли караваны с переселенцами. У Тэлона была еда. Он растил зерно и вялил оленину тоннами, менял у переселенцев выдохшийся скот на еду.
Скот держал в каньоне, где не нужны помощники, чтобы за ним присматривать, и на этой траве, да с такой водой быстро получил кучу приплода. А между тем он смотался на Восток и взял себе женщину с холмов Теннесси. Как я слышал, она какая-то родственница его старого напарника.
— Тэлона нет в живых?
— Говорят, убили из засады. Никто не знает, кто.
— А правда, что это она разбила коленки Фланнеру?
— Ага. Когда ее старик умер, Фланнер решил, что жена Тэлона Эм уедет в Штаты, но она так и не уехала. Больше того, она думает, что это Фланнер убил Тэлона.
Фланнер приехал, чтобы выгнать ее отсюда, а она дала подойти ему поближе. Когда он был в сотне ярдов, Эм остановила его пулей по ногам, а потом сказала, кто он есть… или что она о нем думает.
Она сказала, что не будет его убивать, а хочет, чтобы он жил сто лет и каждый день жалел о том, что сделал. Потом всадила в него пулю 50-го калибра и раздробила оба колена. С тех пор Джейк Фланнер не сделал ни шагу без костылей.
Задул сильный ветер, и трое мужчин начали ставить навес. Ночь обещала быть дождливой.
Время от времени они оборачивались, чтобы посмотреть на большой мрачный дом, стоящий на далеком открытом всем ветрам холме, — унылый, одинокий и суровый, как женщина, что ждала внутри.
Эмили Тэлон прислонила длинноствольную винтовку к дверному косяку и, щурясь, поглядела на улицу через ставни. С потемневшего неба лил косой дождь. Так им и надо, мрачно подумала она, у них будет жалкая ночка. Она вернулась, чтобы разжечь огонь и подогреть чай.
Время от времени Эм подходила к окну и вглядывалась вдаль. Неплохо было бы, чтобы кто-нибудь ее подменил. Но последний из помощников умер. Она сама похоронила его и теперь осталась одна.
Эм была очень старой и уставшей. Если бы только вернулись домой мальчики! Очень хотела, чтобы приехали оба. И говорила себе, что она несправедливая старуха, так как больше надеется на возвращение Майло. Майло умеет обращаться с револьвером и не знает жалости. Сейчас ей нужен жестокий человек, чтобы помочь укротить эту шайку, и Майло может это сделать.
Младший сын пошел в нее. Тэлоны были сильными, работящими и поумнее многих других. Они были с характером, рисковые все как один — те, которых она знала или о которых слышала, — но Майло был еще и безжалостным.
Всякий, кто переходил Майло дорогу, шел на риск. Он никому не давал спуску. Если кому-то хотелось поссориться с Майло, то ему следовало хвататься за револьвер безо всяких там разговоров.
Эм Тэлон была высокой и худой. Девушкой она жалела лишь об одном: что немножко не дотянула до шести футов. Все ее братья были ростом за шесть футов, и ей хотелось, чтобы и она была такой же высокой, но ей не хватило четверти дюйма.
Платье у нее было старое, серое, бесформенное. Туфли принадлежали покойному мужу, но, хотя и были ей велики, на ногах сидели удобно. Эм Тэлон было 67 лет, и 47 из них она прожила на ранчо «МТ».
Давным-давно она одна жила в хижине в Кумберлендах, когда Па подъехал к ее двери. Он был красивым, видным мужчиной, в одежде, купленной в магазине, в высоких сапогах, на гнедом коне, который ступал, как танцор. За оградой, недалеко от того места, где она срезала цветы, он натянул поводья.
— Меня зовут Тэлон, — сказал он, — и я ищу Эм Сакетт.
— На что она вам?
— Я приехал свататься. Ее двоюродный брат был моим напарником далеко в сверкающих горах. Она задумчиво оглядела его.
— Я Эмили Сакетт, — сказала она, — а сидя на лошади вы много не насватаете. Слезайте и заходите в дом.
Тем летом ей исполнилось двадцать, по меркам горцев она стала старой девой. Уже через две недели они поженились и хорошо провели медовый месяц в Новом Орлеане.
Потом она рядом с Тэлоном приехала в страну бизонов и индейцев. Когда они подъехали к ранчо, Эмили не поверила своим глазам. Такого большого дома она не видела нигде, даже в Новом Орлеане… а в сотне миль отсюда не было ни одной хижины или землянки, а городок — за две сотни или больше. Ее называли Эм, а имя Тэлона начиналось с «Т», поэтому для клейма они выбрали буквы «МТ», и их ранчо стало известно всем как «Эмпти».
Теперь Па не стало, но они прожили вместе много замечательных лет. Па умер, а человек, который убил его, сидел там, в городе, с двумя перебитыми коленями и сердцем, изъеденным ненавистью к женщине, сделавшей из него калеку. Фланнер возненавидел Тэлона с того самого момента, как повстречался с ним. Ненавидел его и завидовал, потому что у Тэлона было то, чего всю жизнь добивался Фланнер. Джейк Фланнер решил, что самый легкий способ получить желаемое — отнять его у Тэлона.
Вначале он пытался запугать хмурого старика, но у того не было страха, Поэтому он убил его или нанял убийц, уверенный, что после смерти мужа Эм уедет. Ни один человек не посмеет стоять у него на пути… но она стояла.
В большом старом доме было холодно, а в комнатах темно. Остатки последнего закатного света пробивались сквозь тяжелые ставни. В спертом воздухе висела пыль. Когда женщина стоит на часах, у нее нет времени на домашние дела. Та, у которой был самый аккуратный домик на Кумберлендских холмах, теперь могла жить только на кухне.
Тэлон, как и его предки всю жизнь строил. Его предшественники приехали из Французской Канады, чтобы построить здесь речной пароход. Первый из его рода, поселившийся к западу от Атлантического побережья, был корабельным плотником, и с тех пор все они остались корабельными плотниками, строителями мельниц и все работали с деревом.
Па построил несколько кораблей и речных пароходов, с дюжину мельниц и мостов и, наконец, этот дом. Он все делал своими руками, и добротно. Он валил лес, сушил его и разделывал каждый ствол. Он сам заложил фундамент и выложил его массивными камнями. Он готовился к любой неожиданности.
Выглянув в окно, Эм увидела, что мужчины сжались под брезентовым навесом, избиваемые ветром и дождем. При вспышках молний она видела кое-что еще: каждая скала — по меньшей мере дюжина скал — на той стороне, что обращена к дому, раскрашена белым с отчетливо выписанными черными цифрами. Эти цифры обозначали расстояние в ярдах от двери до той самой скалы. Па был предусмотрительным человеком и предпочитал стрелять наверняка.
Но теперь Па не стало, и она одна, а ее сыновья не знали, как отчаянно нужны ей.
Она выдохлась. Ее кости болели, и когда садилась, то вставала с усилием. Даже заварка чая давалась ей с трудом, а иногда, усаживаясь в кресло отдохнуть, она думала, что хорошо бы просто остаться сидеть и никогда больше не вставать.
Это было бы легко, слишком легко, а ей никогда ничего не давалось просто.
Она растила детей, не выпуская из рук винтовку. Эм на своих плечах принесла на ранчо двух ковбоев — обоих раненных в живот и стонущих.
Первым человеком, которого она убила, был отбившийся от племени киова бандит-индеец, последним — подручный Джейка Фланнера. Между этими было еще несколько, но она не считала сколько.
Они выиграют. Она не вечна, и Джейк Фланнер мог нанять много людей. Он мог держать их там, за окнами, пока она не выдохнется окончательно и вместе с ней — ее желание победить.
Пока она умудрялась хоть немного вздремнуть, и ей этого хватало — ведь старики спят меньше, чем молодые. Но однажды она вздремнет чуть дольше, чем следует, и они поднимутся к дому и прикончат ее.
Они подожгут дом. Для них это самый простой выход. Потом скажут, что дом загорелся случайно, а она погибла в огне. Объяснение будет правдоподобным, и кто бы ни приехал разбираться — если вообще кто-то приедет — захочет поскорее все закончить и уехать.
Ближайший представитель закона жил за много миль отсюда, а тропы здесь нелегкие.
У Эмили Тэлон оставалась единственная надежда: ее мальчики вернутся домой. Ради этого она и жила, ради этого боролась.
— Береги ранчо для детей, — всегда говорил Па. Знал ли он, как долго это продлится?
Когда умер Па, из сыновей оставались в живых только двое. Самый старший погиб в шестнадцать лет на него упала лошадь, а второго убили индейцы на равнинах Западной Небраски. Третий скончался всего через четыре недели после рождения, а четвертый умер в перестрелке с бандитами, пытавшимися угнать скот, прямо здесь, на «Эмпти».
Двое оставшихся были совсем разными — и в годах, и в поступках. Барнабас с самого начала хотел уехать учиться в Канаду; он так и сделал. Когда его обучение почти закончилось, он поехал доучиваться во Францию и жил там у родственников. Сейчас служил во французской армии или где-то еще.
Майло был на восемь лет моложе. Если Барнабас спокойный, вдумчивый и прилежный, то Майло — порывистый, энергичный и вспыльчивый. В пятнадцать лет он выследил и убил бандита, застрелившего брата на «Эмпти». Через год он убил разбойника на границе Техаса и Оклахомы. В семнадцать лет вступил в армию конфедератов, дослужился до сержанта, затем до лейтенанта. Война закончилась, и они больше не слыхали о нем.
Не приходило вестей и от Барнабаса. Его последнее письмо пришло из Франции несколько лет назад.
…Эм Тэлон подбросила веток в огонь, потом прошаркала в передний холл поглядеть в окно. Беспрерывно сверкала молния, и она не увидела и не услышала ничего, кроме дождя.
Эм боялась дождя, потому что в грозу и дождь она хуже видела и слышала. А ее «наблюдатели» зарылись в норы под скалами.
Фланнер и его люди еще не знали о ее «наблюдателях». Рядом с воротами во дворе было насыпано несколько куч камней и хвороста, и в них жили сурки. Они не раз предупреждали ее, когда рядом появлялось что-то незнакомое, и она воспринимала их свист как сигнал тревоги.
Вернувшись к креслу, Эмили осторожно опустилась в него и со вздохом откинулась на спинку. Было время, когда она скакала по этим самым равнинам, свободная, словно ветер, скакала рядом с Тэлоном, чувствуя, как бьется ветер в волосах, как солнце греет спину.
В первые, самые тяжелые годы она работала на лошади с лассо, как самый настоящий ковбой. Она охотилась, чтобы накормить семью, помогала натягивать на ограду первую проволоку, привезенную на ранчо, и ворочать лебедку, когда Па копал колодец.
Теперь она стала старой и уставшей. После длинных и бессонных ночей она дрожала, но страха не было. Эм надеялась только на одно — когда в конце концов они придут за ней, она проснется вовремя и успеет выстрелить.
Раньше ее ничто не пугало, но тогда рядом был Па, а теперь его не стало.
Мало-помалу ее усталые мускулы расслабились. За окном грохотал гром, и за щелями ставней коротко блистала молния. Скоро надо опять проверять двор. Скоро.
Ее глаза закрылись… только на минутку, сказала она себе, только на одну короткую, благословенную минутку…

2

Мне не надо было напоминать, что пора искать место, где можно укрыться от дождя и поесть чего-нибудь горячего и вкусного. Может, и выпить. Длинноногий, костлявый чалый подо мной убегался и шел уже с трудом. Мы с ним хорошо проехались. Кажется, на этот раз я сбежал от неприятностей, но делать прогнозы поостерегусь, пока не увижу, какие карты сдала мне судьба.
Сверкнула молния, и в стороне в ее свете блеснули мокрые от дождя крыши. Холодная капля скользнула с шеи на спину. Я выругался.
Я не имел понятия, чей на мне дождевик, но был рад, что захватил его с собой, а не оставил вместе с владельцем. Во всяком случае, несколько дней он будет лечить головную боль от моего удара, и ему лучше побыть в постели.
Впереди был городок, это точно. Или то, что в этих краях сходило за городки.
Невдалеке стояло шесть-восемь домов, которые могли быть магазинами или салунами, а также хибары, где жили люди. В одном из домов свет горел сразу в четырех окнах, и над двумя из них висела вывеска «Отель», поэтому я повернул к конюшне.
Там никого не было, и я нашел свободное стойло, разнуздал лошадь, протер ее сухим сеном и, забрав с собой винтовку и седельные сумки, пошел к воротам. И вдруг из-за угла, стелясь по земле, вынеслась упряжка. Я в это время собирался перейти Дорогу и едва успел отскочить, чтобы меня не переехали.
Поравнявшись с отелем, ездок натянул вожжи, спрыгнул с повозки и оказался худенькой девушкой в промокшем насквозь платье, которое прилипало к довольно приличной фигурке. Она привязала лошадей и вошла в салун.
Когда я открыл дверь и тихо вошел, она стояла посреди комнаты, вся вымокшая, в дорожной грязи, и была в центре внимания.
В салуне толпились человек пять-шесть. Большой белокурый мужчина в красной рубашке с гадкой ухмылкой стоял у бара.
— Это та приблудшая, что взялась работать на Спада Тейвиса, — говорил он.
— Похоже, она сбежала и бросила беднягу Спада, а он ведь столько от нее ждал.
— Я хотела бы поговорить с хозяином этого заведения, — сказала девушка. — Пожалуйста, скажите, где он. Мне нужна работа.
— Недостаточно толста на мой вкус. — Говорящий был невысоким крепким брюнетом. — Я люблю пышненьких, чтобы было за что подержаться. А эта слишком костлявая.
Я тихонько прикрыл дверь и остановился. Сцена мне не очень нравилась, но я не искал приключений. Трое из присутствующих старались не обращать внимания, но видно было, что происходящее им не по нутру. Мне тоже.
Никто не говорит, что Логан Сакетт герой. Я всю жизнь мотался по диким тропам и уводил то здесь, то там пару лошадей, да и скот тоже. Мне случалось скакать вместе с жесткими ребятами, и время от времени по моим следам шли люди с веревкой, но я никогда не беспокоил женщин.
— Эй ты, — сказал ей блондин, — иди-ка сюда.
— И не подумаю. — Она была испугана, но держалась молодцом. — Я честная девушка, Лен Спайви, и ты это знаешь. Он рассмеялся, потом медленно выпрямился:
— Ты идешь или мне к тебе подойти?
— Оставьте ее в покое, — сказал я.
На секунду все замерли. Можно было подумать, будто я разбил окно или что-то в этом роде — так все вдруг остановились и повернулись ко мне.
Смотреть-то, правда, было особенно не на что. Я — крупный парень, вешу фунтов 215 и большая часть их расположена на груди и плечах. У меня обвислые усы и трехдневная щетина. Стригся не помню когда, в моей замызганной шляпе дырка от пули, которую схлопотал не так уж давно. Дождевик расстегнут, кожаные штаны намокли, а сапоги такие стоптанные, что большие калифорнийские шпоры подволакиваются по полу.
— Что вы сказали? — блондин смотрел на меня так, словно не мог себе поверить. Кажется, еще никто не мешал ему делать то, что он пожелает.
— Я сказал, оставьте ее в покое. Не видите, леди промокла, устала, и ей нужна комната.
— Не лезьте не в свое дело, мистер. Если ей нужна комната, может занять мою — вместе со мной. Я повернулся к ней:
— Не обращайте внимания на эти разговоры, мэм. Садитесь вон туда, а я побеспокоюсь, чтобы вам принесли поесть и попить.
Блондину я не очень-то понравился.
— Незнакомец, — сказал он, — лучше поостерегитесь. Это чужой для вас город. На вашем месте я бы оседлал то, на чем приехал, и смотался бы отсюда.
Мы, Сакетты с гор Клинч, не отличаемся вежливостью. По моему разумению, если человек достаточно большой, чтобы открыть рот, он достаточно большой для того, чтобы отвечать за последствия, а от разговоров я уже устал.
Подойдя к свободному столику, я выдвинул стул.
— Садитесь сюда, мэм. — Я подошел к бару и сказал человеку за стойкой: — Приготовьте девушке тарелку горячего супа и кофе.
— Мистер, — он положил обе руки на стойку. Выражение лица у него было таким же неприятным, как у остальных, — я не буду готовить этой…
Терпение — вещь не вечная. Я перегнулся, схватил бармена за грудки и рванул его на стойку так, что он наполовину перелетел через нее.
Вместе с рубашкой мне в руку попало и горло, и я подержал и потряс его как следует раз или два. Когда лицо у него стало синеть, отшвырнул его обратно. Он грохнулся о стенку так, будто его лягнул мустанг. От удара несколько бутылок упали и разбились.
— Приготовьте суп, — сказал я как бы между прочим, — и разговаривайте прилично, когда находитесь в одной компании с леди.
Этот Лен Спайви, он так и стоял, вроде как удивленный. Я про него не забыл и про других тоже. Жизнь меня научила особенно не полагаться на людей.
— Ты, кажется, не понял, — сказал блондин. — Я — Лен Спайви!
По-моему, в каждом захудалом коровьем городишке есть свой герой-бандит.
— Ничего, сынок, — сказал я, — если ты об этом забудешь, я обещаю никому не говорить.
Больше всего на свете ему хотелось снять с меня шкуру, но почему-то он вдруг разуверился в успехе. Легко изголяться, когда кругом местные, когда знаешь, что можно с ними сделать и чего от них ожидать. Но когда в город въезжает незнакомый человек, тут вроде случай другой.
— Лен Спайви, — сказал брюнет, — самый быстрый стрелок в наших краях.
— Края у вас не очень-то велики, — заметил я. Бармен принес суп и очень осторожно поставил его на стол, затем на шаг отступил.
— Ешьте, — сказал я девушке, которая выглядела лет на шестнадцать, если не меньше. — Я выпью кофе.
Завязался разговор, и, кажется, никто не обращал на нас внимания, но это только на первый взгляд. Я и раньше бывал в чужих городах и знал, что будет дальше. Рано или поздно одному из них придет в голову проверить меня на прочность. Я их оглядел, и мне стало все равно, кто это будет: все они выглядели как стадо никчемных телков.
— Тут есть приличное женское общество? — спросил я ее. — То есть женщины, которые не боятся этого сброда?
— Здесь есть только Эм Тэлон. Она не боится никого и ничего.
— Доедайте, и я отвезу вас к ней.
— Мистер, вы не представляете, о чем вы говорите. Эта старуха вас пристрелит, прежде чем вы откроете ворота. Она уже припечатала несколько человек, вот! — Девушка пару раз черпнула ложкой, потом посмотрела на меня.
— Она ведь ранила Джейка Фланнера, хозяина салуна и гостиницы! Раздробила ему оба колена!
— Кто-то назвал мое имя?
В боковой двери за баром, опираясь на костыли, стоял мужчина. Он был огромных размеров, крупный, но не слишком толстый, с налитыми мускулами и большими кистями рук.
Он обогнул бар, опираясь на один костыль чуть больше, чем на другой. Симпатичный мужчина лет сорока или около того, он носил револьвер в кобуре под сюртуком.
— Меня зовут Джейк Фланнер. По-моему, нам надо поговорить.
Наверное, никто не подозревал, что у него наплечная кобура. Они только появились, да к тому же револьвер был маленьким, и на таком широкогрудом мужчине, как Джейк Фланнер, его трудно заметить.
Калеки обычно не носят оружие. Мало кто нападает на калеку, и на Дальнем Западе нет более верного способа обеспечить себе веревочный галстук, чем напасть на калеку. Поэтому, если он увешан железками, значит, на то есть причины.
Что-то насчет этих костылей не давало мне покоя, а также то, что он опирался на один больше, чем на другой. Чтобы схватиться за оружие, ему надо бросить один костыль.
— Можно присесть?
— Валяйте… только не попадите под пули, если кто-нибудь решит начать. Мне не хочется убивать случайно.
— Вы здесь новый, — сказал он, опускаясь на стул. — Проездом?
— Скорее всего.
— Это необычно, когда проезжающий вступается за местную девушку. Очень галантно… на самом деле очень галантно.
— Не знаю, как насчет галантности, — сказал я, — но леди дозволено выбирать себе компанию, и с ней должны обращаться как с леди, если только она не даст понять, что ей это не нравится.
— Конечно. Я уверен, что мальчики не имели в виду ничего неуважительного.
— Он внимательно посмотрел на меня. — По-моему, вы давно путешествуете, — сказал он, — а судя по виду вашей лошади, вы путешествуете быстро.
— Когда я покидаю какое-либо место, я покидаю его навсегда.
— Конечно, — он помолчал, набивая трубку. — Мне может пригодиться хороший человек. Человек, — добавил он, — который умеет обращаться с оружием. Я подозреваю, что у вас были трудности.
— Все было. И я много чего повидал, если вы это имеете в виду. Объезжал лошадей, пас скот и всякое такое. Свежевал бизонов, охотился и жил с индейцами, так что на пилигрима я не похож.
— Вы тот, кто мне нужен.
— Может, да, а может, нет. Выводите свои уговоры, погоняйте их по корралю, а там посмотрим, что у них за клеймо.
Во Фланнере мне мало что приглянулось, но когда человек в бегах и есть куча мест, куда он не может вернуться, ему не до того, чтобы привередничать насчет работы.
— Я слышал, эта молодая леди упомянула Эмили Тэлон. Она владеет ранчо «Эмпти» и кое-что мне должна. Она подлая старуха, и ковбои у нее подлые, поэтому я хочу, чтобы вы получили с нее долг.
— А чем плох Спайви? Он похож на человека, который надкусил маринованный перец больным зубом. Ему в самый раз иметь дело со старухами.
Спайви грохнул бутылкой о стойку:
— Слушай, ты! — Он так разозлился, что от ярости брызгал слюной.
— Спайви, — сказал я, — тебе придется подождать. Сейчас у меня желание выпить кофе, и я очень доволен тем, что сижу под крышей, а не под дождем. До тебя дойдет очередь, но не раньше, чем я буду в настроении.
— Даю пятьдесят долларов, — добавил Фланнер, — и вам не придется стрелять первым — только в ответ. Я даже вручу вам шерифскую звезду, так что все будет официально.
— Сейчас мне нужно поспать, и я не собираюсь лезть обратно в седло, пока не наступит утро. Далеко отсюда?
— Около семи миль. Большой старый дом. Самый большой и самый старый здесь, — глаза Фланнера ничего не выражали. — Если согласитесь, получите дармовые пятьдесят долларов, — он помолчал. — Кстати, как мне вас называть?
— Логан… Логан сойдет.
— Ладно, Логан, увидимся утром. Мальчики, — он с трудом поднялся на ноги,
— не трогайте мистера Логана. Мне надо поговорить с ним утром.
Джейк отошел, опираясь на костыли. Однако, несмотря на хромоту, двигался очень легко. Калека он или нет, но был очень опасен, это я могу сказать точно.
— Не смейте помогать им, — прошептала девушка. — Они хотят убить старую женщину.
— А я думал, вы ее боитесь. Боитесь к ней ехать?
— Она стреляет. У нее есть «Шарпc» 50-го калибра, и она не промахивается. Они хотят отнять у нее ранчо. Он и эти переселенцы. Пришли на все готовенькое и хотят занять землю старой леди только потому, что она старая, одинокая и у нее лучшая земля в округе.
— А сами вы отсюда?
— Не совсем. Мой отец был переселенцем. Па был честным человеком, но ничего не добился. Похоже, что все, к чему он прикасался, тут же приходило в негодность. А деньгами он совсем плохо распоряжался и к тому же никогда не работал больше положенного.
В семье осталось двое. Па выбрал кусок земли в прериях и хотел ее обрабатывать, но то, что он вспахивал, уносилось ветром, дождей не было, и отец стал прикладываться к бутылке. Однажды ночью он возвращался домой и упал с лошади, а утром у него началось воспаление легких.
Я нашла работу — убирала дома у Спада Тейвиса. Только оказалось, что Спад искал себе не горничную для детей, а всего лишь женщину. Он стал приставать ко мне — поэтому я села в повозку и приехала в город.
— Сколько вам лет?
— Шестнадцать. Мистер Логан, — сказала она тихо, чтобы ее слышал только я, — пусть так говорить нехорошо, но, если папе и суждено было умереть, я довольна, что это случилось именно тогда. Па хотел что-то продать Фланнеру.
— Это касалось «Эмпти»?
— Па знал, как туда попасть. Когда мы только-только поселились в этих краях, отец нанял ковбоя, который раньше работал у Эмили Тэлон. Он испугался и уехал отсюда, потому что его донимали люди Фланнера. Но прежде чем уехать, он как-то вечером рассказал папе о дороге, по которой можно проехать в «Эмпти» с другой стороны.
Это индейская тропа. Он наткнулся на нее, когда искал отбившихся от стада бычков. Год назад по ней ездили раз или два — он нашел следы и догадался, что это, наверное, сынок Тэлонов, тот самый, у которого репутация убийцы… Майло.
— Майло Тэлон? Он родственник той старухи?
— Сын. Есть еще один сын, только он уехал за границу. Кажется, у них родственники в Канаде или Франции. Тот ковбой оказался разговорчивым, к тому же они с па знали друг друга по Западной Вирджинии.
— Ваш отец знал о тайной тропе на «Эмпти»? Он говорил что-нибудь Фланнеру?
— По-моему, нет. Он считал, что нам надо двигаться дальше, и ему нужны были деньги на дорогу. Он думал, что получит за это сто долларов и мы сможем уехать в Калифорнию или Орегон, но папе никогда не везло. Лошадь сбросила его, он заболел и умер.
— А куда подался тот ковбой? Она пожала плечами.
— Уехал. Месяцев шесть-восемь назад.
— Как тебя зовут, девочка?
— Меня зовут Пеннивелл Фармен.
— Пеннивелл, с деньгами у меня не густо. Я никуда не могу тебя отправить, но попробуем добраться до ранчо этой Эм Тэлон. Ей может пригодиться девушка, которая время от времени будет ей помогать.
— Мы туда не попадем. Она подстрелит вас, мистер. Эти люди хотят отобрать у нее ранчо, поэтому она никого не подпускает к дому.
Я оглядел комнату, но, кажется, никто не обращал на нас внимания. Тем не менее я чувствовал, что нас хотят подслушать и что о нас не забыли. Пеннивелл принялась за суп, а я подумал о той переделке, в которую она попала.
Сам-то я бродяга и здесь ничего не потерял. Я надеялся перезимовать в Браунс Хоул. Мне надо избавиться от этой девушки, оставить ее в каком-нибудь безопасном месте.
Я не собирался принимать предложение Фланнера. Просто тянул время, чтобы избежать возможных осложнений, дать передохнуть себе и лошади. Похоже, наш единственный шанс — это старая леди.
— Пеннивелл, что ты делала, когда тот ковбой разговаривал с твоим папой?
— Спала.
— Послушай, Пенни, я тебе помогу, но ты тоже должна мне помочь. Я не хочу, чтобы меня убили, а ты можешь оказаться полезной для старой леди. Вспомни, что говорил ковбой о тайной тропе.
Она внимательно и задумчиво посмотрела на меня:
— По-моему, вы хороший человек, мистер Логан, иначе бы я ничего не сказала. Кажется, я смогу найти ту тропу.
Вдруг дверь на улицу распахнулась и в проеме остановился огромный мужчина. Лен Спайви повернулся в его сторону и улыбнулся.
— Ищешь свою девицу, Спад? Вот она… с чужаком.
Когда вошел этот здоровяк, я понял, что начались неприятности. Он был явно на взводе, и вид у него был такой, словно хотел сокрушить все на свете. Он был огромным, он был промокшим, и он был сумасшедшим.
— Эй ты! Как ты посмела угнать моих лошадей? У меня есть желание посадить тебя за это в тюрьму. А ну, поднимайся и иди в повозку. Я сейчас выпью, и мы поедем домой. Тебя нужно хорошенько выпороть!
— Я от вас ушла! — твердо сказала Пеннивелл. — Я нанялась ухаживать за вашими детьми, Спад Тейвис, и готовить для них и для вас, и больше ничего — вы это знаете. Вы не имеете права меня преследовать!
— Клянусь господом Богом, я тебе покажу!
— Вы слышали, — мягко сказал я. — Леди от вас ушла. Вы ей не родственник, и у вас нет никаких прав, поэтому оставьте ее.
Он потянулся к девушке, а я вроде как хлопнул его по руке. Спад не ожидал удара и, чтобы не потерять равновесие, сделал шаг назад. Затем остановился, лицо покраснело от гнева, и он повернулся ко мне. У него был огромный, толстый, волосатый кулак, и он развернулся, чтобы ударить, но, когда он ступил вперед, я сделал подсечку. Он пошатнулся и с грохотом упал на пол.
Поднялся он быстро. Вскочил и бросился на меня.
Я даже не приподнялся, только подцепил носком сапога ножку свободного стула. Он кинулся ко мне, а я ногой швырнул под него стул. Споткнувшись, Тейвис распластался на полу.
— В чем дело? — спросил я. — Вы вроде как нетвердо ходите.
Он встал помедленней, зажав в кулаке ножку от сломанного стула.
— Лучше прижмись к стене, — сказал я Пеннивелл, — сейчас дело пойдет не так гладко.
На сей раз здоровяк был осторожней. Он медленно пошел на меня, сжимая в правой руке дубинку. Поднял ее на высоту плеча и приготовился бить. Но теперь я был на ногах. Он не знал, как дерутся на палках, и хотел разом проломить мне череп. Блокируя его удар левым предплечьем, правой я скользнул в захват к левому запястью. Он был мой, однако жалости я не чувствовал. Я усилил нажим, кулак его разжался, ножка от стула упала, а он закричал.
Спад стал опрокидываться, я освободил его руку, и он упал. Я чуть не сломал ему руку. Но этого было мало, и он поднялся, опять замахнулся поврежденной рукой. Мне вдруг все надоело. Я ударил его левой на четыре дюйма выше пряжки, затем заехал в ухо правой. Он снова упал, ловя ртом воздух.
— Не умеешь драться — не берись. Можно сказать, что тебе повезло. Я не переломил твою дурацкую шею.
Взяв Пеннивелл под локоть, я направился к выходу.
— Я отведу девочку в приличный дом. Но обязательно вернусь.
Спад Тейвис медленно приподнимался.
— Тейвис, — сказал я, — Пеннивелл говорит, что у вас есть дети. Советую вам ехать домой и присматривать за ними. Если же вы опять побеспокоите эту молодую леди, ответите передо мной. В следующий раз я не собираюсь играть в игрушки.
На улице дождь с ветром хлестали в лицо, полосуя струями воды деревянные тротуары и фасады зданий. Мы добежали до конюшни, где я оставил Пеннивелл под навесом, а сам с револьвером в руке вошел внутрь.
В конюшне никого не оказалось. Я оседлал лошадь, которая сразу грустно поникла головой, посадил девушку, и мы тронулись в путь. На окраине городка заметил, что кто-то стоит на тротуаре и смотрит нам вслед. Затем свернули с поля на узкую тропинку, ведущую в горы.
Тропа, скользкая от дождя и стекающей воды, начиналась у разбитой молнией сосны и змеилась круто вверх между скалами. Поднявшись футов на пятьсот, мы подъехали к огромному камню, нависающему над тем, что называлось тропой. На первые полторы мили у нас ушло почти два часа, но потом дорога выровнялась и шла по лесу в паре тысяч футов над прериями.
Мокрые ветви цеплялись за одежду, а за ворот стекали холодные капли. Несколько раз лошадь споткнулась на мокрой земле. Лошадь у меня сильнее многих, но она несла двойной груз. Через некоторое время я спешился и повел ее на поводу.
Логан Сакетт, сказал я себе, у тебя уникальная способность попадать во всякие неприятные переделки.
Вот, пожалуйста, иду по собственной воле к тому, что может кончиться пулей в моей дубовой башке, и все из-за какой-то никчемной бродяжьей дочки.
Дом, когда я его увидел, показался мне довольно большим. В таких домах, говорят, водится нечистая сила. Он стоял на вершине холма, свысока озирая округу.
За ним было длинное сооружение, скорее всего барак для ковбоев. Там же находились пара амбаров, сараюшки и несколько корралей. В яме с водой отражался огонек. Это, должно быть, приличное хозяйство, когда все в сборе и работают как надо.
Мы спустились по пологому холму за домом, и, вспоминая эту дорогу, я понял, почему никто не пробовал здесь пройти. Она шла по краю утесов и скал высотой двести-триста футов, по которым почти невозможно проехать верхом.
Я завел лошадь в сарай и расседлал ее. Сарай стоял пустой, пахло пылью и запустением. Мы осторожно прошли к бараку, я открыл дверь, вошел и зажег спичку. Он тоже был пуст. Ни одеял, ничего. Несколько старых, потрепанных, заскорузлых башмаков, ремни упряжи, куски веревок, пыльный пиджак на гвозде.
Мы прошли через двор и медленно поднялись по заднему крыльцу. Дверь сама открылась.
Везде было темно и тихо. Стоял затхлый запах давно закрытого помещения. Сверкнула молния, осветив кухонный чулан. Мы на цыпочках прошли мимо и приоткрыли дверь в кухню.
В печке горел огонь, пахло теплом и кофе.
Пол поскрипывал. Когда я дотронулся до двери, то почувствовал, как по спине бегут мурашки.
По всем правилам нам в лицо должно было уткнуться дуло ружья, но мы не услышали ни звука. Может, старая леди умерла?
Я осторожно открыл дверь. За ней была просторная темная комната. Свет молнии блеснул сквозь ставни и в маленьком окошечке над дверью. И при этой вспышке я обнаружил, что смотрю в черное дуло большого револьвера, который держала старая леди.
Вспышка, затем темнота. Все. Голос был твердым:
— Может, я и старая, но слух у меня как у кошки. Если вы шевельнетесь, буду стрелять, и точно говорю, мистер, что попадаю в любую цель.
— Знаю, мэм. Со мной леди, мэм.
— Хорошо. Справа от двери лампа. Там должно остаться немного керосину. Снимите колпак и зажгите спичку, но только очень-очень осторожно.
— Мы не враги, мэм. Мы совсем недавно повздорили с некоторыми ребятами из города.
Я осторожно приподнял плафон, зажег спичку и коснулся ею фитиля. Затем опустил плафон на место, и комната озарилась мягким светом.
— Лучше отойдите от лампы, — спокойно сказала старуха. — Эти бездельники уже расстреляли мне две или три штуки.
— Да, мэм. Меня зовут Логан Сакетт. А эту девушку — Пеннивелл Фармен.
— Не родственница ли Дика Фармена?
— Он мой отец.
— Не знаю, как насчет отца, но ковбоем он был никчемным. Никогда не отрабатывал деньги, которые ему платили.
— Похоже на него, — мягко сказала Пеннивелл.
Рука, державшая револьвер, ни разу не дрогнула. Это был один из тех старых кольтов, который пробивает в человеке дырку величиной с кулак. Мой, например.
— Что вы здесь делаете? — спросила старуха.
— Мэм, эта молодая леди взялась готовить для детей Тейвиса. Спад Тейвис стал к ней приставать, поэтому она сбежала и приехала в город. Она зашла в «Бон Тон» спросить у босса, нет ли у него работы, а некоторые из той банды — Лен Спайви, к примеру, — они с ней плохо разговаривали. Ей нужна женщина, чтобы научить тому, что ей нужно знать. Ей шестнадцать, и она хорошая девушка.
— Вы меня за дуру принимаете? Конечно, она хорошая девушка. Я это вижу. Но хочу знать, что вы за человек. Вы с ней вместе?
— Нет, мэм. Я плохой. Плохой и злой, как скунс, только я не думал быть с ней вместе, лишь хотел помочь. И привез ее сюда. Я собираюсь ехать дальше, как только отдохнет лошадь.
— Ехать дальше? — Ее голос окреп. — Куда?
— Я точно не знаю. Дальше. Просто дальше. Я работал во многих местах. Майло Тэлон ваш сын, мэм? В комнате вдруг стало тихо.
— Что вы знаете про Майло Тэлона?
— Мы встречались в Чихуахуа, давно уже, но я понял так, что все его родители умерли.
— Вы ошибаетесь, я его мать. Где сейчас Майло?
— Скитается, наверное. Мы одно время вместе бродяжничали и попали в перестрелку возле Ларидо.
— Майло всегда хорошо стрелял. И быстро.
— Да, мэм, иначе меня бы не было в живых. Он прежде меня увидел, что к нам подбираются, и начал стрелять. Да, Майло Тэлон может стрелять. Но он сказал, что его брат стреляет еще лучше.
— Барнабас? Может быть, по мишени или из винтовки, но в стрельбе навскидку и во всяких потасовках ему далеко до Майло.
В комнате воцарилось молчание.
— Мэм, там у вас стоит кофе. Нельзя ли нам по чашечке? Эм встала, вложив револьвер в потертую кобуру на бедре.
— И о чем я только думаю? У меня так давно не было гостей, что я забыла, как принимать. Конечно, мы попьем кофе. — Она направилась к двери, но остановилась: — Молодой человек, я могу попросить вас выглянуть наружу? Если вы увидите, что кто-то подбирается, стреляйте в него… или в нее.
Уверенно, по-хозяйски зажгла на кухне вторую лампу, затем принесла из передней еще одну.
— Никто не идет, мэм. Похоже, они спрятались от дождя.
— Дураки! Могли бы застать меня врасплох. Я уснула. Услышала, как скрипнула половица, когда вы уже вошли на кухню. Они все ленивые. Бандиты совсем не те, что были раньше. Было время, когда нанимали бойцов, но те, что у Фланнера, — это жалкое зрелище.
Она повернулась — высокая старуха в вылинявшем сером платье и поношенном коричневом свитере, оглядела меня с головы до ног и фыркнула:
— Мне бы следовало догадаться. Клинч Маунтин, верно?
— Что такое? — вздрогнул я.
— Я говорю, что вы из Сакеттов с Клинч Маунтин, так ведь? Это на тебе прямо написано, мальчик. Ты, наверное, один из бестолковых сыновей Тарбила Сакетта?
— Внук, мэм.
— Я так и думала. Я знала всех твоих родственников, всех до единого. Никчемушные они все, но задиристые и гонят самогон.
— Вы из Теннесси, мэм?
— Из Теннесси? Можешь быть уверен, что я из Теннесси! Я сама из Сакеттов с Клинч Маунтин! Вышла замуж за Тэлона и переехала с ним сюда. Дело в том, что мой двоюродный брат помог основать это место, а он был Сакетт. Потом он ушел в горы и не вернулся.
Был бродягой вроде тебя, все искал какое-то золото — поверил дурацкой сказке. А дома в Теннесси оставил сыновей и жену, которая слишком хороша для него.
Ну ладно, иди садись, сынок, ты ведь попал домой!

3

В старой кухне я почувствовал себя уютно, и пусть она старая, но такая аккуратная и опрятная. Пол был выскоблен, а медные кастрюли ярко отражали свет керосиновых ламп.
Кофе пах великолепно. Хотя я выпил чашку в «Бон Тон», этот мне показался лучше, и намного.
— В городе говорят, что у вас есть помощники, — сказал я ей.
Она рассмеялась:
— Я на это и рассчитывала. Вот уже с год живу совсем одна. Билл Брок получил пулю в последней стычке с теми людьми и умер. Я похоронила его вон там. — Она кивнула головой в сторону гор. — Придет время, перенесу его в настоящую могилу.
Налив нам кофе, она взяла чашку и села. На ее лице было столько морщин, что их хватило бы на двух-трех проживших свою жизнь людей, но глаза у нее были ясные, с огоньком.
— Ты — Логан Сакетт! Надо же! Ты ковбой!
— Я — все, что требуется. Да только проку от меня мало, тетушка Эм. Мне слишком нравится путешествовать и стрелять. Даже лошадь, на которой приехал, не моя. Когда в последний раз покидал город, у меня не было ни времени, чтобы купить лошадь, ни денег для покупки. Эта стояла в удобном месте, ну я сел в седло и уехал.
Она кивнула:
— Пару раз я такое видела. Утром пойдешь в сарай и выпустишь лошадь. Рано или поздно она найдет дорогу домой даже если прошло много времени. Здесь у нас в «Эмпти» полно лошадей.
— Я не думал…
— Не волнуйся. В доме хватит комнат, чтобы разместить армию генерала Гранта, и есть еще барак. Еды достаточно, хотя иногда не мешало бы добыть свежего мяса. Можешь окопаться здесь, пока не потеплеет.
— Спасибо, мэм. Только я хотел бы поехать в Калифорнию. Я был там раз или два, к тому же, когда подходит зима, у меня от холода сыпь появляется. Я думал отправиться в Лос-Анджелес или, может, во Фриско.
— Я буду тебе платить, — сказала тетушка Эм. — Об этом можешь не беспокоиться.
— Что вы… Просто я…
— Логан Сакетт, помолчи! Ты не двинешься отсюда, пока не станет тепло. Если ты беспокоишься насчет тех ребят, забудь об этом. Я с ними сама справлюсь — поодиночке или со всеми сразу.
— Да я… просто…
— Ну вот и хорошо. Значит, договорились. Пойду принесу тебе одеяла.
Похоже, с Калифорнией придется обождать. С этой старой леди тяжело разговаривать. У нее свое мнение, она все знает наперед. Во всяком случае, мне интересно было поглядеть на тех, что засели перед домом.
— Если я остаюсь, — сказал я, — то сейчас буду дежурить. А вы двое идите спать.
Когда они ушли, я снял с кровати матрас и постелил его на полу, потом принес одеяла и устроил себе удобное ложе.
По крыше и стенам старого дома бил дождь, снаружи вспыхивала молния, освещая все, что делалось у ворот и дальше. Но только ничего не происходило. Совсем ничего.
Я оставил лампу на кухне, чтобы она не освещала меня сзади, когда я буду смотреть в окно. Немного понаблюдав, я решил, что сегодня никто ничего предпринимать не будет, поэтому вернулся, подбавил дров в печку и подлил воды в кофе, чтобы подольше хватило.
Из гостиной дверь открывалась в комнату, которая, наверное, служила кабинетом старому Риду Тэлону. Там было больше книг, чем я видел за всю свою жизнь, и висели вроде как рисунки зданий и мостов с написанными на них цифрами измерений. Некоторые я не мог разобрать, хотя другие были совсем простыми. Разглядывая рисунки, я подумал, как чувствует себя человек, который построил мост, или лодку, или церковь, или еще что-нибудь. Наверное, здорово было бы отойти, посмотреть и думать, что это сделал ты. Намного разумней, чем мотаться по стране, сидя верхом на лошади.
Время от времени я задремывал. Тогда бродил по дому, а пару раз накидывал дождевик и выходил наружу.
Дом окружала широкая крытая веранда с приличным парапетом или даже стеной высотой фута в четыре. Тэлон проделал в этой стенке бойницы, из которых можно стрелять. Все было продумано и надежно.
Вернувшись, я налил себе кофе, а потом услыхал шарканье старых ботинок, и в комнату вошла Эм Тэлон.
— Ну, Логан, приятно снова повидать Сакетта. Давненько ни с кем из них не встречалась.
— Говорят, кто-то из них переехал к Шалако, в Западное Колорадо, — сказал я. — Я знаю, что там живут несколько семей. Сакетты из Кумберленда — хорошие люди.
— У человека, который помогал па, в Теннесси остались сыновья. Я часто думаю, что с ними стало. — Она налила себе кофе. — Его старшего мальчика звали Уильям Телл.
— Знаю его. Хороший парень, а с револьвером ему равных нет. Никогда не отступает.
— Ни один из Сакеттов, которых я помню, никогда не отступал. Наверное, были и такие, которые поджимали хвост, — ведь в семье не без урода.
Она была старуха с головой, и мы сидели с ней, пили кофе, время от времени выходили посмотреть, не подбирается ли кто. Мы говорили о горах Клинч Маунтин, округе Кумберленд Гэп и о людях, которые двинулись на Запад за землей.
— Тэлон был хороший человек, — сказала она. — Раз я говорю, что удачно вышла замуж, значит, так оно и есть. Когда он впервые подъехал к моим воротам, я поняла: вот мой мужчина, и больше никого мне не надо.
У всех Тэлонов золотые руки, они чувствуют дерево, а когда муж брал в руки дерево, он ласкал его, словно влюбленный.
Она поглядела на меня:
— Это как у вас, Сакеттов, с оружием.
— Я слышал, вы сами тоже умеете стрелять.
— Приходилось. Па иногда отлучался, а вокруг жили индейцы. Я не похожа на других. Многие теряли близких в стычках с индейцами, и поэтому их ненавидели. А я — нет. Для меня индейцы — силы природы, с которыми надо бороться, как с бурей, понесшимся табуном, засухой и саранчой. Раз или два я видела, как она налетала такими тучами, что закрывала солнце, а землю объедала, будто чума. — Эм смотрела в пространство, словно заново переживая в памяти все события. — Умею ли я стрелять… Наверное, умею. В молодости заряды для ружей были большой ценностью, и когда кто-нибудь уходил охотиться, он или она должны были принести добычу на каждый взятый с собою заряд.
Она долила кофе мне и себе:
— Логан, я должна найти Майло. Это место принадлежит мальчикам, ему и Барнабасу. Я уже не такая молодая и однажды ночью засну, а те, на холме, ворвутся и прикончат меня. Мне нужна помощь, Логан.
Я поерзал, чувствуя себя виноватым. Здесь мне ничего не надо. Рассчитывал поехать в Калифорнию, к тому же нужно утрясти ту ссору в городе.
— Я могу остаться на несколько дней, — сказал я. — В Калифорнии меня не ждут. И вообще нигде не ждут, — добавил я, раздумывая над сказанным. Наверное, с тех пор как умерли мои родители, никто меня не ждал и обо мне не беспокоился. — Да, этот Фланнер. У него револьвер в наплечной кобуре.
— Правда? Ну, один-то точно носит. Он убил несколько человек. Ему никто не перечит. — Эм вдруг испытующе посмотрела на меня. — Ты видел Иоганна?
— Не знаю такого. В салуне сидело несколько человек. В «Бон Тоне». Но я не знаю…
— Там он бывает редко. Иоганн Дакетт. Он какой-то родственник Фланнеру, и у него, по-моему, не все в порядке с головой. Или просто странный. Но он по-снайперски стреляет из любого оружия… из засады. Ему все равно, откуда стрелять — впереди, сзади или сбоку. Он убирается в конюшне.
— Я никого не видел.
— Значит, был там. Когда он занят, его всегда кто-то подменяет, а когда Иоганн там, ты его не увидишь, пока он сам того не захочет.
Через некоторое время Эм ушла спать, а я немного посидел, потом прошелся по двору. Скоро спустилась Пеннивелл, чтобы сменить меня, и я удобно устроился на матрасе.
Когда проснулся, за ставнями уже светило солнце. Женщины чем-то занимались на кухне. С крыльца я видел ворота и местность за ними и вдруг ни с того ни с сего начал злиться.
Так издеваться над старой леди! И стрелять в нее, чтобы она не смела носа высунуть из собственного дома…
Сидя в тени крыльца, я осмотрелся и решил, что с наступлением темноты надо будет самому побродить вокруг. Хоть Калифорния солнечная и красивая страна, я не собирался уезжать, пока здесь сидят те ребята и тревожат тетушку Эм. Зайдя за дом, я принес зерна для своей лошади — наверное, ее никогда так хорошо не кормили.
Эм Тэлон оказалась права. На огороженном пастбище за амбаром паслись неплохие лошадки, поэтому я оседлал свою, заарканил полдюжины и по одной привел их в корраль. Затем снял упряжь со своей взятой напрокат лошади и отпустил ее.
Она немного отбежала и стала щипать траву между теми ребятами и домом. Наконец у нее появилось желание попутешествовать, и она двинулась прочь.
Опершись о жерди корраля, я оглядел лошадей. Особенно мне понравились светлый чалый и серый жеребец с умным взглядом.
Лошади хорошие, но они, наверное, не были под седлом несколько месяцев. Объезжать их — тяжкий труд, но необходимый.
Тем временем я раздумывал о Майло. Мне обязательно надо его найти… а это нелегко.
Майло — такой человек, который не сидит на месте. В Браунс Хоул могут знать, где он ошивается. От меня требовалось только пустить слух по тропе. Это будет долго, но в конце концов Майло его услышит.
Однако дел у меня не убавлялось. Я обкатал тех полудиких лошадок, которых завел в корраль, и они постарались показать, на что способны. И дабы не испытывать нужды в лошадях, если что-то случится, я объездил еще несколько.
Ворота корраля покосились, а на заднем крыльце отошла доска, пришлось их укрепить. Такие дела мне не очень-то по душе, как и всякая работа, которую нельзя выполнить верхом.
Я внимательно изучил двор. Старик Тэлон, переехавший сюда в те времена, когда индейцы проводили столько же времени на тропе войны, сколько у себя в вигваме, строил с умом. Поэтому ребята Фланнера тут и завязли — он строил так, что к нему никак не подберешься.
Больше того, каждое здание он построил как форт, и из одного в другое легко можно пройти, не попав под винтовочный огонь снаружи.
В горах полно мест, где небольшие долины и каньоны выходят на равнины. Тэлон выбрал как раз такое место и обстроил его таким образом, что прохода в каньон не было, кроме как через ранчо. Это позволяло ему контролировать пастбища на нескольких маленьких, но не очень красивых долинах и лугах, глубоко врезавшихся в горы.
Страницы:

1 2 3 4 5 6





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • tktyjxrf о книге: Дарья Вознесенская - Жена для наследника Бури
    Читается легко, интересно.
    История закончена, продолжение не подразумевается.


  • tktyjxrf о книге: Дарья Вознесенская - День, когда приходит ночь [бонус]
    Милая, добрая сказка)))

  • Queen456 о книге: Виктория Вайт - Непокорный
    В принципе книга мне понравилась. Очень эмоциональная и что уж скрывать, горячая. Не плохие кстати сцены секса, но их тааак много, что не прочитав и половину книги я забила и стала их пропускать.
    спойлер

    Но повторюсь, мне понравилась книга,она вызывает кучу эмоций и переживаний, есть в ней изюминка. Читайте)

  • Асоль о книге: Мария Игоревна Власова - Верь [СИ]
    Это жесть. Сто раз пожалела, что начала её читать. Столько жестокости, ненависти, издевательств.... Домучив до середины книги чтение прекращаю. Однозначно не моё.

  • Mary.Night. о книге: Бекка Джемисон - Гора гризли [любительский перевод]
    Эммм...а зачем сразу весь сюжет раскрывать? Ещё и скомкано как-то

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.