Библиотека java книг - на главную
Авторов: 37949
Книг: 96553
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Вера в сказке про любовь»

    
размер шрифта:AAA

Евгения Чепенко
Вера в сказке про любовь

От автора: Роман — не роман. Повесть — не повесть. Разговор по душам и только.

Глава 1

Суббота
К двадцати пяти, в крайнем случае, к двадцати семи годам, каждая приличная, уважающая себя свободная девушка мечтает срочно, желательно на следующей же неделе, выйти замуж и родить ребенка. Ребенка родить на следующей же неделе, конечно, не получится, с природой не поспоришь, но вот зачать вполне себе задача посильная. На беду, к указанному возрасту все подходящие «приличные музчинки» уже заняты, неприличные нафиг не нужны, а «брачные дембеля» умны, осторожны и изворотливы — дичь стреляная, редкоуловимая.
В двадцать девять свободные девушки, все еще не сошедшие с дистанции, чихают на первый пункт плана и отчаянно пытаются реализовать второй. Для второго годятся и «дембеля» и «женатики», но не те, ни другие, к огромному разочарованию барышень, в дополнительных детях не нуждаются, а пользованные презервативы предусмотрительно уносят с собой.
После тридцати, так и не отважившееся на искусственное оплодотворение и судьбоносное свидание с «неприличником», дамы успокаиваются, налаживают одинокое размеренное бездетное существование, подбирают ободранного уличного кота, приобретают страсть к хорошему виски, и с любопытством первооткрывателя изучают жизнь как таковую.
Бинокль я купить сначала стеснялась. Мало ли, гостя вот так приведу, а тут оружие массового изучения. Две недели промучалась, подслеповато щурясь в окно, плюнула на имидж, в ближайшем военторге обзавелась полезной вещью, и глядючи на «Уральские пельмени» обозвала вещь зюкзюком. До сих пор радуюсь.
Каринка тоже радовалась после покупки, но попеременно, пока я у нее зюкзюк не отнимала. Потом она отжимала его обратно — две минутки радости, и снова в бой шла я. В итоге зюкзюком обзавелась и она, переиначив на свой лад в «зыркзырк». Вот так мы и стояли с зюкзюком и зыркзырком по средам и субботам на моей кухне напротив окна, изучая аполлоноподобного Хуана из соседней элитной новостройки «Пандора».
Звучное латиноамериканское имя родилось у нас не сходу. С месяц назад, когда в пару — тройку квартир «Пандоры» въехали первые жильцы, а в остальных подходил к концу или шел полным ходом ремонт, попался мне на глаза в окне четвертого этажа голый мужик. Бесцеремонно отодвинув на малярном столе ведра, кисти, тряпки и валики, он так вдохновенно «общался» с лежащей на освободившемся от ведер, кистей, тряпок и валиков месте блондинкой, что я просто не смогла не залюбоваться этой картиной и не обжечься кипятком из чайника.
— Аполлон, — авторитетно заявила я Каринке спустя неделю.
— Хуан, — вкрадчиво уточнила она, созерцая ту же блондинку, но уже стоящую на коленях.
Хуан, так Хуан, кто я такая, чтоб спорить о мужчинских достоинствах с Каришей? Мужчинок у нее было на целых один больше, чем у меня.
Созданием Хуан оказался крайне точным: являл свой божественный голый зад исключительно по средам и субботам с восьми до десяти вечера. В остальное время он тоже появлялся, но при галстуке и лишь для того, чтоб пораспоряжаться рабочими, да пометить новую территорию всякими мальчиковыми ништяками: адская стереосистема, домашний кинотеатр, здоровенный холодильник, беговая дорожка, внушительная боксерская груша — пока все, что успел.
— Динозавр, — определили мы с подругой, узрев два последних экспоната. Динозавры — вид особый, окольцовыванию не поддающийся ни при каких ухищрениях, обитающий исключительно в офисах, самолетах, встречах, двусторонних диалогах и, самое основное, в спортзалах. Если из обычного трудоголика еще можно раскаленными щипцами женской хитрости вытянуть время на «личную жизнь» и свадебное путешествие, то этого не пронять ничем. Динозавр привлекателен со всех сторон, но пользы от него, как от манекена. Так… Чисто со стороны поглазеть, как юная блондинка приобретает нашу с Каринкой мудрость на личном опыте.
— Может, женится? — настраивая зюкзюк, романтично пробормотала я, глядя, как Хуан легко и непринужденно предвосхищает все вероятные попытки любовницы заполучить миллионы вероятных причин для воссоединения душ.
— Ага, — не вникая в смысл моих слов, ответила подруга.
Я расстроено вздохнула. Девочку было, конечно, искренне жаль, столько усилий потратить на Динозавра — это не шутки. Но с другой стороны: кто не рискует, тот не пьет шампанское.
— Отставка! — провозгласила победно Карка, радостно и со стуком впечатав окуляры своего зыркзырка в мое кухонное стекло.
— Где? — инструктаж по технике безопасности откладывался на неопределенный срок в связи с боевыми реалиями. Я оглядела кислую мину блондинки и суровое фэйс Хуана. Буря готова была вот-вот разразиться над их головами.
— Тфу, б**ть, — в сердцах сплюнула Карина, когда буря миновала, и ребята разбежались взаимным поцелуйчиком. Случилось ли расставание или же нет — осталось тайной за слоями кирпича, бетона, проезжей частью и двумя стеклопакетами. Квартиру блондинка покинула в гордом одиночестве, хозяин же впервые за все время изменил личному графику и вытянувшись на неприличного размера кожаном диване погрузился в медитативное созерцание футбола.
— Обалдеть! — восхитилась я.
— Переехал, значит. Субботний вечер с футболом, — мечтательно протянула Каринчик.
— Ты о футболе так размечталась?
— О футболе, — скептично взглянула на меня подруга, отложила бинокль и откинулась на кухонном стуле. — Чего делать будем, когда Хуан шторы вывесит?
— Учиться жить без его голой задницы, — я еще немного понаблюдала за нашим общим героем, убедилась, что залип он в телик всерьез, и последовала примеру Карины.
— С ума сошла?! Это как «Рабыню Изауру» на середине бросить!
— Ну не тырить же у него жалюзи и шторы, в конце концов, — не поняла я, к чему она клонит.
— Вер, прыгни на его «траходром», а?
Я подавилась остывшим чаем, который на свою беду попыталась отхлебнуть.
Карина смотрела на меня задорным, обещающим немыслимых приключений взглядом, я отвечала кашлем и слезящимися глазами.
— А сама? — наконец, вышло произнести у меня.
— У меня на следующей неделе Турция с Жориком. Все и так чики-чирики: пузико, денежки, второй подбородок — не мужчина! Мечта! А у тебя только ободранный хамоватый Фофик и есть, и тот по бабам дворовым, подвальным шарахается. Вот где он сейчас?
— Мау! — словно услышав слова Карины, провозгласил Пофиг из-за холодильника.
— Ой, господи, — вздрогнула подруга и правдоподобно прижала ладонь к сердцу.
— У меня еще Эдуард есть, — решила не сдаваться я подобному неоправданному наезду.
— А если Эдуард поломается?
— В ремонт отдам или новый куплю.
— К Хуану еще руки прилагаются, язык и туловище ничегошное, — просветила меня Карина.
— И блондинка, — закончила мысль я.
— Блондинка — балласт, к тому же ты тоже блондинка и тоже ничегошная.
— И ничего уже не хотящая, — снова договорила за подругу я. — Ткнула б ты пальцем в него года три назад. Мне б даже команда «фас» не понадобилась, — я, сощурившись, взглянула на окна «Пандоры». — А сейчас как-то лениво уже. Глаза мазать, чехол натягивать, волосики на бюгудю навинчивать, с каблучков не падать. И все ради чего? Ради строго распланированного секса с Динозавром? Нет. Я внезапности хочу и долго лениво валяться на кровати.
— Эх ты, — махнула рукой Карина, но все-таки заулыбалась. В десять лет девочки мечтают о любви вечной, в пятнадцать — о любви преданной, долгой и красивой, в двадцать — о страстной, фееричной и всепоглощающей, в тридцать о любви мечтать надоедает.
В недрах Кариночкиной сумочки голосом Фомина зачирикал телефон.
«Ла-ла-ла. Все будет хорошо», — надрывался аппарат, пока хозяйка отчаянно пыталась добыть его из хитросплетения многочисленных, якобы привносящих в жизнь женщины удобство и эстетику, кармашков. Наконец, злостная трубка нашлась и Карина сладко промурлыкала:
— Да, Жорж? Конечно, все готово. И я договорилась о скидочке, — она рассмеялась словам собеседника. — А ты мой мужчина. Уже собираюсь и бегу.
Я поднялась из-за стола, дошла до буфета и включила чайник.
— Жорж?
— Он самый. Мужчинка мой.
— Не, я не о том. Жорж?! — меня начал душить смех.
Карина пожала плечами.
— Все по теории. Шкаф зови тумбочкой, тумбочку зови шкафом. Вот был бы он под два метра — был бы Жориком или котиком. Уменьшать и ласкать то, что и так до тебя уменьшено природой и обласкано любимой мамой, нельзя. Вот Хуан вполне сойдет на зайчика.
— На кролика он сойдет, — я прошла вслед за подругой в коридор и наблюдала, как она матерясь втюхивает ноги в изящные босоножки на тонком высоком каблуке. Справившись с туфлями, она выпрямилась и одернула платье.
— Я поскакала. А ты все ж подумай о Динозавре. В конце концов, не жениться ж ты на нем собралась.
— Замуж выходить, — поправила я.
— Это в позапрошлом столетии бабы замуж выходили, а нынче мужик пошел не тот. Теперь мы женимся.
— Тфу на тебя еще раз. Не хочу. Я женщина ранимая, вдруг влюблюсь, а он бросит, предаст и растопчет мое нежное девичье сердечко.
Карина сурово нахмурилась, глядя на мое деланно серьезное выражение лица. Не выдержали мы одновременно, рассмеялись.
— Ладно. Пока, нежная барышня.
— Счастливо, умудренная женщина.
Я закрыла дверь и направилась на кухню проверить действия объекта. Объект спокойно дремал на диване. Я пожала плечами и задумалась о планах на воскресенье.

Воскресенье
Я глубокомысленно созерцала лысину Рудольфа Альбертовича и остервенело грызла нижнюю губу.
— Доченька, а как дела на работе? — попробовала разрядить обстановку мама.
— Нормально, — голос слегка сорвался на визг при ответе, отчего Альбертович, и без того напряженно сидящий напротив, подпрыгнул.
Мама протянула руку и успокаивающе что-то там под столом лысому погладила. Я понадеялась, что ладонь или, на крайняк, коленку. Лысому помогло не очень, дергаться меньше он не стал.
— Как Карина?
— Хорошо.
В комнате вновь воцарилась гнетущая тишина.
Когда родители развелись, а отец вновь женился, я, несомненно, желала маме счастья, тем более что с развода минул не один год, но к реальности оказалась не готова. Мамино счастье походило на немую бритую каланчу, откликающуюся на имя Рудольф. Мама рядом с ним казалась тоненькой, хрупкой и невесомой. Вот так размахнется своими граблищами ведь и поломает ненароком родительницу.
Я продолжила сосредоточенно, а главное молча изучать Альбертовича, Альбертович в свою очередь изучал столешницу. В принципе, это знакомство ничем существенно не отличалось от моего знакомства с мачехой три года назад. Она точно так же готова была начать дергать глазом и подпрыгивала при каждом резком звуке. В дальнейшем тетка оказалась ничего так, правда с единственным существенным недостатком: взрослой и чертовски незамужней сукой-дочерью. Я в сравнении с той барышней — прелесть. Папа, по глазам видела последний год начал призадумываться о вторичном разводе. Последняя мысль натолкнула меня на новый уточняющий вопрос:
— Дети есть?
На этот раз подпрыгнули оба: и маман, и бритый.
— Есть, — выдавила родительница.
— Сын, — уточнил Рудольф.
— Это хорошо, — плотоядно улыбнулась я, чем спровоцировала дальнейшее умалчивание стратегической информации со стороны потенциального отчима. Не так он меня понял, да и бог бы с ним. Я конечно женщина здоровая и по мужской ласке фанатею все еще, но чистая квартира и возможность делать, что хочу и как хочу, не оглядываясь ни на кого вокруг, уже перевешивают чашу тоскливого одиночества, делая одиночество не таким тоскливым.
— Может еще чаёчку? — попробовала разгладить измятую скатерть первичного знакомства мама.
Мы с Рудольфом одновременно оглядели наши все еще наполовину полные чашки и согласно кивнули. Видимо оба порешив на том, что порой стакан все же наполовину пуст, а не наполовину полон. Маман радостным галопом, почирикавая, словно освободившаяся из плена птичка, поскакала на кухню, звеня нашими чашечками. Альбертович подождал, пока она скроется за поворотом, и уставился на меня уже далеко не безобидным взглядом.
— Вера, — начал проникновенным шепотом он.
Я заулыбалась и уставилась на него горящими в предвкушении боя глазами. Острые ощущения — это всегда интересно. Альбертович Рудольф осекся и прищурился. В мгновение оценив ситуацию, я поводила бровями вверх вниз, чем спровоцировала ожидаемый смешок с его стороны. Очевидно ж, что передо мной далеко не тюфяк и не слабак, как показалось вначале. Мужик сильный, с таким лучше дружить, раз он решил мамку окучить.
— А квартира на две трети моя, — без предисловий прошипела я.
— А она мне на**р не нужна, — точно так же ответствовал бритый. — У меня своя.
— А тортику принести? — закричала с кухни мама.
— Да! — получилось у нас с Рудольфом одновременно.
— Пенсионер? — задала я новый наводящий вопрос.
— Трудоголик.
— Зарплата?
— Регулярно, — не растерялся дяденька, окончательно меня покорив.
— Вредные привычки? — я расслабленно откинулась на спинку дивана, демонстрируя тотальное благодушие.
— Доху… Полно.
Поправка вышла очаровательнейшей.
— А вот и чаёк, — запричитала мама, несясь с подносом с кухни так, словно собиралась выиграть соревнования по международному домохозяйскому биатлону. Видимо наше с Рудольфом перешептывание не производило впечатления мирного диалога. Напрасно. Мы подружились.
— Мам, торт чудесный, как обычно, — закинула я дров в прогорающий костер материнской нежности. Родительница заулыбалась и почему-то потянулась обнимать что-то у Альбертовича под столом. Нет бы дочку обнять, а она части тела мужика чужого. Я улыбнулась матери в ответ и запихнула в рот кусочек растолстина побольше, чтоб жевалось подольше. Говорить расхотелось вообще. Хотелось завалиться на свою одинокую девичью кровать, потискать ободранного, протестующего, стремящегося к весенне-летнему загулу Пофига и похлюпать под «Аватар», завывая вместе с Леоной «I see you».
— Ну что, — многообещающе произнес лысый. — Завтра вечерком познакомлю со Светом.
Я непонимающе уставилась на великого инноватора и только мгновение спустя сообразила, что Свет — это имя. Назвал дяденька сына, ничего не скажешь. Такой же лысый бугай? Или в маму пошел? Вот, кстати… Я открыла рот и вовремя его закрыла. Все же нетактично спрашивать, где мама Света, мало ли какую рану могу зацепить. Тоже не дело.
— Как у него на работе? Повышение дали? — заинтересовалась родительница чужим ребенком, отчего родной ребенок получил незабываемый прилив обиды и забил себе в рот кусок торта еще больших размеров, нежели предыдущий. Рудольф увлеченно понаблюдал за процессом, сочтя его очевидно чем-то сродни фокуса, и обернулся к возлюбленной.
— Да, все отлично.
— Они с сыном программисты, — гордо произнесла мама, глядя мне в глаза.
— М-м-м, — протянула псевдовосхищенно я. Круть.
— Я слышал, Вер, Вы писатель? — поддержал светскую беседу Альбертович.
— Угум-гум, — кивнула «писатель».
— Романы про любовь пишет. Библиотекарь, — не добавила родительница дочери крутости в глазах чужого дяди. Впрочем, если верить выражению глаз дяди, он это все уже слышал не один раз и даже выучил названия пары-тройки творений.
— Я прочитал «Библиотекарь для темного демона. Крещение любовью». Неплохо.
От неожиданности я открыла рот и вытаращилась на смертника. Он правда любовный роман прочел? Никто ж из родных-близких не читал. Зачем он это так со мной? Там же секс есть… Мне как-то резко поплохело.
— А вторую книгу не начинал еще? — заинтересовалась мама.
— Времени пока не было, но купил.
Я икнула. Организм испытал острый недостаток текилы в крови. Или виски. Лучше виски. Спас меня от жесточайшей пытки телефон Альбертовича, потребовавший немедленного внимания к звонящему. Ухватив удачу за хвост, я бегом собрала манатки, распрощалась с влюбленной парой и ретировалась домой, подальше от своей писательской славы.
— И ты что?
— Сбежала, — повторила я недовольно Карине.
Подруга шумно выдохнула в трубку, то ли смех ее разбирал, то ли душил кашель — черт разберет.
— Готовься, Верунчик. Будет ржачно. Он вокруг сына бетонный забор возведет, особенно после той пикантной сцены в парке под деревом.
— Ой, я-а-а, — простонала я, закрыв глаза ладонью. К состоянию «поплохело», так и не покинувшему мое грешное тело, добавилось «померла со стыда». Вспоминать, что там мог вычитать мамкин ухажер, из жалости к себе самой не стала, и надо же было додуматься мне по приходу позвонить за утешением Карине.
— Да, ладно, хорошая сцена. Подробная.
— Молчи, — предупредила я следующий краткий и точный эпитет в адрес своих излияний. — Вот если б это ты написала, а прочитала мама Жоржа…
— Не пугай, у меня сердце слабое, — пробормотала подруга, сдерживая смех.
— Ха-ха.
— Серьезно, — перешла на нормальный диалог Карина. — Тебе не все ли равно, что там прочел и чего не прочел родительский хахаль? На святую деву ты не похожа, монашкой не представлялась, на великую культурную ценность не претендуешь. Любовный роман, он и в Африке любовный роман, в какую фольгу его не оберни. Регенты, англичане, шейхи, опекуны, полицейские, эльфы, пираты, вампиры — один хрен, сюжет не меняется. Есть она, есть он и есть тыдыщ, то бишь любовь. Женщинам ж антураж — для эстетики восприятия, главным всегда и везде остается пресловутый Тыдыщ. У кого-то Тыдыщ целомудренный и чистый, как роса поутру, у кого-то стерильный, как наволочка в больнице, бывает грязный коврик у порога, или симбиоз камасутры со справочником по анатомии. Еще медленный эстонский Ты-ы-ы-ыдыщ, когда трехтомник венчает первый скромный поцелуй. И не забудь сверхзвуковой Тыдыщ, когда в четвертом абзаце первой главы его естество входит в…
— Ты увлеклась, — перебила я Карину.
— Я увлеклась, — не прерываясь и не меняя интонации, согласилась она. — Короче, пофиг.
— Пофиг гуляет.
— А Хуан? — вписалась в поворот диалога Карина.
— Не знаю. Я про него забыла.
— Ну, так иди глянь. Не отлынивай. Давай, давай, — нетерпеливо подстегивала она, пока я разувалась и шла на кухню. Взяв с холодильника «зюкзюк», я направила оружие массового наблюдения на темные соседские окна.
— Мальчик гуляет, — резюмировала я в трубку и вернула бинокль на место.
— С кем?
— Не знаю.
— А-а, — разочаровалась Карина, — гуляет, в смысле вне дома. Печально. Чего оденешь? — вернулась она к прежней теме.
— Носки, — я как раз направилась за ними в комнату.
— Будешь очаровывать Света носками? Чудное имя, кстати.
— Политкорректная стала, да? Женское оно… Имя.
— А вот здесь, дорогая моя, ты придираешься уже. В оригинале там что-то русское, красивое. Пересвет, например. Или… Не помню, чего там еще на «свет» заканчивается у славян, но это точно будет мужественно.
— Главное, чтоб вся мужественность в имя не ушла.
В трубке послышалась возня и приглушенные голоса. Карина тихо взвизгнула и неприлично захихикала.
— Жорж домагивается? — предположила я, и по новому смешку подруги поняла, что угадала. — Я потом перезвоню.
— Уг-ку, — ответила Кариша. Кнопочку «завершить» на смартфоне я нажимала уже на более громком «не дергай за сись…» За что конкретно там дергал Жорж я услышать не успела, да и чего-то как-то не хотела.
Теряю я ее, однозначно теряю. Последний незамужний рыцарь покидал ряды ордена Благородных Девиц, сраженный вражеским мечом в самое сердце. Как бы там не шутила Карина, но Жорку она любила. Мама Жоры, понятное дело, от потенциальной дочери не в восторге, но ее понять можно. Если б такая девица вздумала с моим сыном «дружбу» водить, я б ее убила, честное слово. Каждой женщине хочется видеть возле сыночка милую, добрую, серьезную девушку, а не великовозрастную раздолбайку с непредсказуемыми выходками. Ежели она сукой окажется, ведущейся на материальное добро, а не бабой нормальной? Впрочем, волновалась Жоркина мама почем зря. Каринка в плане отношения к мужикам к моменту первой встречи с благоверным уже сильно смахивала на меня. Проще говоря, ей было приятнее существовать наедине с собой, чем готовить кушаньки заядлому холостяку, о чем она этому самому холостяку и сообщила на первой же минуте знакомства. Как сейчас помню кафе, мороженое, мы и Жорж с товарищем возвышаются над нашим столиком.
— Можно к вам присоединиться, дамы?
— Перепих — не тема. Мне лениво. Стиркой, готовкой не занимаюсь, вежливость к родственникам не проявляю, льстить не буду, и только на этих условиях готова выйти замуж.
Прилив впечатлений от подружкиных речей смыл обоих соискателей без труда, чего она собственно и добивалась. Одного Карриша не учла, что Жорж попадется ей в бассейне после фитнеса. Диалога или тем более взаимного влечения у них там не сложилось само собой. Он все-таки не мазохист подходить к странноватой на всю голову тетке, да и еще тогда, когда она не при параде. Хочешь спугнуть мужика — смой косметику и одень резиновую шапочку для плавания. Даже если шапочка будет розовая и в цветочек, краше твой туго обтянутый череп от этого не станет.
Это в любовных романах ее прекрасное запретное тело скользит в воде, заставляя героя сгорать от желания прикоснуться и заполучить героиню в койку, сломив всякое сопротивление с ее стороны. В реале, получив от ворот поворот, мужик со спокойной совестью идет дальше. Баб что ли на свете мало? Если б не грибковая инфекция, каверзно поразившая ноги будущей влюбленной пары, и не уникальная способность Каринки в жажде расправы сносить всех и вся — фиг бы они с Жориком заговорили. А если б не время, проведенное за совместным выбиванием материальной компенсации из фитнес-центра, то фиг бы они сходили на свидание. Подруга до сих пор с блаженной и романтичной улыбкой вспоминает, как Жорик чесал и мазал ей пятки. Лично мне с моим живым воображением от этих рассказов не по себе. Впрочем, у каждого своя романтика.
Я полюбовалась на свои шерстяные белые носки и отправилась к окну. Открыв раму пошире, высунулась на улицу и принялась дурным голосом на максимальной громкости орать: «Пофи-и-иг». Старые жильцы были в курсе, что это не припадок у соседки, а кота домой жрать зовут. Зато частые прохожие с удивлением косились на странноватую женщину. Минуты две я погорланила — обычно этого вполне хватало, чтоб питомец услышал хозяйку и потрусил домой на глаза показаться. Через полчасика еще поору, на случай, если далеко где был и не слышал.
Я выпрямилась, и надо же мне было взглянуть на полюбившееся четыре окна «Пандоры». Оттуда на меня, не мигая, смотрел впечатленный Хуан. Видимо помещение проветривал и сквознячок донес истошный женский вопль. Как-то меня так пробрало прямо… Нет. Не от смущения. Смущение я переросла лет пять назад. Пробрало меня ёрничать. Еще как назло эта блондинка в памяти всплыла. В общем, я возьми да и изобрази наигранное сексуально-заманчивое закусывание нижней губы в адрес аполлоноподобного. Аполлоноподобный сначала дернулся, потом пожал плечами и отвернулся. Ладно, юмор у всех разный. Я закрыла окно, опустила штору и отправилась на кухню писать продолжение очередной романтишно-эротишной эпопеи.

«…Ира таяла в его руках, одна за другой волны оргазма смывали ее с головой, заставляя растворяться в этом мужчине. Сейчас его демоническая сущность правила бал, заставляя…»
Опять «заставляя». Чертовы повторы. Чтоб мать их. О чем это я?
«Сейчас его демоническая сущность правила бал, вынуждаяя…»
— Б**ть! — я выругалась вслух и стерла дополнительную букву «я». Эротичный настрой начинал медленно сходить на нет. Еще разочек матюгнувшись продолжила ваять нетленку.
«…вынуждая отдаваться ему целиком, без остатка. Глаза его горели…»
Слишком много «его». Местоимения — адская ловушка.
«…без остатка. Кем бы он ни был, что бы ни сотворил, Ира готова была идти следом. То невероятное абсолютное ощущение близости раз за разом сжигающее ее изнутри».
Б**ть. В философию ушла.
Я нервно поерзала на диване, стараясь устроиться поудобнее. Держать ноутбук на коленях — задача не из разряда приятных, но вполне себе терпимая. В искусстве жертвы неизбежны.
— Вер, еще вина?
Я перевела невидящий взгляд на лысого, постепенно возвращаясь в реальность.
— А что ты там пишешь? — проявил недюжинное любопытство Альбертович, так и не дождавшись ответа на предыдущий вопрос.
— Про то, как голый демон с огромным чле…
— А-а, мне вина еще дольешь?! — практически взвизгнула мама.
Рудольф задумчиво оглядел ее полный бокал и потянулся к бутылке.
— Конечно, долью.
— Какой все-таки ненормированный график, — запричитала родительница, стараясь отвлечь любимого мужчину от дочерней тотальной честности.
— У кого он нормированный, — поддержал ниочемную беседу Рудольф. — Это ненадолго, не переживай, — успокоил он маму.
Словно повинуясь словам хозяина квартиры, задребезжал дверной звонок. И это означало только одно — к нам явился Свет. От этой библейской мысли я хрюкнула, подавляя приступ смеха. Ну да. Со вчера мало чего поменялось и имя до сих пор слегка прикалывало.
Альбертович неторопливо отправился открывать. Мама же, пока суженый отвлекся, сурово погрозила мне пальцем, на что я заулыбалась и изобразила непотопляемый жест «V».
— Знакомьтесь! — с интонацией ведущего мирового телешоу провозгласил вошедший Альбертович. — Мой сын Пересвет…
Права была Кариша. Пересвет он. Я, затаив дыхание, ждала обладателя имени. Даже ноутбук закрыла и в сторону отставила. Каков он, мужественный сын бритого программиста? С чем пришел он к нам? Добрый ли человек, али злой?
И вот в дверном проеме возник он…
— Хуан Рудольфович?! — всплеснула я руками, понимая, что хуже врага, чем мой бескостный язык у меня просто нет. Да и у мамы моей тоже.
Победная, гордая улыбка сползла с лица Альбертовича.
— Какой Хуан? — не понял мамулин суженый.
А теперь, по закону жанра, поскольку я вся такая язвительная прям такая, и вся такая нахальная, и неприступная, и не нуждающаяся в отношениях, мужик проникнется раненой гордостью, воспылает дикой страстью и прилипнет ко мне, как банный лист к заднице. Ну да… Разбежался и прыгнул.
— Ой, да это, наверное, очередной персонаж! — вступилась моя находчивая родительница. Кровные узы на лицо, а точнее на язык. Мама только на первый взгляд божий одуванчик, на деле она у меня кусается. — Вера и на улице так же себя ведет с прохожими. «Ой, мама! Смотри это же Астарот!» Или «это же Катя!» Вот и думай какой Астарот, какая Катя… А давайте перейдем сразу к главному! Свет, ты голодный, наверное?
Рудольф расслабился, заулыбался, Рудольфович же, смерив меня прохладным взглядом, кивнул маме и прошел к ближайшему креслу. И вот что поразительно: я не напряглась, не расстроилась и даже не ощутила и намека на «печальбеду». Когда по настоящему устаешь от чего-то, начинаешь воспринимать жизнь под иным углом. А я от многого устала. Стоит лишь задуматься о жизненных устоях, воспринимаемых нами с детства как должное, и волосы дыбом встают. В тридцать женщина должна быть замужем, иметь детей, лучше всего двух, при случае похвастаться высшим образованием и, несомненно, шагать ввысь по карьерной лестнице. Но почему именно так, а не иначе?
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • attache67 о книге: Гера Симова - Приватный танец [Эро-версия]
    Красиво написано...
    Но... в крышесносный секс после убойной дозы алкоголя с незнакомцем ещё верится, а вот в то, что "вместе и навсегда" после этого секса - нет.

  • OLIK501 о книге: Меган Куин - Дорогая жизнь [любительский перевод]
    Книжка очень интересная. Полюбились все герои, просто переживаешь все их проблемы вместе с ними.
    "Дорогая жизнь" определенно попадает в мою копилку любимых книг

  • OLIK501 о книге: Меган Куин - Мать всех дорог [любительский перевод]
    Книга очень понравилась, можно от души посмеяться. Правда иногда, юмор переходил некоторые рамки, но думаю, что это простително.


  • OLIK501 о книге: Меган Куин - Автор любовных романов - Девственница [любительский перевод]
    Уфф, не дочитала. В книге ТОЛЬКО и делают, что говорят о сексе и всяких извращениях, иногда даже за гранью. Я люблю почитать книги в этом жанре, но все должно быть в пределах разумного.

  • immerweiter о книге: Екатерина Бакулина - Замуж за принца любой ценой
    Мне импонирует нестандартное повествование. Эта история начинается с кульминации, автор забегает далеко вперед. Сначала непонятно, потом вообще забываешь начало, в конце концов, только и ждёшь, когда же этот кусок из начала получит свое развитие. Но это уже ближе к развязке. А оторваться от героев действительно трудно. Они такие разные, живые. Да, там и любовь, и предательство, и преодоление трудностей благодаря дружбе.
    Короче говоря, мне понравилось.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2018г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.