Библиотека java книг - на главную
Авторов: 37945
Книг: 96526
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «До наступления темноты»

    
размер шрифта:AAA

Энди Макнаб
До наступления темноты

Сокращение романов, вошедших в этот том, выполнено Ридерз Дайджест Ассосиэйшн, Инк. по особой договоренности с издателями, авторами и правообладателями. Все персонажи и события, описываемые в романах, вымышленные. Любое совпадение с реальными событиями и людьми – случайность.

Глава первая

Воскресенье, 3 сентября 2000 года

Кого мы должны убить, я не знал, – знал только, что он или она будет в толпе людей, в три часа пополудни жующих бутерброды с икрой и попивающих шампанское на террасе здания Парламента, и что Дасэр укажет нам мишень, в знак приветствия положив руку ей на левое плечо.
Я уже не первый год занимаюсь не самыми красивыми делами, но это задание меня испугало. Оставалось надеяться, что Фирма отдает себе отчет в том, что творит, потому как сам-то я мало что понимал.
Я еще раз взглянул на лежавшую передо мной пластмассовую коробку для завтрака и три сигнальные лампочки в ее крышке. Пока ни одна из них не загоралась – снайперы еще не заняли своих позиций.
Сквозь сетчатые шторы виднелась заполненная судами река. Здание Парламента находилось слева от меня, примерно в трехстах пятидесяти метрах. Я же расположился, проникнув сюда посредством взлома, на верхнем этаже Каунти-Холла, прежнего здания Совета Большого Лондона на южном берегу Темзы. Сидя за полированным, темного дерева столом и озирая наше «стрельбище», я ощущал себя важной шишкой.
Терраса Парламента тянется вдоль всего его выходящего на реку фасада. На дальнем ее конце на все летнее время разбили два полосатых шатра. Сегодня Министерство торговли и промышленности принимало там группу бизнесменов плюс какое-то семейство не то из Центральной, не то из Южной Америки. Возможно, МТП пыталось продать им электростанцию. Меня это мало интересовало. Я знал только одно: между волованами и профитролями кому-то придет крышка.
Сигнальные лампочки все не загорались. Я не то чтобы нервничал, но и особой успокоенности не ощущал.
По обе стороны от трех лампочек размещалось по прямоугольной белой кнопке. Та, что слева, удерживалась в притопленном положении слоем крема для бритья. Если ее нажать, сработает детонатор взрывного устройства, которое в нужный нам момент создаст суматоху. Рванет оно достаточно сильно, для того чтобы привлечь внимание всего Лондона, но при этом никого не убить. Крем для бритья защищал левую кнопку от случайного нажатия. Кнопка справа не защищалась ничем. Нажав на нее, я отдам приказ открыть огонь. Рядом с коробкой на маленькой треноге стоял бинокль, направленный на «стрельбище».
В коробке для завтрака помещались литиевая батарейка, клубок проводов и печатные платы. Две покрытые пластиком антенны, торчавшие из задней ее стенки, тянулись по столу к окну и свисали вдоль внешней стены здания.
Биг Бен отбил два часа. Я знал, что снайперы займут огневые позиции только в самую последнюю минуту, чтобы не мозолить людям глаза дольше, чем это необходимо, и все же мне хотелось, чтобы лампочки уже начинали мигать.
Наконец-то. Средняя лампочка, Снайпер Два, помигала, загоревшись пять раз на одну секунду. Я положил большой палец на кнопку передачи и три раза нажал на нее в том же ритме, давая знать, что сигнал принят.
Итак, Снайпер Два на месте, готов открыть огонь, связь между нами установлена. Теперь остались Один и Три, и можно будет заваривать кашу.
Я сообщил снайперам все, что им следовало знать: где расположиться, как туда попасть, что делать, заняв позицию, и как потом оттуда убраться, ну и, разумеется, где находится тайник с оружием и снаряжением. Ни один из них с другими знаком не был, меня они тоже не знали. Так эти вещи и делаются: каждый знает только то, что ему надлежит знать.
Я провел десять ночей, занимаясь рекогносцировкой, отыскивая удобные огневые позиции на территории больницы, стоящей на этом берегу реки, прямо напротив «стрельбища». Потом я изготовил для снайперов ключи, позволявшие им добраться до позиций, и зарядил тайники. «Тэнди», «Би-энд-Кью» и магазин радиоуправляемых моделей в Камдене сколотили на мне целые состояния, пока я раз за разом запихивал в их торговые автоматы свою карточку «Виза», выданную Шотландским королевским банком на имя Ника Самерхэрста – таково было мое имя на время этой операции.
Перед ее началом меня инструктировал лично Дасэр. Пока мы с ним, сидя на заднем сиденье лимузина с тонированными стеклами, катили по набережной к Парламенту, Дасэр извлек из папки две страницы формата А4 и начал инструктаж. Этот высокомерный идиот, заявивший, будто я – «особый случай», «единственный человек, способный выполнить это задание», сразу мне не понравился. А когда он особо подчеркнул, что в правительстве о задании никто ничего не знает, да и в самой Фирме знают только двое: «С», директор «Сикрет Интеллидженс сервис» (СПС), и начальник Отдела безопасности, на душе у меня спокойнее не стало.
– Ну и, разумеется, – улыбнувшись, добавил Дасэр, – мы трое.
Водитель, чьи расчесанные на косой пробор светлые волосы придавали ему сходство с Робертом Редфордом в молодости, посмотрел на меня в зеркальце заднего вида, и я на секунду поймал его взгляд. Мне было совершенно ясно, что никто ничего не знает по той простой причине, что ни один пребывающий в здравом уме человек подобную операцию не санкционирует и ни один таковой же человек за ее выполнение не возьмется. Возможно, именно поэтому выбрали меня. Тогда, как и теперь, я утешался тем, что по крайности деньги мне платят хорошие. Восемьдесят штук – сорок, упакованные в два здоровенных бумажных пакета, сейчас, а остальные после дела. Это предложение произвело на меня сильное впечатление. Только так я и могу объяснить свое согласие участвовать в деле, которое, как я прекрасно понимал, обернется кошмаром.
Мы уже приближались к Вестминстерскому мосту, Парламент с Биг Беном виднелись справа.
– Здесь вам придется выйти, Стоун. Осмотритесь как следует.
Роберт Редфорд подрулил к тротуару, я сдвинул заднюю дверцу и вышел. Дасэр взялся за ручку дверцы:
– Позвоните, если что-то понадобится или когда решите, что тем троим пора забирать снаряжение.
После чего дверца задвинулась, и Редфорд, подрезав автобус, влился в поток машин, шедших через реку на юг.
С той минуты, как Дасэр высадил меня из машины с двумя бумажными пакетами в руках, я начал заботиться о своей безопасности куда усерднее, чем обычно. Я понимал, что, попадись я в лапы Специальной службы, Фирма от меня откажется. Таково непременное условие работы сотрудника категории «К» – нелегального оперативника.
То, чем я обычно занимался, на территории Великобритании делать не дозволялось. В этой же истории практически все пахло дурно, причем Дасэр явно не желал оказаться в рядах проигравших. Этот козел зарезал бы собственную бабушку, чтобы только побыстрей продвинуться по службе. И в то же время, раз полковник Линн подпустил его к делам нелегалов, значит, Дасэр подобрался так близко к заднице «С», что ему приходится прополаскивать рот по восемь раз на дню. Пойди что-нибудь не по плану, он не колеблясь сдаст меня, если это позволит ему все свалить на другого.
Мне нужно было как-то обезопасить себя, и я начал с того, что записал серийные номера оружия каждого из снайперов, прежде чем их соскоблить. Потом снял на поляроид и все снаряжение, и все три огневые позиции. В общем, запасся историей операции в картинках, присовокупив к ней ксерокопии инструкций снайперам. Все это отправилось в камеру хранения вокзала Ватерлоо вместе с прочим моим имуществом: парой джинсов, носками, трусами, умывальными принадлежностями и двумя шерстяными куртками.
После того как я зарядил тайники снайперов, мне больше не полагалось к ним приближаться. Однако я оборудовал пост наблюдения у тайника Снайпера Два, устроенного на окраине городка Тетфорд в Норфолке, из всех трех самого близкого к Лондону. Все тайники находились в безлюдных местах, чтобы снайперы могли сразу пристрелять оружие.
Внутри тайника, в стосемидесятилитровой бочке из-под машинного масла, лежала черная спортивная сумка, содержавшая все необходимое снайперу и никаких признаков контакта со мной не имевшая – ни отпечатков пальцев, ни какого-либо материала для генетического анализа. Облачившись в химзащитный костюм, я столько раз все прочистил и протер, что оставалось лишь дивиться стойкости покрывавшей стволы защитной краски.
Запаковавшись в непромокаемый плащ, я под моросящим дождем лежал в папоротниковых зарослях и ждал появления Снайпера Два. Я знал, что все трое будут при подходе к тайникам проявлять крайнюю осторожность, проверят и перепроверят отсутствие слежки или западни. Поэтому я устроился на некотором расстоянии от тайника, вооружившись «никоном» с мощным телеобъективом.
Я ждал, ежась от стекавшей по шее воды, и в конце концов, всего через тридцать скучнейших часов, Снайпер Два появился. Спасибо и на том, что он сделал это днем. Я смотрел, как фигура в капюшоне осторожно, как кошка, ходит, озираясь, вокруг свалки ржавых сельскохозяйственных машин и бочек из-под масла. Потертые синие джинсы, бурые кроссовки, бежевый дождевик. Я даже бирку различил на левом нагрудном кармане: «Л. Л. Бин». Не помню, чтобы когда-нибудь встречал эти магазины за пределами США.
Чего я точно не встречал за пределами США, так это женщин-снайперов. Ей было, вероятно, немного за тридцать: худощавая, среднего роста шатенка. Добравшись до бочек, она тщательно проверила нужную ей, убедилась, что та не заминирована, и вытащила сумку. Затем повернулась лицом ко мне и перекинула сумку через плечо. Я нажал спуск, камера зажужжала. Через несколько секунд женщина исчезла среди деревьев.
Я все еще смотрел на лампочки, ожидая сигналов Первого и Третьего. В небе пророкотал вертолет, летевший вдоль северного берега реки. На какой-то миг мне почудилось, что с вертолета обнаружили взрывное устройство, которое я прошлой ночью установил на крыше отеля «Королевская конная гвардия». Отель стоял за зданием Министерства обороны, на другом берегу реки, немного вправо от меня. Флаги трех родов войск, развевающиеся на крыше министерства, напомнили мне о необходимости проверить, как обстоит дело с ветром. Не выпуская из поля зрения лампочки, я глянул на реку.
В городе ветер может дуть в самых разных направлениях – все зависит от домов, которые ему приходится огибать. По временам улицы обращаются в аэродинамические трубы, изменяя направление ветра и мгновенно усиливая его. Ветер может даже дуть по кругу. Поэтому снайперам необходимы индикаторы ветра, позволяющие скорректировать прицелы. Особенно полезны флаги. А их тут было больше, чем на саммите ООН. Снайперы знали, куда глядеть, поскольку я обозначил все, что могло бы им помочь, на помещенных в тайники картах. На уровне реки ветер был в самый раз, всего только легкий намек на бриз.
Я оглядел террасу, прижав один глаз к окуляру бинокля, другим же неотрывно следя за лампочками. Обслуживающий персонал втекал в шатры и вытекал наружу, расставляя по столам пепельницы и закуски.
По крайней мере, погода на нашей стороне. Если бы пришлось стрелять через окно одного из шатров, это бы сильно осложнило задачу.
Позиции снайперов находились на моем берегу реки, на территории больницы Св. Фомы. Три позиции с разными углами прицела, то есть три шанса поразить мишень. Снайперы увидят свои огневые позиции в первый и последний раз в жизни. Сразу после выстрела они разъедутся на поездах компании «Евростар», уходящих с вокзала Ватерлоо, до которого отсюда десять минут ходьбы, – кто в Париж, кто в Лилль, кто в Брюссель.
Я задумался о Снайпере Два. Ей предстояло осторожно пробраться на позицию, предварительно убедившись, что путь свободен, – примерно так же, как она делала, подбираясь к тайнику и, вероятно, используя маскировку. Парик, плащ, темные очки меняют облик человека куда сильнее, чем принято думать, и, даже если сотрудники Специальной службы потратят сотни часов, изучая пленки, отснятые больничной службой безопасности и камерами слежения за основными магистралями, они все равно ничего не обнаружат.
Натянув хирургические перчатки, она полученным от меня ключом открыла нужную дверь, вошла, закрыла ее за собой и загнала между дверью и полом два резиновых клина, которые не позволят никому ворваться к ней снаружи. Потом облачилась в купленный в «Би-энд-Кью» рабочий костюм, подобие комбинезона, закрывающего голову и ступни. Крайне важно не оставить никаких следов ни в помещении, ни на оружии и снаряжении, которые ей придется бросить на месте. На них не должно быть волокон ее одежды, ничего, что позволило бы составить о ней хоть какое-то представление. Рот ее закрыт защитной повязкой, которая не позволяет попасть на оружие даже микроскопическим капелькам слюны.
Помимо прочего, комбинезон и перчатки защитят ее одежду и кожу. Иначе, если ее задержат сразу после выстрела, на одежде и руках могут обнаружиться пороховые следы. Я и сам был в хирургических перчатках, но для меня это было всего лишь обычной мерой предосторожности. Я не собирался оставлять следов, ничего, способного навлечь на меня подозрения.
В укрытии она отодвинула от окна стол, прикрепила к потолку сетчатую завесу, расправила ее, так чтобы та опустилась до пола. Затем закрепила у себя за спиной кусок светонепроницаемой черной ткани, так чтобы и та свисала до самого пола. Такое сочетание создает иллюзию погруженной во мглу комнаты. Если кто-нибудь и заглянет в окно, он нипочем не увидит наставленного на него дула винтовки.
Минут через пятнадцать после появления на месте Снайпер Два уже сидела во вращающемся кресле у стола. Собранная винтовка стояла на столе, опираясь на двуногу. Винтовки снабжены глушителем. Пуле он преодолеть сверхзвуковой барьер не мешает, что не страшно, поскольку порождаемый этим звук раздастся достаточно далеко от места выстрела, зато ни персонал больницы, ни туристы на набережной стрельбы не услышат.
Окно ей пришлось открыть. Стрельба через стекло может и туристов насторожить, и сказаться на точности.
На столе у нее, как и у меня, стоит закрепленный на треноге бинокль, а рядом – пластмассовая коробка для завтрака. Ее волшебная шкатулка световыми индикаторами не оборудована – только антенной, проводом с наушниками и кнопкой.
Послав мне сигнал готовности, она приготовилась ждать. Если какой-нибудь дурак из больничной службы безопасности проявит излишнее усердие и попытается закрыть ее окно, женщина, одетая на манер инопланетянина из «Секретных материалов», будет последним, что он увидит в жизни.
Как только кто-то из снайперов получит хороший обзор мишени и уверится, что может поразить ее, он нажмет кнопку и будет удерживать ее нажатой. Соответствующая лампочка загорится на моем столе и будет гореть все то время, в течение которого снайпер сохраняет возможность выстрелить. Потеряв мишень, он отпустит кнопку, и лампочка погаснет.
Решив, что пора стрелять, я трижды, с секундным интервалом, нажму кнопку. Первое нажатие укажет снайперу или снайперам, что следует задержать дыхание, дабы непроизвольным движением не сбить прицел. Второе – что следует начать мягко нажимать на спусковой крючок, так чтобы винтовка в момент выстрела не дернулась. Одновременно со вторым нажатием я приведу в действие взрывное устройство. После третьего нажатия снайпер произведет выстрел. Взрыв не только заглушит звук выстрела, но и привлечет общее внимание к северному берегу, что позволит нам всем уйти.
Ни один из снайперов не будет знать, стреляют ли другие. Услышав в наушниках троекратный сигнал, каждый поймет, что выбор сделан. Если кто-то из них потеряет цель, он, соответственно, и стрелять не станет.
После взрыва, независимо от того, выстрелил он или нет, каждый должен будет покинуть свою позицию – снять комбинезон и осторожно скрыться, унося всю одежду в сумке. Прочее снаряжение, в том числе и винтовки, рано или поздно обнаружит полиция, но это не имеет значения, поскольку снайперы получили ее в стерильном состоянии, а каждый из них достаточно профессионален, чтобы в таком же состоянии ее и оставить.
Вспыхнула еще одна лампочка. Снайпер Один занял позицию, к выстрелу готов.
Приникнув к биноклю, я заметил, что на террасе появились новые люди. Похоже, вновь прибывшие составляли что-то вроде передового отряда – десять мужчин, все белые, в строгих двубортных костюмах. По виду это были политики и государственные служащие.
Краем глаза заметив вспышку, я опустил взгляд на коробку. Третья лампочка. Снайпер Три получил от меня соответствующий сигнал. Биг Бен пробил три раза.
Мне вдруг сразу стало спокойнее, и теперь хотелось лишь одного: чтобы все побыстрее кончилось и я добрался «Евростаром» до парижского Северного вокзала, а оттуда в аэропорт Шарля де Голля. К девяти утра я тихо-мирно пройду регистрацию на рейс «Американ эрлайнз» до Балтимора, а там увижусь с Келли и наконец улажу наши дела с Джошем.
Наше «стрельбище» заполняли люди. Латиноамериканцев легко было отличить от остальных – они намного лучше одеваются: носят хорошо скроенные костюмы, умело повязывают галстуки.
Дасэр должен был появиться минут на десять позже всех прочих. Согласно плану, он помнется у дверей и позвонит по телефону, что позволит нам засечь его. А после выйдет на террасу и укажет цель.
Когда он появился в дверях, у меня в поле зрения уже толклось множество людей. В Дасэре метр шестьдесят пять росту, на нем был темный деловой костюм и ярко-красный галстук – главная его отличительная черта. У снайперов имелось подробное его описание, впрочем, проще всего его было узнать по неизменно красной физиономии.
Вытащив из кармана мобильник, Дасэр прислонился к стене, давая нам возможность разглядеть галстук.
К нему приблизился молодой официант с уставленным бокалами подносом, но Дасэр отослал его прочь. Наш начальник не пьет и не курит.
Закончив телефонный разговор, Дасэр протиснулся сквозь толпу и остановился у группы сбившихся в кружок мужчин. Я различил лица некоторых из них. Четверо-пятеро показались мне явно латиноамериканскими. Но когда один латиноамериканец обернулся в мою сторону, я понял, что это китаец.
Ему было за пятьдесят, и ростом он оказался выше Дасэра. Как он попал в состав южноамериканской делегации, оставалось для меня загадкой, впрочем, мне было куда интереснее, как с ним поздоровается Дасэр. Все ограничилось обычным рукопожатием. Китаец представил Дасэру стоявшего справа от него, спиной ко мне, человека невысокого роста. Они обменялись рукопожатиями, и Дасэр положил руку ему на левое плечо.
Как ни неприятно мне это признавать, но сработал Дасэр отлично. Он даже развернул мишень лицом к реке, показывая на новое колесо обозрения и на мосты по обеим сторонам от здания Парламента.
Мишень наша, стало быть, тоже китаец, хотя бы отчасти. Юноше было никак не больше шестнадцати-семнадцати лет. Нарядный блейзер, белая рубашка, синий галстук – молодой человек, на свидание с которым любой родитель с удовольствием отпустит дочь. Вид у него был счастливый, даже восторженный, он улыбался всем и каждому. Отвернувшись от реки, юный китаец снова присоединился к общему разговору.
Меня охватило ощущение, что я вляпался в историю, куда более дрянную, чем предполагал до сих пор.
Разговор на террасе продолжался и после того, как Дасэр простился с этой группой людей, махнул рукой еще кому-то и исчез из поля моего зрения. Вряд ли он сейчас уйдет – это выглядело бы подозрительно. Он просто не хочет быть рядом с юношей, когда мы его завалим.
Секунду спустя вспыхнули все три лампочки. Снайперы ждали, когда у них в ушах прозвучат три гудочка.
Мне все еще было не по себе, однако рефлексы брали свое. Смахнув крем для бритья, я положил пальцы на обе кнопки. И уже почти нажал их, когда все три лампочки погасли.
Я снова одним глазом прилип к биноклю, не отнимая пальцев от кнопок. Китаец обнял юношу за плечи – должно быть, это его сын, – и оба направились к заставленному закусками столу.
Неведомо почему меня одолели сомнения, и я попытался встряхнуться. То, что творилось в моей голове, решительно не делало чести профессионалу.
Юноша набрал на тарелку еды, оглянулся на отца – не хочет ли тот чего-нибудь. Я вглядывался в его молодое лицо, пока он размышлял, какая закуска лучше всего подойдет к стакану кока-колы.
Все три лампочки снова загорелись. А как же иначе?
И в это мгновение планы мои изменились – я решил сорвать стрельбу, а потом найти кого-нибудь, на кого можно будет свалить неудачу. Остановиться я уже не мог.
Кто еще видит картину в целом, снайперы знать не могли, не похоже также, что завтра утром мы встретимся с ними за чашкой кофе, чтобы подробно обсудить происшедшее. Придется мне одному объясняться с Дасэром.
Юноша уже вернулся в толпу, поближе к отцу. Все три лампочки погасли. Прав я или нет, но мне пора было действовать.
Не спуская глаз с юноши, я дважды нажал кнопку связи со снайперами и одновременно со вторым нажатием – кнопку детонатора. Потом я послал третий сигнал снайперам.
Взрыв на другом берегу Темзы прозвучал оглушительным громовым раскатом. На террасе поднялась паника, отец юноши стал подталкивать его к дверям. Потом в поле зрения возник Дасэр. Лицо его выражало озабоченность, не имевшую, впрочем, никакого отношения к взрыву, зато более чем имевшую к тому, что мишень не поражена.
Дасэр бросил взгляд в мою сторону. Где именно я нахожусь, он не знал, но меня пронзило чувство, что он смотрит мне прямо в глаза.
Мне еще предстояло все это расхлебывать, и я понимал, что должен придумать для Дасэра такую историю, чтобы комар носа не подточил. Но не сегодня: пора уже было отправиться на вокзал Ватерлоо. Мой «Евростар» отходил через час и пять минут.
Чтобы вытащить антенны, я слегка приподнял окно. Прохожие застыли на месте, глядя на облако черного дыма, нависшее над крышей Министерства обороны. Закрыв окно, я как можно быстрее уложился, справившись с предусмотрительно сделанной поляроидом фотографией, расставил по местам грязную чашку из-под кофе, модель каботажного судна.
Снаружи творилось нечто странное.
Я выглянул в окно, и увиденное мгновенно насторожило меня. Вместо того, чтобы глазеть на столб дыма, люди смотрели в сторону больницы. Они таращились туда, где располагались позиции снайперов, вслушиваясь в глухие хлопки – шесть или семь коротких, отрывистых, единичных выстрелов… Потом под окном поднялся крик, смешавшийся с завыванием быстро приближавшихся полицейских сирен.
Я поднял окно, отодвинул сетчатую занавесь, высунулся наружу и вгляделся в территорию больницы. С набережной туда уже свернула вереница полицейских машин. Одновременно полицейские торопливо выстраивали оцепление.
Дело худо, причем так худо, что хуже и некуда. То, что я видел, было спланировано и подготовлено заранее. Полиция хоть и суетилась, но вела себя слишком организованно, чтобы это можно было счесть импровизированной реакцией на прозвучавший несколькими минутами раньше взрыв. Нас подставили.
Еще три выстрела. Следом вспышка и звук взрыва. Это накрыли позицию Снайпера Три.
Похоже, я следующий.
Я опустил окно. Мысли в голове обгоняли одна другую. Единственный, кроме меня, кто знал о расположении снайперов, – это Дасэр, которому необходимо было развернуть мишень лицом к ним. Где буду находиться я, он не знал, поскольку этого не знал и я сам. И все же ему было известно достаточно много.

Глава вторая

Когда я, тихо закрыв за собой дверь, двинулся по широкому коридору, вертолеты ревели уже прямо у меня над головой.
Повизгивая подошвами кроссовок по полированному камню полов, я шел в дальний конец коридора, к запасному выходу, и старался не ускорять шага. Побегать я еще успею.
Мне предстояло повернуть направо, к лестничному колодцу, а там уже спуститься на первый этаж. Однако, добравшись до пересечения коридоров, я замер на месте. Между мной и лестницей стояла стена двухметровых полицейских щитов. Щиты укрывали с дюжину полицейских в черном штурмовом облачении, наставивших на меня просунутые в прорези щитов стволы.
– СТОЯТЬ! НЕ ДВИГАТЬСЯ!
Вот теперь пора и побегать.
Я рванул к двери запасного выхода, но ведущий к нему коридор тоже преграждали щиты. Из офисов, расположенных по обеим его сторонам, выскакивали полицейские и целились в меня с расстояния, на мой вкус чересчур близкого.
– СТОЯТЬ! НЕМЕДЛЕННО ОСТАНОВИТЬСЯ!
Я и остановился, уронил сумку на пол, поднял руки вверх и завопил:
– Я безоружен! Безоружен! У меня нет оружия!
Я медленно повернулся, чтобы они увидели мою спину и убедились, что я не вру.
На пересечении коридоров с грохотом ударил в пол один из щитов. Сбоку от него на меня уставилось дуло карабина МП-5, следом показалась серебристая маска взявшего меня на прицел его обладателя.
– Безоружен! – почти провизжал я. – У меня нет оружия!
Не опуская рук, я неотрывно смотрел в немигающий глаз спецназовца. Тот в свой черед не отрывался от моей груди. Глянув вниз, я увидел прямо на сердце красный лазерный зайчик размером с пуговицу рубашки.
Чей-то голос прокричал:
– Руки не опускать! На колени!
Держа руки над головой, я медленно опустился на пол. Лазерный луч опустился вместе со мной.
Все тот же доносившийся сзади голос отдал новый приказ:
– Лечь, руки вдоль тела!
Я так и сделал. Наступила полная тишина, пугающая, нарушаемая лишь поскрипыванием подошв чьих-то приближавшихся ко мне сзади сапог, затем меня заставили вытянуть руки перед собой. Мне на запястьях туго застегнули наручники. Наручники были нового образца – вместо цепочки их браслеты соединены между собой металлической пластиной. После того, как их на тебя наденут, достаточно легонько стукнуть по этой пластине дубинкой, чтобы ты завыл от боли. Впрочем, боли мне уже хватало – один из полицейских тянул меня за наручники, заставляя выпрямить руки, другой нажимал коленом на спину между лопатками.
Пара ладоней прошлась по моему телу. Из внутреннего кармана моей куртки вытащили бумажник с билетом на «Евростар» и паспортом на имя Ника Самерхэрста.
Я увидел на пересечении коридоров три приближавшиеся ко мне пары джинсов. Одна прошла мимо, но обладатели двух других остановились прямо передо мной: один был в кроссовках, другой в светло-коричневых сапогах, их лэйбл, «Катерпиллар», оказался всего в нескольких сантиметрах от моего носа.
Две руки, засунутые мне под мышки, вздернули меня на колени. И я увидел лицо человека в сапогах.
Сегодня прическа у него была не такой аккуратной – Роберту Редфорду пришлось немного пробежаться. Над джинсами оказалась зеленая куртка и тяжелый синий бронежилет.
Он смотрел на меня сверху вниз, и лицо его не выражало решительно никаких чувств. Возможно, он старался скрыть от окружающих, что свою часть работы он выполнил далеко не образцово. Я все еще был жив, ему не удалось втихую проникнуть в офис и пристрелить меня в порядке самообороны.
Получив от кого-то из полицейских мои документы, он сунул их в задний карман. Третий джинсовый господин, на правом плече которого уже висела моя сумка, присоединился к Редфорду и его напарнику, Кроссовкам. Взывать о помощи к полицейским было бессмысленно. Они уже множество раз слышали такие призывы от пьянчуг, уверявших, будто каждый из них – Иисус Христос, и от людей вроде меня, лепетавших, что их подставили.
Редфорд открыл наконец рот:
– Неплохая работа, сержант.
Слова эти, произнесенные с сильным шотландским акцентом, явно приобретенным в Глазго, были обращены к кому-то стоявшему за моей спиной. Затем Редфорд и двое других развернулись налево кругом. Я видел, как они отошли к лестнице, слышал треск липучек, под аккомпанемент которого все трое сдирали с себя бронежилеты.
Двое полицейских подняли меня на ноги и потащили к лестнице. Когда мы начали спускаться, Редфорд с компаньонами был уже двумя этажами ниже. Мы вышли из здания. Вокруг сновали полицейские, с криками требуя от зевак отойти подальше.
Впереди у бордюра стоял белый «мерседес» – двигатель работает, все дверцы распахнуты. Один из джинсовых ребят уже сидел за рулем, готовый тронуться в путь. Чья-то рука надавила мне на затылок, и меня ловко запихнули на заднее сиденье.
Парень в кроссовках уселся слева от меня и вторыми наручниками пристегнул надетые на меня браслеты к кольцу переднего ремня безопасности. Редфорд сел спереди и захлопнул дверцу. Подняв с пола синюю полицейскую мигалку, он прилепил ее на приборную доску и воткнул провод в гнездо прикуривателя. Мигалка заработала, машина тронулась.
Мы поехали по подъездной дороге Каунти-Холла к идущей мимо больницы скоростной магистрали. Вдоль дороги стоял кордон, у обочины теснились, похоже, все полицейские машины Большого Лондона. Когда мы выехали на развязку, Редфорд убрал с приборной доски мигалку. Мы направлялись на юг.
Я в боковое зеркальце взглянул на его лицо:
– Ничего не выйдет. У меня есть пленка с записью отдаваемых вами распоряжений, и я…
Кроссовки рубанул ребром ладони по перемычке наручников, и мои запястья пронзила боль. Впрочем, я знал: это ерунда в сравнении с тем, что меня ждет, если я не сумею выторговать себе хоть немного времени.
– Послушай, – задыхаясь, сказал я, – сегодня подставили меня, следующими можете оказаться вы. На людей вроде нас всем наплевать. Потому я и делаю записи. Ради собственной безопасности.
Я кивнул Кроссовкам, давая понять, что сейчас заткнусь. Мне было нужно, чтобы они ощутили во мне уверенность, почувствовали, что, отказавшись слушать меня, совершат большую ошибку.
Редфорд наконец подал признаки жизни:
– Ну, так и что тебе известно?
– Я записал наш разговор.
Что было ложью.
– Сфотографировал позиции снайперов.
А вот это уже правда.
– И серийные номера оружия. У меня есть даже фотографии снайперов.
Я мельком увидел в зеркале лицо Редфорда. Он без всякого выражения смотрел прямо перед собой.
– Докажи.
Ну, это дело нехитрое.
– Снайпер Два – женщина, немного за тридцать, шатенка.
Последовало молчание, которое я воспринял как разрешение продолжать.
– Тебе стоит доложить ему, – сказал я. – В очереди тех, на кого попытаются свалить всю вину, Фрэмптон будет не первым. Сначала наверняка возьмутся за вас.
По крайней мере до Кроссовок сказанное мной дошло. Они с Редфордом обменялись взглядами.
Мы приближались к парковке розничного рынка. Редфорд указал на въезд. Замигал поворотник, и мы вывалились из потока машин.
Наш «мерс» остановился рядом с фургоном, развозящим, судя по надписи, рулеты из бекона, и Редфорд вылез наружу. Набирая номер на мобильнике, он исчез из виду где-то за нашей спиной.
Мы сидели, храня молчание. Водитель просто смотрел вперед сквозь темные очки. Кроссовки, прикрыв мои наручники, дабы покупатели не поняли, что мы не за покупками приехали, пытался, повернувшись на сиденье, разглядеть, что делает Редфорд.
Наконец тот запрыгнул обратно в «мерс» и хлопнул дверцей. Двое других уставились на него, ожидая, вероятно, что им прикажут отвезти меня на Бичи-Хед и там посодействовать мне в совершении трагического самоубийства.
Редфорд взглянул на водителя:
– В Кеннингтон.
Услышав, что планы переменились, я испытал облегчение. Что бы мне ни было уготовано, я получил отсрочку.
Спустя какое-то время Редфорд пробормотал:
– Если ты меня надул, тебе будет очень больно.
Я покивал, глядя в зеркало заднего вида. Пока мы ехали по Олд-Кент-роуд, ни в каких дальнейших разговорах нужды не возникло. Разговоры пойдут потом, с Дасэром.
Кто-то включил радио, и «мерс» наполнило успокоительное пение скрипок. Когда музыка закончилась, женский голос принялся излагать последние новости о всколыхнувшем весь Лондон происшествии. По неподтвержденным сообщениям, сказала она, в перестрелке с полицией погибли три человека, а взрыв бомбы на улице Уайтхолл легко ранил десятерых – их сейчас латают в больнице. Ответственности за взрыв никто на себя не взял.
Проехав мимо кеннингтонской станции подземки, мы свернули направо, на тихую жилую улицу. Потом свернули еще раз и остановились. Редфорд нажал кнопку на брелке с ключами, и покрытая хулиганскими росписями дверь гаража с лязгом пошла вверх. Гараж оказался совершенно пустым. Мы въехали внутрь.
Дверь, гремя и поскрипывая, опустилась. Двигатель смолк, трое моих спутников вылезли наружу.
Редфорд открыл дверь в стене гаража и исчез за ней. Кроссовки с водителем выволокли меня из машины и потащили в ту же дверь. Мы оказались в комнате без окон с покрашенными грязно-белой известкой кирпичными стенами и слишком яркой лампой дневного света на потолке.
В левом от входа углу на полу стоял телевизор. Перед ним были расставлены драный диван и два кресла, тоже драные. К торчавшему из розетки переходнику были, кроме телевизора, подключены чайник, тостер и зарядное устройство на три мобильных телефона.
Редфорд завершал еще один телефонный разговор. Он взглянул на меня и махнул рукой:
– Сядь в угол и помалкивай.
Мои сопровождающие пихнули меня в спину, видимо желая помочь. Соскользнув по стене, я плюхнулся на пол, лицом к телевизору.
Насколько я понимал, это помещение было второпях оборудовано на срок выполнения задания – а задание, разумеется, состояло в подготовке моего убийства.
Двое вышли в гараж, а Кроссовки тем временем выставил на пол две кружки кипятка. Он бросил в каждую по пакетику чая, плеснул молока и от души подсластил чай сахарным песком.
В гараже хлопнула дверца «мерса», заработал двигатель, поднялась, визжа и лязгая, дверь. Затем машина задом сдала на улицу и укатила.
В дверном проеме спиной к нам показался Редфорд, дожидавшийся, когда опустится дверь гаража. Он подошел к дивану, бросил на ручку одного из кресел свою зеленую куртку, под которой у него оказалась пропотевшая темно-бордовая рубашка-поло, а в кобуре на правой ягодице – короткая девятимиллиметровая «сигма».
Стянув с себя рубашку, он принялся вытирать ею пот с лица, выставив напоказ покрытую шрамами спину. Две ямки явно были оставлены револьверными пулями, кто-то также поработал над ним ножом – несколько рубцов тянулись вдоль всей его спины.
Кроссовки, выудив из кружек пакетики, протянул одну Редфорду.
– Хочешь? – Акцент у него был стопроцентно белфастский.
– Давай, – Редфорд уселся в ближайшее к телевизору кресло.
Кроссовки присел на диван, вынул из кармана упаковку табака «драм» и начал скручивать сигарету.
Редфорду это не понравилось:,
– Ты же знаешь, он этого не переносит, потерпи.
– Ладно. – Кроссовки закрыл пакетик с «драмом» и сунул обратно в карман.
Стало быть, Дасэр уже в пути. Я, хоть и не курил никогда, все же не относился к табаку, как нацист к еврею, – в отличие от Фрэмптона.
Редфорд встал, подошел к телевизору, включил его и принялся переключать каналы, пока не нашел что-то интересное. Кроссовки оживился:
– Вот это мне нравится. Смешно.
Редфорд, не отрывая глаз от «Разъездных антикваров», вернулся к креслу. Я ждал возвращения «мерса».
Кличку Дасэр Фрэмптону придумал, безусловно, гений: «Да, сэр» – единственные два слова, какие он произносил в разговоре с любым начальством. В прошлом меня это не волновало, поскольку непосредственно с ним я дела не имел, но, когда он возглавил отдел нелегальных операций на территории Соединенного Королевства, все переменилось.
По традиции отдел «К» возглавлял человек из Службы разведки, главного подразделения СИС. Дасэр окончил университет, но не Оксфорд и не Кембридж. К элите, то есть к Службе разведки, он никогда не принадлежал, хотя, наверное, всегда очень этого хотел. Прежде он работал в Управлении специального обеспечения, битком набитом взлохмаченными инженерами и учеными, разрабатывающими взрывные и сигнальные устройства, средства электронного наблюдения и прочую полезную технику.
Не знаю, почему Фирма позволила командовать нами человеку, не имевшему отношения к СР. Впрочем, кто же может лучше руководить отделом, чем человек, который с раннего завтрака до позднего ужина занимается только тем, что лижет начальству задницы, и который будет делать все, что ему прикажут?
Дверь гаража снова залязгала, было слышно, как за ней газует машина.
Оба мои компаньона встали. Редфорд натянул все еще влажную рубашку и выключил телевизор. Рокот двигателя усилился. Хлопнули дверцы машины.
В двери появился Дасэр, так и не переменивший костюма. Кроссовки уважительно удалился – ни дать ни взять приученный к порядку домашний лабрадор.
Физиономия у Дасэра была еще краснее обычного. Ему явно приходилось туго.
– В чем дело, Стоун? – рявкнул он. – Вы что, ничего уже толком сделать не можете?
Интересно, о чем это он? Всего два часа назад он хотел, чтобы меня убили, а теперь выговаривает мне, точно нашкодившему школьнику. Впрочем, указывать ему на это противоречие сейчас было не время.
– Я и сам ничего не понимаю, мистер Фрэмптон. Как только зажглись три лампочки, я отдал приказ открыть огонь. А что произошло потом, мне не известно. Мы, все четверо, были до этого на связи, однако…
– Однако ничего! – взорвался он. – Вы даже не представляете себе важности операции, которую провалили!
«Провалили»? Я, как ни старался, не смог сдержать улыбки. «Просрали» – так выразился бы его предшественник, полковник Линн.
Дасэр все еще изображал школьного учителя:
– Улыбки тут неуместны, Стоун. Да что вы, клянусь богом, о себе вообразили?
– Только одно – я человек, который хочет остаться в живых. Потому-то я и записал наш с вами разговор, мистер Фрэмптон.
Несколько секунд он молчал, переваривая услышанное. Ах да, магнитофонная пленка и фотографии. Должно быть, он вспомнил, почему я до сих пор жив. Однако переключатель в его мозгу был установлен скорее на передачу, чем на прием.
– Вы даже понятия не имеете, как вы напортачили. Американцы твердо велели сделать это сегодня. И я дал слово, что все будет сделано. По вашей милости, Стоун, в Центральной Америке возникнут серьезные осложнения. По вашей милости мы не сможем направить события в русло, благоприятное для Британии. – Тут он потыкал большим пальцем себе за спину, указывая на Редфорда. – Немедленно отправляйтесь с этим человеком, заберите пленки и прочие материалы, которые, как вы заявляете, накопились у вас в ходе операции, и я посмотрю, что можно предпринять для спасения вашей задницы.
– Я не могу этого сделать, сэр.
Дасэр остолбенел.
– «Не могу этого сделать, сэр»?
– Простите, мистер Фрэмптон, но мне нужна уверенность в том, что вы потом не передумаете на мой счет. Мне, видите ли, нравится жить. Я понимаю причины, по которым убили снайперов. И не хочу составить им компанию.
Дасэр присел на корточки, так что его глаза оказались вровень с моими. Он изо всех сил старался сдерживать ярость.
– Позвольте мне кое-что объяснить вам, Стоун. Ситуация в отделе переменилась. Мы формируем постоянный кадровый состав, и скоро все старье и гнилье окажется на помойке. Люди вроде вас просто перестанут существовать.
Дасэра трясло от злости. Он понял наконец, что я держу его за яйца. Резко встав, он вылетел из комнаты. Редфорд смерил меня угрожающим взглядом и последовал за ним.
Несколько минут спустя захлопали дверцы машины, дверь гаража поднялась, и «мерс» выкатил на улицу. Затем дверь снова ударила в пол, и Редфорд с Кроссовками вернулись.
Первый удар пришелся в грудь. Я сжался в комок, но сапог Редфорда с силой вдарил мне по бедру. К этому времени я уже прикрыл подбородок, стиснул зубы и плотно сжал веки. Сделать я ничего не мог, оставалось лишь принимать неизбежное, свернувшись, как ежик, и пытаясь защитить скованными руками лицо.
Они схватили меня за ноги и выволокли на середину комнаты. Я старался держать ноги по возможности согнутыми, не позволяя этой парочке растянуть меня так, чтобы живот и пах остались беззащитными. Я приоткрыл один глаз – как раз вовремя, чтобы увидеть, как «катерпиллар» врезается мне в ребра. Я еще ниже пригнул голову, и другой сапог двинул меня по заду. Боль была несусветная. Чтобы умерить ее, я попытался напрячь ягодичные мышцы, однако для этого мне пришлось немного распрямить ноги.
Сапог ударил под ложечку. Меня вырвало желчью, и едкий вкус во рту и носу был едва ли не мучительнее боли.

Было уже за полночь, я лежал скорчившись в углу. По крайней мере наручники с меня сняли. Свет был выключен, мерцал экран телевизора. Ближе к ночи эти двое поужинали пирогом и чипсами и заставили меня поползать по полу, вытирая мою блевотину старой газетой.
Редфорд спал на диване, Кроссовки бодрствовал – сидел развалясь в кресле и следил за тем, не надумаю ли я выкинуть какую-нибудь глупость.
Я вытянулся на полу, положил лицо на руки, закрыл глаза и попытался хоть ненадолго заснуть. Впрочем, ничего из этого не вышло: я не мог избавиться от мыслей о том, что будет дальше. Возможно, моя поездка на Бичи-Хед еще не снята с повестки дня – все зависит от Дасэра.
Я думал о Келли. С того времени как я начал работать над этим заданием, мы с ней ни разу не поговорили – я был слишком занят приготовлениями, а иногда попросту забывал.
Джош был прав, когда сказал, что после этого задания мне следует подать в отставку: девочке необходима стабильная, размеренная жизнь. Я просто воочию видел его наполовину мексиканскую, наполовину негритянскую обритую голову, видел, как он сердито хмурится, разговаривая со мной по телефону.
Кроме Келли, Джош был единственным небезразличным мне человеком. Будет ли ему не хватать меня или он просто разозлится, что мы с ним так и не закончили наше дело? А Келли? Для нее теперь началась новая жизнь. Быть может, пройдет несколько лет и она забудет своего бестолкового опекуна?

Глава третья

Понедельник, 4 сентября 2000 года

Долгая, наполненная болью ночь завершилась резким звонком мобильника. Редфорд откинул крышку телефона. Кто звонит, он знал.
Кроссовки нажал на кнопку чайника, а Редфорд, закрыв телефон, вытянулся на диване и, взглянув на меня, ухмыльнулся во весь рот:
– К тебе едет гость, дружок, представляешь? И по-моему, он чем-то недоволен.
Я сел и прислонился спиной к кирпичной стене. Спустя недолгое время послышалось урчание мотора. Кроссовки вышел открыть гараж.
Хлопанье автомобильных дверей заглушило звуки движения в утреннем Кеннингтоне. Дасэр, одетый в светло-серый костюм, вошел в комнату еще до того, как опустилась дверь гаража.
Он все еще сохранял повадку разгневанного учителя. Остановившись, он смерил меня недовольным взглядом.
– Вам дается шанс все исправить, Стоун. Вы даже не представляете, как вам повезло. – Он взглянул на часы: – Наш объект только что покинул Великобританию. Сегодня вечером вы отправитесь за ним в Панаму и убьете его – последний срок пятница, до наступления темноты. Понятно?
Неторопливо кивнув, я потер воспаленные глаза.
– Колумбийская революционная армия ожидает доставки компьютерной системы управления ракетным огнем. Одна зенитная ракета у них уже имеется. Первая из многих. Если в руках КРА окажется система управления, план «Колумбия» ожидают катастрофические последствия. Стоимость находящихся в Колумбии вертолетов США составляет шестьсот миллионов долларов. КРА не должна получить возможности сбивать их. Не должна получить систему управления ракетами. Смерть молодого человека воспрепятствует этому, а почему – вам знать не обязательно. – Он склонился поближе ко мне: – Вы сделаете это в указанный срок. В противном случае мы убьем ее. Вы знаете, о ком я говорю, о вашей сиротке. Ей ведь сейчас около одиннадцати, не так ли? Не увидеть, как она взрослеет, как превращается в прелестную юную девушку…
Он выпрямился, отчего колени его хрустнули, и снова навис надо мной.
– Зачем убивать мальчика? – спросил я. – Почему не отца? Насколько я понимаю, это он ведает передачей системы.
Дасэр пнул меня по ноге носком начищенного полуботинка. Надо полагать, от расстройства.
– Приведите себя в порядок – черт знает на что вы похожи. И убирайтесь отсюда. Эти джентльмены заберут вас из вашей… резиденции… в три часа дня.
Я поднялся на ноги, отчего у меня тут же свело живот.
– Мне нужны деньги.
Дасэр нетерпеливо вздохнул и кивнул Редфорду. Шотландец вытащил из заднего кармана джинсов бумажник и отсчитал восемьдесят пять фунтов.
– Будешь мне должен, дружок.
Я взял деньги, решив не упоминать о шестистах долларах, от которых он успел освободить мой карман. Запихав купюры в карман джинсов, я направился к двери. Кроссовки поднял гаражную дверь, но не раньше, чем Дасэр произнес напутственные слова:
– Поаккуратнее с деньгами, Стоун. Других не будет.

Пятнадцать минут спустя я ехал подземкой из Кеннингтона на север, в Камден-Таун. Первые страницы утренних газет пестрели фотографиями, на которых полицейские атаковали позиции снайперов. Я держался за поручень, пытаясь как-то разобраться в ситуации, однако у меня мало что получалось.
Как теперь быть с Келли? Рвануть в Мэриленд, забрать ее, а после удрать и спрятаться в лесах? Если я разлучу ее с Джошем, ей станет еще хуже, чем теперь. Да и в любом случае это будет только отсрочкой. Если Фирме нужна ее смерть, она рано или поздно наступит. Рассказать обо всем Джошу? Не имеет смысла: Фирма не станет ничего предпринимать, пока я не потерплю неудачу.
Я не знал, блефует Дасэр или нет. Он, впрочем, тоже не знал, блефую ли я. Но это не имело никакого значения – ничто не помешает Редфорду и Кроссовкам прокатиться в Мэриленд. Как бы я к этому ни относился, выбирать не приходилось: я должен убить мальчика. Да нет, не мальчика, Дасэр выразился верно: молодого человека.
Мне следовало убить его вчера, пока у меня была такая возможность. Если я не выполню задания, Келли умрет, все очень просто. Стало быть, надо лететь в Панаму и сделать то, чего хочет Дасэр, сделать до наступления темноты.
Келли поселилась с Джошем и его детьми в середине августа, ровно через две недели после того, как вследствие полученного мной от Дасэра задания пришлось прервать курс психотерапии. От посттравматического стресса она так и не оправилась, да я и не знал, оправится ли когда-нибудь вообще. Человеку, на глазах у которого убивают всю его семью, требуется время, чтобы прийти в себя. Но девочка, как и ее отец, была бойцом и за лето здорово пошла на поправку.
Я еще с марта взял себе за правило три раза в неделю ездить с ней в Челси на сеансы психотерапии, а в остальные дни просто навещал ее в Хэмпстеде, в доме, где она жила и где за ней хорошо ухаживали. Из него-то мы с Келли и ездили подземкой в ту шикарную клинику, в «Мурингз».
Доктору Хьюз было за пятьдесят, и походила она скорее на телекомментатора, чем на врача. Когда Келли произносила что-нибудь, представлявшееся доктору важным, она наклоняла изящную головку и бросала на меня взгляд поверх полукруглых очков в золотой оправе:
– Ну, как вам это, Ник?
Я неизменно отвечал одно и то же:
– Мы здесь ради Келли, не ради меня.
Поезд остановился в Камден-Тауне. Я поднялся по эскалатору, заглянул в аптеку за туалетными принадлежностями и пошел по Камден-хай-стрит. Нужно было что-нибудь съесть.
В кафе теснились строительные рабочие. Сделав заказ, я присел за столик. Почему-то мне вспомнилось, как я в семь лет боялся темноты, меня леденила мысль, что ночное чудище вылезет из-под кровати и сожрет меня. Сейчас, по прошествии стольких лет, меня одолевало то же ощущение ужаса и беспомощности.
Из ступора меня вывела официантка:
– Стандартный завтрак плюс яйца?
– Да, это мое.
Поглощая кофе, бекон, сосиски и яйца, я начал обдумывать список покупок. Много одежды мне в Центральной Америке не понадобится. Ну что же, может, все не так уж и плохо: по крайней мере съезжу в теплые края.
В Панаме я не бывал, но в восьмидесятых, когда я служил в десанте, мы участвовали в операции против Колумбийской революционной армии на границе Панамы с Колумбией. Нам приходилось неделями таскаться по джунглям, разыскивая и уничтожая фабрички, на которых производили наркотики.
Ныне полным ходом шло выполнение плана «Колумбия». Для борьбы с распространением наркотиков президент Клинтон предоставил колумбийскому правительству военную помощь на 1,3 миллиарда долларов, в том числе и больше шестидесяти столь дорогих сердцу Дасэра вертолетов.
Большую часть двадцатого века США оплачивали, эксплуатировали и защищали Панамский канал, ради чего в стране было размещено Южное командование армии США, ЮЖКОМ. Тысячи базировавшихся в Панаме американских военных проводили операции по борьбе с наркотиками в Центральной и Южной Америке. Однако в полночь 31 декабря 1999 года, когда США передали контроль над каналом местным властям, всему этому пришел конец – ЮЖКОМ и американские войска покинули страну.
Когда американская публика узнала, что контракт на эксплуатацию портов, расположенных на обоих концах канала, – и не только портов, но и кое-каких американских армейских сооружений – получила не американская, а китайская компания, правые только что кипятком не писали. Вчера мне это в голову не пришло, но, возможно, именно по этой причине в составе делегации и оказался китаец – дабы подчеркнуть, что в Центральной Америке теперь другие порядки.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • marival о книге: Ирина Матлак - Волки выбирают пряности
    Спасибо автору, но согласна с комментарием предыдущим, не хватило эмоций, чувств, динамики какой то, а так очень интересно

  • ХмурыйКот об авторе Алескандр Зайцев
    Как заметила, у автора проблемы с финалами своих произведений. Нет, они завершены, но скомканно, странно, дергано и "на отвали"

  • ХмурыйКот о книге: Алескандр Зайцев - Суррогат Героя. Том II [СИ]
    Если, читая первую, я думала: "Божечки, как все круто, именно этого я и ждала так долго!", то вторая уже.. ну такое. Вторая часть менее продумана, и над шлифовкой ее, думаю, затрачено гораздо меньше времени. Это видно

  • Hellgirl о книге: Андрей Андреевич Красников - Альтернатива. Точка отсчета [СИ]
    Цикл однозначно понравился.
    Я вообще неравнодушна к ЛитРПГ, «патамушта боевик и там никого в реале не убивают».

    Перед нами - довольно необычное ЛИТРпг в постапокалиптическом жанре, максимально приближенное к "Фоллауту". Как всегда, герой Красникова - боец-одиночка, проходящий игру своим собственным путем, и не вступающий в долговременные союзы. Такая концепция нравится мне значительно больше, чем унылые клоны Росгарда, не способные ни на что без поддержки сильного клана.
    Как всегда у Красникова - герой совершенно неожиданно получает фантастические ачивки, и столь же неожиданно огребает люлей, причем одно уравновешивает другое. И как всегда, герой достигает успеха совершенно не там. где планировал - это так же приближает игру к лучшим образцам жанра, лишая персонажа "унылой непобедимости".
    Ну и отдельное спасибо автору за очень оригинальную концовку второго тома.

    В общем, книги Красникова стали для меня свежей струёй в довольно закомплексованной и шаблонной современной литературе. Они ценны не столько своей читабельностью, сколько тем, что автор не боится экспериментировать, и решительно осваивает новые горизонты.

  • Hellgirl о книге: Андрей Андреевич Красников - Точка кипения
    Цикл однозначно понравился.
    Я вообще неравнодушна к ЛитРПГ, «патамушта боевик и там никого в реале не убивают».

    Перед нами - довольно необычное ЛИТРпг в постапокалиптическом жанре, максимально приближенное к "Фоллауту". Как всегда, герой Красникова - боец-одиночка, проходящий игру своим собственным путем, и не вступающий в долговременные союзы. Такая концепция нравится мне значительно больше, чем унылые клоны Росгарда, не способные ни на что без поддержки сильного клана.
    Как всегда у Красникова - герой совершенно неожиданно получает фантастические ачивки, и столь же неожиданно огребает люлей, причем одно уравновешивает другое. И как всегда, герой достигает успеха совершенно не там. где планировал - это так же приближает игру к лучшим образцам жанра, лишая персонажа "унылой непобедимости".
    Ну и отдельное спасибо автору за очень оригинальную концовку второго тома.

    В общем, книги Красникова стали для меня свежей струёй в довольно закомплексованной и шаблонной современной литературе. Они ценны не столько своей читабельностью, сколько тем, что автор не боится экспериментировать, и решительно осваивает новые горизонты.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2018г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.